Лайонесс: Сад Сулдрун

Король Касмир взял кубок обеими руками, поднял его к подбородку и уставился на послов поверх него.

— Я предлагаю собрать всю силу Даута и Лайонесса, отдать объединенную армию под мое командование, обрушиться на ска и сбросить их в море, а потом подчинить кельтов. Одри или я, кто-то из нас умрет первым. Выживший будет править объединенным королевством, королевством Древних Островов, как правили в древности. Моя дочь, принцесса Сулдрун, выйдет замуж за принца Доркаса. Женитьба моего сына, принца Кассандра, зависит от обстоятельств.

— Ваше предложение имеет много общего с нашей позицией, — сказал сэр Ленард. — Однако король Одри предпочитает сам командовать военными операциями, которые будут проходить на територии Гаута. Во-вторых—

Переговоры продолжались еще час, но только подчеркнули взаимную непреклонность. Так как на большее рассчитывать не приходилось, переговоры закончились вежливо, но безрезультатно. Послы ушли, чтобы отдохнуть перед вечерним пиром, и король Касмир задумчиво сидел у стола, в одиночестве. Сулдрун в задней комнате смотрела на него не отрывая глаз, и с ужасом увидела, что он взял один из канделябров, повернулся и тяжелыми шагами направился к кладовой.

На мгновение она застыла, как парализованная. Сейчас он узнает, что она все слышала! Она бросилась в угол, за какой-то тюк, и прикрыла сверкающие волосы куском старой ткани.

Занавески дрогнули; по комнате побежали лучи света.

Сулдрун съежилась, ожидая грозного рыка короля. Но он стоял молча, расширив ноздри, возможно ощущая аромат лавандового саше, в которое клали одежду Сулдрун. Касмир поглядел через плечо, потом подошел к задней стене. Достав из щели тонкий железный стержень, он вставил его в отверстие, находившееся на уровне колена, потом в другое, немного выше. Дверь открылась, испустив свет, дрожащий и почти осязаемый, который вспыхивал то фиолетовым, то зеленым. Из комнаты потекла волнующая волна магии. Что-то закричали два высоких пронзительных голоса.

— Молчать! — сказал король Касмир. Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Сулдрун выскочила из угла и вылетела из задней комнаты. Пробежав через Зал чести, она проскользнула в Великий зал, а потом в Длинную галерею. Потом, уже спокойно, она пошла в свои комнаты, где нашла даму Магелин, которая сделала ей выговор за смятое платье и запачканное лицо.

Сулдрун вымылась и переоделась в теплую одежду. Взяв руки лютню, она подошла к окну и сделала вид, что занимается; при этом она так яростно дергала за струны, что дама Магелин всплеснула руками и куда-то ушла.

Оставшись одна, Сулдрун отложила лютню и села, глядя на ландшафт за окном. Было уже далеко за полдень, погода прояснилась; на мокрых крышах Лайонесса сверкал солнечный свет.

Медленно, происшествие за происшествием, Сулдрун перебирала в памяти события дня.

Три посла из Даута почти не заинтересовали ее, хотя нет, они хотели увезти ее в Авалон и выдать замуж за какого-то незнакомца. Никогда! Она убежит, станет крестьянкой или бродячим менестрелем, или будет собирать грибы в лесу! Сама по себе тайная комната в Зале чести не была чем-то необычным или удивительным. На самом деле она только подтвердила ее наполовину оформившиеся подозрения о короле Касмире, обладавшим такой абсолютной и ужасной властью!

В комнату влетела дама Магелин, тяжело дыша от возбуждения.

— Ваш отец приказывает вам придти на пир. Он хочет, чтобы вы выглядели так, как должна выглядеть настоящая прекрасная принцесса Лайонесса.

Вы слышите? Немедленно одевайте голубое бархатное платье и лунные камни. И не на секунду не забывайте об этикете! Не крошите хлеб и пейте как можно меньше вина. Говорите только тогда, когда к вам обращаются, отвечайте вежливо и не глотайте слов. Не хихикайте, не чешитесь и не крутитесь на стуле, как если бы у вас зачесалась попа. И, конечно, не рыгайте и не булькайте, пейте мелкими глотками. Если кто-нибудь пустит ветры, на обращайте внимания и не пытайтесь его порицать. И следите за собой; нет ничего более заметного, чем пукающая принцесса. Идемте! Я должна расчесать вам волосы.

Утром Сулдрун пришла в библиотеку, но мастера Джеймеса опять не было, и на следующий день и на следующий. Сулдрун слегка обиделась. Несмотря на болезнь он должен был связаться с ней.

Она специально целую неделю не ходила в библиотеку, но все равно не получила ни слова от мастера Джеймеса.

Наконец Сулдрун забеспокоилась и пошла к даме Боудетте, которая немедленно послала лакея в маленькую невзрачную келью в Западной башне — жилье мастера Джеймеса. И лакей нашел мастера Джеймеса, лежащего на тюфяке, мертвого. Его горячка перешла в воспаление легких, и он умер, чего никто не заметил.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ОДНИМ ЛЕТНИМ УТРОМ, незадолго до десятого дня рождения, Сулдрун вошла в гостиную на третьем этаже приземистой и старой Совиной башни. Здесь проходили уроки танцев. Быть может это было самое красивое помещение во всех Хайдионе. Навощенный березовый паркет отражал свет, лившийся из трех высоких окон, задрапированных жемчужно-серым атласом. Вдоль стен стояла мебель, обитая бледно-серой и розовой материей; на всех столах всегда находились свежие цветы — об этом заботилась госпожа Лалетта. Здесь учились восемь мальчиков и восемь девочек, все из лучших семей королевства; по возрасту — от восьми до двенадцати лет. Сулдрун считала группу смешанной: некоторые приятные, другие скучные и тупые.

Госпожа Лалетта, стройная темноглазая женщина, благородного происхождения, но без особых надежд на будущее, обучала их хорошо и никого не выделяла; Сулдун тоже относилась к ней равнодушно.

В то утро госпожа Лалетта чувствовала себя плохо и не могла преподавать. Сулдрун вернулась к себе и обнаружила даму Магелин, лежавшую на кровати Сулдрун; ее оседлал крепкий юный лакей по имени Лопус.

Сулдрун с испуганным интересом наблюдала за ними, пока дама Магелин не заметила Сулдрун и не закричала в полный голос.

— Отвратительно! — сказала Сулдрун, — И в моей кровати!

Лопус, глуповато улыбаясь, высвободился из объятий дамы Магелин, натянул бриджи и исчез. Дама Магелин оделась не медленнее его, одновременно весело болтая.

— Так быстро с танцев, моя дорогая принцесса? Ну, вы получили хороший урок? То что вы видели, так, пустяки, просто игра. Но лучше, намного лучше, если об этом никто не узнает…

— Ты испачкала мою кровать! — с досадой сказала Сулдрун.

— Тогда, дорогая принцесса…

— Убери с кровати все — нет, сначала вымойся сама, потом принеси чистое белье и хорошо проветри комнату.

— Да, дорогая принцесса. — Дама Магелин поторопилась подчиниться, и Сулдрун убежала вниз, в великолепном настроении, подпрыгивая на каждой ступеньке и радостно смеясь. Со строгостью дамы Магелин покончено, и Сулдрун может делать все, что захочет.

Выбежав в аркаду, Сулдрун быстро оглядела Уркиал и убедилась, что никто ее не видит; потом она скользнула за старую лиственницу и открыла застонавшую дверь. Протиснувшись внутрь, она закрыла дверь и по вьющейся тропинке спустилась в сад.

Стоял ясный солнечный день; воздух сладко пах гелиотропами и свежими зелеными листьями. Сулдрун с удовлетворением осмотрела сад. Он выдернула все сорняки, которые считала противными и грубыми, в том числе крапиву и большую часть чертополоха; сейчас сад выглядел почти упорядоченным. Она подмела листья с мозаичного пола старой виллы и прочистила дно маленького ручейка, текшего по краю оврага. Надо еще много чего сделать, но не сегодня.

Стояв в тени колонны, она расстегнула пряжку на плече, дала платью упасть и вышла из него, совершенно голая. Солнечный свет покалывал кожу; холодный воздух и солнце — восхитительный контраст!

Она пошла через сад. Наверно вот так чувствует себя дриада, подумала Сулдрун; просто двигаться, в тишине, ни единого звука, только ветер вздыхает в листьях.

Она постояла в тени одинокой старой липы, потом спустилась на пляж, на который накатывались длинные волны.

Довольно часто ветер дул с юго-востока, и тогда течения закручивались вокруг мыса и поворачивали в ее маленькую бухту, принося с собой всякую всячину, которая лежала на берегу вплоть до следующего высокого прилива, забиравшего ее с собой. Сегодня пляж был пуст. Сулдрун побегала взад и вперед, огибая прибой, накатывавшийся на грубый песок. Потом остановилась и внимательно осмотрела камни в пятидесяти ярдах от нее; однажды на одном из них она заметила пару юных русалок. Они тоже увидели ее и что-то сказали на своем медленном странном языке, который Сулдрун не понимала. Оливково-зеленые волосы падали на бледные плечи; губы и соски тоже были бледно-зелеными. Одна махнула рукой и Сулдрун увидела перепонку между пальцами. Потом обе повернулись и посмотрели в море, где высунулся из волн бородатый тритон, что-то крикнувший хриплым, похожим на свист ветра голосом. Русалки соскользнули с камня и исчезли.

Сегодня на камнях никого не было. Сулдрун повернулась и медленно пошла в сад.

Одев смятое платье, она вернулась на вершину оврага. Поглядев через дверь, Сулдрун убедилась, что никто сюда не смотрит, быстро протиснулась наружу и вприпрыжку вбежала в аркаду, принеслась мимо оранжереи и опять вошла в Хайдион.

На следующий день задул сильный ветер и принес из Атлантики легкий дождь. Сулдрун пришлось остаться в Хайдионе. После полудня она забрела в Зал чести.

В Хайдионе было тихо; казалось, что замок затаил дыхание. Сулдрун медленно обошла зал, проверяя каждый из больших стульев, как если бы хотела оценить их силу. Стулья, в свою очередь, обсуждали ее.

Некоторые стояли гордо и отчужденно, другие сердились. Некоторые были темными и злыми, другие — благожелательными. За троном короля Касмира по-прежнему висел темно-красный гонфалон, скрывавший заднюю комнату.

Ничто, сказала она себе, не сможет заставить ее рискнуть и войти: магия слишком близко.

Подойдя к боковой стене, она избавилась от надзора трона, и почувствовала себя более уверенно. В десяти футах от лица висел гонфалон. Она, естественно, не осмелится даже приблизиться к задней комнате, не то что войти... Тем не менее от взгляда хуже не будет.

Она неуверенно, на ватных ногах, подошла к гонфалону и осторожно отвела его в сторону. Луч света из высокого окна прошел над плечом и упал на каменную стену. Вот там, в трещине, железный стержень. А там два отверстия: замок. А за ними комната, в которой может войти только король Касмир... Сулдрун дала полотнищу вернуться обратно.

Он отвернулась и, успокоившись, вышла из Зала чести.

Отношения между Лайонессом и Тройсине, никогда не отличавшиеся теплотой, совсем испортились, по многим причинам, и, мало помалу, страны стали открыто враждовать друг с другом. Амбиции короля Касмира включали как Тройсине, так и Дассине, и его шпионы проникли во все слои общества тройсов.

Однако на пути планов короля Касмира стояла существенная помеха: отсутствие флота. Несмотря на длинную береговую линию, Лайонесс располагал всего четырьмя портами: Слут-Скем, Балмер-Скем, порт города Лайонесс и Паргетта за Дальним Мысом. Зато неровный берег Тройсине подарил стране добрую дюжину защищенных гаваней, каждая с пирсами, верфями и дорогами. В стране было полно умелых корабельщиков и строевого леса: вязы и лиственницы для скреп; дубы для корпуса, молодые остроконечные ели для мачт, плотные смолистые сосны для обшивки. Тройсские торговые корабли поднимались на север в Ютландию, Британию и Ирландию, спускались на юг вплоть до Мавритании и королевства Голубых людей; плыли мимо Танжера и проникали в Средиземное море.

Король Касмир считал себя мастером интриги и постоянно пытался найти мелкие преимущества, которые мог бы использовать в своих целях. Однажды тяжело нагруженный ког, в сильный туман медленно пробиравшийся вдоль побережья Дассине, врезался в песчаный берег. Ивар Эксельций, вспыльчивый король Дассине, немедленно объявил судно и груз своим, ссылаясь на морские законы, и послал лихтеры, чтобы разгрузить корабль. Появилась пара тройских военных кораблей, которые отогнали флотилию полупиратских суденышек, и на высоком приливе утащили ког на глубину.

Король Ивар пришел в ярость и послал оскорбительное письмо королю Гранису в Алсейнор, требуя компенсацию и угрожая ужасными карами.

Король Гранис, хорошо знавший темперамент Ивара Эксельция, не обратил на письмо ни малейшего внимания, доведя короля Дассине до белого каления.

В этот момент король Касмир послал тайного эмиссара в Дассине, предлагая напасть на Тройсине и обещая любую помощь. Тройские шпионы перехватили посла и привезли его в Алсейнор вместе с документами.

Спустя неделю в Хайдион прислали бочонок, в котором король Касмир нашел тело своего посла; изо рта трупа торчали документы.

Тем временем король Ивара Эксельций уже отвлекся на что-то другое, и забыл о своих угрозах Тройсине.

Король Гранис не стал больше задирать короля Касмира, но всерьез задумался о возможности нежелательной войны.

Тройсине, население которого составляло не больше половины населения Лайонесса, не имел шансов на победу в войне, и, следовательно, не мог ничего приобрести, зато мог все потерять.

Из Паргетты, находившей рядом с Дальним Мысом, пришли плохие вести о грабежах и убийствах, совершенных ска. На рассвете появились два черных корабля и высадили войска, которые ограбили город с бесстрастной точностью, более устрашающей, чем дикость. Все, кто попытался мешать, были убиты.

Ска забрали кувшины с оливковым маслом, шафран, вино, золото из храма Митры, слитки олова и серебра, и бутылки со ртутью.

Пленных они не взяли, здания не сожгли, никого не изнасиловали и не замучили, и убили только тех, кто мешал грабежу.

Две недели спустя в гавань Лайонеса вошел ког из Тройсине с грузом ирландского льна. Моряки рассказали, что видели разбитый корабль ска в море Тетры, к западу от Дальнего Мыса. Ког прошел рядом, и увидел на корабле около сорока ска, сидевших на скамьях; они были настолько слабы, что даже не могли грести. Капитан предложил взять корабль на буксир, но ска отказались и ког уплыл.

Король Касмир немедленно отправил туда три военных галеры, которые нашли длинный черный корабль со сломанной мачтой, неуклюже качавшийся на волнах.

Галеры встали рядом с ним, и обнаружили несчастье, боль и смерть. Шторм сорвал стоячий такелаж, а мачта упала на нос судна, разбив бочонки с водой; половина команды уже умерла от жажды.

В живых осталось девятнадцать человек, слишком слабых, чтобы сопротивляться; их перенесли на борт кораблей Лайонесса и напоили. Трупы выкинули за борт, к длинному кораблю привязали трос и все вернулись в город; ска поместили в тюрьму в старом форте на западной стороне порта. Король Касмир уселся на своего жеребца, Шевана, и отправился в порт, где осмотрел дракар. Все, что было в трюмах, уже перенесли в док: ящик с золотыми и серебряными храмовыми украшениями, стеклянные сосуды с шафраном, взятые из долин за Дальним Мысом, глиняные сосуды с символом Балмер-Скема, выдавленным на них.

Осмотрев добычу морских разбойников и дракар, король проехал по Шале в крепость. По его приказу пленников вывели наружу и выстроили перед ним; они стояли и мигали в свете солнца: высокие темноволосые мужчины, скорее худые и жилистые, чем массивные. Они смотрели вокруг с легким любопытством почетных гостей, и говорили друг с другом тихими ровными голосами.

— Кто из вас капитан корабля? — спросил король Касмир.

Ска повернулись и посмотрели на него, но ни один не ответил.

Король обратился к человеку первом ряду.

— Кто из вас командир? Покажи мне его.

— Капитан мертв. Мы все «мертвецы». Командование исчезло, и все остальное в жизни тоже.

— Мне ты кажешься очень даже живым, — сказал Касмир, холодно улыбаясь.

— Мы считаем себя мертвыми.

— Потому что думаете, что я убью вас? А если мне хватит выкупа?

— Кто станет выкупать мертвого человека?

— Мне нужна информация, а не пустая болтовня, — нетерпеливо сказал король. Он осмотрел пленных и заметил человека постарше, с властными чертами лица. — Ты останешься здесь, — сказал он и кивнул стражникам. — Остальных в камеры.

— Ты тоже «мертв»? — спросил он у выбранного им ска.

— Меня больше нет среди живых ска. Для моей семьи, друзей и меня самого — я мертв.

— Скажи мне: если бы я захотел поговорить с королем ска и поручился бы за его безопасность, приехал бы он в Лайонесс?

— Конечно нет, — ответил озадаченный ска.

— А если бы я предложил ему союз?

— С какой целью?

— Действующие согласованно флот ска и семь армий Лайонесса будут непобедимы.

— «Непобедимы»? С кем ты собрался воевать?

Король Касмир не любил, если кто-то оказывался более проницательным, чем он.

— Со всеми остальными королевствами Древних Островов! С кем же еще?

— И ты думаешь, что ска помогут тебе против твоих врагов? Нелепая мысль. Я бы рассмеялся, если бы был жив. Ска воюют со всем миром, включая Лайонесс.

— Это не оправдание. Я собираюсь осудить вас, как пиратов.

Ска посмотрел на солнце, на небо, потом перевел взгляд на море.

— Делай как тебе хочется. Мы мертвы.

Король Касмир мрачно усмехнулся.

— Мертвые или нет, ваша судьба послужит уроком другим убийцам. Завтра ровно в полдень.

Около волнолома поставили девятнадцать рам. Прошла ночь, настало утро, ясное и блестящее. На Шале начали собираться люди: жители прибрежных деревушек, крестьяне в чистых рубашках и шапках с бубенчиками, продавцы шалфея и сушеной рыбы. На скалах к западу от Шале, в соответствии с законами Лайонесса, толпились увечные, прокаженные и слабоумные.

Солнце достигло зенита. Ска вывели из крепости.

Каждого из них, обнаженного, распяли на раме, вниз головой, лицом к морю. Церлинг, Главный палач короля, пришедший из Пейнхадора, подходил к каждому, разрезал живот и двузубым крюком вытаскивал наружу кишки, так что они падали на грудь и голову, потом переходил к следующему. Над входом в порт подняли черно-желтый флаг и оставили умирающих людей самим себе.

Дама Магелин надела вышитую шляпку и спустилась к Шале. Сулдрун было решила, что ее оставили одну, но дама Боудетта привела ее на балкон за спальней королевы, откуда придворные леди смотрели на казнь. В полдень разговоры прекратились и все прижалисль к баллюстраде, впитывая в себя зрелище. Когда Церлинг приступил к работе, дамы вздохнули и опять зашептались. Сулдрун встала на цыпочки, чтобы лучше видеть судьбу, ожидавшую разбойников. Чувствуя отвращение, но не в силах отвести глаза, она увидела, как Церлинг медленно идет от одного человека к другому, но расстояние скрывало детали.