Коко Шанель. У женщин нет друзей

Вот она и наряжала женщин в свитера, пуловеры, жилеты, шила дорогие модные наряды из считавшегося плебейским трикотажа. «Рубище для миллиардерш» – язвительно обозвал ее модели Поль Пуаре. Но самые элегантные дамы их охотно покупали и носили на зависть и удивление другим модельерам.

Кстати, следуя все тем же курсом, она сделала еще один очень важный шаг – укоротила платья. Конечно, это была не мини-юбка, до появления которой оставалось еще несколько десятилетий, созданные Коко наряды всего лишь открывали щиколотку, но для того времени это было очень смело. Почти революция в мире моды!

Есть время для работы, и есть время для любви. Никакого другого времени не остается.

Знаменитую идею шить одежду из джерси Коко подсказала война.

Зимой 1916 года хорошая материя стала большим дефицитом, модельеры начали искать способы ее откуда-нибудь добыть, а Коко со свойственным ей умением неординарно мыслить, начала искать новую ткань, из которой тоже можно было бы шить интересные модели.

И конечно она нашла – у некого текстильного фабриканта Родье оказалась большая партия джерси (трикотажа из шерстяных, хлопчатобумажных, шелковых или синтетических нитей)Коко углядела в ней большие возможности и не только купила всю партию, но и заказала новую. Она сшила себе строгий простой ансамбль, чтобы как обычно на своем примере показать дамам, как хороша и удобна ее новая модель. Однако кое в чем Родье оказался прав – из джерси никак не удавалось выкроить изящную приталенную куртку-труакар, ткань некрасиво топорщилась и совершенно не желала элегантно облегать фигуру. Но разве такая мелочь могла помешать Коко Шанель? Она просто отказалась от талии и сделала труакар прямым, а пояс поместила на бедрах.

Сокровища божественного милосердия ободряют даже преступников, так как они имеют основания надеяться, что разделят их с другими.

Новый силуэт за короткий срок приобрел много поклонников, и в том же году на страницах журналов появились изображения элегантного платья без талии с шарфом на бедрах и жилетом на манер мужского. «Платье в стиле сорочки от Шанель», как его называли американские журналисты, быстро завоевало весь мир, а Родье, уже не споря, начал производство новой большой партии джерси – теперь этой ткани и правда требовалось очень много, работницы Коко вновь были завалены заказами.

Чтобы действовать и творить, нужно, прежде всего, иметь друга, на которого можно опереться.

Шанель сделала в одежде главным не отделку, а силуэт.

Женщина от Шанель – это не статуя. Ее платье создано для того, чтобы в нем ходить, бегать, ездить верхом, танцевать и даже ездить на велосипеде, а вовсе не для того, чтобы красиво стоять или семенить мелкими шажками.

«Я вернула женскому телу свободу», – говорила она, и это было чистой правдой. Она избавила женщин от корсетов и кружевных нижних юбок, одела их в струящиеся элегантные наряды, не сковывающие движения, укоротила юбки, чтобы удобно было давить на педаль газа или взбираться по ступенькам автобуса.

Новое время, новый силуэт, новая женщина.

Нет ничего более лестного, чем влечение, которое ты вызываешь, потому что рассудок в нем не участвует. Влечение не зависит ни от твоих достоинств, ни от твоих заслуг.

В марте 1917 года Коко изобрела прическу, мода на которую не закончилась и по сей день.

Волосы у нее всегда были хороши – длинные, темные, густые. Она обычно заплетала их в косу и красиво укладывала на голове. Но в один прекрасный день вдруг явилась в Оперу… коротко остриженной.

Это была сенсация, взрыв, переворот. Стриженная женщина – это же нонсенс! До тех пор все законодательницы мод, пытавшиеся сделать популярными короткие стрижки, терпели неудачи. Что поделать, в их время общество не было к такому готово. А Коко Шанель как обычно сумела почувствовать момент, сумела понять, что сейчас нужно женщинам, и дала им это.

Принцы крови всегда вызывали у меня безмерную жалость. Их ремесло, когда они им занимаются, – самое грустное из всех возможных; но еще хуже, когда они не могут им заниматься.

Конечно, история о том, как она остригла волосы, окружена легендами. Коко всегда любила создавать вокруг себя легенды. Вот и тут она рассказала, что дескать прямо перед тем, как ей надо было ехать в Оперу, у нее дома взорвался газовый водонагреватель, и волосы то ли обгорели, то ли перемазались в саже – версии расходятся, потому что сама Шанель не раз рассказывала разные варианты этой истории. В общем, в результате этого взрыва ее волосы якобы стали ужасно выглядеть, и она их попросту обрезала.

Стрижка вошла в моду практически мгновенно. Прошло буквально несколько дней, и коротко стриженая женщина из диковинки превратилась в совершенно обычное явление.

Женщины прячут свои недостатки, вместо того, чтобы превращать их в достоинства.

В мае 1917 года в жизни Коко произошло событие, значимость которого она оценила далеко не сразу – на обеде у знаменитой актрисы Сесиль Сорель ее познакомили с Мисей Годебска.

Спустя много-много лет именно о ней Шанель скажет: «У меня в жизни была одна-единственная подруга»…

Мися Годебска была личностью незаурядной – дочь знаменитого польского скульптора, красавица и талантливая пианистка, она была музой великого Ренуара, королевой парижской богемы и главной помощницей Дягилева в его устройстве знаменитых «Русских сезонов». Они с Коко сразу были очарованы друг другом, и на следующий же день Мися поспешила в ее бутик на рю Камбон, продолжить приятное знакомство. Их вторая беседа закрепила первое впечатление, и теперь уже Шанель пригласила прекрасную польку к себе и даже познакомила с Боем Кейпелом.

Если женщина не красива – значит, она просто глупа.

Роль Миси в жизни королевы моды трудно переоценить. Она обожала Коко и сделала для нее то, что хотел, но не слишком старался сделать Бой – ввела ее в круги высшего общества и познакомила с лучшими и знаменитейшими представителями богемы того времени. Мися научила ее понимать и чувствовать искусство, она открыла своей новой подруге Стравинского, Пикассо, Дали, Нижинского, Дягилева, Кокто… Она помогла ей стать частью новой современной культуры и одним из ее творцов.

Шанель в старости признавалась: «Не будь Миси, я так и умерла бы полной идиоткой».

Я рабыня своего стиля.

В годы войны слава Коко наконец-то шагнула и за океан.

В 1915 году журнал «Харперс базар» написал: «Женщина, у которой в гардеробе нет хотя бы одной вещи от Шанель, безнадежно отстала от моды». И уже в 1917 году большую часть ее клиенток составляли американки, а платья из джерси стали писком моды на Палм-Бич во Флориде. «Харперс базар» писал: «В этом сезоне имя Габриель у всех на устах».

В то время многие кутюрье еще недооценивали американский рынок, относились к нему свысока и предпочитали ориентироваться только на Европу. А вот Шанель одной из первых почувствовала, какие возможности таятся по ту сторону Атлантики, и специально адаптировала свою парижскую коллекцию под американские вкусы. Первая Мировая Война задела США лишь краешком, формально они в ней участвовали, но фактически им от нее было куда больше прибыли, чем трудностей. Поэтому там и настроения были другие, и одежда требовалась несколько не такая, как в разоренной войной Европе.

Духи говорят о женщине больше, чем ее почерк.

Для США Коко в основном поменяла цветовую гамму своих моделей. Вместо черного, серого и бежевого, соответствующих печальному настроению европеек, она предложила американкам зеленый и бордовый. К тому же, ее пропаганда простоты, сдержанности и элегантной бедности были очень по душе практичным американским снобам, которые хотели выглядеть не хуже самых роскошных парижских модниц при минимуме затрат. Так что джерси, к которому во Франции долго относились с таким сомнением, в США пошел на ура.

В это же время Коко полюбила украшать свои модели мехами, причем и тут не изменяя себе – она использовала не модных и дорогих соболя и норку, а кроликовый и кротовый мех, стоившие очень дешево, но (как это всегда было с одеждой от Шанель) смотревшимися на ее моделях невообразимо элегантно.

Духи – это невидимый, но зато незабываемый, непревзойденный модный аксессуар. Он сообщает о появлении женщины и продолжает напоминать о ней после ее ухода.

Карьера Шанель стремительно шла вверх, а вот в ее личной жизни начали сгущаться тучи.

Война сделала Боя Кейпела чрезвычайно богатым и влиятельным человеком, и это сильно подхлестнуло его честолюбие. Он по-прежнему был привязан к Коко, но… чтобы удовлетворить свои амбиции он теперь нуждался в соответствующей статусной жене. И он такую нашел. Однажды, в гостях у герцогини Сазерлендской он встретил Диану Листер, урожденную Рибблсдейл – леди из знатной и уважаемой семьи с многочисленными родственными связями среди высшей английской знати. Муж ее погиб на войне, она была свободна, и они с Кейпелом быстро нашли общий язык.

Став официальным женихом Дианы Листер, Бой стал своим человеком в кругу британской аристократии и вскоре получил должность политического секретаря британской секции Большого межсоюзнического совета в Версале, что для него – человека неясного происхождения – прежде было почти невероятно.

Я смотрю на костюмы, которые сделала, и думаю: пожалуются ли покупатели на крошечные недостатки, которые замечаю я одна? Нет. И все же переделываю заново, чтобы было лучше.

В марте 1918 года, когда Диана только-только дала согласие, Кейпел сразу поехал к Коко. Несмотря ни на что, он искренне любил ее и был достаточно порядочен, чтобы сообщить о разрыве лично, а не ставить ее в унизительное положение, заставив узнать обо всем из газет или от знакомых.

Впрочем, как он потом вспоминал, для Шанель его слова не оказались неожиданностью. Они были слишком похожи, чтобы она могла его упрекать. Выскочки с грандиозными мечтами. Как Коко всегда мечтала взять реванш за унизительное детство, за нищенские монастырские платья, за бросившего их отца, так и Бой Кейпел на все был готов, чтобы забыть о своем происхождении и возвыситься над некогда презиравшими его людьми.

Я не испытываю ни к кому теплых чувств. Я или люблю, или нет.

Война вносила свои коррективы в жизнь общества, а Коко, тонко чувствующая перемены в мире и потребности людей, тут же предлагала одежду, подходящую для новых ситуаций, которых не было прежде.

В 1918 году Париж активно бомбили. Большинство жителей парижской столицы предпочитали при первых звуках сирены бежать в бомбоубежища. И вот тут для дам крылось большое неудобство – налеты ведь в основном совершались ночью, приходилось вскакивать и нестись в подвал, часто не успевая толком одеться. А ночные сорочки начала века не слишком подходили для того, чтобы показываться в них на людях.