Под пронзительным взглядом Адольфа I генерал посуровел, пристрастно осмотрел юного лейтенанта. Тот понял и выпятил грудь.

- То-то! - удовлетворенно буркнул генерал. К ним быстро подошел молодой человек в полувоенной форме.

- Господин фон Нойгаузен, фюрер ждет нас!

Мюнхаузен не без удовольствия оглядел парня.

- У вас неплохая выправка, юноша.

- Благодарю, господин генерал! Наша партия считает строевую подготовку весьма важной для воспитания подрастающего поколения!

Фон Наин с интересом отметил, что большинство людей, которые попадались им на пути, были одеты в одинаковую форму и явно походили на военных. "Кажется, дисциплинка у них что надо! - сочувственно подумал контрразведчик. - Эти политики, видно, знают, как спускать курок..."

И, будто в подтверждение, мимо, четко топая, прошагал небольшой отряд парней с автоматами.

- Внутренняя охрана, - пояснил молодой человек, перехватив удивленный взгляд лейтенанта.

У входа в канцелярию председателя ФНП, застыв, стояли два высоких человека в черных мундирах. Разом вскинув руки, люди в черном приветствовали гостей. Генерал отдал честь. Чуть опоздав, поднес руку к козырьку и фон Наин. Он уже не жалел, что Мюнхаузен взял его с собой. Все эти сцены со щелканием каблуков он не раз видел в фильмах. Но, оказывается, они разыгрывались не только на киностудиях.

Главарь фацистов тоже был в черном мундире. Но очки, уцепившиеся за кончик носа, и жиденькая прядка волос, нерешительно спускавшаяся на лоб, придавали ему вид пожилого нестроевого писаря. Чуть приподнявшись из-за стола, председатель Эдди показал контрразведчикам на кресла.

- Рад видеть вас, господа! Разделяя мои идеалы и мои убеждения, мои единомышленники основой основ считают могущественную современную армию главным дисциплинирующим фактором жизни общества. Вот почему мы всеми силами стремимся укрепить связи с военными кругами. Каждый четвертый офицер уже в рядах нашей партии!..

Политик говорил долго. Контрразведчики сидели молча. Как и было приказано, фон Наин пристально наблюдал за оратором. Он понял, что этот говорливый господин с необыкновенным удовольствием слушает самого себя. Увлекаясь, произносит длинную, витиеватую фразу, неизменно оканчивающуюся восклицательным знаком, Ненадолго смолкает, словно ждет эха-повтора, и снова обрушивает на слушателей новую тираду... Казалось, главный фаци говорил, совершенно забыв, зачем сюда пришли сотрудники отдела "Е".

Но это лишь казалось неискушенному лейтенанту. Эдди разглагольствовал и одновременно пристально изучал гостей. Мальчишка не в счет. Скорее всего, он тянет мелкую техническую работу. Старик - прожженный лис. Делает вид, что ловит каждое слово, а сам так и покалывает глазками, прячущимися под густыми седыми бровями. И взгляд неприятный до невозможности - острый, как кончик шила... Не забыть навести о нем справки. Наверное, в своем походном вещмешке он притащил с собой из прошлого немало дерьма...

Политик решил, что пора рискнуть. Надо было делать первый ход. Прервав поток собственного красноречия, он вдруг напористо спросил лейтенанта:

- А почему вы не принесли альбом?

Для фон Наина это был настоящий хук в челюсть. Забыв все приказания Мюнхаузена, контрразведчик начал объяснять:

- Дело в том, господин председатель, что в альбоме я обнаружил...

- Лейтенант! - раздался резкий окрик Мюнхаузена.

- Простите, генерал, - скучно произнес фюрер - Я забыл о воинской субординации.

- Господин председатель, - спокойно ответил Мюнхаузен, - я думаю, что нам не стоит ходить вокруг да около. Вам нужен альбом. На странице сто девяносто четвертой вы найдете шифр и...

Старый контрразведчик смолк. Некоторое время молчал и Эдди.

- Предположим, генерал, что это так, - довольно добродушно произнес самый главный фацист. - А что мы дальше станем делать?

- Дальше вы отправитесь в это местечко. Правда, пока еще рановато для загородных прогулок. Но недельки через две погода установится. На лоне природы будет чудесно...

Эдди осенила догадка: кроме того, что в альбоме скрыт шифр, старик больше ничего не знал. Его болтовня насчет погоды только подтверждала это. Контрразведчик понятия не имел об Эзельлохе!..

- Да нет, господин генерал, - улыбаясь, возразил Эдди и свободнее откинулся в кресле. - По-моему, уже теперь самая подходящая погода для хорошей прогулки в горы. Как говорил мой дед, любая погода хороша, если берешь с собою зонтик.

- Не думаю. Зонтик вам не поможет. Впрочем, если вы не получите альбомчик, вам ничего другого не останется, как ограничиться изучением гор.

Генерал посмотрел на своего рыжего лейтенанта.

- Ну-ка, мой юный друг, скажите нам, что, по-вашему, означают отметки на репродукции?

Тут председателю ФНП стало ясно, что старик знает много больше, чем ему казалось. А мальчишка-лейтенант четко отрапортовал:

- Господин генерал, наколки, которые были выявлены при фотографировании репродукции в косых лучах, нанесены в семи местах иллюстрации. В восьмом месте наколот крест. Я полагаю, это знаки на точной схеме.

- Правильно, лейтенант, - кивнул Мюнхаузен.

- Послушайте, господа! - Фюрер даже развел руками. - Ну какая там схема! Обычное сухое дерево на горном склоне!

Глазки старика радостно блеснули и снова спрятались под бровями. Эдди понял, что допустил колоссальную ошибку. Черт его попутал сказать о дереве!

- Выходит, господин председатель, .картинку-то вы видели?

- Не видел я ничего, - нехотя ответил генералу фацист. - Мне рассказывали.

- У вас был хороший рассказчик, - заверил старик. - Убежден, что он даже вам точно объяснил, где именно зарыта собака. А знаете, я тоже сначала решил было, что это обычная коряга. Но если приглядеться...

- Приглядеться! Мне думается, вы под впечатлением детективных романов, цедя каждое слово, медленно проговорил Эдди. - Надо же такое придумать собака, наколки, схема!

- Хочу сообщить вам, уважаемый господин председатель, - перебил его Мюнхаузен, - что схема выполнена с соблюдением масштаба. Мы просчитали.

- Как это вам удалось просчитать, если вам не известно, что изображено на этой схеме? - вдруг захохотал политик.

Глазки старика на мгновение растерянно выскочили из-под своих кустистых убежищ и сразу же юркнули обратно. Генерал тоже рассмеялся. Он принужденно хихикал, а фацист хохотал во все горло: удар был им нанесен точно.

- Да, господин председатель, кажется, мы стоим друг друга, - наконец сказал Мюнхаузен. - У вас несомненные способности...

- А у вас исключительный опыт, - любезно ответил Эдди. - Вот теперь подведем итоги. Прошу вас, генерал.

- Итак, мы держим в руках шифр. Без схемы вы ничего не сумеете предпринять.

- Так же, как и вы, не зная, что это за схема.

- Разумно. Осталось обсудить еще один вопрос, - предложил старик. - Как поделить то, что добудет совместная экспедиция вашей партии и моего ведомства?

- Есть еще третья сторона, - напомнил председатель ФНП.

- Вдова?

Эдди кивнул. Генерал пренебрежительно пожал плечами.

- Дорогой генерал, это весьма предусмотрительная особа. Я хочу предупредить вас о возможных осложнениях...

В этом месте переговоров Мюнхаузен вдруг разрешил фон Наину отправиться домой. Лейтенант хотел было обидеться, но быстро сообразил, что встреча с Лоттой стоит туманных разговоров о таинственной экспедиции в горы. "Горы наверняка останутся на месте, - практично решил влюбленный контрразведчик, - а вот Лотта может с кем-нибудь махнуть в кино..."

ГЛАВА 9,

которая рассказывает, почему господин Гуго надел тирольскую шляпу

Небольшой этюд самого Ганса Гольбейна, украшавший кабинет профессора Шмидта, сулил неплохой доход. И господин Гуго без колебаний подписал приговор картине.

Информационный отдел досконально изучил, в какие часы квартира профессора Шмидта обычно пустовала. До пяти профессор читал лекции в Школе изящных искусств. Его дочь возвращалась из ведомства не раньше шести. А приходящая экономка, отправляясь в магазины, чуть ли не по часу болтала с каждым знакомым продавцом.

В одиннадцать молодой шеф не вытерпел и решил лично проверить, как началась операция "Гольбейн". Еще издали, подъезжая к дому, в котором жил профессор, он увидел знакомый фургон с надписью на борту:

"Городская газовая сеть". В подъезде господин Гуго встретил двух ребят в синих комбинезонах, волочивших вверх по лестнице какую-то гнутую трубу. На шестом этаже у открытой двери квартиры стояла газовая плита. На лестничной площадке валялись ключи, инструменты, громоздились баллоны, от них в квартиру тянулись шланги сварочного аппарата.

"Неплохой реквизит", - подумал господин Гуго, входя в квартиру. Специалист по замкам, в прошлом довольно известный вор-домушник, дремал в коридоре, сдвинув шляпу на лоб. Он свое дело сделал и теперь терпеливо ждал, когда надо будет вновь запереть квартиру.

Кабинет профессора напоминал павильон киностудии. Двое парней вовсю светили яркими лампами-перекалками. Фотограф возился со штативом. Приладив на нем массивную камеру, он нацелился ею на небольшую картину, висевшую в простенке между окнами. Сделав два снимка, фотограф начал целиться с другой точки. Потом перетащил штатив в третью...

Молодой шеф мельком глянул и спросил:

- Скоро?

- Заканчиваю, - ответил фотоспециалист. Господин Гуго больше не торопил его: научный отдел фирмы "Дженерал арт" категорически требовал качественных цветных фотографий оригиналов. Без них невозможно было изготовить даже самую примитивную копию.

Через несколько минут съемка была закончена. Люди в синих комбинезонах быстро прибрали инструменты, сунули камеру в утробу газовой плиты и потащили ее вниз. Один из парней, сложив штатив, спрятал его в трубу и последовал за коллегами. Специалист по замкам встал, потянулся и зазвенел отмычками.

Последним в комнату, где производилась фотосъемка, вошел сотрудник отдела техники безопасности. Он внимательно все осмотрел, чуть сдвинул книгу, лежавшую на столе, вытащил из пепельницы чей-то окурок, проверил, нет ли следов на полу, поставил кресло туда, где оно находилось до прихода фотографа.

Руководитель операции удовлетворенно наблюдал, как уверенно и сноровисто работает парень. Вдруг сотрудник быстро нагнулся и поднял скомканный листок, валявшийся у корзины для мусора.

- Вот свиньи! - Гуго властно протянул руку. - Дайте мне! Когда вернемся, проводите ко мне фотографа и осветителей. Я им покажу, как оставлять улики!

- Слушаюсь!

Специалист-замочник ловко закрыл входную дверь, тщательно обтер ручку. Первая часть операции "Гольбейн" прошла благополучно.

Когда господин Гуго спустился вниз, газового фургона у подъезда уже не было. Знаток замков поплелся к трамвайной остановке. Сотрудник отдела техники безопасности, согнувшись, залез в маленький, горбатый "фольксваген". А молодой шеф неторопливо занял место в своем новом спортивном "порше".

Вернувшись в бюро, господин Гуго первым делом вытащил и осторожно разгладил бумажку, подобранную в кабинете профессора Шмидта. Предстояло выяснить, кто ее обронил во время операции. Такая мелочь могла обернуться провалом. А всем было хорошо известно изречение мистера Джека: "У фирмы "Дженерал арт" просчетов не бывает. Просчеты бывают у ее бывших сотрудников". Это правило соблюдалось неукоснительно. Провинившийся безжалостно изгонялся из рая. А при отягчающих обстоятельствах бесследно исчезал, и никто не решался проявить неуместное любопытство по поводу того, что произошло с неудачником.

Молодой руководитель прочитал записку. Она была адресована какому-то фон Наину, приславшему профессору репродукцию неизвестной картины Ван-Гога. Записка обрывалась разлапистой кляксой. Было ясно, что люди фирмы "Дженерал арт" к этой бумажке никакого отношения не имели. Но содержание!

"...Я бы и сам, обнаружив следы произведения Ван-Гога, - перечитал Гуго, о существовании которого дотоле не знали квалифицированные знатоки живописи..."

Господин Гуго не причислял себя к квалифицированным знатокам, но и ему не надо было долго объяснять, сколько мог стоить неизвестный Ван-Гог. Через минуту молодой руководитель уже стоял перед хозяином фирмы.

- Шеф, на горизонте неизвестный Ван-Гог! Глаз Кривого Джека выразил такое неподдельное любопытство, что Гуго, не дожидаясь предложения высказаться, торопливо изложил всю историю. Хозяин тоже прочитал найденную записку.

- Цена Гольбейна?

- Около сорока тысяч.

- Ван-Гог?

- Трудно сказать... - Гуго задумался. - Может быть, миллион-два. Еще не ясно, что за картина...

- С Гольбейном покончат другие, - решил мистер Джек. - Ван-Гогом займетесь лично.

Господин Гуго немедленно приступил к подготовке новой операции.

Через два дня выяснилось, что фон Наин, которому писал профессор Шмидт, был военным. Скоро детективы фирмы "Дженерал арт" хорошо изучили привычки и привязанности юнца. Ему была присвоена кличка "Рыжик".

С девяти до шести Рыжик торчал на службе. Вечера, как правило, проводил с дочерью профессора Шмидта. Молодые люди ходили в бары, в кино, один раз посетили цирк. Никакого интереса к живописи, к музеям, картинным галереям Рыжик не проявлял.

Несколько дней не удавалось проникнуть в дом фон Найнов. В конце концов и там не было обнаружено ни одной более или менее ценной картины. В двух комнатах самого Рыжика на стенах красовались снимки стройных блондинок, вырезанные из иллюстрированных журналов. Детективы в один голос клялись, что их подопечный понятия не имеет о Ван-Гоге. Но молодой шеф чуял, что рано или поздно Ван-Гог подаст голос...

Дней через десять терпение Гуго было вознаграждено. Искусствовед из "Дженерал арт", сидевший в кафе чуть ли не за одним столиком с фон Найном и его подругой, подслушал странный разговор. Было похоже, молодые люди прощались. Во всяком случае, Рыжик требовал, чтобы Лотта терпеливо и верно его ждала.

Руководитель операции "Ван-Гог" тотчас приказал усилить наблюдение за лейтенантом...

Всю ночь неподалеку от дома фон Найнов дежурили две машины фирмы "Дженерал арт". Детективы вовсю зевали и дружно крыли чересчур энергичного шефа. Но в половине седьмого утра им пришлось прикусить язык:

к воротам неожиданно подкатило такси - наверное, вызов был сделан по телефону. Вскоре из дома вышел заспанный Рыжик. Он тащил большой чемодан. Шофер услужливо открыл заднюю дверцу. Лейтенант неуклюжа забрался в машину, и она двинулась по просыпавшейся улице. За ней не спеша последовал эскорт сотрудников "Дженерал арт".

А еще через неделю на прогулку в Баварию отправился и сам господин Гуго.

В дурацкой зеленой шляпе с лихим петушиным пером, в тяжелых горных ботинках молодой шеф чувствовал себя отвратительно, но, конечно, понимал, что они уместно дополняют его наряд, состоявший из грубошерстного темного пиджака и клетчатых гольфов. Несколько утешало Гуго лишь то обстоятельство, что гангстер-бригадир Том, который сопровождал его, выглядел совсем уж глупо: он напялил засаленную, рваную куртку и старые армейские бриджи, на которых неизвестно чего было больше - пятен или дыр.

Почитатели Ван-Гога битых два часа лезли в гору. Шоссе осталось где-то справа. Гуго очень скоро потерял всякую ориентировку. Цепляясь за кустарник, руководитель операции тяжело карабкался по склону. Внутри у него плескалась неприязнь к этому идиоту фон Наину. "Каким же надо быть ослом, - думал Гуго, чтобы спрятать картину в горах! Будто бы нельзя было найти более удобное место..."

- Ты не мог выбрать дорогу еще длинней? - недовольно спросил он Тома.

- Здесь вообще нет дорог, - ответил проводник-искусствовед, не сбавляя шага. - А идти по тропе опасно: кругом наставлены посты.

Минут через десять лес поредел, и путники выбрались на вершину горы.

- Не высовывайтесь из кустов, - предупредил Том. - Нас могут заметить.

Оставшийся десяток метров господин Гуго прополз на животе. Он подобрался к краю склона и, достав из-за пазухи мощный бинокль, улегся, опершись на локти.

Пекло майское солнце. Легкий ветерок не мог разогнать жару, он едва лишь покачивал ветки кустов. Деловито и мирно жужжали пчелы...

- Дальше нельзя, - объяснил гангстер. - Метрах в пятидесяти проходят патрули.

- И не надо дальше. - Молодой шеф не отрывался от окуляров. - Отсюда хорошо видно.

Внизу в глубокой впадине тускло блестела речушка. Горы обступали ее со всех сторон, круто срываясь в воду.

На узкой прибрежной полоске у палаток копошились солдаты.