Потом на кухне открылась дверь холодильника. Она знала, что это. Ее мамаша доставала кока-колу.

Еще звуки. Хорошо знакомые: шаги в направлении ванной, закрывающаяся дверь, выдвинутый ящик шкафчика под раковиной.

Шипение.

Тошнотворный звук текущей жидкости.

Боже, какое счастье, что семестр скоро начнется… Тогда она сможет оставаться в университетской библиотеке до тех пор, пока ее мамочка не угомонится.

Фэйт заставила себя крепко зажмурить глаза и дышать ровно и ритмично.

Она заснула под журчание самого популярного в мире прохладительного напитка, которым ее мать вымывала мужское семя из своей вагины.

III

– Мне понадобятся ваши документы.

Вики Солтис устроила целое представление из поисков в своей сумочке. Никаких документов у нее с собой не было, если не считать нагрудную карточку с именем, оставшуюся у нее с прошлого семестра. Она обнаружила это, пока стояла в тридцатиминутной очереди, но, тем не менее, притворилась, что ищет их, тайно надеясь, что ей поможет, если она притворится дурочкой и проявит достаточное упрямство. Вообще-то, во всем этом ее вины не было. К тому моменту, когда Вики поняла, что для того, чтобы у нее приняли регистрационный взнос и плату за парковку, ей понадобятся два документа, подтверждающие ее личность, было слишком поздно бежать за ними домой, потом возвращаться в кампус и вновь вставать в конец очереди. Поэтому она решила никуда не уходить и рискнуть, надеясь на то, что служащие уже слишком устанут и будут настолько хотеть попасть домой после тяжелого трудового дня, чтобы не настаивать на точном исполнении правил.

Вики прекратила свои фиктивные поиски и приготовилась перейти к мольбам о снисхождении.

Женщина-испанка за стойкой улыбнулась.

– У тебя нет никакого удостоверения личности? – спросила она с сильным акцентом.

Вики удрученно покачала головой.

– Только студенческая нагрудная карточка.

Женщина взглянула на часы на стене. Без пяти девять. За Вики в очереди стояло еще как минимум пятнадцать студентов.

– Ладно, – сказала она. – Если по правилам, то я должна отправить тебя домой за документами, а потом ты должна будешь встать в очередь и повторить всю процедуру еще раз. Но сегодня последний день, уже поздно, и я не буду к тебе придираться.

– Спасибо, – поблагодарила ее Вики с искренней улыбкой. – Спасибо. Вы мне жизнь спасли.

– Мы же здесь не монстры какие-то. – Женщина рассмеялась. – Но тебе придется прийти к нам в офис в течение ближайших двух дней и принести документы. Если мы не увидим твои права и хотя бы еще одно действующее удостоверение личности, то не сможем принять твой чек и тебя не зачислят.

– Хорошо.

– Я отложу твой чек в сторону. Если не увидишь меня за кассой, то попроси, чтобы позвали. Меня зовут Мария.

– Спасибо. Огромное спасибо.

– Не стоит благодарностей. – Мария протянула Вики ее регистрационные материалы и студенческий билет и улыбнулась на прощание. – Следующий!

Вики прошла вдоль очереди из студентов, опаздывающих на регистрацию, и вышла из административного здания. Ночь была темная и безлунная, а фонари в кампусе, которые должны были освещать тропинки, выключены… Какая глупость. Они что, не знают, что некоторые все еще не зарегистрировались? Вики посмотрела на длинную дорожку, ведущую к парковке, где ряды блестящих машин освещались тусклыми, горящими вполнакала фонарями.

Она поежилась, словно ей стало холодно.

Об этом стоит написать жалобу. Напрямую президенту. В этом семестре стоимость обучения подняли на сто пятьдесят долларов, за стоянку надо теперь платить на пятнадцать баксов больше, а на нормальное освещение улицы денег все равно не хватает…

Фантик, подхваченный легким ветерком, пролетел возле ее ноги. Ветерок был теплым, но он ее не согрел. Вики оглянулась на освещенные окна административного здания и подумала, не лучше ли будет подождать еще студентов, чтобы пойти с ними вместе. Но потом ей пришло в голову, что все они, скорее всего, пойдут на стоянку. А ей надо было в прямо противоположную сторону – через улицу и к дому.

А кроме того, в наши дни никому нельзя верить.

Даже студентам.

Так что придется пробежаться.

Вики сложила регистрационные материалы, засунула их между страницами расписания занятий, свернула расписание в трубочку и трусцой направилась по бетонной дорожке в сторону справочной будки перед кампусом и фонаря сразу за ней.

Все произошло очень быстро. Слишком быстро, чтобы она сумела среагировать. Настолько быстро, что даже не успела вскрикнуть. Из темного пятна рядом с будкой с быстротой молнии выскочил мужчина, который толкнул ее на тротуар. Толкнул сильно. Прежде чем Вики смогла выставить перед собой руки для защиты, она уже врезалась в землю, и ее материалы разлетелись в разные стороны. Головой она ударилась об асфальт, и ее нос сломался. Мощный поток крови залил лицо. Локтями и коленями она проехала по асфальту и ободрала их.

Затем чужая рука зажала ей рот, голову дернули назад, и из-за крови в носу и горле Вики потеряла возможность дышать. Девушка попыталась бороться, но она была слишком напугана и изранена, чтобы делать это эффективно, – тело не подчинялось ей и отказывалось выполнять приказания мозга.

Рука залезла ей под юбку; грубые, жесткие пальцы ухватили ее за трусики, потянули их вниз, одновременно вырывая волосы из лобка, и Вики поняла, что ее будут насиловать.

Она все еще не могла вздохнуть, не могла сплюнуть кровь или издать хоть звук, а в глазах у нее темнело и контуры окружающего стали расплываться. Потом рука, зажимавшая ей рот, исчезла, голова ее резко наклонилась вперед, – и Вики начало тошнить, тошнить кровью, которую она старалась не сглотнуть, инстинктивно хватая ртом воздух.

Ее ноги грубо раздвинули.

«Прошу тебя, Господи, – подумала Вики, попав щекой в кровавую блевотину, – пусть это будет быстро…»

Но Бог ее не услышал.

Глава 2

I

Доктор Йен Эмерсон стоял во главе аудитории и смотрел на лица сидевших перед ним, стараясь не показать своего разочарования.

Студентов было еще меньше, чем три семестра назад, когда он начал вести курс; такой низкой посещаемости он еще никогда не видел. Открыв портфель, Эмерсон достал свои заметки к первой лекции и положил их на кафедру рядом с доской. А ведь бывали времена, когда аудитория была забита, все места заняты, а проходы и фойе перед ней полны на что-то надеющихся вольных слушателей… Но времена меняются, и сегодня такое посещение можно было увидеть на лекциях по коммерческим дисциплинам. Даже «развлекательные» лекции вроде этой теряли свою популярность.

Когда Кифер увидит количество записавшихся, он вполне может вообще прикрыть курс.

Йен вновь поднял глаза. Студенты были разбросаны по всей аудитории. На первых рядах, прямо по центру, сидели «поклонники» – четыре или пять студентов, которые в прошлом семестре посещали его лекции по американскому модернизму; это были молодые люди, которым он или понравился как личность, или которых привлекла его манера преподавания, так что они решили записаться еще на один курс. Рядом с ними расположилась группа «отличников» – хорошо одетых учащихся с горящими глазами, прямыми спинами и внимательным выражением на лицах. «Профессиональные» студенты – более возрастные мужчины с бородами и вышедшими из моды длинными волосами и рационального вида женщины в деловых костюмах – заняли места по бокам. А на задних рядах устроились «чудики», выглядевшие так, как будто не только читали романы ужасов, но и жили в них. Эта группа состояла из двух девиц с белыми лицами, в темных одеждах и с торчащими в разные стороны волосами, одного худого парнишки нервного вида, в очках и одежде, успевших выйти из моды года четыре назад, и жирного юноши в футболке Мискатоникского университета[9].

А еще рядом с дверью сидел один студент, который не принадлежал ни к одной из этих групп. Взгляд Йена задержался на нем. Мужчине было лет пятьдесят – пятьдесят пять; одет был в твидовый пиджак, под которым виднелась спортивная сорочка. Он был слишком стар, чтобы относиться к группе «обычных» студентов, но слишком молод для пенсионера, решившего начать новую жизнь. У него была кустистая черная борода с проседью и пронизывающие голубые глаза, которые не отрываясь смотрели на Йена. От этого взгляда тот чувствовал себя не совсем в своей тарелке. На небольшой парте, за которой сидел мужчина и которая подошла бы скорее ребенку, лежала пачка растрепанных папок и книжек в мягких переплетах. Он был похож на ученого – может быть, на коллегу-преподавателя, – но явно не походил на слушателя курса.

Часы на задней стене аудитории показывали три минуты десятого, и Йен решил, что время начинать. Он откашлялся и произнес:

– Добро пожаловать на курс по литературе о сверхъестественном. Я – доктор Йен Эмерсон, и если в вашем расписании стоит другое имя, то вы ошиблись аудиторией.

Студенты, сидевшие на первых рядах, хихикнули. Остальные равнодушно смотрели на него.

– Итак, так как я не большой специалист по перекличкам, я, пожалуй, проведу ее только один раз. Я хочу, чтобы каждый из вас, услышав свое имя, встал и рассказал немного о себе.

Студенты переглянулись. Эмерсон услышал недовольный шепот. Парнишка в очках выглядел так, как будто его охватила паника.

– Это я пошутил, – успокоил их Йен. – Вы ведь ненавидите преподавателей, которые заставляют вас это делать?

Лед был сломан. Доктор Эмерсон почувствовал, как студенты расслабились; теперь в аудитории не было равнодушных лиц. Он поставил себя на место студентов – и теперь они были на его стороне. Несколько человек улыбались и согласно кивали, а все присутствующие выглядели так, будто были готовы на все, что он им предложит. Из чистого любопытства Йен взглянул на «преподавателя», но бородач не улыбался, и по его реакции, в отличие от реакции остальных студентов, невозможно было понять, как он отнесся к его словам.

Эмерсон заглянул в свои записи. Они показались ему нудными и мало подходящими к случаю. И хотя никакого общения между ним и студентами еще не произошло, за пятнадцать лет преподавательской карьеры он научился понимать аудиторию, чувствовать ее пульс и определять, какое направление выбрать для обсуждения. Каждая аудитория обладала индивидуальностью, химия людей, ее составляющих, всякий раз оказывалась совершенно разная, и эта индивидуальность каким-то образом передавалась ему без слов. Обычно он достигал наилучшего результата, когда доверял своим инстинктам. И сейчас они подсказывали ему забыть про домашние заготовки.

Эмерсон обошел кафедру и небрежно присел на крышку стола, раскачивая ногой и повернувшись лицом к первому ряду.

– Ну хорошо, – сказал он. – Давайте начнем с самого простого. Что такое, по-вашему, хоррор?

Один из «отличников» поднял руку.

– Школа осталась за порогом, – Йен улыбнулся. – В этой аудитории руки поднимать совершенно не обязательно. Если у вас есть что сказать, то говорите.

– Хоррор – это литература страха, – ответил студент.

– Как вас зовут?

– Джон.

– Хороший ответ, Джон. Ответ из учебника, ответ, одобренный кафедрой английского языка, – и, тем не менее, хороший ответ. Романы ужасов действительно обращаются к теме страха, и часто цель их – вызывать этот страх у читателей. В чем, без сомнения, заключается часть их привлекательности. Но есть в них не только это… Кто еще хочет сказать? Что такое литература хоррора?

– Это истории об ужасах, – сказал мискатонец.

– Истории об ужасах… Вариант «литературы страха», но ответ не плох. Еще?

Все молчали.

– Никто из вас не знает, что такое хоррор? – Йен осмотрел аудиторию. Несколько человек отвели глаза, как будто боялись, что он их вызовет. Некоторые студенты отрицательно покачали головой. – Отлично. Потому что если б вы это знали, то вам ни к чему было бы сидеть в этой аудитории. – Он отвел руку назад и достал из портфеля книгу. – В этом семестре мы с вами проследим историю развития литературы ужасов от По до Кинга, изучим различные типы романов ужасов и попытаемся определить, почему они относятся к хоррору, или к дарк фэнтези – эвфемизм, популярный в наше время.

– А мы будем обсуждать работы мастеров фэнтези? – спросила студентка с первого ряда.

Йен взглянул на нее. Она была со вкусом одета в модную юбку и блузку; на носу у нее были большие очки в тонкой оправе.

– Вы, по-видимому, специализируетесь в английском языке? – спросил он, усмехнувшись.

– Да, – призналась девушка.

– Что ж, это будет зависеть от того, сколько времени у нас останется. Не знаю, будем ли мы читать рассказы в жанре так называемого фэнтези, но, возможно, обсудим роль, которую сыграли эти произведения в легитимизации литературы о сверхъестественном. Прямо сейчас я прочитаю вам короткий рассказ Гектора Хью Манро, больше известного под псевдонимом Саки; он совсем короткий, всего несколько страниц. А потом вы расскажете мне, ужастик ли это, и если да, то почему.

Эмерсон начал читать – и, как и всегда, через несколько мгновений полностью растворился в словах. Этот рассказ он читал сотни раз, но не уставал восхищаться им, и даже сейчас, в хорошо освещенной аудитории, в самый разгар дня, окруженный людьми, почувствовал восхитительные мурашки на своих руках. Джания Холман, девушка, спросившая о фэнтези, попыталась увидеть в рассказе намеки на христианские символы, которых в нем не было, а Курт Лодруг, парень в футболке Мискатоникского университета, считал, что рассказ имеет смутные параллели с работами Лавкрафта, чего опять-таки не наблюдалось, но в целом обсуждение прошло успешно. И хотя Эмерсон до сих пор не знал имен всех своих студентов, мысленно он запомнил, кто из них что говорил, и к концу занятия достаточно хорошо понимал уровень начитанности и заинтересованности сидевших в классе.

Дискуссия как раз сходила на нет, когда Йен посмотрел на часы. До конца лекции оставалось пять минут, и он решил сказать несколько слов о следующем занятии.

– Отлично. Все вы сегодня должны пойти в книжный магазин и купить вот эту книгу. – Он поднял вверх «Классические рассказы о сверхъестественном», антологию, которую выбрал как основную книгу курса. – К среде прочитайте «Черного кота» и «Бочонок амонтильядо» По и будьте готовы обсудить темы сумасшествия и преждевременного захоронения. А если будете хорошими мальчиками и девочками, то я расскажу вам несколько сплетен об интимной жизни По.

Раздался смех; студенты заговорили друг с другом, а он убрал свои заметки и книгу в портфель – сигнал, что занятия закончились. Большинство стали выходить из аудитории, но одна из «профессиональных» студенток, женщина лет тридцати, подошла к его столу и стала терпеливо ждать, пока он закроет портфель.

– Простите, – сказала она. – Меня зовут Мэрилу Джонсон, и в среду меня не будет. Я должна отвезти мужа в аэропорт. Не могли бы вы сказать мне, что еще я должна прочитать к следующей пятнице?

– Старая история про мужа и аэропорт в самом начале семестра? – Йен хихикнул. – Так у вас к октябрю никаких оправданий не останется.

Женщина не улыбнулась – она смотрела на него совершенно серьезно.

– Мне вправду надо его отвезти.

– Я вам верю. Я еще не составил план и, честно говоря, не решил, что давать вам дальше. Собирался заняться этим сегодня вечером. Но я человек покладистый. Так что прочитайте эти два рассказа, а остальное сможете нагнать позже.

– Спасибо.

Женщина повернулась и направилась к двери, и вот тогда Йен заметил, что «преподаватель» все еще сидит на своем месте. Лектор слегка занервничал. Улыбнувшись сидящему ничем не обязывающей улыбкой, он тоже собрался уходить.

– Доктор Эмерсон? – Это было произнесено достаточно дружелюбным тоном. Голос у незнакомца был низкий и грубый, с явным акцентом жителя Восточного побережья. Мужчина встал и сделал несколько шагов вперед.

Йен почувствовал мрачное предчувствие, от которого у него дрожь прошла по всему телу.

– Слушаю вас.

– Мне надо с вами поговорить.

– О чем?

– О Зле в этом Университете.

Йен перевел глаза на открытую дверь. Холл за ней наполнялся студентами – лекции в других аудиториях также закончились. Мужчина стоял между ним и дверью, но он сможет позвать на помощь, если тот окажется сумасшедшим. Прямо сейчас это казалось Йену вполне вероятным.

– Как вас зовут? – Он постарался, чтобы его голос звучал спокойно.

– Гиффорд, – ответил мужчина. – Но это не важно. Время кончается, и нам надо торопиться.

– Торопиться куда?

– Нам надо убить Университет. – Голубые глаза Гиффорда не мигая смотрели на Йена. – Прежде чем он убьет нас.

– Это что, шутка такая? – спросил Йен, но еще до того, как услышал ответ, уже понял, что Гиффорд на шутки не способен.

– Это не шутка. Зло с каждым днем становится все сильнее.

Эмерсон почувствовал прилив адреналина. Боже! Психи нынче встречаются на каждом шагу. Волосы у него на руках зашевелились. Он вспомнил рассказ, в котором говорилось о том, как студент издевался над своим профессором за то, что тот не соглашался с его теорией. Йен глубоко вздохнул. С этим надо немедленно заканчивать.

– Послушайте, – сказал он, – то, что я преподаю литературу ужасов, еще не значит, что я куплюсь на подобную ерунду. Хоррор – это искусство, вид развлечения, но он вовсе не заслоняет от меня всю остальную жизнь. Я не хожу в церковь, не провожу время, посещая кладбища или спиритические сеансы, я не верю в передачу мыслей на расстоянии и в лечебную силу кристаллов…

– Я пришел сюда, потому что подумал, что вы меня поймете. Зло…

– Так вот, я вас не понимаю, – прервал его Йен. Ему показалось, что в голосе Гиффорда слышны неуверенность и какой-то намек на страх, и от этого он стал более агрессивным. – Я вообще не помню, чтобы ваше имя было в списке слушателей, мистер Гиффорд. – И он действительно этого не помнил. Более того, заметил, когда делал перекличку, что мужчина не откликнулся ни на одно из названных имен. – И когда я спросил, не пропустил ли кого-нибудь при перекличке и нет ли среди присутствующих вольных слушателей, вы тоже не откликнулись. Вы вообще собираетесь записываться на мой курс?

– Нет. Я просто хотел поговорить с вами; рассказать, что происходит…

– Тогда я предлагаю вам убраться отсюда прежде, чем я позову охрану. – Йен протиснулся мимо Гиффорда и направился к двери.