Клевета на Победу. Как оболгали Красную Армию-освободительницу

В наши дни иногда можно встретить рассуждения, что якобы Красная Армия должна была выгнать врага и остановиться на границе СССР. 25 июня 2005 года на радио «Эхо Москвы» даже провели голосование по этому вопросу. Встречаются даже варианты альтернативной истории, в которой Советский Союз ограничился освобождением только своей территории. Однако сама по себе такая постановка вопроса фальсификаторская, поскольку в реальности такой альтернативы не было и не могло быть.

Во-первых, это было бы изменой союзническому долгу. Ограничившись освобождением только своей территории, СССР нарушил бы взятые на себя союзнические обязательства о войне до полной победы над Германией. Это нанесло бы удар колоссальной силы по политическим позициям Советского Союза во всем мире в тот момент, когда все покоренные народы смотрели на Красную Армию как на единственную возможность своего освобождения.

Во-вторых, освобождение только своей территории вовсе не означало бы конца войны. Германия вовсе не собиралась в 1944 году складывать оружия и прекращать войну. Напротив, германская военная промышленность достигла в 1944 году своего пика, усиленно велись работы над разработкой и производством новых видов оружия, среди которых можно назвать баллистические ракеты, реактивные самолеты и ядерную бомбу. Даже небольшая передышка была Германии крайне выгодной, поскольку позволяла бы в кратчайшие сроки переформировать и перевооружить армию этим самым новейшим оружием. Вне всякого сомнения, после передышки гитлеровцы снова перешли бы в наступление.

В-третьих, немцы взяли в начале войны большое количество пленных и угнали на работу 5,2 млн советских граждан. Остановиться на границе означало бы бросить всех этих людей в гитлеровском рабстве, обречь их на неминуемое уничтожение. И армии невозможно было бы объяснить после всего того, что гитлеровцы совершили на оккупированной советской территории, почему нельзя пойти и добить зверя в его берлоге. Такое решение поставило бы армию на грань мятежа.

Таким образом, в этом случае Советский Союз ничего не приобретал, но очень многое терял. Такое решение могло привести лишь к поражению в войне, что было вполне понятно и очевидно.

Освободительная программа Советского Союза

Красная Армия не могла остановиться на границе – это было бы грубым нарушением союзнического долга и угрозой поражения в войне. Потому после коренного перелома в войне и наступления на запад Красная Армия стала готовиться к переходу границы СССР и боевым действиям на территории других стран, на которых находились немецкие войска. В духе этой задачи выдерживались все приказы Верховного главнокомандования. Например, в приказе от 1 мая 1944 года говорилось: «Наши задачи не могут ограничиваться изгнанием вражеских войск из пределов нашей Родины… Преследуя же врага, мы должны вызволить из немецкой неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы Западной Европы, находящиеся под пятой гитлеровской Германии»[13].

Теперь, 70 лет спустя после Победы, ревизионисты стараются представить дело так, будто бы вступление Красной Армии в пределы европейских стран было «советской оккупацией». При этом, конечно, не приводится ни одного документа, ни одного факта в подтверждение подобных заявлений. Понятно почему. Все имеющиеся документы говорят о том, что цели Советского Союза в боевых действиях в европейских странах были предельно далекими от их оккупации.

Еще в Атлантической хартии, принципы которой СССР поддержал, говорилось, что союзные державы придерживаются следующей позиции:

1. Не стремятся к территориальным или иным приобретениям.

2. Выражают желание не быть свидетелями территориальных изменений, которые не соответствуют свободно выраженным пожеланиям заинтересованных народов.

3. Уважают право всех народов избирать форму правления, при которой они будут жить, и они желают видеть суверенные права и самоуправление восстановленными для тех, кто был насильственно лишен их.

Эти три принципа были наиболее важными в военное время. В других принципах Атлантической хартии говорилось о свободном доступе к торговле и к сырьевым ресурсам, о сотрудничестве в экономической области, установлении мира на основах гарантий безопасности, о свободном мореплавании, об отказе от применения силы. Эти принципы должны были быть реализованы уже после войны.

Сталин полностью поддерживал такой подход. В своей речи на торжественном заседании Московского совета депутатов трудящихся 6 ноября 1943 года он заявил:

«Вместе с нашими союзниками мы должны будем:

1) освободить народы Европы от фашистских захватчиков и оказать им содействие в воссоздании своих национальных государств, расчлененных фашистскими поработителями, – народы Франции, Бельгии, Югославии, Чехословакии, Польши, Греции и других государств, находящихся под немецким игом, вновь должны стать свободными и самостоятельными;

2) предоставить освобожденным народам Европы полное право и свободу самим решать вопрос об их государственном устройстве;

3) принять меры к тому, чтобы все фашистские преступники, виновники нынешней войны и страданий народов, в какой бы стране они ни скрывались, понесли суровое наказание и возмездие за все совершенные ими злодеяния;

4) установить такой порядок в Европе, который бы полностью исключал возможность новой агрессии со стороны Германии;

5) создать длительное экономическое, политическое и культурное сотрудничество народов Европы, основанное на взаимном доверии и взаимной помощи в целях восстановления разрушенного немцами хозяйства и культуры…»[14]

Вот такая была политическая программа Советского Союза в его освободительной миссии в Европе. Эта программа была реализована, несмотря на огромные трудности военного и послевоенного времени.

В дальнейшем будет хорошо видно на разных примерах, что СССР в целом и командование Красной Армии в частности придерживались этой политической программы везде, где приходилось воевать и куда вступали красноармейские части. Эта политика проводилась единообразно и централизованно, в соответствии с приказами Верховного главнокомандования. В нее входили не только боевые действия против немецких и союзных им войск, но и поддержка любых антигитлеровских сил, партизанских отрядов и армий, которым переправлялись оружие и боеприпасы, направлялись советники и специалисты. В нее входило создание системы военных комендатур в тыловых районах и налаживание взаимоотношений военных комендантов с местными органами власти. В нее также входило совместное с местными органами власти решение многочисленных хозяйственных вопросов, куда входили задачи от разминирования и быстрейшего восстановления транспорта до неотложной продовольственной помощи, организации посевной кампании и издания газет для местного населения. Применительно к каждой конкретной стране конкретный список этих задач несколько менялся, но общая линия была неизменной: разгром вражеских войск, организация размещения и службы частей Красной Армии на освобожденных территориях и помощь местному населению.

Красная Армия не была оккупационной армией

В книгах ревизионистов, пытающихся обосновать тезис, что якобы Красная Армия в европейских странах была захватнической армией, об этих документах, обозначающих позицию Советского Союза, ни слова не говорится. Эти документы полностью разрушают всю их концепцию, и потому Виктор Суворов, Иоахим Хоффман и другие подвергают их тотальному замалчиванию.

Если же им предъявить эти документы, то они скажут что-нибудь в духе: «Ну, это всего лишь заявления, а на деле было другое». Только ведь есть и другие факты, свидетельствующие о том, что Красная Армия не была оккупантом.

В две освобожденные европейские страны Красная Армия вошла по соглашению с правительствами этих стран. Чехословакия 15 марта 1939 года была лишена независимости и превращена в германский протекторат, Гитлер назначил рейхспротектора Константина фон Нейрата, а все управляющие органы протектората были укомплектованы немцами. Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш выехал в Великобританию, где создал правительство страны в изгнании. Это правительство 18 июля 1941 года подписало соглашение с СССР, а 27 сентября 1941 года – военное соглашение, согласно которому на советской территории началось формирование чехословацких частей. 1-й отдельный чехословацкий батальон под командованием полковника Людвига Свободы был сформирован в конце 1942 года и вскоре принял участие в боях[15]. 8 мая 1944 года правительство Чехословакии подписало с Советским Союзом соглашение о вступлении войск[16].

Соглашение о помощи Красной Армии в освобождении Норвегии было подписано между правительствами СССР и правительством Норвегии в изгнании в Лондоне 16 мая 1944 года. Освобождение Северной Норвегии началось во время Петсамо-Киркенесской операции 7 октября – 25 ноября 1944 года.

Отношения с другими европейскими странами были сложнее. В Югославии было несколько противоборствующих сил, Национальный комитет освобождения Югославии по главе с генеральным секретарем Компартии Югославии Иосипом Броз Тито сумел образовать временное правительство Демократической Федеративной Югославии только 7 марта 1945 года, уже после взятия Белграда советскими войсками. Однако с мая 1944 года советское командование снабжало оружием, боеприпасами и продовольствием Народно-освободительную армию Югославии (НОАЮ), имелся постоянный контакт с Тито. Белград и другие югославские города войска 3-го Украинского фронта брали во взаимодействии с силами НОАЮ.

Польское правительство в изгнании сначала поддерживало отношения с СССР и даже заключило с ним военное соглашение от 14 августа 1941 года, на основе которого была сформирована польская армия генерала Андерса, но после Катыньской истории разорвало отношения 25 апреля 1943 года.

Впрочем, деятельность польского эмигрантского правительства в Лондоне, которое мало что в Польше могло сделать, уже не имела особого значения. Основные боевые операции против немцев вела Армия людова, возникшая на территории Польши и лондонскому правительству не подчинявшаяся. В мае 1943 года Союз польских патриотов в СССР обратился в Государственный комитет обороны с просьбой о формировании польской армии, которая была удовлетворена. СССР поддерживал связь с другим польским правительством – созданной 1 января 1944 года Крайовой Радой Народовой, которая 21 июля 1944 года создала в г. Хелм (один из первых городов Польши, освобожденный Красной Армией) Польский Комитет национального освобождения. Впоследствии Советский Союз признавал польской властью только этот комитет, и в этом духе были отданы распоряжения войскам.

Вступление советских войск в Польшу было оформлено Заявлением Наркомата иностранных дел СССР от 26 июля 1944 года, в котором говорилось: «Советские войска вступили в пределы Польши, преисполненные одной решимостью – разгромить вражеские германские армии и помочь польскому народу в деле его свобождения от ига немецких захватчиков и восстановления независимой, сильной и демократической Польши. Советское правительство заявляет, что оно рассматривает военные действия Красной Армии на территории Польши как действия на территории суверенного, дружественного, союзного государства»[17]. Политические цели были изложены более чем прозрачно.

Как только в Польше была отвоевана более или менее достаточная территория, начался процесс восстановления польской государственности и польских вооруженных сил. В июле 1944 года по декрету Крайовой Рады Народовой партизанская Армия людова и польские части, сформированные в СССР, объединились в Войско Польское[18].

Румыния, Венгрия и Болгария были союзниками Германии и находились с СССР в состоянии войны. Потому при вступлении Красной Армии в эти страны советское правительство делало стандартное заявление о целях вступления советских войск в эти страны, а командование фронтов выпускало обращение к населению эти стран. В этих заявлениях и воззваниях говорилось о том, что приход Красной Армии вызван военной необходимостью, главная цель – преследование и разгром немецких и союзных им войск. Также подчеркивалось, что Советский Союз не ставит целью приобретение территорий, изменения социального или политического строя.

Особо оговаривался вопрос имущества населения. В первом таком воззвании Военного совета 2-го Украинского фронта к населению Румынии от 14 апреля 1944 года говорилось: «Частная собственность граждан остается неприкосновенной и находится под охраной советских военных властей. Все местные органы власти и гражданского самоуправления, существовавшие до прихода Красной Армии, сохраняются»[19]. В последующем этот пункт, касающийся имущества, повторялся во всех без исключения воззваниях, выпущенных военными советами фронтов в связи с вступлением на территорию того или иного европейского государства, союзного Германии.

Совсем неудивительно, что во всех статьях и книгах ревизионистов, на все лады расписывавших якобы «повальный грабеж», проводимый Красной Армией в европейских странах, ни слова не говорится об этих документах, не упоминается даже сам факт их существования. Это маленькое умолчание сильно облегчает им жизнь. В противном случае им бы пришлось изобретать сложные и шаткие теории о том, что будто красноармейцы не подчинялись командованию и не исполняли эти приказы.

Итак, заявления советского правительства и советского командования не оставляют ни малейших сомнений в том, что Красная Армия преследовала в Европе только цели разгрома немецких войск и их союзников, принуждения их к безоговорочной капитуляции. У нее не было никаких оккупационных целей, о чем заявлялось сразу после перехода войсками границы. Красная Армия не ликвидировала органы местной власти и местного самоуправления, власть военных комендатур распространялась только на советских военнослужащих. В этом было разительное отличие от гитлеровского порядка, который был выраженно оккупационным и в котором военное командование распоряжалось всем, жизнью и смертью населения оккупированной территории, грабило его по своему усмотрению.

Правда, в статусе европейских государств было одно отличие. Страны, не бывшие союзниками Германии, такие как Польша, Чехословакия и Норвегия, сносились с СССР и союзниками напрямую, обычно через посольства в Москве или Лондоне. Но союзники Германии: Финляндия, Румыния, Болгария и Венгрия, выходя из войны, подписывали с союзниками договор о перемирии и дальше все вопросы, включая контроль над армией, решались через Союзную контрольную комиссию (СКК), создаваемую для контроля за выполнением условий перемирия. Комиссию в Румынии возглавлял маршал Р.Я. Малиновский, в Финляндии – генерал-полковник А.А. Жданов, в Болгарии – маршал Ф.И. Толбухин, в Венгрии – маршал К.Е. Ворошилов.

В этой политике было два исключения. В Германии советские войска, как и войска союзников, официально считались оккупационными, а территория Германии, занятая советскими войсками, называлась «Советской оккупационной зоной» (Die Sowjetische Besatzungszone – SBZ по-немецки). Но и там Советская военная администрация Германии (СВАГ, или Die Sowjetische Militäradministration Deutschlands – SMAD по-немецки) быстро создала органы местного самоуправления. Главы этих органов в первые месяцы после завершения войны назначались советской военной администрацией, а потом этот порядок был отменен в пользу проведения выборов.

Такой же оккупационный порядок был установлен и в Австрии, которая была разделена на союзные зоны соглашением от 9 июля 1945 года. Но и здесь советское командование быстро пошло по пути формирования местного правительства, которое 27 апреля 1945 года возглавил австрийский социалист Карл Реннер. Это было сделано без согласования с союзниками и вызвало разногласия между советскими и западными представителями. Впрочем, в октябре 1945 года вопрос о правительстве был решен, и его признали. В сентябре 1945 года был учрежден Союзнический совет, который вплоть до 15 мая 1955 года, когда была принята декларация о независимости Австрии, выполнял контрольные функции, в частности утверждал законы. После обретения независимости Австрия 26 октября 1955 года провозгласила постоянный нейтралитет, который соблюдается и в настоящее время.

Статус Австрии в итоге оказался чем-то средним между оккупационным статусом Германии и статусом бывших союзников Гитлера, находившихся под надзором Союзных контрольных комиссий. Эта система сформировалась в силу того, что СССР считал Австрию первой страной, пострадавшей от немецких нацистов, и выступал за восстановление австрийской независимости. Правда, при этом подчеркивалось, что австрийцев, активно сотрудничавших с гитлеровским режимом, это не освобождает от ответственности за все совершенные ими преступления. Этот двойственный статус страны в глазах союзников и привел к формированию этого особого послевоенного положения в Австрии.

Таким образом, положение было вовсе не столь однозначным и прямолинейным, как многие его пытаются нарисовать. В подавляющем большинстве случаев Красная Армия не была оккупационной армией, что подкреплялось заявлениями правительства, тесным сотрудничеством с органами местной власти (тогда как один из главных признаков оккупации состоит в том, что военные власти упраздняют местные органы власти), а также межправительственными соглашениями. Лишь в Германии и в Австрии советские войска (как и все союзнические войска тоже: американские, британские и французские) имели статус оккупационных войск. Однако советская военная администрация быстро начала фактический отход от этого положения, прилагая усилия к формированию местных органов власти, к восстановлению народного хозяйства и нормальной жизни населения, что мы еще подробно рассмотрим ниже.

В принципе уже это является достаточно веским ответом на все обвинения в адрес Красной Армии. Уже из политической программы Советского правительства, приказов Верховного главнокомандующего, заявлений командующих фронтами ясно видно, что Красная Армия в Европе не была захватнической армией, а красноармейцы не были грабителями и насильниками. И эти приказы исполнялись. Все же даже самые отпетые ревизионисты не доходят до утверждений, что якобы красноармейцы массово не выполняли приказов и делали что хотели. Стало быть, придется им признавать, что «сталинскую войну на уничтожение» Йоахим Гофман просто выдумал, что преступления красноармейцев против мирного населения европейских стран были отдельными эксцессами. А раз так, то весь их обличительный пафос тут же испаряется без следа.

Но, несмотря на то что повалить утверждения о якобы имевших место преступлениях Красной Армии в европейских странах оказывается не столь сложно, тем не менее не оставим ревизионистам ни единого шанса и рассмотрим то, что делала Красная Армия для освобождения Европы в целом.

Некоторая систематизация фактов

Но для начала потребуется небольшое теоретическое вступление. Дело в том, что в имеющейся исторической литературе процесс освобождения европейских стран Красной Армией описан хотя и достаточно подробно, но без системы. Все смешано: действия фронтов и армий, описания боевых действий, элементы международной политики, отдельные героические случаи – такая россыпь фактов представлена почти во всех книгах.

Это при том, что описываемые события происходили на обширной территории, охватывающей несколько европейских государств, в очень короткий промежуток времени (все освобождение Европы от гитлеровцев заняло полных девять месяцев – с начала августа 1944 года до начала мая 1945 года), события эти часто были одновременными и взаимообусловленными. Так что охватить единым взором исторический процесс освобождения Европы войсками Красной Армии оказывается крайне затруднительно.

Для того чтобы облегчить восприятие этих фактов, требуется ввести систему, основанную на хронологическиом и причинно-следственном принципах. Такая система позволит изложить ход освободительной миссии Красной Армии цельно и последовательно. Хотя в нашей работе, конечно, будут использоваться только основные факты, читатель сможет, пользуясь нашей системой, поставить любой известный ему факт в общую последовательность событий, выяснить место и роль этого факта. Это очень полезно для разоблачения разного рода выдумок, как это было видно в первой главе на примере Неммерсдорфа и Метгетена.

Итак, мы будем использовать такую систематизацию, состоящую из трех основных этапов.

Первый этап. Освободительная миссия Красной Армии не началась, конечно же, сразу после перехода советско-польской или советско-румынской границы в 1944 году. Борьба за освобождение Европы началась задолго до этого и была связана с созданием национальных воинских формирований на советской территории, которые стали потом ядрами армий освобожденных государств, развитием мощного партизанского движения, сыгравшего большую роль в освобождении европейских стран, а также с деятельностью тыловых органов Красной Армии на освобожденной советской территории, в ходе которой накапливался опыт помощи местному населению. Этот этап охватывает период примерно с лета 1943 года по лето 1944 года.

Второй этап. Собственно бои за освобождение европейских стран. В этом нас интересуют, конечно, не эпизоды боев, а военно-политическая ситуация, складывавшаяся в связи с продвижением советских войск на запад. Перед Красной Армией было три категории государств в Европе, в отношении которых проводилась кардинально разная политика. К первой категории относились друзья, то есть оккупированные немцами страны. Они рассматривались как дружественные, сразу же после изгнания оккупантов в них должна была быть восстановлена государственность. Ко второй категории относились враги, то есть страны – союзники Германии. В отношении их ставилась задача как можно быстрее вывести их из войны, по возможности обратить на свою сторону или, по крайней мере, обеспечить дальнейший нейтралитет. К третьей категории относилось само «логово зверя», то есть Германия и Австрия, которое Красной Армии предстояло оккупировать, и там намечались самые большие социально-политические изменения, связанные с ликвидацией нацистского политического режима. Этот период охватывает девять месяцев освобождения Европы, с августа 1944 по май 1945 года.

Третий этап. С завершением боев предстояло провести большую хозяйственную работу, включавшую в себя продовольственное снабжение мирного населения, восстановление транспорта и промышленности, возвращение военнопленных и угнанных в Германию советских граждан, а также граждан других государств и многое другое, что нужно было незамедлительно сделать. Красной Армии в этой работе отводилось весьма важное место. Помимо участия красноармйецев в этой работе нужно будет также затронуть вообще политику хозяйственной помощи со стороны СССР освобожденным европейским странам в самые трудные послевоенные годы. Нельзя ведь отделить Красную Армию от Советского государства; военные органы и советские представительства выполняли одну и ту же волю Советского правительства. Этот этап охватывает в основном 1945-1947 годы, вплоть до вывода советских войск из европейских стран, но в Германии он продлился до 1949 года, когда произошел раскол страны с образованием ФРГ и ГДР.

Таким образом, мы сможем проследить как зарождение освободительной миссии Красной Армии еще во время сражений на советской территории, так и ее результаты, выразившиеся в послевоенном устройстве освобожденной Европы. Это и будет лучшим ответом ревизионистам, потому что именно в таком контексте будет лучше понятна вся дикость и абсурдность их утверждений.

Часть вторая. Провозвестники освобождения

Глава 3. Начало борьбы за Европу

Вторая мировая война была войной коалиций. С одной стороны Объединенные Нации (это официальное название военного блока, более известного как антигитлеровская коалиция), а с другой стороны страны Оси во главе с Германией. В вооруженную борьбу были втянуты миллионные армии, людские ресурсы использовались с огромным напряжением. Например, Германия начала войну с призывным контингентом в примерно в 7-7,5 млн человек, а всего за время войны в армию было призвано 21,1 млн человек. Зримое воплощение огромного напряжения в людских ресурсах – немецкий «фольксштурм», сформированный с 18 октября 1944 года из всего мужского населения от 16 до 60 лет, не состоящего на военной службе. Впрочем, и в СССР мобилизационный контингент, перед войной составлявший 20 млн человек, использовался в максимальной степени. Уже в конце 1941 года было мобилизовано в армию 14 млн человек. Постановлением ГКО от 17 сентября 1941 года было введено всеобщее военное обучение граждан от 19 до 50 лет. В созданной системе Всевобуча было обучено 6,5 млн человек. Всего за время войны в армию было мобилизовано 29,5 млн человек, а всего в войне участвовало 34,5 млн человек.

Это обстоятельство порождало стремление обеих воюющих сторон использовать в ходе войны все доступные людские ресурсы: привлечение войск союзников, иностранных добровольцев, не исключая создания формирований из числа военнопленных.

Сегодня наиболее известны формирования, созданные немцами, им посвящено много книг и публикаций. Действительно, в Германии в огромных количествах создавались разного рода национальные формирования, включая семь Восточных легионов в составе Вермахта, 28 национальных дивизий в составе Ваффен-СС, 202 отдельные вспомогательные роты в Вермахте, не считая полицейских формирований на оккупированной территории и многочисленных «хиви» (от нем. Hilfswillige – добровольный помощник), учет которых не велся с достаточной точностью. В этих формированиях служили представители практически всех европейских народов и значительной части народов СССР, главным образом добровольцы и военнопленные.

Когда говорят о национальных формированиях в составе Красной Армии, то обычно вспоминают латышские, литовские и эстонские дивизии, частично сформированные из солдат и офицеров армий этих прибалтийских государств. Однако в Красной Армии были и другие формирования, составленные гражданами европейских государств: Чехословакии, Польши, Румынии. Их формирование началось в 1943 году, и они сыграли значительную роль в освобождении европейских стран.

Рассматривая эти формирования, нужно подчеркнуть, что у противоборствующих сторон был кардинально разный подход к ним. Немцы старались формировать в первую очередь вспомогательные части, чтобы освободить немецких военнослужащих от выполнения хозяйственных работ, охранных функций, борьбы с партизанами и карательных акций. Национальные формирования в Вермахте и в Ваффен-СС не считались надежными и стойкими частями, потому на фронт их старались не посылать. То же самое можно сказать и об армиях немецких союзников: румынах, венграх, итальянцах и словаках. В мемуарах немецких генералов часто встречаются жалобы на нестойкость союзников, а генерал-полковник Йоханнес Фрисснер, проигравший в августе 1944 года сражение в Румынии, сделал даже попытку свалить всю вину за поражение на предательство румынских войск. Только в самом конце войны, когда особого выбора уже не было, немцы стали привлекать национальные формирования к боям на фронте.

Советский подход был принципиально иной. Формировались такие национальные воинские части и соединения, которые могли бы принимать участие в сражениях на фронте наравне с Красной Армией. Они изначально не считались второсортными войсками, формировались по штатам гвардейских стрелковых дивизий, и не было никаких жалоб на то, что они проявляли низкую боеспособность или нестойкость. И уж конечно, никто не валил на них вину в случае неудач.

Помимо этого, национальные формирования создавались в расчете на последующее освобождение европейских стран, в качестве ядра будущих вооруженных сил для этих стран. Советское руководство было уверено, что этот момент обязательно наступит. 18 декабря 1942 года Советское правительство приняло декларацию «О независимости Албании»[20]. Поводом для этого заявления стало создание в сентябре 1942 года Национально-освободительного фронта Албании для изгнания итальянцев, оккупировавших страну и ликвидировавших ее государственность. Советский Союз сразу же поддержал нового союзника в борьбе с гитлеровцами и их сателлитами.

В этом заявлении говорилось: «В связи с поступившими запросами об отношении Советского правительства к Албании Народный Комиссариат Иностранных Дел разъясняет, что Советский Союз, относящийся с полным сочувствием к мужественной освободительной борьбе албанских патриотов против итальянских оккупантов, не признает никаких притязаний итальянского империализма на албанскую территорию и желает видеть Албанию освобожденной от ига фашистских захватчиков и независимость ее – восстановленной. Советское правительство уверено, что борьба албанского народа за свою независимость сольется с освободительной борьбой других угнетаемых итало-германскими оккупантами балканских народов, которые в союзе со всеми свободолюбивыми странами изгонят захватчиков со своей земли. Вопрос о будущем государственном строе Албании является ее внутренним делом и должен быть решен самим албанским народом»[21].

В это время до коренного перелома в войне было еще далеко. За полгода до этого Красная Армия потерпела серию тяжелых поражений в Крыму, на Украине и Кавказе. Шли бои за Кавказский хребет, на подступах к Ленинграду, шла упорная оборона Сталинграда и битва вступала в свою решающую стадию. И тем не менее советское руководство уже тогда было уверено, что скоро наступит момент освобождения европейских стран от захватчиков. Правда, в конце 1942 года помочь чем-то реальным, например оружием, албанским партизанам было невозможно, связи с ними не было.

Две польские армии

После крушения Польши в 1939 году на советской территории оказалось большое количество бывших польских граждан, как военнопленных, так и выселенных из присоединенных к СССР территорий поляков. По сведениям НКВД, их насчитывалось 381,2 тысячи человек, в том числе 26,1 тысячи военнопленных, 132,4 тысячи осадников и лесников (как правило, это были бывшие солдаты), 170 тысяч беженцев и 46,5 тысячи осужденных и подследственных. Сейчас ревизионисты всегда подчеркивают, что будто бы почти всех их расстреляли, а депортированные жители бывших польских территорий, как пишет Виктор Суворов, «больше не увидели родного неба». Это не так, многие из них как раз увидели родное небо, будучи одетыми в польские шинели. Поляков было столь много, что на советской территории в ходе войны были созданы целых две польские армии.

Первая попытка такого рода была предпринята в 1940 году. 2 ноября 1940 года Л.П. Берия предложил сформировать из польских военнопленных дивизию, которая могла бы принять участие в войне с Германией, ставшей к тому моменту неизбежной. Чекисты подобрали группу из 24 польских офицеров, в которую входил, в частности, полковник Зыгмунт Берлинг. На момент войны в 1939 году он был в отставке, но был арестован в Вильно и находился сначала в Старобельском, а потом в Грязовецком лагере. Часть офицеров отказалась подчиняться польскому правительству в изгнании. Однако до нападения Германии польскую дивизию сформировать не успели.

Начало войны резко изменило ситуацию и склонило большую часть польских офицеров к тому, что надо выступить на стороне Красной Армии. 22 июня 1941 года Берлинг и другие офицеры написали письмо, в котором просили дать им возможность сражаться. Советское правительство 30 июля 1941 года заключило соглашение с польским правительством в изгнании о восстановлении отношений, 14 августа было заключено военное соглашение, согласно которому армия считалась армией Польши, она должна была отправиться на фронт после достижения боевой готовности, а после войны вернуться в Польшу. После этого работа по формированию польских частей закрутилась. 12 августа 1941 года была объявлена амнистия всем польским гражданам, военнопленные вышли из лагерей, в числе них был и Берлинг.

Командующим армией с 6 августа 1941 года был генерал Владислав Андерс, а решением всех вопросов занималась смешанная советско-польская комиссия.

Поляки предложили сформировать крупную армию. Первоначальные планы исходили из 30 тысяч человек, а впоследствии, после визита главы польского правительства В. Сикорского в Москву, численность будущего польского войска поднялась до 96 тысяч человек. В глубоких тыловых районах СССР, в основном на Южном Урале, в Казахстане, Узбекистане и Таджикистане в феврале 1942 года было создано шесть польских пехотных дивизий, танковая бригада и военная школа подхорунжих в составе 73,4 тысячи человек[22].

СССР предоставил польскому правительству беспроцентный кредит в размере 300 млн рублей на подготовку польской армии, бесплатно предоставил вооружение (40 орудий, 135 минометов, 270 станковых и ручных пулеметов, 8451 винтовку, 1022 пистолета и револьвера). Польская армия получила обмундирование британского образца, польские знаки различия.

Помимо этого советским органам пришлось решать и хозяйственные вопросы. Освобожденные из лагерей военнопленные и заключенные были истощены, военные лагеря в Тоцком (Оренбургская область) и Татищеве (Саратовская область) испытывали нехватку жилья и топлива. Кроме того, к месту формирования стекалось желающее вступить в польскую армию и гражданское население, которое нужно было накормить. Вступавшим в армию советское правительство выделило единовременное денежное пособие, а в связи с тем, что британское обмундирование и снаряжение явно не годилось для русской зимы, выделило также зимнее обмундирование и обувь. В общем, становлению польской армии помогали, чем могли, несмотря на то, что в то время с формированием новых частей Красной Армии были большие проблемы, им тоже не хватало продовольствия, обмундирования и вооружения.

Однако отношения с польским правительством в изгнании были далеко не однозначными. Оно противилось посылке армии Андерса на советско-германский фронт и с сентября 1941 года требовало ее переброски в Иран. В общем, к марту 1942 года отношения охладились до такой степени, что в марте этого года в Иран эвакуировались 31,4 тысячи солдат и офицеров и 12,4 тысячи гражданских лиц. Советское правительство расценило это как отказ польского правительства от исполнения взятых по договорам обязательств, однако не препятствовало эвакуации. К моменту ее завершения 1 сентября 1942 года СССР покинула почти вся армия Андерса – 75,4 тысячи военнослужащих и 37,7 тысячи гражданских лиц[23]. Все усилия по формированию польской армии практически пошли насмарку.

Однако история польских формирований на этом не закончилась. 25 апреля 1943 года польское правительство в изгнании разорвало отношения с Советским Союзом. В известной степени это развязало руки советскому правительству, которое теперь взяло дело целиком в свои руки. В СССР еще оставались многочисленные польские граждане, пригодные для призыва в армию, а небольшая группа польских офицеров отказалась ехать в Иран.

Возник и политический вопрос. Сикорский, по сути дела, сыграл на руку немцам, добившись того, чтобы армия Андерса не приняла участия в боях на советско-германском фронте. Мало того что Красная Армия не получила помощи, так еще сама польская армия в Иране быстро сократилась. Уже в июле 1943 года в ней осталось 48 тысяч человек. Дела на Ближнем Востоке для нее не было, немцы здесь были разгромлены еще в конце 1941 года, и эта немалая сила два года войны провела в бездействии и попала на фронт в Италии только в январе 1944 года, как раз к началу знаменитого штурма укреплений в районе Монте-Кассино. Вывести целую армию на два года из войны – это серьезная помощь Гитлеру.

Понятно, что в дальнейшем поддерживать отношения с таким правительством было бессмысленно. После такого удара в спину в СССР встал вопрос о создании польской политической организации, которая бы представляла интересы польских граждан, оказавшихся на советской территории, а в перспективе и всей Польши. Тем более что в самой Польше с января 1942 года началось вооруженное сопротивление немцам, воссозданная в подполье Польская рабочая партия создала первый отряд партизанской Армии людовой в Томашувских лесах.

1 марта 1943 года оставшиеся в СССР поляки создали «Союз польских патриотов», который и внес инициативу о формировании второй польской армии[24]. Государственный Комитет Обороны быстро рассмотрел эту просьбу и постановил 6 мая 1943 года сформировать 1-ю польскую пехотную дивизию им. Т. Костюшко, командующим которой стал Зыгмунт Берлинг.

Одновременно «Союз польских патриотов» стал формировать что-то вроде государства в изгнании. В июне 1943 года на первом съезде Союза было создано Главное управление – руководящий орган организации, была принята декларация, в которой главным пунктом был лозунг борьбы за национальное и социальное возрождение Польши, создание народно-демократического и дружественного СССР государства, вооруженная борьба с гитлеровцами. Они считали, что самый короткий путь в Польшу пролегает через сражение с гитлеровцами на фронте.

Союз повел большую организаторскую работу в сфере образования: создал более 200 польских школ, 56 детских домов, в которых училось 25 тысяч польских детей. Издавались польская литература и газеты. Это все имело огромное значение, поскольку в оккупированной Польше польский язык был запрещен, а литература и издание на нем массово уничтожались немецкими оккупантами.

Союз превратился в мощную, разветвленную организацию, в которой было 98 областных правлений, охватывающую всех польских граждан. Все трудоспособные поляки были отправлены на работу в промышленность. Так, польские нефтяники работали на нефтепромыслах в узбекском Андижане, шахтеры – в шахтах Караганды, рабочие-машиностроители и инженеры работали на оборонных заводах Урала. Они собрали 4 млн рублей на строительство танковой колонны «Мститель Катыня»[25]. Конечно, Союз всеми силами помогал формированию польской армии.

Теперь польская дивизия формировалась быстро, без волокиты. 14 мая 1943 года в военном лагере под Рязанью началось формирование, а уже 15 июля, в годовщину Грюнвальдской битвы, дивизия приняла присягу и вошла в подчинение Западного фронта. К этому моменту в дивизии было 14,3 тысячи солдат и офицеров. Вооружение и боевая техника были советские, обмундирование и знаки различия – польские. Дивизия разворачивалась по штатам советской стрелковой дивизии с силами усиления. Стали также формироваться танковый полк и 1-я отдельная польская истребительная эскадрилья. Иными словами, создавалась не какая-то вспомогательная часть, а полноценная гвардейская стрелковая дивизия.

Определенная проблема была в офицерских кадрах, которых был значительный некомплект. Из этой проблемы вышли следующим образом. В дивизию было откомандировано 325 советских офицеров, также 920 курсантов были отправлены на учебу в советские военные училища: Рязанское пехотное, 3-е Ленинградское артиллерийское, Рыбинское танковое.

Приток желающих вступить в польскую армию оказался весьма высок, и уже 10 августа 1943 года ГКО по просьбе «Союза польских патриотов» принял решение о создании 1-го польского армейского корпуса под командованием все того же Берлинга. В его состав к концу 1943 года вошли три пехотные дивизии: 1-я пехотная дивизия им. Т. Костюшко, 2-я пехотная дивизия им. Яна Генрика Домбровского, 3-я пехотная дивизия им. Ромуальда Траугутта, а также 1-я танковая бригада им. Героев Вестерплятте, артиллерийская бригада, 1-й истребительный авиаполк «Варшава» и другие части, включая 1-й отдельный женский пехотный батальон им. Эмилии Плятер[26].

Вообще традиция называть национальные формирования именами героев национально-освободительного движения распространилась потом практически на все подобные формирования, созданные в СССР. Эта мера не только показывала уважение к национальным чувствам, но и поднимала боевой дух бойцов.

1 сентября 1943 года 1-я польская пехотная дивизия выехала на фронт, где в октябре в составе 33-й армии приняла участие в сражениях. Здесь они должны были имитировать массированное наступление в интересах 10-й гвардейской армии, чтобы не дать немцам перебросить подкрепления на главное направление советского удара. Польским командирам об этом не сказали[27]. Это была битва за Днепр, прорыв «Восточного вала», на котором немцы собирались остановить наступление Красной Армии. Польским солдатам противостояла заранее подготовленная оборона, удерживаемая 39-м немецким танковым корпусом, около 20 тысяч солдат. 12-13 октября произошла битва у Ленино (Могилевская область, БССР). В этом двухдневном сражении поляки прорвали немецкую линию обороны, взяли две линии окопов, господствующие высоты, деревни Трегубово и Ползухи и вечером 13 октября были сменены 164-й советской стрелковой дивизией. Польская дивизия потеряла около 3 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими, 27 % своего личного состава. Хотя полный прорыв занимаемого немцами рубежа не состоялся, первая битва польской армии была признана успешной.

Обычный эпизод большой войны. Много было таких деревенек и речушек, за которые шли упорные бои. Но для польской армии это была особая битва. Впервые со времени крушения Польши польские солдаты снова сражались с врагом. Атмосферу этой битвы прекрасно передает польский фильм «Do krwi ostatniej». Сражение под Ленино в Польской Народной Республике было Днем Народного Войска Польского. В нынешней же Польше эту страницу истории стараются вырвать. Праздник был отменен, а 1-я Варшавская механизированная дивизия, наследница той самой 1-й польской пехотной дивизии, была расформирована 1 сентября 2011 года.

Сражение под Ленино было далеко не последним сражением польской армии. Последующая ее история была уже тесно связана с освобождением Польши и созданием летом 1944 года Войска Польского.

Чехословацкий батальон

Формирование чехословацкой армии обошлось без подобных политических коллизий, однако первоначально осуществлялось в очень небольших масштабах. Это объясняется тем, что после оккупации Чехословакии немецкими войсками в 1939 году армия была распущена и основная часть ее бывших солдат и офицеров либо превратилась в гражданское население немецких протекторатов Богемии и Моравии, либо вступила в созданные немцами войска. Однако среди них были и те, кто не смирился с немецкой оккупацией страны, и они бежали за границу.

В Польше оказалось большинство бывших чехословацких военных, около 4 тысяч человек, которые с апреля по сентябрь 1939 года пытались создать новую армию для борьбы с гитлеровцами. Среди них был человек, сыгравший потом очень значимую роль – подполковник Людвик Свобода, горячий приверженец вооруженной борьбы с немецкими оккупантами. В Польше был сформирован Чехословацкий легион из 800 человек под командованием генерал-лейтенанта Лева Прхала (Свобода был его помощником) и Чехословацкая разведывательная эскадрилья. Большая часть Чехословацкого легиона, около 550 человек, была взята в плен войсками Красной Армии в сентябре 1939 года. Остальные смогли бежать во Францию или во французские владения на Ближнем Востоке. Впрочем, плененных легионеров в 1939-1941 годах почти всех передали французским властям. В июне 1941 года в лагере для интернированных под Суздалем осталось всего 157 человек.

Также около 1200 человек из состава бывшей чехословацкой армии оказалось во Франции. В сентябре 1939 года из них стали формировать 1-ю Чехословацкую дивизию под командованием генерала Рудольфа Виста, в которой было 11,4 тысячи человек. Они потерпели поражение в мае 1940 года вместе с французскими и английскими войсками на континенте, и примерно 5 тысяч человек из разных чехословацких частей были эвакуированы в Великобританию.

В общем, начало войны для чехословаков было исключительно неудачным. Их собственная армия была без боя распущена, а разные легионы, дивизии и другие формирования в составе иностранных армий терпели поражение за поражением.

Нападение Германии на СССР изменило отношение и к чехословакам. 18 июля 1941 года СССР подписал соглашение с правительством Чехословакии в изгнании, сформированным Чехословацким национальным комитетом во главе с бывшим президентом страны Эдвардом Бенешем, о совместных действиях против Германии. 27 сентября последовало военное соглашение, предусматривающее формирование частей на советской территории. Однако практически формирование первой чехословацкой части сдвинулось с места только в феврале 1942 года. 3 февраля 1942 года ГКО объявил амнистию гражданам Чехословакии, и в военных лагерях под Бузулуком вместе с польской армией Андерса стал формироваться 1-й чехословацкий батальон под командованием подполковника Свободы.

Формирование шло медленно и трудно в силу того, что граждан Чехословакии, равно как и чехов или словаков, в СССР было очень мало. Батальон пополнялся также русинами, бывшими гражданами Чехословакии и знавшими язык. К январю 1943 года в батальоне было 974 человека, половину из которых составляли русины. Батальон был экипирован обмундированием британского образца с чехословацкими знаками различия, вооружен советским оружием.

1-й чехословацкий батальон стал первым иностранным формированием, которое приняло участие в сражениях на фронте. В марте 1943 года батальон передали в подчинение 62-й гвардейской стрелковой дивизии из состава 3-й танковой армии[28]. Им предстояли тяжелые бои, Красная Армия только что освободила Харьков и должна была отразить немецкие попытки захватить его снова. Чехословаки попали в самое пекло. Первое боевое задание, данное этому батальону, стало знаменитым – оборона села Соколово к югу от Харькова. Здесь чехословаки схватились с отборными гитлеровскими частями из состава 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф». В сражении 6-11 марта 1943 года, особенно во время самого острого момента 8-9 марта, чехословаки показали себя с самой хорошей стороны и нанесли немцам серьезный урон: было убито около 300-400 человек, подбито 19 танков и 6 бронеавтомобилей. Потери батальона составили 86 человек убитыми, 114 ранеными и 20 попавшими в плен. И об этом сражении был снят советско-чехословацкий фильм «Соколово».

После этой битвы чехословацкий батальон отвели в тыл и в мае 1943 года на его основе сформировали 1-ю Чехословацкую отдельную пехотную бригаду численностью 3500 человек. Конечно, столько чехов и словаков в СССР найти было нельзя, потому основу бригады составили все же русины, а потом и карпатские украинцы. После переформирования, 24 октября 1943 года, бригада перешла в оперативное подчинение 38-й армии 1-го Украинского фронта, участвовала в боях за Киев в ноябре 1943 года и в освобождении городов правобережной Украины. В отличие от польского формирования чехословацкая бригада активно участвовала в боях на советской территории.

Румыны и югославы

В 1943 году советское руководство впервые прибегло к формированию целого соединения из числа военнопленных. Ими оказались румыны, пожелавшие выступить на стороне Красной Армии. 2 февраля 1943 года группа румынских военнопленных обратилась к Советскому правительству с просьбой предоставить им возможность сражаться против Германии[29].

Румыния была союзником Германии, и румынские армии сыграли довольно значительную роль в сражениях на Украине, за Одессу и за Крым в 1941-1942 годах, и за эту помощь немцы щедро поделились территорией между Днестром и Южным Бугом, от Могилева на севере до Черного моря на юге. На этой территории была образована провинция Транснистрия. Земли, трофеи, награбленное имущество – все это первоначально привлекало румынских солдат и офицеров к войне. Но потом война повернулась к ним другой стороной. Под Сталинградом под удары операции «Уран» попали 3-я и 4-я румынские армии общей численностью 218 тысяч человек. Всего за два дня боев с 19 по 21 ноября 1942 года 3-я румынская армия была разбита и перестала оказывать сопротивление. Немцы называли положение, в которое угодили их союзники, «кровавой мясорубкой». Это были лучшие румынские войска, и они за очень короткое время понесли 80 % потерь личного состава, убитыми, ранеными и пленными. Под станицей Распопинская были окружены три румынские дивизии из состава 3-й армии, которые впоследствии сдались в плен, более 29 тысяч человек.

Сталинград стал для Румынии оглушающим ударом. Боеспособность войск резко упала, многие солдаты и офицеры стали считать войну проигранной. Резко возросло дезертирство, на фронте отмечались случаи сдачи Красной Армии целых румынских подразделений. Это подтолкнуло многих из них, оказавшихся в плену, присоединиться к антигитлеровской борьбе. Впрочем, то же самое было и в самой Румынии. В июне 1943 года возник Антигитлеровский патриотический фронт, в который вошли: Компартия Румынии, «Фронт земледельцев», «Союз патриотов» и еще ряд организаций[30]. В ноябре 1943 года тайная полиция Сигуранца сообщала, что рабочие с интересом следят за событиями на фронте и большинство из них радуются поражению немецких войск.

Итак, румынские военнопленные стали склоняться к идее присоединения к Красной Армии. Конечно, это не было полностью спонтанным решением солдатских масс, а оно было подготовлено. Румынские коммунисты, оказавшиеся на территории СССР во время войны, быстро присоединились к агитационной работе среди военнопленных. Уже в январе 1942 года была проведена первая конференция представителей румынских военнопленных, а с февраля 1942 года стала выходить газета «Грайул Либер» («Свободное слово») под редакцией Думитру Петреску. Однако до поражения под Сталинградом агитация среди военнопленных не была достаточно эффективной. Сталинград все изменил. Поражение двух лучших румынских армий было столь скоротечным и сокрушительным, а потери были столь высоки, что к этому пропагандистам оставалось добавить только одно – в этом виноват режим Антонеску, благодаря которому Румыния ввязалась в эту злополучную войну.