Позднее стало известно, что выбор места для проекта поручили Сцилларду. А тот неожиданно вспомнил о разговоре с Р. Оппенгеймером, описавшем ему пребывание в очень изолированном пансионе для мальчиков в Лос-Аламосе. Причудливы пути судьбы! Самое же смешное было в том, что аптека в городе Санта-Фе (неподалеку от Лос-Аламоса) была прикрытием для агента советской разведки. [10] Имея сведения о беспрецедентных мерах безопасности при разработке атомной бомбы в прошлой реальности, советская разведка получила великолепный подарок для проникновения в секреты действующего проекта.

Штутгарт. Дом советника концерна 'Бош А.Г.' Гёрделера.

Собравшиеся в доме Гёрделера господа были настроены очень серьезно. Впервые после прихода А.Гитлера к власти множеству людей стало абсолютно ясно, что проводимая им политика привела Германию к краю пропасти. Начавшееся наступление русских и налеты их неуязвимых для ПВО бомбардировщиков наглядно подтверждало этот тезис. И именно это объединило всех - правых и левых, сторонников договора с Англией и сторонников договора с СССР, желающих уничтожить национал-социалистическую партию, желающих вернуться к веймарской республике и желающих сохранить все полезное, что по их мнению было создано наци. Шло тщательное и серьезное обсуждение конкретных планов захвата власти.

Но, несмотря на объединение, разногласия все же сохранялись. Меры по отстранению Гитлера предлагались разные. Наиболее радикальная партия стояла за убийство, другие предлагали всего лишь арест. В конце концов победили все же сторонники крайних мер, получив большинство голосов. Их обеспечило эмоциональное выступление Хеннинга фон Трескова, заявившего:

'Покушение должно произойти любой ценой; даже если мы потерпим неудачу - надо действовать. Ведь практическая сторона дела уже ничего не значит; дело только в том, что германское сопротивление пошло на решительный шаг перед глазами мира и истории. По сравнению с этим все остальное значения не имеет'.

Выполнение акции было поручено полковнику фон Трескову и его адьютанту Ф. фон Шлабендорфу. Планировалось взорвать А. Гитлера при посещении им штаба группы армий Центр. На всякий случай были подготовлены два запасных варианта - согласно одному из них бомбу должен был установить на выставке трофейного вооружения из России Фрайхер фон Герсдорф. А по третьему - захватить или убить Гитлера планировалось во время его поездки в Цоссен группой егерей из подготовленного пополнения для Норвегии под командой обер-лейтенанта Вернера фон Хафтена.

Большие споры вызывал также состав правительства. 'Правые' предлагали в президенты Бека, канцлером - Гёрделера, а верховным главнокомандующим - Браухича. Новое правительство по их мнению должно было попытаться заключить мир с Великобританией при посредничестве США. Таким образом, появится возможность избежать наихудшего, по их мнению, варианта исхода войны - вторжения на территорию собственно Германии армии СССР.

'Левые' же предлагали на место канцлера вместо антикоммунистически настроенного Гёрделера социал-демократа Юлиуса Лебера, согласного на сотрудничество с коммунистами, и ведения переговоров в первую очередь с СССР. Однако они оказались в меньшинстве и были вынуждены согласиться с доводами правых, что после заключения мира с Великобританией можно будет начать и соответствующие переговоры с русскими с более сильных позиций. Несмотря на соглашение, представитель 'левого' крыла Шахт все же заявил, что считает кандидатуру Гёрделера приемлемой только на переходный период.

Уже позднее выяснилось, что сторонники мира с СССР все же подстраховались. Действуя через Риббентропа и Мюллера им удалось во время переворота тайно освободить Тельмана из берлинской тюрьмы Плетцензее и переправить в Швецию. Там он провел от их имени переговоры с послом СССР в Швеции Коллонтай.

Вот так, под грохот русских бомб и реактивных бомбардировщиков, под гром русской артподготовки и наступления на всем протяжении Восточного фронта, началась самая волнующая в мире охота - охота на человека. А то что фамилия этого человека - Гитлер, только придавала ей еще больше азарта и легитимности в глазах большинства населения земного шара...

На 20 июля в Цоссене было назначено очередное совещание о положении дел на фронтах. А. Гитлер выехал туда из рейхсканцелярии в сопровождении обычной небольшой охраны из 'Лейбштандарта'. На полпути к деревне Вюнсдорф кортеж Гитлера попал в засаду. Командовавший егерями обер-лейтенант фон Хафен допустил одну принципиальную ошибку. Стремясь прежде всего захватить Гитлера, он приказал не открывать огонь, а остановить кортеж. Однако эсэсовцы из Лейбштандарта оказались подготовлены не хуже егерей 'папаши Дитля', к тому же разбавленных новобранцами, и машине Гитлера удалось прорваться. Оставшиеся охранники были уничтожены группой фон Хафена, но понесшие в бою потери и потерявшие время, егеря уже не успевали догнать прорвавшийся автомобиль. Самое же обидное, что пулями была повреждена радиостанция группы и они никак не могли сообщить о своей неудаче.

Ворвавшийся на территорию командного пункта в Цоссене автомобиль Гитлера производил страшное впечатление - весь в отметинах от попавших пуль, со остатками резины на заднем правом колесе, управлявшийся с трудом, чуть не снесший шлагбаум КПП.

Как только автомобиль остановился и адъютант помог Гитлеру выбраться из машины, к нему устремились Кейтель, Браухич, Бок и ... фон Тресков. Последний приостановился, неожиданно выхватил у стоявшего рядом солдата охраны МР.38 и, передернув затвор, выпустил длинную очередь в Гитлера и окружающих. Повезло Кейтелю и Боку - из-за длинной очереди пистолет-пулемет задрался вверх и пули лишь слегка зацепили их. Гитлер же и его адъютант Г. Николаус фон Белов, Браухич и двое подбежавших ефрейторов охраны получили по нескольку пуль каждый. Срикошетировавшими от кузова автомобиля пулями ранило еще нескольких офицеров и солдат. Подскочившие солдаты охраны штаба расстреляли фон Трескова в упор, не обращая внимание на запрещающий стрельбу приказ Бока.

Неудачи прямо таки преследовали заговорщиков в этот день. С запозданием узнав о смерти Гитлера, они не успели арестовать Гиммлера и Бормана. Геббельс, когда его пришли арестовать, покончил с собой, приняв яд. К тому же выяснилось, что многие из высшего командного состава армии отнюдь не одобряют убийства Гитлера. Воспользовавшись этим, со своим воззванием выступила группа 'левых' во главе с Юлиусом Лебером. Их поддержала часть армии во главе с фон Боком, не принявшая убийство Гитлера, но не поддержавшая и его преемника Гиммлера. Выяснилось, что и главнокомандующий войсками во Франции генерал-фельдмаршал Витцлебен и главнокомандующий войсками в Бельгии генерал фон Фалькенгаузен также принадлежали к заговорщикам. Ими были арестованы все крупные чины СС и люфтваффе, способные поддержать Гиммлера и Геринга. Флот же во всеуслышание объявил о своем нейтралитете и готовности поддержать любое 'правительство, выражающее волю народа Германии'.

Интерлюдия.

Да, такого сенсационного времени, как это неожиданно холодное лето 1941 года не было давно. Сначала поступили новости о давно ожидаемом нападении Германии на СССР. Но потом началось нечто невообразимое и весьма приятное для любого журналиста, редактора газеты или радиовещательной корпорации, а так же для всех любителей новостей.

Постепенно стали появляться сведения о внезапном захвате русскими части территории Восточной Пруссии, Финляндии и самое сенсационное - Японии. Последнее вообще было труднообъяснимо, так как если в Европе большевики захватили сравнительно 'небольшие' территории, то захват протянувшихся на несколько тысяч километров Курильских островов требовал больших десантных сил. Мало того, эти силы должны были иметь невиданный ранее уровень координации. А уж сведения об огромных реактивных бомбардировщиках русских, безнаказанно бомбящих немецкие и бывшие польские города, об ордах большевистских танков с огромными пушками, сверхтолстой броней и огромной скоростью, непринужденно 'закусывающих' хвалеными немецкими панцерами, еще недавно победно прошедшими через всю Европу - это была такая сенсация!

Во всем мире резко выросли тиражи газет, а так же продажи карт, глобусов и атласов. Букмекеры во многих странах, как нейтральных, так и воюющих, резко переквалифицировались и принимали ставки уже не на скачки, теннис и тому подобную ерунду, а на количество месяцев, за которое большевики выйдут к Ла-Маншу. Самые оптимистичные предсказатели давали Германии не более полугода, а пессимисты вообще ставили на тот день августа, когда русский Иван помоет сапоги в Английском канале. Наиболее популярным почему-то была дата 8 августа...

С не меньшим интересом весь мир следил за тем, как будут изворачиваться самураи. Потеря северных территорий грозила Японии потерей лица, но уроки Номонгана и Хасана показывали истинное соотношение сил двух стран. Завязшая в Китае, абсолютно уступающая технически и материально своему противнику Япония, по общему мнению, не имела шансов на успех. Но все же тоже большинство считало, что простыми стычками на границе захваченных территорий дело не закончится. Все помнили, как японцы отомстили русским за захват Порт-Артура.

А дальше стало еще интереснее. В Германии, казалось бы единодушно поддерживающей своего фюрера, вдруг произошел военный переворот. Гитлер был убит, к власти попытались прийти вдохновители его убийства, а против них выступили уцелевшие сторонники прежнего режима во главе с Гиммлером и часть армии, выступающей против заговорщиков и против гитлеровцев. И все это происходило под аккомпанемент русского наступления.

Еще было несколько, правда быстро пропавших и впоследствии вроде не подтвердившихся сообщений о прибытии в Сан-Франциско и Гонконг, Шанхай и Манилу кораблей, команда которых якобы уверяла, что они приплыли прямо из СССР, но в 1953 году...

Да, поистине холодное лето сорок первого стало горячим для журналистов и политиков.

Вашингтон. Белый Дом.

В Овальном кабинете Белого дома происходило одно из тех судьбоносных совещаний, которые в это время проходили во многих странах мира. Президент Рузвельт, Гарри Гопкинс, госсекретарь К.Хэлл, Уоллес, военный министр Стимсон, морской министр Нокс, глава вновь созданного Управления Стратегических Служб У. Донован, начальник ФБР Г.Гувер, адмирал Гарольд Старк, начальник штаба ВМФ и генерал Маршалл, начальник штаба армии определяли курс корабля под названием Соединенные Штаты в бурном и, главное, резко изменившемся, мировом политическом океане. Казалось уже предопределенный порядок вещей нарушился, вновь полученные сведения были невероятны и требовали серьезного осмысления.

'Итак, господа, мы имеем следующее...'- докладывал Донован:

'Корабли 'Си Мью' и 'Мартлет' действительно прибыли из СССР 1953 года. Это подтверждают судовые документы, найденные газеты и журналы. ФБР разыскало всех членов экипажей в, так сказать, нынешнем состоянии. Полученные сведения полностью совпадают с полученными в ходе допросов 'гостей из будущего'. Да, предлагается называть их 'дупликантами'...'

'То есть данные по Пирл-Харбору, атомному проекту и Корейской войне можно считать достоверными?'- перебил Донована Гарри Гопкинс.

'Исходя из имеющихся сведений - полностью' - ответил тот.

' Гарри, подождите, послушаем Билла' - заметил Рузвельт.

'Итак, исходя из подлинности полученных сведений, созданное под моим началом Управление стратегических служб планирует вести работу в четырех основных направлениях:

Первое - исследование проблемы темпорального переноса. Данный проект курирует Управление стратегических проблем, кодовое наименование проекта - 'Геттисберг'.

Второе - создание супероружия на основе полученных данных от пришельцев и имеющихся наработок по данному вопросу. Относится к ведению Управления стратегических исследований, кодовое название оставлено тем, же которое знают дупликанты - 'Манхеттен'. Кроме создания атомной бомбы данный проект будет служить и маскировкой для проекта 'Геттисберг'.

Третье - продолжение работ по исследованию дупликантов и полученных от них сведений, разработка рекомендаций по преодолению выявленных проблем. Данный проект носит название 'Соломон' и также относится к ведению Управления стратегических исследований.

Четвертое - координация действий и анализ данных всех разведывательных управлений всех ведомств, самостоятельный сбор необходимых разведывательных данных. По полученным сведениям такую задачу в будущем получит так называемое Центральное Разведывательное Управление. Такое управление создается в рамках УСС и получает ту же область деятельности. Название проекта 'Юдифь'.

'Что же, я считаю неплохо... Но все таки хотелось бы иметь цельную картинку того, что нам известно' - сказал Рузвельт.

'На основе имеющихся сведений мы можем сказать, что начавшееся нападение Германии на СССР должно было привести к союзу между нами, Великобританией и СССР. Союзники победят Германию в мае 1945 года, но затем между Россией и нами начнется так называемая 'холодная война'. Дядюшка Джо получит всю Восточную Европу, оградит ее 'железным занавесом' и начнет 'строить Мировую Систему Социализма'. Германия будет разделена на две зоны - западную и восточную, в которых начнут создаваться отдельные государства' - начал Донован.

'А Тихий океан? Япония?'- перебил его Стимсон.

'Япония внезапно нападет на нас, затопив авианосной авиацией наш флот в Перл-Харборе'- продолжил Донован.

'Что!.. Но как?' - потеряв свою невозмутимость, адмирал Старк смотрел на Донована, как удав на кролика: 'Объясните, сэр'.

Внешне никак не отреагировавший на выпад, Донован невозмутимо продолжил:

'По рассказам дупликантов, они торпедируют все линкоры, уничтожат авиацию и разбомбят все военные объекты на Оаху. Правда, по некоторым рассказам, наши авианосцы окажутся в море и уцелеют. Но японцы смогут захватить почти все острова на Тихом океане, Филиппины, Бирму, Сингапур, Голландскую Индию. Нам, Британии и Голландии придется воевать с ними тоже до 1945 года. В августе 1945 года мы сбросим на Японию атомную бомбу, а русские нападут на Квантунскую армию. Японцы капитулируют. Но русские захватят Северную Корею, помогут установить власть коммунистов во главе с Мао Цзе Дуном в Китае, а позднее их марионетки в Северной Корее развяжут войну против Южной Кореи, где мы будем помогать строить демократическое государство. Война начнется в 1951 году и будет продолжаться до 1953 года, причем китайцы помогут северокорейцам.'

'Подождите, а почему японцы нападут на нас? Ясно, что у нас с ними много противоречий, но, по-моему, не настолько непримиримых. Да и должны они соображать, что мы, особенно вместе с Британией, намного превосходим их?' - забросал вопросами Донована государственный секретарь Корделл Хэлл.

'Вот тут сведения менее точны. Похоже, что японцы захватят вначале французские, голландские и английские владения. Мы в ответ на это введем эмбарго и тогда они нападут на нас' - ответил Донован.

'А Россия? Они и не собираются на нее нападать? Даже воспользовавшись нападением немцев?' - спросил Гопкинс.

'Вроде бы они собирались напасть на Россию, но по примеру немцев предпочли вначале захватить дополнительные ресурсы, в результате чего начали воевать с нами' - ответил Донован.

'Подождите, но как японцы могли применить авиаторпеды в Пирл-Харборе? Вы уверены в точности этих сведений? Это практически невозможно!' - перебил их окончательно потерявший терпение адмирал Старк.

'Полностью мы уверены только в одном - что эти люди точно из будущего. Но по Пирл-Харбору сведения точны. Вроде бы японцы доработали торпеды, кажется установили дополнительные стабилизаторы' - ответил Донован:

'Мы продолжаем собирать сведения, но сами понимаете - это всего лишь рассказ неспециалистов, хотя несколько человек и служили на флоте'.

'Это понятно. Но, по моему мнению, война с Японией нам невыгодна. А в нынешней ситуации, при такой России - тем более. Наилучшим решением была бы война между Японией и Россией при нашем нейтралитете. Как и в начале Первой мировой, мы могли бы получать выгодные заказы для промышленности и понемногу развивать свои вооруженные силы, чтобы в подходящий момент бросить их на чашу весов. Выход Германии из войны и антирусская политика Черчилля так же позволяют нам действовать на ситуацию в Европе опосредствовано, помогая Британии. А конфликт Британии с Россией неминуемо приведет к ослаблению и той, и другой стороны. Это даст нам возможность укрепить свои позиции и в районах, контролируемых англичанами' - сказал Гарри Гопкинс.

'Не уверен, что Япония решится на войну с Россией. Они еще не забыли уроков Номонгана, а если учесть сообщения с русско-германского фронта...'- заметил Дж. Маршалл.

'Вот поэтому, мы должны заключить с ней соглашение о ленд-лизе и подтолкнуть к борьбе за возвращение утерянных территорий' - перебил его Корделл Хэлл.

'Подождите, господа. Вы предлагаете союз с тоталитарным государством, союзником нацистов, готовящимся к войне с нами?' - спросил Стимсон.

'Ну, во-первых, они все лишь входили в Антикоминтерновский пакт. Во-вторых, они имеют возможность напасть не нас, а на большевистскую Россию, которая несет угрозу одинаково и нам и им' - ответил Гарри Гопкинс, и покосившись на президента продолжил:

'А в третьих, я бы попросил г-на Гувера, если г-н Президент не возражает, поделиться результатами расследования по Особому списку'.

Дождавшись утвердительного кивка Рузвельта, Герберт Гувер, глава Федерального бюро расследований открыл свою папку и начал доклад:

'Согласно полученному от УСС списку, нами были проведены мероприятия по негласному розыску и проверке лиц, в нем указанных. В результате выяснилось, что несколько человек, погибли в результате несчастных случаев или нападения грабителей.

Среди них сенатор Трумен, который согласно данных дупликантов должен был стать президентом после войны.

Кроме того, часть из этих людей выехала из страны: например в Швецию выехал физик Оппенгеймер, упоминавшийся дупликантами в связи с проектом 'Манхеттен', а физик Понтекорво - в СССР.'

'То есть, кто-то, имеющий сведения о будущем, подобные нашим...' - сказал Уэллес.

' Не кто-то, а, вероятнее всего, русские' - прервал его Гувер.

'Что же, в свете полученных сведений, предложения Гарри должны быть приняты за основу нашей политики' - сказал Рузвельт:

'Необходимо тщательно поработать с поддерживающими нас сенаторами и конгрессменами. Может даже допустить утечку информации о полученных ФБР фактах. Так же предлагаю скоординировать нашу позицию по европейским делам с англичанами. Как мне известно, они планируют высадку своих войск на континент, с целью помощи антигитлеровским прозападным силам. Необходимо оказать им всю возможную помощь. Мне кажется, можно даже передать им часть вооружения со складов армии. Обязательно отменить эмбарго на поставки металлолома.

Но за все эти преференции мы должны получить четкие гарантии неприменения этих вооружений в Китае, а лучше всего заключения перемирия между Токио и Чунцином. Кроме того, сразу после начала боевых действий надо будет нажать на Токио для недопущения оккупации ими Южного Вьетнама'.

'Кроме, того с учетом сведений о нападении на Филиппины и довольно длительного сопротивления наших войск, необходимо усилить там оборону. Предлагаю срочно отправить туда наиболее подготовленные пехотные дивизии - четвертую, седьмую и восьмую, а также танковую бригаду и части береговой обороны. Таким путем мы подстрахуемся от возможного удара японцев' - предложил Маршалл.

'Может быть, вообще разделить Вьетнам на зоны влияния и добиться от французской администрации разрешения на ввод небольшого числа наших войск с Филлипин?' - предложил Корделл Хэлл.

'Вы представляете что со мной сделает Конгресс? Хотя идеи конечно хороши, проработайте конкретнее' - закончил разговор Рузвельт:

'Итак, господа, приступаем к делу. И да поможет нам Бог!'.

Япония. г. Токио.

Конец июня и начало июля для полпреда (посла) СССР в Японии К.А.Сметанина были самыми сложными во всей его дипломатической жизни. Не имея первоначально связи с Москвой и никаких точных данных о произошедших событиях, он вынужден был почти ежедневно встречаться с министром иностранных дел Японии Ёсуки Мацуокой или с советником министерства Мамори Сигемицу, а то и советником кабинета министров Коки Хирота. Все они хотели получить ответ всего лишь на два вопроса:

'Почему СССР в нарушение договора о ненападении захватил часть территорий Японской империи?

Планирует ли правительство СССР прекращение нарушения международного права и возвращение захваченных территорий?'.

Первые несколько дней ему удавалось отговариваться отсутствием связи и незнанием обстоятельств дела. Но с каждым днем вопросы становились все менее вежливыми и более настойчивыми. Приходилось лавировать, высказывать частные мнения, указывать на нарушения международного права, допускаемые правительством Японии. Несколько легче стало после прибытия самолета с курьером из Москвы. Полученные на нем новые верительные грамоты и инструкции нового министра иностранных дел Молотова (министра! черт побери, на родине все действительно резко поменялось!) пролили некоторый свет на происшедшее, но ничем не могли помочь послу. Поскольку права на 'северные территории' для СССР в этих материалах подкреплялись лишь победой (еще не одержанной!) в войне (еще не начатой!) и решениями (еще не прошедшей!) Потсдамской конференции, то инструкции предлагали послу упирать на приоритет освоения данных территорий русскими в период, когда японцы проводили политику изоляции. Аргументы казались послу более чем сомнительными и вряд ли способными повлиять на точку зрения японцев. Дополнительно предлагалось заключить торговые соглашения на поставки нефти, леса, металлолома и военной техники. Эти предложения вызвали некоторый интерес у японцев, но все застыло на требовании вернуть принадлежащие им по праву 'северные территории'. ...

Заседание Генро и Правительства в присутствии Императора было бурным. Конечно с европейской точки зрения, было очень спокойно. Сидевшие в зале пэры Японской империи использовали самые вежливые обороты речи, тщательно дозируя тон и содержание, но за внешней спокойной оболочкой срывалось бурлящее море противоречий. Если перевести все эти 'гири' и 'гиму' [11] на более простой и понятный язык, то сразу становилось понятно, что столкнулись две почти непримиримые точки зрения. Представители первой стояли за войну с Россией, нагло нарушившей все международные договора, захватившей 'северные территории' в виде Южного Сахалина и Курил, уничтожив при этом гарнизоны и население этих районов, да еще и предъявлявшей претензии на Рендзюн (Порт-Артур). Вторые резонно указывали, что недавние инциденты Хасана и Номонгана показывают невозможность для императорской армии бороться с сухопутными войсками русских, что более заманчивыми целями будут богатые ресурсами страны Юго-Восточной Азии, особенно практически бесхозные колонии Голландии и Франции, разбитых немцами. При этом они упирали на новости из Европы, сообщавшие о крупных неудачах немецких войск в борьбе с русскими.

Но сторонников 'северного' варианта оказалось больше, к тому же чашу весов в их пользу склонили два неожиданных сообщения. Министр иностранных дел Иосуке Мацуока сообщил о предложении американцев включить Японию, как страну, подвергшуюся агрессии, в программу ленд-лиза. А с самым неожиданным сообщением выступил военный министр Империи Х. Тодзио. Он сообщил о задержании в Китае судна, прибывшего из Владивостока..., но из Владивостока 1953 года. Экипаж судна состоял из китайцев - коммунистов и был передан береговой охраной в кемпейтай. Из материалов допросов выяснилось, что война с САСШ привела к полному военному краху Империи, причем в конце войны русские коварно разорвали договор о нападении и разбили Квантунскую армию. Для этого они использовали войска, освободившиеся после разгрома Германии. Следовательно, в настоящее время войска на Востоке должны быть ослаблены, поэтому необходимо срочно усилить Квантунскую армию и принять разработанный Коку Томбу [12] план Кан Току Эн [13].

После завершения заседания морской министр адмирал К. Оикава вроде бы случайно встретился на узкой дорожке дворцового парка с генералом Х. Тодзио. Вежливо, но с явным намеком на иронию, поклонившись, Оикава спросил Тодзио, вежливо втягивая воздух в себя:

'Не скажет ли уважаемый Хидэки - сама, как получилось, что экипаж китайского корабля оказался вместо военно-морской разведки в кемпейтай [14]? Наверное совершенно случайно?'

'О, что вы, уважаемый Касиро - сама, просто командир корабля береговой охраны высоко оценил профессионализм и компетентность кемпейтай в борьбе с коммунистической заразой в Китае. Поэтому он и передал задержанных в местное отделение кемпейтай' - ответил Тодзио.

'Да, конечно, сотрудники кемпейтай весьма компетентны в борьбе с китайскими бунтовщиками, но распространяется ли их высокий профессионализм на столь нелегкий вопрос, как оценка сил и способностей русских на Дальнем Востоке' - снова поклонившись, продолжал Оикава, причем тон его высказываний был весьма близок к оскорбительному: 'Уверен ли высокоуважаемый министр в точности полученных ими сведений? До меня, например, дошли сведения о высокой боеготовности русских из-за идущей в их времени войны в Корее'.

'Ну что вы, Касиро - сан, эти сведения весьма преувеличены. Русские по полученным сведениям, не только не укрепляли армию и флот на Востоке, а уделяли больше внимания Европе. Эти сведения выдали сразу несколько допрашиваемых. А про их флот они прямо сказали, что он практически не усиливался с довоенных времен' - с намеком ответил Араки.

'О, русский флот меня волнует меньше всего. Меня больше волнует, что получит Империя от этого предприятия. Кроме леса и незначительного количества нефти на Северном Сахалине, конечно' - проигнорировать полностью намек Симада не смог, и тон его стал ледяным.

'Что вы, что вы, согласно полученным сведениям, русские нашли на Дальнем Востоке множество полезных ископаемых. И их добыча попадет в наши руки, послужив к усилению мощи Империи' - ответил не менее ледяным тоном Тодзио.

'В таком случае да поможет нам Аматерасу Оми-ками!' - резко, на грани оскорбления, прервал разговор Оикава.

Советник премьер-министра принца Коноэ г-н Одзаки встретился с германским журналистом и лучшим другом немецкого посла Рихардом Зорге (он же лучший советский разведчик на Дальнем Востоке 'Рамзай') в небольшом, но солидном, ресторанчике в районе Гиндза. Наслаждаясь великолепной едой и напитками, два солидных господина вели, судя по внешнему виду, неторопливую деловую беседу. Вечером же, 'Рамзай' вне графика посетил своего радиста, передав в Москву срочное сообщение. Он и не надеялся получить ответ и был очень удивлен, когда при следующей встрече с радистом получил не только подтверждение полученного сообщения, но и новые инструкции по организации работы резидентуры.

А в Японии прошла скрытая мобилизация. Более полумиллиона человек призванных по всей стране, отправились в гарнизоны Хоккайдо и Маньчжурии. На советско-германской границе поспешно разворачивались новые дивизии, в порты Японии один за другим приходили американские суда с пушками, пулеметами, минометами, иногда даже с танками и самолетами. Одновременно был отменено эмбарго на ввоз металлолома и вовсю задымили японские металлургические и военные заводы. Флот, так же призвав резервистов, проводил большие маневры в районе Южно- Китайского моря.

'Лифляндский котел'.. Польское генерал-губернаторство.

После начала наступления русских от батальона Винцера осталось чуть больше роты. Снабжение оказавшихся в котле войск пыталось наладить люфтваффе с помощью 'воздушного моста', но русские регулярно охотились за транспортными самолетами и лишь отдельные счастливчики проскакивали их заслоны. Становилось ясно, что долго окруженные не продержатся. А тут еще в Берлине началась что-то непонятное, связанное с гибелью фюрера. Дравшимся между собой не на жизнь, а на смерть за власть заговорщикам, стало не до войск, тем более таких, которые вместо поддержки сами требуют помощи. Осознав ситуацию, командующий окруженной группировкой генерал Гот приказал прорываться на Запад. Пока русские еще не достаточно укрепили внутреннее кольцо окружения, из котла сумели вырваться посаженные на автомобили и танки, заправленные остатками горючего, небольшие части немецких войск. Среди них оказалась и остатки противотанкового батальона Винцера.

Бруно, оценив обстановку, приказал двигаться проселками, избегая населенных пунктов и местного населения. Это решение спасло батальон и присоединившиеся к нему две пехотные роты. Имея три бензозаправщика, которые они прихватили на разгромленным русскими аэродроме и несколько десятков грузовиков, они сумели проскочить в 'промежутке' между первым и вторым эшелоном наступающих русских войск и, через найденный разрыв в их построении, выйти ночью к своим. Во время марша группа Винцера потеряла несколько машин, разбомбленных и расстрелянных с воздуха русскими штурмовиками, а еще несколько - во время столкновения с отрядом вооруженных польских партизан и во время прорыва через промежуток в русском фронте.

Радостные и довольные солдаты группы Винцера, вышедшие в к своим, обнаружили, что на наспех оборудованных позициях оборону держит прибывшая из Бельгии 227 пехотная дивизия. Часть противотанковых рот дивизии была перевооружена вновь поступившими 75 мм противотанковыми орудиями, имелись 'противотанковые' самоходные установки - 47 мм бельгийские легкие установки с незначительным боезапасом и противопульной броней. Минометное вооружение представляло собой набор из бельгийских и французских образцов. На вооружении артиллерийского полка, по словам офицеров, состояли польские, чешские и немецкие гаубицы.

Пехотинцев командир полка сразу же определил в строй, а оставшихся артиллеристов Винцера он направил в штаб дивизии. Небольшая колонна с единственным уцелевшим 5 см орудием отправилась в тыл под прикрытием пары броневиков 'Пежо' 178. На вопрос Бруно, зачем им еще и броневики, командир полка Отто фон Кнобельсдорф ответил, что впереди наступающих русских войск действуют группы диверсантов. Оказывается в каждой русской армии имелась специальная рота, предназначенная для разведки и диверсионных действий в тылу противника. Вооруженные автоматическими карабинами, ручными пулеметами, гранатометами, снайперскими винтовками, минами и бесшумным оружием, они наводили авиацию на штабы и склады, минировали дороги, уничтожали небольшие колонны немецких войск. Обычно они действовали в глубоком тылу, но поскольку сейчас все перемешалось, вполне можно было наткнуться на них и вблизи передовой. Поэтому командир дивизии приказал сопровождать все колонны броней, благо в дивизии был целый отряд голландских и французских броневиков.

Итак, небольшая колонна, в сопровождении броневиков добралась к утру до штаба дивизии, благополучно избежав налетов и русской авиации, и русских диверсантов. Командир дивизии, высокий сухощавый пруссак, генерал принял Винцера радушно и предложил ему должность заместителя командира противотанкового дивизиона. Генерал заметил, что ему как раз очень не хватает опытных артиллеристов -противотанкистов и прибытие Винцера с пополнением весьма кстати. Дивизион в его дивизии был усилен по опыту войны и включал две роты самоходок - одну 47 мм бельгийских и одну 47 мм на базе Pz-I, две роты 75мм и 47 мм противотанковых орудий и роту 88 мм зениток. Такой пестрый, но мощный состав, заметил генерал, позволит успешно бороться с русскими Т-34. Бруно не стал разубеждать оптимистически настроенного генерала.

После довольно обильного завтрака, показавшегося Бруно и его солдатам после лишений окружения райским, они отправились в расположение штаба противотанкового дивизиона. Дорога проходила через густой лес и несмотря на сопровождение броневика, русские диверсанты все же напали на нее. Подбив идущий впереди бронеавтомобиль из противотанкового гранатомета, они обстреляли сгрудившиеся автомобили из установленных в лесу немецких же пулеметов МГ 34. Как только немцы открыли ответный огонь, они скрылись в чаще, бросив пулеметы. Потери были велики- бронеавтомобиль, несколько сгоревших автомобилей, убитые и раненые. Поймал две пули и Бруно Винцер. И опять война сменилась для него белыми стенами госпиталей, которые к тому же эвакуировались все дальше и дальше на запад. В результате Бруно оказался в Бельгии как раз в тот момент, когда командовавший войсками в Бельгии генерал фон Фалькенгаузен, присоединившись к заговорщикам, объявил о перемирии с англичанами и призвал их 'помочь в построении новой, подлинно дружественной Германии, борющейся против мирового коммунизма'. По приказу генерала Фалькенгаузена все военнослужащие, находящиеся в Бельгии, сводились в армейскую группу вермахта 'Запад'. Переброшенные в Бельгию войска армии резерва, выздоравливающие из госпиталей и командированные в Бельгию армейцы также должны были подчиняться командованию армейской группы.

Слышу голос из прекрасного далека...

Июль-август 1941/53 года.

Франция. Тюйес-ле-Бен - Пор-Вандр - Виши.

Высланное из Виши полпредство (посольство) СССР во Франции обосновалось в небольшом курортном местечке Тюйес-ле-Бен на испанской границе. Живописный ландшафт горной долины, поросшей сосновым лесом, опрятные корпуса водолечебницы, стоящей на берегу бурлящей горной речки, вся феерическая красота этого места отнюдь не успокаивала ни посла Богомолова Александра Федоровича, ни сотрудников посольства. Все они переживали чувства беспокойства и заброшенности. От тяжелых мыслей и неизвестности немного отвлекали только занятия, организованные по решению посла для всех сотрудников посольства, а так же их детей. Сам посол читал лекции по истории и философии. Несмотря на постоянную слежку жандармов и шпиков в штатском, правительство Петена похоже забыло о советском посольстве, даже сопровождающий их протокольщик давно уже не получал никаких распоряжений от министерства иностранных дел.

Скудное питание, неизвестное будущее, отсутствие вестей с Родины, не мешало трем сорванцам из посольства, среди которых был и сын посла Сергей, вести себя как всем мальчишкам во все времена - играть в лесу, ездить на велосипедах по городу и берегу реки, купаться и часами следить за форелью, выпрыгивающей из воды.

Конечно, они не были совсем уж беззаботными, но детство есть детство. В то же время они внимательно присматривались ко всему, происходящему вокруг, пытались общаться с местными подростками, узнавать новости. Мешал этому и языковый барьер, и жандармы. Но, несмотря ни на что, мальчишки сумели подружиться со своими сверстниками. Так им удалось первым узнать, что в России происходит что-то странное, а позднее один из живших в Тюйесе испанцев (бывших республиканцев, бежавших во Францию после победы Франко) сумел незаметно для следящих жандармов рассказать на ломанном русском о крупных победах Красной Армии над немцами. Прибежав к отцу, Сергей рассказал ему эту новость, встреченную всеми с радостью и некоторым недоверием.

Впрочем, косвенное подтверждение этому они получили довольно скоро - появившийся протокольщик, полноватый человек с баронским титулом и кислым выражением лица, сообщил послу, что получены новые инструкции и посольство снова переедет в Пор-Вандр. Богомолов заметил, что трехдневное пребывание в вагонах на станции этого городка отнюдь не самое приятное воспоминание. На это барон де Арк ответил, что приняты все меры и для них уже выделены специальное здание в городе, а для переезда будет прислан специальный состав. Кроме того, в Пор-Вандр ожидается приезд советского дипкурьера, который должен прилететь в Виши на самолете.

Новости были неожиданные, но приятные. Понятно было, что дела немцев очень плохи, раз Петен согласился на прилет советского самолета и перебазирует посольство поближе к своей 'столице'. Правда, не совсем понятно было, неужели для прилета всего лишь курьера наши используют какой-то новейший самолет, способный преодолеть огромные расстояния над захваченной врагом территорией. Значит, случилось что-то действительно важное.

На следующий день на станцию был подан состав из сравнительно новых, сравнительно удобных вагонов так называемого 'международного' класса. Таких вагонов у Виши было очень мало и этот состав, а так же резко изменившееся отношение жандармов еще раз подтвердили полученные новости. В пути предупредительные проводники чуть ли не бегом выполняли любую просьбу, а на одной остановке в вагон посла принесли ворох газет - французских , а так же (о, чудо!) швейцарских и даже несколько более старых американских. Особенно поражали сведения из Германии о гибели Гитлера, крупном наступлении русских и борьбе между различными группировками немецких войск. Чтение газет настолько всех увлекло, что никто и не заметил прибытия в Пор-Вандр. Там их ждало еще несколько сенсационных новостей - ожидавший их специальный представитель министерства иностранных дел сообщил о возвращении их в Виши, а в городе их уже ждал курьер советского министерства. Вскоре подъехал и он с напарником. Вышедший из машины курьер заставил побледнеть и зашептаться почти весь женский состав посольства, да и многих мужчин. Из машины вышел человек, до неприличия похожий на сына посла, повзрослевшего лет на 10-15.