Убей и умри

Коттрел посмотрел на нее скептически.

— Сначала вы обвиняете меня в том, что я приехал сюда подзаработать, а потом — в том, что я дилетант. Мне кажется, доктор Бакстер, я вам не нравлюсь. И еще мне кажется, что вы решили для себя, что я не должен вам нравиться.

Все, кроме девушки, заулыбались.

— Отвечая на ваш вопрос, Президент, скажу, что многим командирам и в голову не пришло бы приглашать военного консультанта. Но у них есть чем командовать, в отличие от Сибурга. Он попросил меня приехать сюда потому, что это, пожалуй, единственное, что он мог сделать. Думаю, он смирился с необходимостью позвать меня из-за того, что я когда-то служил в Вооруженных Силах.

— И за что же они вас вышвырнули оттуда? — спросила доктор Бакстер.

Ответом ей был холодный взгляд, который заставил ее покраснеть и отвернуться.

— Я прошел специальную подготовку, доктор Бакстер, — сказал он спокойно, — вряд ли вы сможете назвать меня шарлатаном.

— Вас учили делать войны грандиознее и лучше?

— Вам всем действительно необходимо знать, зачем я сюда приехал? Я приехал сюда не ради денег и не для того, чтобы помочь вам победить в войне, а потому, что меня послали на Шан.

Это их озадачило. Они выпрямились на своих стульях и стали что-то обсуждать между собой.

— Военный консультант, — сказал Коттрел, — изучает ситуацию и пытается ее разрешить. Иногда — это обычная атака, иногда — капитуляция. Обычно моя работа заключается в том, чтобы ускорить победу, поражение или затянувшиеся военные действия, чтобы начать мирные переговоры.

— Тогда почему вы отрицаете то, что устанавливаете мир? — подозрительно спросил человек в форме.

— Генерал Горас, начальник обороны, — пробормотал Виттакер.

Подозрительность Гораса была вызвана тупым нетерпением военного командира, столкнувшегося с человеком, который мешает ему продолжить военную кампанию.

— Повторяю, я не миротворец, — сказал Коттрел. — Я знаю так же, как и вы, что ни один генерал, ни одна армия, ни одна нация не сдадутся, единожды подняв оружие. Таково проклятие войны. Поэтому я часто вынужден быть просто наемником.

— И даже не на той стороне, которая вам платит? — сказала Линн Бакстер.

Он пожал плечами.

— Разрешать военные конфликты — моя профессия. Не в моей власти столкнуть противников лбами и заставить их остановиться. Я не Бог. Поэтому, единственное, что я могу сделать — это ускорить конечный результат. И может так оказаться, что сторона, интересы которой я защищаю, не является естественным, логическим и неизбежным победителем.

Девушка на сей раз промолчала, понимая, что его слова говорят сами за себя. Кто-нибудь обязательно не выдержит.

— И тогда вы предаете эту сторону? — мягко предположил Виттакер.

Коттрел повернулся к нему.

— В этом нет никакой необходимости. Их предают факты. Моя задача — организовать быструю победу или быстрое поражение.

— И что же будет на сей раз? — спросил генерал по-прежнему воинственно.

Коттрел встал и оглядел всех по очереди. Затем он сказал:

— В данном случае моя задача — помочь вам разбить Лудильщиков окончательно и бесповоротно.

На расстоянии около светового года роскошный пассажирский лайнер «Флорибунда» находился на пути от Веспера к Юноне. Сектор 1444 был расположен в стороне от основных туристических маршрутов. Ни один из кораблей класса «Флорибунды» никогда не выходил на орбиту около Персефоны Альфа или Бета, Сцио или Оскрана. Только изредка грузовые корабли привозили небольшое количество новых поселенцев на другие планеты Сектора 1444. Еще не скоро лайнер класса «Флорибунды» попадет в какое-нибудь поселение Сектора 1444.

Командир «Флорибунды», капитан Бриксби, никогда не слышал ни о Персефоне Альфа, ни Бета, ни о Сцио, ни об Оскране. Он слышал о Шангри-Ла, так как компания, в которой он работал, предполагала в будущем отправлять туда состоятельных людей на отдых. Но поскольку это должно было произойти уже много позже того времени, когда капитан Бриксби уйдет на покой, он даже и не пытался выяснить, где же находится эта Шангри-Ла. Его корабль должен был в течение нескольких часов пересечь внутреннюю границу Сектора 1444, и в определенном месте он должен был послать обычное сообщение в Сектор Контроля. Вот и все, что связывало капитана Бриксби и «Флорибунду» с Сектором 1444 до сих пор.

Когда военный Совет закончился, Президент оставил Коттрела на попечение генерала Гораса. Резкий и прямой, как большинство военных, генерал принял его безоговорочно, как только Коттрел заявил, что он — на их стороне. Военные консультанты считались признанными специалистами в своей области, они умели быстро добиваться нужных результатов.

Коттрел знал, что должен понять причину антагонизма доктора Бакстер и узнать, было ли это ее личным отношением, или отношением определенной группы людей. Но в данный момент важнее было разобраться в военной ситуации, и он с готовностью последовал за генералом Горасом в маленькую комнату, где можно было посмотреть заснятые пленки и изучить карты. Генерал начал объяснять, как обстоят дела. Он собирался это делать очень методично и с большим количеством подробностей, но Коттрел сначала спросил о первом нападении и получил о нем подробный отчет.

Выслушав генерала, он начал обдумывать происходящее.

— Вы когда-нибудь слышали о чем-нибудь подобном? — с надеждой спросил генерал. — Как вы думаете, что стоит за всем этим?

Коттрел прекрасно знал, что стояло за всем этим, но пока не собирался посвящать генерала.

Возможно, в середине XVIII столетия кто-то вроде военного консультанта мог сказать, что они сражаются с ведьмами. И, наверняка, даже тогда умные мужчины и женщины, не ослепленные фанатизмом, отнеслись бы к его сообщению скептически.

Колдовство и борьба с ним были проблемами, не имевшими отношения к науке.

Придет время, когда можно будет сказать Альфианам, кто им противостоит. Но это время еще не пришло.

Поэтому он только сказал:

— Нет. Конечно, бессмысленные нападения совершались с незапамятных времен, но, принимая во внимание характер Лудильщиков, мы можем не сомневаться: здесь что-то не так.

— Не понимаю.

— Ну, одно дело с готовностью умирать за Родину, но на Бете нет ничего такого, что могло бы вызвать такую фанатическую привязанность к ней. Лудильщики сражаются ради выгоды.

— А в смерти и не может быть выгоды.

— Вот тут-то, вероятно, вы и не правы, генерал. В их смерти должна быть выгода. И первое, что нам надо сделать, это выяснить, в чем же она заключается.

— Если бы были пленные…

— Совершенно ясно, генерал, что все делается в точном соответствии с планом. Когда нет пленных, то и допрашивать некого. Скажите, а сколько у вас телепатов?

— Ни одного.

— Но на планете с населением около полумиллиона должны быть скрытые телепаты.

Генерал сказал, оправдываясь:

— У нас нет людей, занимающихся парапсихологией. Нам не хватает хорошо подготовленных специалистов. Наша планета их не привлекает, а образование, полученное здесь, хоть и качественное, очень ограниченно. Вот, например, эта девушка, Линн Бакстер.

— Да?

— Ей девятнадцать, и она уже специалист.

— Понятно, — сказал Коттрел задумчиво, и он действительно все понял.

Большие развивающиеся миры получали специалистов, в которых они нуждались, на галактических рынках. Изолированные миры, не имеющие лишних средств, вынуждены были сами воспитывать нужных специалистов. Из родившихся на планете детей они выбирали тех, у кого были потенциальные способности, обучали их по ускоренным курсам, и дети становились математиками, инженерами, учителями, электриками, даже врачами, и приступали к работе, не достигнув двадцати лет, набираясь опыта в процессе.

Иногда это было жестоко по отношению к детям. К двадцати годам они полностью овладевали своей профессией, но имели весьма смутное представление обо всем, что не было с ней непосредственно связано. Линн Бакстер, в свои девятнадцать лет, была, несомненно, хорошим патологоанатомом и станет еще лучшим специалистом, вынужденная непрерывно совершенствоваться. А к двадцати пяти годам она будет отличным специалистом с психологией пятнадцатилетней девочки. Коттрел, оставив Лидию, был готов заняться Линн (именно с этой минуты он мысленно называл ее так).

— А почему вы спросили о телепатах? — спросил генерал. — Они нам понадобятся?

Коттрелу они нужны были больше всего на свете. Телепатия, ясновидение, колдовство были разными сторонами одного и того же явления. Так же как физика, химия, математика и электроника.

Но одно было очевидно: парапсихология и наука были трудно совместимы.

Впервые он заинтересовался телепатией, когда наткнулся на книгу «Фантазмы всего живого», опубликованную в 1886 году. Эта книга была результатом попытки научно доказать существование или отсутствие различных феноменов психики. Эта книга была неудачей, провалом. Такой путь был неприемлем. Ни в 1886 году, ни века спустя.

Поэтому Коттрел сказал небрежно:

— Так, идея одна пришла. Во всяком случае, есть еще масса других возможностей. Мертвых Лудильщиков осмотрели, чтобы найти хотя бы какое-нибудь объяснение?

— Да.

— Кто их исследовал?

— Доктор Бакстер.

— Ах, да. Она же патологоанатом. Теперь я, кажется, понимаю…

— А я нет, — сказал генерал. — Что вы имеете в виду?

— Доктор Бакстер, будучи врачом, не хочет меня заполучить в качестве пациента, но как патологоанатом, она целиком и полностью за это.

— Это не имеет значения. Я надеюсь, вы не против оппозиции, которая, к тому же, не будет мешать вашей работе? Теперь, когда я знаю, что вы полностью на нашей стороне, я могу обещать вам сотрудничество во всех аспектах.

Генерал не учитывал, что Линн Бакстер осмотрела мертвых Лудильщиков и была категорически против вмешательства военного консультанта. Вряд ли она на самом деле была так глупа и неразумна, как ему показалось вначале: у нее была какая-то настоящая и, возможно, веская причина для антагонизма. Что-то, о чем она не сказала генералу Горасу.

— Мне надо ее повидать, — сказал Коттрел. — Но сначала, — добавил он дипломатично, чувствуя растущее недовольство Гораса по поводу того, что он не вникает в военную ситуацию, — пожалуйста, введите меня в курс дела. Нападение было неожиданным? Раньше случалось что-нибудь подобное?

Генерал был, скорее, человеком дела, а не разговоров, но все же мог с помощью наводящих вопросов Коттрела дать вполне устойчивую оценку общего положения.

Вылазки для разведывательных целей никогда не планировались. Попытки планировать их всегда терпели неудачу. Было бы разумно, учитывая особенности Персефоны Альфа и Бета, составить общий план, по которому на Альфе использовались бы минеральные богатства Беты. Сейчас, очевидно, Лудильщики именно этого и добивались — они хотели захватить и покорить Шан, и жить в комфорте и безопасности, получая доходы с Беты.

Даже только с финансовой точки зрения это было в высшей степени привлекательно. Живя на Бете, они тратили большие деньги на оборудование, материалы, высока была также и стоимость жизни. Ни одна из этих планет не имела спутников, не было поблизости и других планет. Оскран и Сцио были слишком далеко. Корабли, отправляемые с Шана, могли посещать Бету и возвращаться, нагруженные сокровищами, как и в прежние времена на древней Земле испанские галеоны возвращались из Нового Света, полные золота и других диковинных товаров.

К несчастью, Альфу обжили первой люди, готовые работать для будущего своих детей и внуков. Шан был удобной планетой, но, как ни странно, лишен простейших жизненных форм. Впрочем, так же, как и Бета. Первые поселенцы были вынуждены жить исключительно за счет импорта. Органической жизни на планете не было, хотя уже первые пробы показали, что это прекрасное место для развития органической жизни, стоит ей только зародиться. Им было очень трудно заниматься сельским хозяйством, так как земля была стерильна. Как раз в это время зарождались первые поселения на Оскране и Сцио, и сложно было разрабатывать дикую природу, находясь на расстоянии, равном двум годам пути от ближайших баз и рынков.

Поэтому поселения на Альфе росли медленно, не торопясь. Поскольку их финансировала только ООН, которая оказывала помощь только в течение первых пяти лет, они могли рассчитывать лишь на себя. Можно было использовать гораздо больше рабочих рук, но ни кормить, ни платить им было нечем. Рост плодородия, хотя и постоянный, был недостаточно быстрым. В это время первые поселения Лудильщиков появились на Бете. Бета своими ураганными ветрами, наводнениями, землетрясениями и оползнями похоронила несколько передовых отрядов, ее колоссальные перепады температур, движущиеся острова, ураганы, ненадежность почвы, которая делала невозможным строительство больших зданий, зараженная вода, туманы, — все это, вместе взятое, делало жизнь на планете почти невозможной. Но там можно было нажить состояние, и ради этого многие жили там.

Лудильщики не могли заниматься изучением собственной планеты без подходящего оборудования. Они вынуждены были собираться в группы, объединяя свою технику.

Сначала Лудильщики пытались торговать с Шаном. И, до некоторой степени, добились успеха. Альфианам не хватало денег на тракторы и удобрения, и, хотя естественный прирост населения и медленный приток новых поселенцев заняли почти всю землю, которую они отвоевали у планеты, они могли разместить небольшое количество рабочих за деньги или за товары, которых у них не было. Противоречия были вызваны принципиально разным подходом к жизни Альфиан и Бетян. Альфиане по необходимости были крестьянами. Лудильщики были грубыми искателями приключений без малейшего уважения к человеческой жизни.

Шангри-Ла решила, что не может позволить шумным, бесшабашным, не уважающим законы Лудильщикам селиться на планете, сколько бы они ни платили. Шан сказал: «Вы должны уйти», — и с этого момента начались неприятности. Лудильщики пытались сломить Шан с помощью своих кораблей и техники; Шангри-Ла неожиданно победила, хотя и ценой невероятных усилий. И с тех пор не было никаких контактов между Персефоной Альфа и Бета.

Коттрел принял к сведению все изложенное, хотя многое уже знал, потому что всегда тщательно готовился к своим заданиям.

Страшный шум отвлек Коттрела от размышлений. Завыла сирена, зажужжал зуммер телефона, зазвонил колокол, и непонятные пульсирующие удары наполнили воздух; несколько беспорядочных свистов, несколько низких нот взял орган, рассыпали свою дробь барабаны, и, наконец, все заглушили угрожающие удары больших тамтамов.

Генералу не пришлось объяснять, что происходит. Приближалась очередная атака Лудильщиков.

Сигнал тревоги был немедленно послан в Сектор Контроля 1444, и Джойс Берри, которая находилась в этот момент на посту, провела несколько приятных секунд, предвкушая, как сигнал тревоги поднимет сонного Сибурга с постели.

Однако, она ограничилась простым посланием. С разочарованием ей пришлось отметить, что он появился на исходе пяти минут, вспотевший, но одетый по форме. Ом был истинным офицером и умел это продемонстрировать.

— Похоже на новое нападение, — сказала она, — по их мнению, через десять часов.

— Коттрел уже там?

— Он там уже два или три часа.

— В настоящий момент мы не в состоянии ничего сделать. Если только…

— Да, сэр?

— Пассажирский лайнер «Флорибунда» доложил о том, что он входит в наш Сектор.

— Знаю, я видела их сообщение. Ну, и что из этого, сэр?

— Мы можем обратиться к ним, Берри. Я обдумываю это.

Она без труда проследила ход его мыслей. «Флорибунда» была пассажирским, а не военным кораблем. Но, в конце концов, она представляла цивилизацию, человеческую расу в Галактике, ее можно было использовать как напоминание горячим головам на Персефоне, что, даже если рука порядка и закона не сможет остановить межпланетный конфликт мгновенно, рано или поздно бандитам придется платить по счету.

Это было разумно. Однако, Джойс сразу подумала: «Это может привести к катастрофе. Это приведет к катастрофе. Я должна его отговорить».

— Мы уже послали Коттрела, сэр. Теперь все зависит от него.

— Напротив, Берри, я за все это отвечаю. Коттрел здесь неофициально, хотя я и вынужден предоставить ему определенные полномочия.

— Вы ведь доложили адмиралу Сесилу на Землю? — Это был хороший ход, и он отвлек Контролера. Сибург аккуратно докладывал обо всем адмиралу Сесилу. Особенно в данном случае, когда, наконец, что-то действительно случилось в Секторе Контроля 1444. Он педантично доложил все, что знал, все, чего не знал, и почему он этого не знал, все, что он сделал, и почему он не делает ничего более.

— Естественно, я доложил, Берри. Со всеми подробностями.

— И что он говорит?

— Он принял мой рапорт.

— Но тогда, конечно же, нет необходимости делать что-нибудь еще и уж, тем более, вовлекать в это других.