Крестовые походы: в 2 т. Т. 1.

Бодуэн Эдесский не стал приносить ленную клятву патриарху, отношения у них были не самыми лучшими. Он, видимо, не одобрил и ленного подчинения Готфрида патриарху.

Пробыв в Иерусалиме совсем недолго, Боэмунд и Бодуэн отправились в свои владения, встретив 6 января на Иордане праздник Богоявления (Крещения Господня). И у того и у другого было много дел в их новых владениях. Они добрались до Тиверии и двинулись дальше вдоль реки Литани по долине Бекаа. Между горами Ливана и Антиливана у развалин Баальбека на них напал с тыла Дукак Дамасский, но был отбит, и паломники беспрепятственно добрались до моря, а затем и до Антиохии. К концу февраля Бодуэн был в Эдессе.

Задачи, стоявшие перед Иерусалимским государством, были прежними: необходимо было расширить контролируемую береговую полосу, чтобы надежно принимать корабли из Европы, объединить отдельные захваченные куски в общую территорию и очистить дорогу от Яффы до Иерусалима от разбойничавших там бедуинских и сарацинских шаек, нападавших на паломников.

Получив подкрепление из оставленных Боэмундом и Бодуэном и вновь прибывших морем рыцарей, Готфрид предпринял ряд разбойничьих набегов на окрестности прибрежных городов, лишая горожан продовольствия. Б Яффу начали прибывать корабли из Италии и южной Франции. Объединившись с пизанцами, они затевали сражения с египетскими кораблями, нападали на торговые суда мусульманских портовых городов, египетское господство на море заканчивалось. В середине марта Готфрид разбил у Арсуфа большой отряд, посланный аль-Афдалом. В конце марта в Иерусалим с покаянием прибыли посланцы из Арсуфа. Они привезли с собой выжившего Жерара д 'Авена, вручили Готфриду ключи от города и согласились платить дань. Вскоре примеру Арсуфа последовали жители Аскалона, Цезареи и Акры. Они тоже привезли в Иерусалим дары и согласились стать данниками.

Затем Готфрид и Танкред перенесли устремления на заиорданские земли, принадлежавшие Дукаку Дамасскому. После ряда грабительских нападений Дукак предложил перемирие. Танкред послал в Дамаск шестерых рыцарей, объявивших Дукаку, что он должен либо принять христианство, либо уйти из Дамаска. Разгневанный Дукак в ответ объявил посланцам, что они должны либо принять ислам, либо умереть. Только один согласился отречься от Христа, пятеро предпочли умереть. Готфрид и Танкред ответили двухнедельным опустошением заиорданских земель, приведшим мусульман в ужас. Дукак не осмелился выйти им навстречу.

Честолюбивый и энергичный патриарх быстро одержал верх над благочестивым и слабым, хотя и упрямым солдатом. Готфрид все более и более попадал в зависимость от патриарха. Большую роль в этом, видимо, играл пизанский флот, поддержки которого правитель боялся лишиться. Не довольствуясь одним кварталом в Иерусалиме, огороженным стеной из соображений безопасности христианского населения при Фатимидах и принадлежащим патриарху, он добился на Сретенье, 2 февраля, передачи ему от Готфрида цитадели в Иерусалиме и квартала в Яффе. Далее он потребовал передачи ему всего Иерусалима и всей Яффы. Готфрид снова уступил, но затем настоял на отсрочке, видимо, из-за возмущения своих рыцарей. Во время праздничных торжеств на Пасху 1 апреля он заявил, что города перейдут к патриарху после его, Готфрида, смерти или после завоевания им двух других больших городов. Можно поразиться глупости и недальновидности патриарха, собравшегося удалить из Иерусалима и Яффы светскую власть — главную защиту государства.

В июне 1100 г. в Яффе к пизанскому флоту присоединился венецианский флот. Готфрид с радостью встретил его, видя в венецианцах, старых соперниках пизанцев, поддержку себе против патриарха. Он встретился в Яффе с командующим флотом и сопровождавшим его епископом. Готфрид был уже болен. Говорили, что его отравили накануне на ужине у эмира Цезареи, но на самом деле он, видимо, заболел тифом. Переговоры продолжились в Иерусалиме, куда отвезли больного Готфрида. Готфрид дал свое согласие на тяжелейшие условия, предложенные венецианцами, так, видимо, велико было его желание оказать противодействие патриарху. За свою помощь, которая должна была продлиться до 15 августа, венецианцы получили беспошлинную торговлю во всем государстве, право рыночной торговли, церкви во всех городах и треть всех городов, завоеванных с их помощью. Готфрид составил завещание, в котором, верный своему слову, передавал Иерусалим патриарху. Услышав о болезни Готфрида, в Иерусалим с войсками прибыл Танкред.

Было решено сначала напасть на Хайфу, однако главной целью была выбрана Акра. Танкред надеялся присоединить Хайфу к своему княжеству, Готфрид же обещал ее своему другу Жальмару Карпенелю. Командование войсками было поручено Варнеру Грайскому. Даимберт решил сопровождать армию, чтобы участвовать в разделе добычи: оставшегося в Иерусалиме больного Готфрида он не боялся. Уход из столицы оказался его роковой ошибкой. В Яффе заболел Варнер Грайский и был на конных носилках доставлен в Иерусалим. В этот же день, 18 июля 1100 г., умер Готфрид Бульонский, и хотя правителем он был откровенно слабым, его уважали за мужество, сдержанность и благочестие. Он был похоронен в церкви Гроба Господня. Слава его, освободителя и первого государя Иерусалима, осталась за ним на века.

Глава 13.

Королевство Иерусалим

Закончившаяся впоследствии смертью болезнь не помешала Варнеру Грайскому после короткого совета с приближенными Готфрида, а также с епископом Рамлы Робером и прежним главой церкви Арнульфом де Ро, с помощью личной охраны Готфрида овладеть цитаделью (Башней Давида). Епископ Робер с двумя рыцарями был тайно послан к Бодуэну сообщить ему о смерти брата и призвать его вступить в наследство. Письмо, видимо, было подготовлено заранее, так как его подписали также несколько рыцарей, находившихся в армии. Это была инициатива лотарингцев и северофранцузов, давних сподвижников Готфрида, не желавших отдавать власть итальянцам и нормандцам. Армия о смерти Готфрида не была извещена.

Армия ушла из Яффы на север, в то время как флот из-за сильного северного ветра оставался у города. В это время в Яффу прибыл гонец, посланный, видимо, сторонниками патриарха, с известием о смерти Готфрида. Венецианец, командующий флотом, немедленно направил три быстроходные галеры известить об этом армию. В армии любили Готфрида, и сообщение привело ее в замешательство. Даимберт не знал, что ему делать — отправиться в Иерусалим или оставаться при армии. Понадеявшись на то, что у лотарингцев нет руководителя, и на завещание Готфрида, патриарх выбрал второе. Танкред предложил не идти к Акре, а с помощью венецианского флота осадить Хайфу, и сам от имени Даимберта направил посланца в Иерусалим, чтобы подготовить цитадель к обороне.

Хайфа была окружена с суши иерусалимской армией, разбившей лагерь на отроге горы Кармель, с моря — венецианской эскадрой, зашедшей в бухту перед гаванью. Небольшой гарнизон и население, в основном еврейское, вооруженное мусульманами, оказало франкам ожесточенное сопротивление. Танкред, узнавший во время осады, что Хайфа обещана Карпенелю, отказался участвовать в боях. Даимберту с большим трудом удалось уговорить его продолжить осаду, пообещав, что «город достанется лучшему». 25 июля, после отчаянного штурма, крестоносцы захватили большую башню и проникли в город. За исключением немногих, сумевших ускользнуть из города, все мусульмане и евреи были перебиты.

Ил. 14. Венецианская галера. Надгробный барельеф

Город достался Танкреду, Жальмар Карпенель с лотарингцами был изгнан и отправился в Сент-Авраам (Хеврон), принадлежавший Жерару д 'Авену. В это время в Хайфу прибыл посланец Танкреда, рассказавший, что лотарингцы заняли цитадель (Варнер Грайский умер 23 июля) и отказались передать ее людям патриарха. Даимберт и Танкред пришли к согласию, что нужно вызвать на помощь Боэмунда. Секретарь патриарха был послан с письмом в Антиохию.

В письме Даимберт призывал Боэмунда на помощь, как «Ваш отец приходил на помощь папе Григорию VII, когда германский император [Генрих IV] притеснял его». Боэмунд должен написать Бодуэну Эдесскому и запретить ему приезжать в Иерусалим без разрешения патриарха, а если тот не согласится, силой задержать его. Однако письмо не дошло до адресата.

Секретарь Даимберта с письмом добрался до Латакии и был задержан византийскими властями. Письмо Даимберта, обнаруженное у него, отдали для перевода людям Раймунда. Письмо так возмутило их, что они выдали секретаря византийцам, а письмо позже было передано Бодуэну.

Ситуация, которую застал в Антиохии Боэмунд, возвратившись из Иерусалима, была сложной. Византия с помощью флота отвоевывала Киликию. С юго-востока княжеству угрожали эмир Хомса и Ридван Алеппский, к счастью, не ладившие друг с другом. В будущем можно было ожидать и нападения войск императора с севера.

Боэмунд изгнал греческого патриарха Иоанна Оксита, которого подозревал в симпатиях к императору, тот отправился в Константинополь и там сложил с себя сан. Боэмунд назначил патриархом Антиохии латинца Бернара из Баланса, до этого бывшего епископом в Артахе. Греческие священники, изгнанные из города, избрали нового патриарха, теперь в Антиохии оказалось два патриархата. К желанию возвратить Антиохию у императора добавилось непреклонное стремление восстановить в должности в Антиохии греческого патриарха. Отношения Боэмунда с императором испортились окончательно.

Отразив нападение с востока Ридвана Алеппского, в начале лета Боэмунд дошел с войсками до стен Алеппо и опустошил его окрестности. Уладив дела на востоке и укрепив границу на юге, он обратился на север и осадил принадлежавший Византии Мараш. Город мог быть ценным приобретением, так как прикрывал проход через горы Антитавра из Анатолии на антиохийскую равнину, которым могла воспользоваться византийская армия. Город уже был готов сдаться, когда в начале августа Боэмунда попросил о помощи армянский правитель Мелитены Гавриил.

Уже три лета подряд на Мелитену нападал эмир Каппадокии Данишмендид Малик Гази Гюмюштекин. Ожидалось его нападение и в этом году. Гавриил предложил отдать город Боэмунду, если тому удастся разгромить эмира. Гавриил мог обратиться и к своему соседу Бодуэну Эдесскому, но после происшествия с его зятем Торосом предпочел не иметь с ним дела. Боэмунд же, напротив, пользовался у армян хорошей репутацией и имел среди них многочисленных друзей.

Боэмунд не мог упустить случай овладеть крепостью на анатолийском плато и, сняв осаду с Мараша, в середине лета 1100 г. помчался к Мелитене. Не желая оставлять Антиохию без защиты, он взял с собой только три сотни рыцарей, из которых часть была армянами, и отряд пехоты, своего двоюродного брата Ричарда де Принчипато (Салернского) и армянских епископов Антиохии и Мараша.

Беззаботно поднимаясь в горы, он подвергся внезапному нападению из засады турок Данишмендида Малик Гази. Его отряд был окружен и после ожесточенного боя полностью уничтожен, армянские епископы были убиты, сам Боэмунд вместе с Ричардом взят в плен. Это было неслыханно — в руки разбойничьей ватаги попал тот, кому крестоносцы были обязаны победами над полчищами турок! На другой день после победы Малик Гази подошел к Мелитене и продемонстрировал жителям срубленные головы франков и армян.

Перед тем как попасть в плен, Боэмунд успел послать гонца к Бодуэну со своим кольцом и прядью желтых волос. Собрав войска, Бодуэн пришел в Мелитену и прогнал Малик Гази, но тот уже переправил пленников чуть ли не к Черному морю, в горную крепость Никсар. Приняв присягу Гавриила на верность, Бодуэн вернулся в Эдессу, оставив в Мелитене 40 рыцарей, которые помогли Гавриилу отбиться от эмира Данишмендида.

Ил. 15. Крестоносцы попадают в засаду. XIX в.

Может быть, Бодуэн и присоединил бы Антиохию к своим эдесским владениям, но как раз в это время он получил более заманчивое предложение и поспешил в Иерусалим с двумястами всадниками и восемьюстами пехотинцами, оставив графство Эдессу своему родственнику, Бодуэну II дю Бургу. Антиохия же осталась без правителя. Франкам не удалось закрепиться на анатолийском плато. Сухопутная дорога по Анатолии европейским паломникам была перерезана турками.

Отправив из Антиохии морем в Яффу свою жену и придворных дам, чтобы не подвергать их риску сухопутного путешествия, Бодуэн Булонский двинулся в путь. В Латакии Бодуэн встретился с новым папским легатом Морицем, кардиналом-епископом Порто[15], прибывшим вместе с сильным генуэзской флотилией (это была уже вторая флотилия, высланная республикой), и, получив его благословение, двинулся далее на юг. Вскоре к нему поступили сведения, что армия Дукака Дамасского собирается напасть на него по дороге. В Триполи, где новый эмир Факр аль-Мульк из шиитского арабского рода Баню Амаров враждовал с Дукаком, Бодуэн получил продовольствие и свежие сведения о дамасской армии.

Бодуэн двигался вперед с большой осторожностью и подошел к Собачьей реке, где дорога резко сужалась между горной грядой и морем. На другой стороне реки, севернее Бейрута, франки увидели армию Дукака Дамасского вместе с войсками эмира Хомса Джаны ад-Даулы, отчима и бывшего атабека Ридвана Алеппского, поссорившего со своим хозяином. По численности мусульмане более чем в десять раз превышали силы франков, в то время как у берега находилась арабская эскадра из Бейрута. Попытка Бодуэна с боем переправиться через реку не удалась. Эмир Хомса настоятельно советовал напасть на франков сразу, но Дукак, хотевший использовать в бою эскадру, решил дождаться утра. Всю ночь лучники обстреливали лагерь Бодуэна. Утром Бодуэн отступил, причем лучше всего вооруженные рыцари находились в арьергарде. Началась погоня за франками. Километров через восемь, там, где дорога снова сужалась, Бодуэн прекратил отступление. Как и в сражении 8 февраля 1098 г. у Железного Моста у Антиохии, легкая мусульманская кавалерия и пехота не смогли выдержать удара бронированной рыцарской конницы на ограниченной с обеих сторон дороге. Рыцари опрокинули преследователей на идущие сзади войска и, истребляя, погнали всех к Собачьей реке. Арабская флотилия ничем не смогла помочь войскам, охваченным паникой. Избиение продолжалось до вечера. Остатки разгромленной армии бежали в Бейрут или скрылись в горах.

Далее поход проходил спокойно. Бодуэн прошел мимо Бейрута, Сидона и Тира. Египетский наместник Тира снабдил его продовольствием. В конце октября он добрался до Хайфы, принадлежавшей Танкреду. Сам Танкред находился в Иерусалиме, где вместе с Даимбертом пытался отнять у лотарингцев цитадель. Хайфа открыла ворота Бодуэну, но он не вошел в город, опасаясь ловушки. От Хайфы Бодуэн двинулся к Яффе. Танкред поспешил в Яффу, чтобы не дать войти туда Бодуэну, однако горожане не пустили его в город, и он ушел в Галилею. Жители Яффы торжественно встретили Бодуэна, но он, не задержавшись в городе, отправился в Иерусалим, куда вошел 9 ноября. Рыцари и народ радостно его приветствовали, а Даимберт из дворца патриарха перебрался в монастырь на горе Сион, где проводил время в молитвах. В день святого Мартина, 11 ноября 1100 г., при всеобщем ликовании Бодуэн принял титул короля Иерусалима.

Если Готфрида выбрали правителем его товарищи по походу и положению, то теперь бароны выбрали короля по праву кровного родства, признав наследником умершего правителя его ближайшего родственника. Позднее эти две правовые конструкции слились в общественной памяти в одну, и право выбора баронами королевства короля стали связывать с именем Готфрида.

Бодуэн ничем не ущемил Даимберта, оставив ему все права, и сразу же отправился в поход. Он разорил окрестности Аскалона, опустошил местность по западному и южному берегам Мертвого моря и вернулся в Иерусалим. Хронист утверждает даже, что Бодуэн добрался до «Моисеева источника в Аравии» (гора Катерин на Синайском полуострове).

Даимберт не стал противодействовать Бодуэну и на Рождество 1100 г. возложил корону на его голову, но не в главной государственной церкви Гроба Господня, а в вифлеемской церкви Рождества Христова. Так был обойден вновь возникший спорный пункт: достойно ли короноваться королевской короной в городе, где Спаситель носил терновый венец.

Булонец и думать не желал о подчинении церкви и патриарху и титуловал себя: «Я, Бодуэн, король Иерусалимский по воле Божьей». Видимо, при коронации Бодуэн пообещал быть служителем Гроба Господня (но не патриарха) и править церковью и народом Иерусалима. Патриарх был ограничен в своей роли духовного сеньора государства и счел за лучшее подчиниться.

Лишенный наследства младший сын графа Булонского стал королем, обойдя всех своих соперников. Многие из них, такие как Робер Фландрский, Робер Нормандский, Гюг де Вермандуа, Этьен де Блуа и старший брат Бодуэна Эсташ Булонский, вернулись в свои владения в Европе. На Востоке главный из его соперников — Боэмунд — сидел в турецкой тюрьме, а Раймунд Тулузский жил на хлебах византийского императора в Константинополе.

После случившегося в Тарсе в сентябре 1097 г. Бодуэн и Танкред едва терпели друг друга. Дальнейшие события не добавили им взаимной любви. Танкред дважды отказывался явиться к Бодуэну, чтобы дать отчет о незаконном захвате Хайфы. Наконец он согласился встретиться с королем в Яффе. И тут нашлось хорошее решение. Оставшиеся без князя рыцари и жители Антиохии сразу же вспомнили о доблестном Танкреде и поняли, что только он один в отсутствие Боэмунда сможет защитить их. Танкред согласился принять Антиохию. Княжество Галилейское он поручил Гюгу де Сен-Омеру, оно было оставлено за Танкредом на три года и три месяца, после чего король мог распоряжаться им по своему усмотрению.

Взаимная ненависть византийцев и нормандцев мешала общей борьбе с неверными. Антиохия была постоянной целью агрессии со стороны Византии. Вот и теперь, оказавшись в Антиохии, Танкред начал войну не с эмирами Алеппо и Каппадокии, а с греческими гарнизонами, которые Алексей успел поставить в Киликии. Он прошел через Сирийские ворота в горах Аманус, взял Александретту и затем во время стремительного похода летом 1101 г. выгнал византийцев из Киликии; города Мамистра, Адана и Таре признали его своим господином. Затем он осадил Латакию и после полутора лет осады весной 1103 г. взял ее.

В 1101 г. отправился на Запад не вписавшийся в официальные церковные структуры и никому не нужный в Святой Земле Петр Пустынник. Есть не вполне подтвержденные сведения, что в окрестностях Льежа он основал церковь Святого Гроба, жил при ней с несколькими паломниками в монашеской общине и умер в 1115 г.

Глава 14.

Арьергардные экспедиции Первого крестового похода

В Европе не забывали паломников, ушедших в Святую Землю, их письма при великом стечении народа читались с амвонов церквей. Папа Урбан II постоянно побуждал к отправке по суше и по морю новые отряды. Не менее ревностным поборником продолжения священной войны был и его преемник Пасхалий II. Вести о взятии Иерусалима и о победе при Аскалоне вызвали в Европе настоящий восторг. А затем начали возвращаться прославленные воины и рассказывать в королевских дворцах, в замках, церквах и в кругу соседей о тяжелых походах, о страшных битвах, блестящих победах и богатой добыче.

Правда, судьба некоторых из них была печальна: их наследством владели уже другие. Герцог Робер Нормандский, старший сын Вильгельма Завоевателя, так и не получил трон отца. После смерти среднего брата — короля Вильгельма II — королем стал младший брат Генрих I, а проигравший войну за трон Робер, проведя 28 лет в английской тюрьме, так и умер там слепым узником.

Как отклик на победы, одержанные в Святой Земле, в Европе поднялась новая волна крестоносного движения. Ее энергично поддержал новый папа. Легаты папы созвали во Франции церковные соборы, сначала в Балансе, а затем в Пуатье. Последний собор открылся 18 ноября 1100 г., в день четырехлетия Клермонского собора, и сыграл очень важную роль в организации новых крестоносных экспедиций. В них приняли участие массы людей, главным образом из областей, мало затронутых крестоносным порывом 1096 г. По своей численности эти арьергардные экспедиции почти не уступали первым крестоносным армиям.

Первое ополчение собралось в Ломбардии. Во главе его стояли архиепископ Ансельм Миланский и граф Альберт Бьяндратский. В этой армии было не много профессиональных воинов, а основная масса состояла из нищенского сброда ломбардских городов, выброшенных на обочину жизни образованием цехов. Хотя, по словам хрониста Альберта Аахенского, в армии было 200 тысяч, на самом деле вооруженного народу в ней было примерно в десять раз меньше и столько же невооруженного — женщин, детей и священнослужителей.

Во главе армии из Бургундии и Шампани стояли герцог Эд Бургундский из Дижона, граф Этьен Бургундский[16] из Безансона, ленник германского императора, и молодой граф Гийом II Неверский. Церковь послала архиепископа Безансона и епископов Парижа, Суассона и Лана. В южной Франции возглавил большую армию герцог Гийом IX Аквитанский, знаменитый трубадур. К крестоносцам примкнули также покрытые всеобщим презрением дезертиры крестового похода графы Этьен де Блуа и Гюг де Вермандуа.

Тем временем в Германии собрал значительные силы герцог Вельф IV Баварский. Среди многих крупных феодалов, присоединившихся к нему, были архиепископ Тимо Зальцбургский, епископ Пассау и вдовая маркграфиня-мать Ида Австрийская, знаменитая красавица, пережившая свою весну. Отдельную небольшую армию возглавил Конрад, рейхсмаршал императора Генриха IV.

Сам император Генрих IV собирался пойти в крестовый поход, чтобы снять с себя церковное отлучение, и в Германии ради этого был даже провозглашен в 1103 г. первый общественный мир, однако походу помешали вновь разгоревшийся спор с папством об инвеституре и восстание против императора его сына.

Маршруты армий проходили по суше и примерно совпадали с маршрутами 1096–1097 гг. Прохождение через Венгрию, Сербию и Болгарию сопровождалось насилиями и грабежами. На территории Византии насилие и грабеж носили характер откровенно выраженной ненависти к грекам. Часто дело доходило до стычек и полномасштабных столкновений. При Адрианополе аквитанцы дали сражение печенежским войскам императора, в результате которого сгорела часть города.

Первыми — в марте 1101 г. — через Краину и Венгрию добрались до Константинополя ломбардцы. Они отказались переправляться на азиатский берег, на чем настаивал император Алексей, и начали уже штурмовать укрепленный монастырь Козьмы и Дамиана у ворот Константинополя. С большим трудом удалось архиепископу Ансельму и другим предводителям утихомирить их. Для ломбардцев император сумел подобрать опытного командующего, графа Раймунда Тулузского, освободителя Гроба Господня. Тот прибыл в Константинополь в июне 1100 г. и жил, пользуясь широким гостеприимством императора. В его лице Алексей нашел единомышленника: оба ненавидели Боэмунда. Между ним и императором был заключен союз, целью которого было изгнание нормандцев из Антиохии, а графу было обещано что-то вроде должности наместника императора на уже завоеванной крестоносцами территории и на той, которую еще предстоит завоевать. Ломбардцы с уважением встретили графа — прославленного воина, и ему удалось уговорить их в конце апреля переправиться через Босфор.

К войскам графов Этьена де Блуа и Этьена Бургундского и герцога Эда Бургундского, вышедшим позднее (весной 1101 г.), по дороге присоединились войска рейхсмаршала Конрада. Общее количество вооруженных паломников в этой объединенной армии составляло около 10 000 человек. Они прошли через Италию и переправились через Адриатическое море. Когда они добрались до Константинополя, император снова сумел заставить их принести ему присягу за обещание помочь добраться до Сирии. Они приняли предложение императора взять командующим Раймунда Тулузского. Ломбардцы также признали его командующим, но наотрез отказались идти по предложенному им маршруту через Дорилею и Иконий. Они видели свою цель в освобождении из турецкого плена своего кумира, знаменитого земляка — князя Боэмунда Антиохийского. Архиепископ Миланский и граф Бьяндратский поддержали земляков. И граф, который не мог обойтись без многочисленного воинства итальянцев, вынужден был отклониться от маршрута, намеченного императором, и вести ломбардцев и примкнувшие к ним отряды французов и немцев к Никсару, чтобы освободить своего злейшего врага Боэмунда. Вместе с франками пошел полутысячный отряд императорских печенегов.

Однако если горы трупов простонародного сборища Петра Пустынника призвали первые армии крестоносцев к осторожности и соблюдению дисциплины, то эти арьергардные армии, может быть, под влиянием блестящих побед крестоносцев первой волны, отличались самоуверенностью, легкомыслием и полной неосторожностью, а при неудачах легко впадали в панику. Войска сопровождали толпы невооруженного народа, женщины, слуги и дети. Было бы чудом, если бы такие армии смогли пройти через Анатолию, и чуда не произошло.

В конце мая 1101 г. армия графа Тулузского вышла из Никомедии и в июне захватила штурмом Анкиру, принадлежавшую Кылыч Арслану. Город был отдан императору. Далее армия двинулась по тропе на северо-восток на Гангру, вдоль левого берега Галиса (Кызыл-Ирмак). У Гангры тропа вливалась в главную дорогу на Амасею и Никсар. Крестоносцы перешли реку у Османджика. Кылыч Арслан отступал перед ними, оставляя за собой «выжженную землю».

Наученные горьким опытом 1097 г., когда крестоносцы разбили их поодиночке, турецкие эмиры объединились. На помощь султану Кылыч Арслану Иконийскому и эмиру Каппадокии Данишмендиду Малик Гази привели свои войска месопотамские эмиры и даже эмир Ридван Алеппский.

В начале июля армия крестоносцев добралась до Гангры. Крепость была хорошо укреплена, взять ее не удалось. Когда было съедено все продовольствие, усталая и голодная армия по июльской жаре была вынуждена двинуться дальше. И тут ломбардцам было видение — какие-то святые дали им указание, что нужно идти на север, к Костамуни (Кастро Комнин) и далее к Черному морю. Этот новый маршрут был принят графом Раймундом, который надеялся оправдать перед императором отклонение от маршрута освобождением родового гнезда Комнинов. Армия двигалась, со всех сторон окруженная турками, которые уничтожали хлеб на полях и нападали то спереди, то сзади. Вначале был разбит авангард, состоявший из ломбардцев, причем рыцари ускакали, а пехота была уничтожена. Граф Этьен Бургундский со своими рыцарями с трудом смог восстановить положение. На следующий день турки напали на арьергард, которым командовал Раймунд, и ему пришлось двигаться вперед, непрерывно отбиваясь.

Когда добрались до Костамуни, стало ясно, что единственное спасение армии идти на север к берегу Черного моря, принадлежавшему императору. Но ломбардцам опять был Голос, настоятельно советовавший им пойти на восток. И опять Раймунд вынужден был подчиниться, так как отряды князей были невелики и не смогли бы пробиться без ломбардцев. В середине июля армия переправилась через реку Галис и двинулась в землю Данишмендидов. У города Мерсиван, на полдороге между рекой и Амасеей, турки заманили в засаду рейхсмаршала Конрада, который потерял сто человек. Стало ясно, что сражение неизбежно, и Раймунд выстроил армию в боевой порядок. Турки начали сражение, применив свою излюбленную тактику — атакуя крестоносцев с разных направлений и осыпая их ливнем стрел. Ломбардцы во главе с графом Бьяндратским не выдержали и бросились бежать, бросив священников и женщин, доставшихся туркам. Глядя на них, отступили печенеги, оставив графа Раймунда с личной охраной из тулузцев на поле боя. Граф в течение нескольких часов отбивался на небольшом холме, пока не был спасен графами де Блуа и Бургундским. Французы и немцы храбро сражались весь день, отступая шаг за шагом в лагерь.

Ночью граф Раймунд, которому все происходившее предельно надоело, бежал со своей личной охраной и византийским отрядом. Узнав об этом, бежали французы, немцы и итальянцы. Турки ворвались в лагерь и, перерезав всех, кого не захотели взять в плен, погнались за бежавшими. Конные ускользнули, а все пешие были настигнуты и изрублены. Десятки тысяч паломников погибли или попали в плен. Потери составили четыре пятых армии. Граф де Сен-Жиль добрался до маленького порта в устье Галиса и оттуда кораблем — до Константинополя. Другие уцелевшие, в том числе графы Этьен Бургундский и Этьен де Блуа, рейхсмаршал Конрад и архиепископ Ансельм, вскоре умерший, с боем переправились через Галис и добрались до Синопа, а затем — до Константинополя. Герцог Эд Бургундский попал в плен и вскоре умер. Рынки рабов на Востоке наполнились тысячами христианских женщин и детей.

С почти нескрываемым презрением встретил Алексей графа де Сен-Жиля, он не мог простить Раймунду и его товарищам провал экспедиции. Императору нужно было, чтобы крестоносцы вновь расчистили ему проход в Сирию, и он ни в коем случае не хотел ссориться с эмиром Данишмендидом, который должен был за выкуп передать ему Боэмунда.

Через неделю после того, как последние французы и немцы перебрались в Азию через Босфор, в Константинополь вступила армия графа Гийома II Неверского. Она двигалась через Италию и пересекла Адриатику. Армия была невелика, несколько тысяч человек. По пути следования она показала себя на редкость дисциплинированной. Граф был торжественно принят императором.

По пятам за графом Неверским к Константинополю подошла третья франко-германская армия, под командой герцога Гийома IX Аквитанского, насчитывавшая, по словам хрониста, «пятьдесят тысяч» человек (на самом деле вооруженных было раз в десять меньше), к которой примкнул граф де Вермандуа. По дороге к графу присоединилась хорошо вооруженная армия в несколько тысяч человек немецких рыцарей и пехоты старого герцога Баварского Вельфа IV, которого сопровождали армии маркграфини-матери Иды Австрийской и архиепископа Тимо Зальцбургского. Эта армия была крайне недисциплинированна, и ее постоянные грабежи закончились в Адрианополе настоящим сражением с императорскими печенегами. После того как герцоги лично навели порядок и поклялись и далее его сохранять, армия была спешно переправлена через Босфор. Предводители похода также были с почетом приняты императором. Хронист Эккерхард Урахский и епископ Манассия из Швабии на корабле отправились из Константинополя прямо в Святую Землю.

Если Гийом Неверский торопился догнать своего сеньора и друга герцога Эда Бургундского и его армия после пересечения Босфора немедленно двинулась в путь, то герцог Аквитанский отнюдь не спешил встретиться со своим врагом, графом де Сен-Жилем, отнявшим у него графство Тулузское — наследие его жены Филиппы, дочери Гийома IV Тулузского, старшего брата Раймунда. Точно так же старый враг императора Генриха IV герцог Баварский не торопился увидеться со своим неприятелем — императорским маршалом Конрадом. Поэтому франко-германская армия простояла на Босфоре без движения пять недель.

Армия под командой графа Неверского пошла вначале по пути ломбардцев и добралась до Анкиры. Никто не знал, куда двинулись франки, и граф свернул на юг, к Иконию, и попытался овладеть им. Здесь на него напали турки, несколько дней назад разгромившие ломбардцев. Армия графа Гийома, преследуемая по пятам, добралась до Гераклеи, куда еще раньше прибыли войска султана Кылыч Арслана и эмира Данишмендида. Здесь армия крестоносцев попала в засаду, была окружена и окончательно разбита. Граф с несколькими рыцарями вырвался из окружения и долго блуждал в предгорьях Тавра. В византийской крепости Германикополь в Киликии, куда они наконец прибыли, им дали проводников-печенегов, ограбивших их по дороге. В самом жалком виде добрались они до Марата, которым владели армяне, а затем до Антиохии.

Франко-германская армия из Никомедии через Дорилею дошла до Икония, гарнизон которого покинул город, предварительно забрав или уничтожив все продовольствие из города и окрестностей. Крестовая армия, изнывая на страшной жаре от жажды и голода, дотащилась до Гераклеи и была окончательно разгромлена во второй половине августа, подвергшись нападению при переправе, там, где незадолго до нее были разбиты войска Гийома Неверского. Гийом Аквитанский, Вельф Баварский и Гюг де Вермандуа с горстью людей прорвали окружение и добрались до Тарса в армянской Киликии, где граф Гюг вскоре умер от ран, а первые два прибыли в Антиохию и были дружески встречены Танкредом.

Архиепископ Зальцбургский и маркграфиня-мать Ида были пленены или убиты. Романтическое, но недостоверное предание утверждает, что маркграфиня, попав в мусульманский гарем, стала матерью Имад ад-Дина Зенги, грозного врага христиан. Такое же недостоверное предание рассказывает, что архиепископ Тимо, попав в плен, починил говорящего механического мусульманского идола, который после починки разразился богохульственными словами по адресу ислама и пророка, и архиепископ был подвергнут жестокой казни.

Турки уничтожили три большие армии и вновь обрели потерянную в 1097–1098 гг. уверенность в себе. Дорога в Сирию через Анатолию была полностью закрыта. Это значительно ограничило христианские людские потоки в Святую Землю и имело самые губительные последствия для тамошних латинских государств. В то же время это помешало императору Алексею подчинить себе Антиохию. Нужно отметить, что, в отличие от месопотамских эмиров и Ридвана Алеппского, христианские владетели Антиохии и Эдессы, может быть, опасаясь в дальнейшем прихода императора, ничем не помогли арьергардным экспедициям крестоносцев. Эмир Данишмендид мог спокойно продолжать завоевания армянских земель в долине Евфрата. Отношения между императором и крестоносцами окончательно испортились. Крестоносцы видели в императоре главного виновника своего поражения. «Надменный император хвастается с презреньем, что для него, когда франки воюют с сельджуками, это все равно, как собаки грызутся между собой», — говорили они. В свою очередь, византийцы были поражены глупостью и неблагодарностью крестоносцев.

Руководители разбитой франко-ломбардской армии, собравшиеся в Константинополе, решили продолжить крестовый поход. В начале 1102 г. на кораблях, предоставленных императором, графы де Блуа, Бургундский и Бьяндратский отправились в Антиохию, где были с почетом встречены Танкредом, а граф де Сен-Жиль отправился в Таре, где, однако, уже стоял антиохийский гарнизон. Сойдя с корабля, граф Раймунд был арестован по обвинению в том, что предал христианство, бежав с поля боя при Мерсиване, и препровожден в тюрьму в Антиохию.

Глава 15.

Антиохия и Эдесса

Пока Боэмунд находился в турецком плену, его место занимал его племянник Танкред. И Танкред, и король Бодуэн были рады избавиться от неприятного соседства друг друга. В случае, если бы Боэмунд вернулся из плена, у Танкреда было право в течение трех лет и трех месяцев возвратиться в княжество Галилея, но ни Танкред, ни король Бодуэн не делали никаких попыток освободить Боэмунда из плена.

Князем Танкред себя не провозглашал, оставаясь только регентом. Видимо, подобный поступок не был бы одобрен его латинскими ленниками. Надежный друг у Боэмунда был в лице латинского патриарха Антиохии Бернара из Баланса. Танкред продолжал вести антивизантийскую политику своего дяди, нападая на византийские владения и укрепляя латинскую церковь в княжестве, не пренебрегая, однако, набегами на мусульманских соседей. Главной угрозой для него было нападение Византии. Поэтому поражение арьергардного крестового похода 1101 г. было ему как бы на руку, так как турки закрыли дорогу императору по Анатолийскому полуострову. Как только Танкред узнал о поражении крестоносцев при Мерсиване летом 1101 г., он немедленно послал войска в Киликию и захватил Мамистру, Адану и Таре, которые уже около полутора лет назад были отвоеваны византийцами. Завоеванию Латакии помешало наличие там крепкого гарнизона, усиленного тулузцами Раймунда и византийским флотом.

Пленение Раймунда давало возможность вернуться к мысли о завоевании Латакии. Однако франкские князья, прибывшие в это время в Антиохию, и патриарх Бернар были возмущены пленением Раймунда, знаменитого воина, освободителя Гроба Господня, и Танкреду пришлось освободить графа, предварительно взяв с него клятву не вмешиваться в северосирийские дела. Раймунд двинулся на юг, чтобы напасть на Тортосу. Проходя мимо Латакии, он, во исполнение договора с Танкредом, велел своим войскам и супруге присоединиться к нему. Знаменитый граф оказался почти что на положении рядового крестоносца.

В начале весны 1102 г. Танкред приступил к осаде Латакии. Город был сильно укреплен и поддерживался с моря византийской эскадрой. Осада продолжалась год. В начале 1103 г. Танкреду, нанявшему генуэзскую эскадру, удалось прервать связь Латакии с Кипром. Затем он сумел хитростью выманить из города большую часть гарнизона, окружить византийцев и уничтожить их или взять в плен, после чего весной 1103 г. Латакия сдалась. Это еще более подогрело ненависть Алексея к правителям Антиохии.

В начале 1102 г. в Константинополь прибыл возвращавшийся из Иерусалима в Европу швабский епископ Манассия. Он привез с собой письмо короля Бодуэна к императору. Узнав от крестоносцев, что крестовый поход 1101 г. потерпел поражение из-за «недостаточной помощи византийцев», Бодуэн обратился к императору с просьбой в дальнейшем оказывать большую помощь крестоносцам. Епископ, принятый императором, держался сочувственно и любезно. Император открыто изложил свое мнение о крестовых походах, отметил недостатки их организации, состава и дисциплины, указал на ту огромную помощь, которую он им оказал, и просил передать содержание их беседы папе. Манассия поддакивал и на прощанье получил богатые подарки. Затем он прибыл в Рим и так доложил папе о встрече с Алексеем, что папа воспылал сильным гневом к императору. Пасхалий был мелким и неумным человеком и, в отличие от Урбана II, не понимал, что победа над исламом возможна только при единении христианства. Пасхалий полностью принял общераспространенную франкскую точку зрения, что император — враг и предатель.

Честолюбие и давняя нелюбовь к Бодуэну толкали Танкреда на вмешательство в дела Иерусалима. Когда в 1101 г. король изгнал из королевства патриарха Даимберта, Танкред приютил его у себя в Антиохии и отдал ему церковь Святого Георгия. Когда в следующем году Бодуэн был разбит при Рамле, условием помощи Танкред поставил возвращение Даимберта на патриарший престол в Иерусалиме. Даимберт возвратился в Иерусалим, но вскоре был осужден собором и вновь изгнан. И опять Танкред принял его в Антиохии.

Подобное поведение Танкреда не могло понравиться королю Бодуэну, и он решил содействовать возвращению в Антиохию Боэмунда, для чего вместе с патриархом Бернаром начал переговоры с эмиром Данишмендидом о его выкупе.

Когда император Алексей узнал, что его враг Боэмунд попал в плен к туркам, он многократно обращался к эмиру Каппадокии Данишмендиду Малик Гази, требуя выдать его ему. Зная, что нормандец — заклятый враг императора, и опасаясь василевса лично, Малик Гази не торопился выполнять императорские требования и просьбы. Наконец Малик Гази согласился передать Боэмунда императору за значительный выкуп — источники называют сумму в 260 тысяч золотых безантов. Таких больших денег не смог сразу собрать даже император.

Узнав о готовившейся передаче Боэмунда императору, половину выкупа за князя потребовал у Малик Гази иконийский султан Кылыч Арслан как ленный глава всех турок на Анатолийском полуострове. Турецкие князья поссорились. И тут блестящим политиком и дипломатом проявил себя нормандский князь.

Красавец-князь был, благодаря личным связям в гареме эмира и подкупленной страже, в курсе его переговоров и объяснил Данишмендиду, что у императора, после того как он заполучит его, Боэмунда, развяжутся руки, и Алексей первым делом с помощью Кылыч Арслана расправится с ним. Со своей стороны, Боэмунд обещал за себя половину выкупа и военный союз против императора и иконийского султана. В заговор против императора был вовлечен также византийский вельможа, родственник василевса Григорий Таронит, который вел с Малик Гази переговоры о выкупе. После того как король Бодуэн, патриарх Бернар, армянский князь Ког Василий и сторонники Боэмунда в Италии собрали три четверти обещанной суммы, Данишмендид Малик Гази весной 1103 г. выпустил его на свободу. Почти сразу после освобождения нормандца разгорелась длительная война между обманутым Кылыч Арсланом и Данишмендидом, видимо, очень удивленным отсутствием военной помощи от своего «друга» Боэмунда, который предпочел, сидя на заборе, смотреть на драку в соседнем дворе.

Графство Эдесса постоянно находилось под угрозой нападения и не имело естественных границ в виде гор и рек. Поэтому оборона графства, с трех сторон окруженного врагами, строилась при помощи опорных пунктов — укрепленных городов и замков. Жизнь, постоянно проходившая в боевой тревоге, требовала, чтобы начальники гарнизонов были людьми, которым Бодуэн Эдесский мог полностью доверять, и, кроме того, их солдаты должны были быть людьми полуразбойничьего склада, кому требовалось короткое время на сборы и которых к тому же не слишком обременяла семья. Одновременно Бодуэну нужно было жить в мире с местными христианами, так как латинцев ему недоставало. Первым делом Бодуэн дю Бург, став графом Эдесским, женился на Морфии, младшей дочери армянского князя Гавриила, правителя Мелитены. Он покровительствовал армянской апостольской церкви, и армяне составляли значительную часть его армии. Он дружелюбно относился к сирийцам-яковитам, и с его помощью был даже преодолен раскол яковитской церкви.

Единственный порок, в котором упрекали его хронисты, была жадность, поскольку ему постоянно нужны были деньги. Его рыцари весело рассказывали анекдот о том, как Бодуэн обманул своего тестя Гавриила. Он заявил тестю, что должен своим людям 30 тысяч безантов, и поклялся сбрить бороду, если не достанет денег. Армяне, как и греки, считали бороду обязательной принадлежностью настоящего мужчины, и, представив зятя безбородым, Гавриил пришел в ужас, он дал Бодуэну искомую сумму, предварительно взяв с него клятву, что тот никогда не будет закладывать бороду.

Вскоре Бодуэн II Эдесский получил надежного помощника. Им был прибывший в Эдессу вместе с крестоносцами 1101 г. его двоюродный брат (по матерям-сестрам), Жослен де Куртне, младший сын, лишенный наследства. Он получил в лен от Бодуэна II земли на запад от Евфрата с Турбесселем и другими замками. Необыкновенно сильный физически, храбрый и жестокий, он был к тому же еще умным и верным человеком. Он навел ужас на турок к северу от графства, Бодуэн II же совершал набеги на земли к востоку и югу от Эдессы.

В начале 1103 г. эмир Данишмендид Малик Гази напал на Мелитену. Бодуэн не смог или не захотел помочь своему тестю. Гавриил был нелюбим своими подданными за то, что перешел в православную веру. Мелитена была взята турками, а сам Гавриил попал в плен. Один из его замков в горах продолжал оказывать туркам сопротивление. Турки привезли Гавриила к замку, чтобы он приказал замку сдаться. Когда гарнизон отказался, турки зарубили его перед замком.

С самого начала правления Бодуэн Эдесский подвергся нападению Арту-кида Сокмана, эмира Мардина. Сокман напал на Сарудж, город, захваченный у мусульман еще Бодуэном I. В сражении был убит Фульк Шартрский, которому принадлежал город. Мусульмане овладели городом, но в цитадели франки удержались под командой Бенедикта, латинского архиепископа Эдессы, случайно оказавшегося в городе. Бодуэн Эдесский, набрав дополнительные войска в Антиохии, разбил Сокмана и прогнал его из города, захватив много пленных.

В мае 1103 г. в Мелитене Боэмунд был передан франкам. Прибыв в Антиохию, он взял власть в свои руки. И хотя он официально поблагодарил племянника за то, что тот управлял княжеством в его отсутствие, между ними с этих пор пробежала черная кошка. Князь не мог простить племяннику, что тот не принял никакого участия в его выкупе, а Танкред обиделся на Боэмунда за то, что тот отказался отдать ему во владение завоеванные в его отсутствие земли. Танкред мог вернуться в Галилею в качестве князя, но, видимо, не захотел менять дядю на короля Бодуэна в качестве сеньора.

Сразу после возвращения летом 1103 г. Боэмунд вместе с Жосленом де Куртне напал на Алеппо. Он захватил область севернее Алеппо и получил большую дань с ее обитателей. Деньги были возвращены королю Бодуэну и патриарху Бернару, принявшим участие в выкупе Боэмунда. Вместе с требованием к Боэмунду возвратить Византии киликийские города император послал туда летом 1103 г. войска во главе с Мануилом Вутумитом. Однако силу него оказалось недостаточно, и он смог отстоять от франков только город Мараш, которым правил наместник императора армянин Татул (возможно, одно лицо с Тафнузом, отцом жены короля Бодуэна I Арды). После этого Вутумит был отозван в Константинополь, и весной 1104 г. Боэмунд и Жослен без боя захватили Мараш. Татула отпустили в Константинополь, город передали Жослену, а Боэмунд получил город Альбистан к северу от Марата.

Ил. 16. Князь Боэмунд I Антиохийский. Гравюра, XIX в.

Теперь Боэмунд и Жослен обратились против мусульман. Их задача облегчалась тем, что в течение всего 1103 г. на мусульманском Востоке кипела гражданская война между старшим и вторым сыновьями Сельджукида Малик Шаха, султаном Баркияроком и Мухаммедом. В начале 1104 г. между ними был заключен мир. Баркиярок сохранил за собой нижнюю Месопотамию с Багдадом и западный Иран, Мухаммед получил среднюю и северную (Джазира) Месопотамию, северный Ирак и права на область Диярбакыра и Сирию, младший брат Санджар взял себе восточный и северный (Хорасан) Иран. Братья ненавидели друг друга и с нетерпением ждали, когда кто-нибудь из них хоть немного оступится.

Не успела закончиться большая гражданская война, как вспыхнула малая в Джазире. В 1103 г. умер мосульский атабек Кербога, разбитый крестоносцами перед Антиохией, и началась война за Мосул между Артукидом Сокманом, эмиром Мардина и новым мосульским атабеком Джекермишем, назначенным султаном Сельджукидом Баркияроком.

Воспользовавшись раздорами мусульман в Джазире, в марте 1104 г. Боэмунд и Жослен вторглись с разных сторон в земли Алеппо, первый ударил с запада, захватив Базарфут, а второй — с востока, отрезав город от Евфрата. Тем временем войска Бодуэна Эдесского опустошали окрестности Харрана, крепости на севере Джазиры на восточном берегу реки Балык. Захват Харрана открыл бы большие возможности для удара на Мосул или на юг по долине реки Балык, окончательно отрезая Алеппо. В Харране в последнее время сменилось несколько правителей, свергавшихся горожанами или убивавших один другого.

Франкская угроза объединила врагов, Артукид Сокман, эмир Мардина и атабек Джекермиш Мосульский в начале мая 1104 г. собрали войска, чтобы двинуться на Эдессу, эмир привел значительную силу туркменской конницы, а атабек — турок, курдов и арабов. Общая численность мусульман составляла примерно 10 000 конницы и 2000 пехоты из гарнизона Харрана. Узнав об этом, Бодуэн, оставив в Эдессе небольшой гарнизон, вместе с архиепископом Эдесским Бенедиктом, с армией из франкской конницы и армянской пехоты, призвав на помощь Боэмунда и Жослена, двинулся на Харран. Первым к городу прибыл Жослен, за ним — Бодуэн с Танкредом, патриархом Бернаром и бывшим патриархом Иерусалимским Даимбертом, и последним — Боэмунд. Собравшись, франки, перешли через реку Балык на восточную сторону и подошли к Харрану. Всего у города собрались 3000 конных и 9000 пехоты. Не считая ослабленных гарнизонов городов, это были все силы, которыми франки располагали в северной Сирии.

Харран можно было легко взять, но Боэмунд и Бодуэн Эдесский начали спор о том, кому будет принадлежать город. Не взяв город, франки приготовились встретить вражеские войска. Мусульмане обошли христианскую армию с юга и переправились через реку на западную сторону, чтобы перерезать линии связи франков. Армия франков на восточном берегу реки Балык севернее города разделилась на две части: ближе к Харрану — эдессцы, далее на север, на расстоянии полутора километров, — антиохийцы, готовые атаковать из засады в нужный момент. Мусульмане через реку атаковали войска Бодуэна и отступили, выманив франков в погоню за собой. Эдессцы, рассчитывая на легкую победу, переправились вслед за мусульманами, оторвавшись от Боэмунда, и попали в засаду, устроенную главными силами. Часть франков была уничтожена на месте, другие бросились назад, преследуемые врагом. Боэмунд, отбив незначительную атаку мусульман, двинулся к месту боя, но увидел вдалеке преследуемых эдессцев, бегущих через реку. Поняв, что дело проиграно, и успев спасти только небольшую часть эдессцев, Боэмунд отдал приказ отступать. Гарнизон Харрана, увидев, что сражение обернулось в пользу мусульман, вышел из городских стен и перебил эдессцев, отступавших к городу. Антиохийская армия ушла почти без потерь, эдесская же была почти полностью перебита или пленена. Арабский источник, сильно преувеличивая, говорит даже о 40-тысячных потерях христиан. Попавший в плен архиепископ Бенедикт был отпущен своим стражем, христианским ренегатом. Бодуэн и Жослен были взяты в плен вместе во время бегства на середине реки и отведены в шатер Сокмана.

Характерная деталь: за сражением при Харране со стороны следил сохранявший нейтралитет пришедший с конницей эмир Алеппо Ридван. (К слову, Харран — это Карры, где в 53 г. до н.э. парфянами были разгромлены римские легионы Красса, а сам он убит.)

Боэмунд и Танкред поспешили в Эдессу, понимая, что враги первым делом нападут на нее. Оставшиеся в городе рыцари попросили Танкреда принять регенство. Так же, как когда-то Бодуэн в Иерусалиме, Боэмунд с удовольствием согласился, вместе в Антиохии дяде и племяннику было тесно. Оставив Танкреду сколько мог солдат, Боэмунд возвратился в Антиохию — отбиваться от Ридвана Алеппского и от византийцев, ободренных поражением франков.

Схема 5. Сражение при Харране. Май 1104 г.

Спасло Эдессу и Антиохию то, что эмир Сокман и атабек Джекермиш перессорились между собой. Турки ворвались в шатер Сокмана и увели с собой Бодуэна, оставив эмиру Жослена, тот еле удержал своих туркмен от ответного удара. Затем Сокман, переодев их в доспехи франков, обманом взял несколько пограничных франкских замков, после чего ушел к себе в Мардин. Джекермиш тоже захватил несколько замков и только после этого в середине июня подошел к Эдессе. Промедление врага спасло Эдессу, так же как раньше Харран. Танкред успел привести в порядок городские укрепления и отбил первый штурм Джекермиша. Он понял, что второго штурма город не выдержит, и отправил гонца звать Боэмунда на помощь. Бросив все, Боэмунд поспешил к Эдессе, но непогода задержала его в пути. В отчаянии на рассвете накануне штурма Танкред напал на лагерь Джекермиша. В это время подоспел Боэмунд, вместе они наголову разбили атабека, который бежал, бросив лагерь.

Среди пленных, попавших в лагере в руки франков, была знатная сельджукская принцесса. Джекермиш сразу же предложил за нее Бодуэна или 15 тысяч безантов на выбор. Узнавший об этом король Бодуэн потребовал освободить графа. Не нужно спрашивать, что выбрали нормандцы. Конечно же, они взяли деньги, а королю сказали, что если немного подождать, то атабек повысит цену. Ни Танкреду, ни Боэмунду не нужно было возвращение Бодуэна в Эдессу.

Танкред теперь мог спокойно оставаться в Эдессе, Боэмунд же в Антиохии летом 1104 г. подвергся нападению с двух сторон, с востока напал Ридван Алеппский, а в восточную Киликию вошла византийская армия под командой военачальника Монастра. Впрочем, Ридван успел только захватить несколько маленьких городов — Артах, Альбару, Маарру и Кафартаб, как смерть в конце июня 1104 г. Дукака Дамасского и начавшиеся распри за его наследие отвлекли внимание эмира Алеппского от франков.

Византийцы овладели городами Тарсом, Аданой и Мамистрой, а византийский флот под командой адмирала Кантакузина, прибывший в киликийские воды, преследуя пиратскую генуэзскую флотилию, захватил гавань Латакии и нижний город. Франкский гарнизон удержал цитадель. Ни король Бодуэн, ни Раймунд де Сен-Жиль не пришли к Боэмунду на помощь, оба они были в добром согласии с императором.