— Еще бы тебе не быть.

* * *

Дион и Пенелопа медленно шли по двору винного завода, залитого лучами осеннего солнца. Пенелопа рассказывала о винограде, о технике его выращивания, о гибридах. Дион внимательно слушал, рассматривая образцы, которые она демонстрировала. Вблизи виноград, из которого изготовляли вино, выглядел не так, как он предполагал. Он увидел сухие лозы, причудливо изогнутые, почти лишенные листьев. Даже сами плоды винограда не соответствовали его представлениям. Грозди должны были быть полные и обильные, окаймленные листьями, а здесь какие-то мелкие, невзрачные ягодки.

Они продолжали идти. Сбор винограда был на пару дней приостановлен — виноград должен окончательно дозреть, — и поэтому они сейчас здесь находились одни. Дорожка была узкая, а почва неровная и сухая, при движении тыльные стороны кистей их рук то и дело случайно сталкивались. И в эти мгновения Дион чувствовал нечто вроде уколов — по телу будто прокатывалась волна предчувствия чего-то восхитительного. Ему отчаянно хотелось пробить брешь в стене, разделявшей их, углубиться за ее пределы хотя бы на несколько дюймов. То есть просто взять ее за руку. Это казалось таким естественным и правильным, что он предполагал с ее стороны взаимность, но опасался что-нибудь испортить, поскольку опыта в таких вещах у него не было никакого. Ее лицо ничего определенного ему не говорило, а полагаться на интуицию Дион не отваживался. Ему не нужен был намек или обещание, ему нужна была уверенность, что она чувствует то же самое, что и он.

Они остановились в конце ряда. Дион прислонился к длинной поливальной трубе, вытер со лба пот и оглянулся.

— А там что? За стеной. — Он показал на каменный забор, который шел вдоль всего поля, исчезая позади дома и заводских строений.

— Не знаю, — ответила она быстро.

— Не знаешь?

Она покачала головой.

— Да ладно тебе, скажи. Мне можно. — Он проказливо улыбнулся. — Я не стану выдавать фамильные секреты твоей семьи.

Пенелопа в ответ не улыбнулась.

— Мне запрещено туда ходить.

— Запрещено? Почему?

Она повернулась к нему.

— Хочешь посмотреть, как мы делаем вино?

— Хм, конечно, — проговорил он угрюмо.

— Тогда пошли. — Не ожидая ответа, она пошла назад по тому же ряду, беззаботно помахивая руками. При этом движения ее казались заученными и какими-то слишком совершенными.

Дион посмотрел на забор. Что за территория находится за ним, если вопрос об этом вызвал такую реакцию? Она явно чего-то боится и не хочет ему рассказать, но это только раздразнило его любопытство. Он обязательно спросит ее об этом когда-нибудь, когда узнает ее немного получше, когда она не будет такой напряженной.

— Пошли! — оглянулась она и побежала.

Он бросился за ней. Они бежали, смеясь, довольно долго, почти до самого конца ряда. Дион остановился первым.

— Сдаюсь, — проговорил он, тяжело дыша. Затем наклонился и положил руки на колени. — Ух!

— Пробежек по утрам ты, конечно, не делаешь?

— Но зато хожу пешком в школу и обратно.

— Целых три квартала!

— Почему три? Больше шести.

Пенелопа засмеялась.

— Вот это достижение! Еще один Арнольд Шварценеггер.

Дион выпрямился, пытаясь выровнять дыхание. Он улыбнулся ей в знак того, что принимает шутку, но все же почувствовал себя немного уязвленным. Она, конечно, не хотела его обидеть, ее тон был абсолютно невинным, но Дион тут же дал себе клятву начать ежедневные пробежки и тренировки.

Она посмотрела на него.

— Готов?

Он кивнул.

— Тогда пошли.

Они двинулись вместе по дорожке и через шикарные двери из тонированного стекла вошли в главное здание. Не таким представлял себе Дион винный завод. Он думал, что там от пола до потолка все будет заставлено дубовыми бочками, что там полумрак, что слабый свет исходит только от незачехленных лампочек, свисающих с потолка. Именно такие винные заводы показывали в кино. Но они попали в стерильное белое длинное помещение, в передней части которого располагался небольшой кабинет со стеклянными стенами. Пол был выложен плитками на манер шахматной доски, а вдоль северной стены размещались ряды сияющих емкостей из нержавеющей стали. Рядом с одним из резервуаров лежал свернутый шланг, а в центре пола был устроен дренажный водосток.

Пенелопа кивнула женщине средних лет, сидящей за компьютером.

— Я только покажу моему приятелю, — объяснила она.

Женщина улыбнулась.

— Проходите.

Они вошли в открытую дверь.

— У нас сейчас что-то вроде экскурсии, — сказала Пенелопа и показала на ряд резервуаров. — Здесь происходит брожение. Обычно на винных заводах для этого используют деревянные бочки, но в наши дни это не является таким уж эффективным методом. У нас процесс брожения осуществляется здесь, а потом некоторые сорта для окончательного созревания мы переливаем в деревянные емкости.

— Зачем? — спросил Дион.

— Потому что дерево придает вину привкус. Красное дерево придает легкий, едва уловимый привкус; от дуба эффект получается более крепкий. Процесс брожения и созревания белых и розовых сортов вин проходит полностью здесь. А вот некоторые красные сорта созревают в дубовых бочках.

— Как профессионально ты говоришь, — улыбнулся Дион. — Настоящий эксперт.

— А чего же ты хочешь? Я здесь выросла.

— Догадываюсь. — Он оглядел помещение. — Тебе приходилось здесь работать?

— Не часто. Кое-что я иногда делаю, но они не хотят, чтобы я работала. А я не особенно и стремлюсь.

— А мама когда-нибудь давала тебе попробовать вино? Во Франции его пьют даже маленькие дети. Они употребляют его с любой едой. Сама-то ты пробовала?

— Нет, — кратко ответила Пенелопа. — Я не пью.

Дион этому был рад.

— Пошли, я покажу тебе давильный цех.

Пенелопа провела его вдоль рядов резервуаров и толкнула белую дверь в дальнем конце. Они прошли через другую точно такую же комнату, наполненную большими закрытыми металлическими резервуарами, где Пенелопа поздоровалась с двумя рабочими, а затем вошли в давильный цех.

Давильный цех тоже был современный, хотя и не столь стерильный. По размерам он был, как небольшой бакалейный магазин. Воздух здесь был пропитан запахом винограда, а на приподнятом деревянном полу виднелись пурпурные пятна. Все помещение было заставлено машинами различных типов и размеров. У противоположной стены стояли два устройства, похожие на электрические генераторы.

— Как видишь, старинным способом мы виноград не давим, то есть босыми ногами в бочку не становимся. Здесь смонтировано несколько прессов различных типов. Совладелицы завода купили их в порядке эксперимента, чтобы сравнить технологию. Прессы все действующие, и в разгар сезона их все используют. А большей частью работает вот этот. — Она похлопала ладонью по длинному металлическому цилиндру, подвешенному на массивной раме. — Пресс воздушного действия. Принцип работы у него отличается от всех остальных. Виноградное сусло здесь получается лучше всего.

— Сусло?

— Так называют виноградный сок, из которого потом получается вино.

— Понятно.

Они начали обходить цех, и Пенелопа открывала каждый пресс и объясняла, как он работает. После этого она повела его в огромную сырую комнату, похожую на пещеру, в которой почти до потолка громоздились сотни деревянных бочек. Вот оно. Именно таким он и представлял себе винный завод.

— Вот здесь созревает вино. После этого продукт разливается в бутылки и отправляется потребителям. Я покажу тебе наши аппараты розлива, но это в другом здании. Близко, совсем рядом. Бочки, на которые ты смотришь, расположены по годам. У нас здесь, в этом хранилище, содержится вино четырехлетней, пятилетней и шестилетней выдержки. Дегустирует вино, то есть определяет, когда оно готово, моя… тетя Шейла.

Дион втянул ноздрями воздух. Пахло брожением и виноградом.

Он вспомнил маму.

А что, если они с Пенелопой в конце концов поженятся? И мама получит неограниченный доступ к алкоголю?

Ему не хотелось даже думать об этом.

— Это у нас ведь ознакомительная экскурсия, не технологическая. Если ты хочешь вникнуть в процесс изготовления вина более глубоко, если хочешь проследить его шаг за шагом, я не сомневаюсь, что смогу уговорить какую-нибудь из моих теток все рассказать.

Он покачал головой и улыбнулся.

— Не надо. Вполне достаточно и этого. Ты сама прекрасный гид, даже удивительно. Тебе не приходило в голову начать работать профессионально?

— Очень смешно.

Они двинулись обратно тем же путем, что шли сюда, но из давильного цеха вышли через боковую дверь, которая вела в холл.

— А что здесь? — спросил Дион, показывая на дверь.

— Здесь? Это лаборатория. Но мы туда не пойдем. Это территория матери Шейлы, а она у нас очень щепетильная. Даже я никогда туда не входила.

— Секретное производство?

— Хм, там колдуют над сортами, создают новые вина. Очень серьезная работа.

Они вышли наружу и зажмурились от яркого послеполуденного солнца.

— И куда же продают ваше вино? — спросил Дион. — Я сам не видел, но Кевин сказал мне, что ваше вино в магазинах не продается, а вы выполняете только заказы по почте.

Ее лицо напряглось.

— А он не говорил, что это «Лесбиянское вино»?

— Нет, — соврал Дион.

— Кевин Харт? И он ни разу нигде не упоминал слово «лесбиянское», ни в каком контексте, связанном с нашим вином?

Дион улыбнулся.

— Да, я вспомнил, он вроде бы что-то такое говорил.

Она покачала головой.

— Мы производим то, что называется «специальными сортами» вин. Кевин прав, большей частью их продают по почтовым заказам, но это потому, что большинство наших клиентов живут за пределами штата. Или даже за границей.

— А что это за «специальные сорта» вин?

— Это вина, которые пользуются спросом главным образом у коллекционеров или знатоков. Как, например, книги, которые издают ограниченным тиражом. Большинство маленьких фирм, таких как наша, не способны конкурировать на массовом рынке с крупными, давно зарекомендовавшими себя фирмами, так что мы создали для себя свою собственную нишу. Мы производим сорта вин, которые большим заводам производить экономически невыгодно. Специальные фирмы, такие как наша, обычно специализируются на винах из малоизвестных, экзотических сортов винограда или новых гибридов. Некоторые используют древние или диковинные методы отжима, брожения и дистилляции.

— Ты говоришь прямо как по писаному.

Она засмеялась.

— Почти угадал. Я цитирую нашу рекламную брошюру.

— А на чем конкретно специализируетесь вы?

— В основном мы производим греческие сорта, вина, которые пили в Древней Греции, во времена Сократа и Гомера. В Древней Греции вино играло важную роль в религиозной и общественной жизни, но потом от классической техники его изготовления отказались в пользу европейского метода. Это искусство было почти утрачено. Машины, которые ты видел, современные, но они работают по технологии, которая повторяет те процессы. — Пенелопа застенчиво улыбнулась. — Это тоже из нашей брошюры.

— Теперь я понимаю, почему здесь такая архитектура, — сказал Дион. — И также понятно, почему ты записалась на курс мифологии.

— Не совсем так, — возразила она. — Честно говоря, мне это и в голову не приходило. Но сейчас, когда ты сказал, я вдруг поняла, что это действительно оказало влияние.

Они медленно пересекли лужайку по направлению к дому. Дион взглянул вверх и увидел мать Пенелопы и двух ее теток, они смотрели в окно. Встретившись с ним глазами, они заулыбались и замахали руками, он ответил им тем же, но почему-то по всему его телу пробежали мурашки. Он не мог избавиться от мысли, что за ними подглядывали.

— Уже поздно. Мне надо возвращаться.

— Так рано? — разочарованно протянула Пенелопа.

— Я обещал маме, что приду к ужину.

«А ждет ли она меня?» — подумал он. Он звонил маме на работу из школы, объяснил, что поедет к Пенелопе, и сказал, что будет дома к ужину. Он надеялся, что она вернется домой раньше него, приготовит ужин и будет ждать, но внутренний голос не уставал повторять, что ничего подобного, не приедет она домой раньше, наоборот, закатится поздно. Во всяком случае, сейчас ее дома не будет. Это уж точно.

— Ты все время упоминаешь свою маму, — произнесла Пенелопа. — А что, твой отец с вами не живет?

Дион покачал головой.

— Твои родители разведены?

— Нет. — Он посмотрел на нее и, увидев, что она ждет объяснений, сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду. — Я не знаю, кто мой отец, — признался он, глядя в сторону.

— Но разве…

— Моя мама тоже не знает.