Великие люди, изменившие мир

Во времена, когда родилась будущая королева Изабелла, Испании как таковой еще не существовало. Были разрозненные королевства, по кусочкам оторванные от исламских эмиратов, многие века хозяйничавших на этой земле. Кастилия и Леон, которыми правил отец Изабеллы Хуан II, были самыми крупными государствами, но отнюдь не все земли были под их властью. Ко второй половине XV века земли, что теперь зовутся испанскими, почти освободились от мавританской власти. Однако оставался еще крепкий оплот мусульман на Пиренейском полуострове – Гранада. Изабелла росла в атмосфере ненависти к иноверцам и, по-видимому, еще в детстве мечтала о том, чтобы изгнать их из Испании.

Юная принцесса была воспитана в захолустье Аревало, вдали от двора, в строжайшем благочестии и без малейшей надежды занять когда-либо престол. После смерти отца ее брат Энрике законно занял престол, к тому же подрастал ее младший брат Альфонсо. Мать девочки обладала тяжелым, к тому же невротическим характером, была подвержена приступам истерии. Изабелла с детства привыкла, что церковь – это место, где ей будут рады, священнослужители – это те, кто о ней заботится. Возможно, в конце концов она приняла бы постриг, но история распорядилась иначе.

Вступив на престол после смерти отца (1454), Энрике начал свое правление с объявления войны маврам. Кастильцы дошли до стен Гранады и овладели Гибралтаром, но король, избегая решительных сражений, свел на нет эти победы. Знать королевства начала относиться к Энрике с презрением, вызванным его поведением в войне с Гранадой. Это его отец держал дворян (кортесов) в кулаке, Энрике, напротив, желая их утихомирить, возвращал земли и имущество, конфискованное предыдущим монархом.

Отрицательное отношение к королю усилились из-за слухов о его проблемах в семейной жизни. В 1453 году был аннулирован Николаем V его брак с Бланкой Наваррской, так как Энрике IV на протяжении всего брака не вступал в интимную связь со своей супругой. Официальное обследование подтвердило девственность королевы. Папа отменил их брак на том основании, что какое-то «сверхъестественное колдовство» (средневековое название для психологического блока) удерживало Энрике от вступления в половые отношения.

Современники объясняли это несостоятельностью Энрике как мужчины, за что он был прозван Бессильным (для нашего уха – Импотентом, от исп. Impotente). В 1455 году Энрике IV женился вторично на Жуане Португальской, сестре португальского короля. Как говорили, первая брачная ночь также не принесла плодов, и для зачатия пришлось прибегать к «механическим приспособлениям». Спустя 6 лет в этом союзе родилась дочь Хуана, законная наследница трона. Однако над ней всегда висела тень незаконнорожденности – современники считали ее биологическим отцом придворного красавца Бельтрана де ла Куэва. Рожденная Жуаной девочка воспринималась всеми как плод адюльтера и получила прозвище «Бельтранеха» – в честь своего предполагаемого отца. Со второй женой король также развелся.

Эти факторы – бессилие короля Энрике, измены королевы Жуаны и сомнительность происхождения ее дочери Хуаны сделали вопрос престолонаследия вновь актуальным. Знать принудила короля Энрике назвать наследником своего младшего брата Альфонсо – Изабелла была средней по рождению. Король первоначально согласился, предполагая, что Альфонсо женится на его дочери Хуане Бельтранехе, но спустя некоторое время передумал. Кастильские кортесы, почувствовав в короле слабину, намеревались взять власть в свои руки, ведь шефство над молодым Альфонсо дало бы им большие возможности.

О низложении Энрике IV было объявлено в Пласенсии 27 апреля 1465 года, однако формальная церемония низложения была проведена 5 июня неподалеку от Авилы, в присутствии малолетнего инфанта Альфонсо. На большой, издалека видной платформе было выставлено деревянное чучело короля в черном одеянии, со скипетром и мечом в обеих руках. Дворяне зачитали перед чучелом длинный список обвинений, где фигурировали нежелание воевать с маврами, пристрастие к мужеложству и половое бессилие. Также было указано, что инфанта Хуана не может быть его дочерью и, следовательно, наследовать кастильский престол. По окончании речей с истукана сняли корону, сняли меч и скипетр, затем повалили чучело наземь с криком: «Ниц, содомит!». После этого спектакля на сцену поднялся инфант Альфонсо, и присутствовавшие принялись целовать отроку руки. Так началось восстание, в котором сам юный принц был не более чем пешкой или скорее знаменем, под которым собирались желающие власти или презирающие Энрике дворяне. Вся Кастилия разделилась на два враждебных лагеря: северные провинции были за Энрике, южные – за Альфонсо. Опираясь на ресурсы влиятелльного семейства Мендоса, король в 1467 году дал сражение при Ольмедо и одержал победу. Но война продолжалась, и мятежники заняли Сеговию, где находилась инфанта Изабелла. Их остановила внезапная смерть Альфонсо в возрасте 14 лет (возможно, от яда). Надежды мятежных дворян сосредоточились на Изабелле. Но она отказалась принять корону при жизни брата, и мятеж временно затух.

После гибели Альфонсо Энрике по требованию знати заключил со своей сестрой Изабеллой договор у быков Гисандо, согласно которому она становилась его наследницей, причем король обязывался не принуждать ее к нежелательному для нее браку, а она обязывалась не выходить замуж без согласия брата. Король уже официально пренебрег своей предполагаемой дочерью Хуаной Бельтранехой, которую, в свою очередь, в 1475 году ее дядя, португальский король Альфонс V, взял в жены, чтобы закрепить свои притязания на Кастилию. Но брак был аннулирован Папой римским Сикстом IV из-за близкого родства.

Энрике IV пытался выдать свою сестру Изабеллу замуж, предлагая ей несколько кандидатов, но она отвергла его варианты, избрав Фердинанда, принца Арагонского. Инициатива венчания исходила от архиепископа Каррильо и ее духовника – аббата Томаса де Торквемады. Изабелла привыкла верить словам духовных пастырей. К тому же девушке столько рассказывали о будущем женихе, что юная принцесса заочно его полюбила. Вся эта история с тайной женитьбой ей казалась волнующей и романтичной. И крайне политически выгодной. Бракосочетание было тайным, так как король Энрике не дал на него своего разрешения. Свита жениха прибыла в Кастилию, переодевшись купцами. Действительность не обманула ожиданий Изабеллы – принц сразу понравился принцессе. Рассказывают также о смелом поступке Изабеллы, отказавшейся следовать монаршему протоколу: Фердинанд при встрече обязан был поклониться и поцеловать кастильской принцессе руку, демонстрируя подчиненное положение Арагона. «Мы равные, – решила она, – и встретимся как равные, пусть это будет счастливым началом нашего союза». Среди драгоценностей, принадлежавших королеве, были две особо ей дорогих – рубин и жемчужное ожерелье, подаренные Фердинандом еще до венчания; они есть на свадебном портрете. Видимо, подарок этот Изабелле был очень дорог, так как она мягко уходила от укоров своего духовника, требовавшего сдержанности в одежде, и эти два знака внимания ее возлюбленного были с ней неизменно – до момента, когда она подарила их невесте сына, Маргарите Австрийской.

Так как супруги приходились друг другу родственниками (их дедушки, Энрике III Кастильский и Фердинанд I Арагонский, были родными братьями), требовалось разрешение папы. Чтобы уладить этот вопрос, Хуан II Арагонский, отец жениха, посылал своих людей к папе Павлу II. Но решить проблему им не удалось – Папа отказался давать разрешение, побоявшись резкого осуждения со стороны Энрике, а также Франции и Португалии. Тем не менее свадьба состоялась, а необходимый документ был сфабрикован. 1 декабря 1471 года он был подписан следующим папой Сикстом IV, а число поставили то, которое требовалось.

Энрике объявил сестру нарушившей договор и по этой причине лишенной престола. Но сторонники Изабеллы поднялись в защиту ее прав, и борьба за престол возобновилась. В ходе ее Энрике умер, и кортесы признали Изабеллу королевой, при этом было принято постановление, что управление государством должно принадлежать исключительно Изабелле и участвовать в нем Фердинанд может лишь как ее уполномоченный, но акты о назначении на должность и произнесение судебных приговоров должны совершаться от имени обоих супругов; имена их должны чеканиться на монетах, но казна и войско Кастилии и Леона находятся в исключительном распоряжении Изабеллы.

Нельзя сказать, что «самостоятельное плавание» началось легко. Супругам пришлось подавить продолжавшиеся гражданские стычки из-за престолонаследия, которые усложнялись вторжением в Кастилию португальского короля Альфонса V, который поддерживал права своей племянницы и одновременно невесты – Хуаны Бельтранехи. (Он взял ее в жены с целью закрепления своих притязаний на Кастилию. Но брак был аннулирован папой римским Сикстом IV из-за близкого родства.) Борьба эта продолжалась до октября 1479 года. Потерпевший поражение при Торо Альфонс V принужден был заключить мир и отказаться от притязаний на кастильский престол. Укрощено без кровопролития восстание в Сеговии, куда Изабелла не побоялась отправиться лично на переговоры с мятежниками.

Но королева занималась не только войнами, но и реформами. Ведь Кастилия находилась в отчаянном положении благодаря «стараниям» ее братца. Энрике IV был большой транжира, но мало заботился о соблюдении законов в своем королевстве. По словам современника, убийства, изнасилования и грабежи совершались практически безнаказанно. Перед Изабеллой стояла трудная задача – положить конец хаосу.

Наиболее значимой ее реформой в 1476 году стало создание первой в Европе полиции на основе традиционного для кастильцев явления – Санта Хермандад (Святое братство). Так называли добровольные объединения мужчин, собиравшихся вместе, чтобы поддерживать в своей округе закон и порядок, для патрулирования дорог, а также поиска и наказания злоумышленников. При бездействии государственных органов это была реальная сила, преимущества которой Изабелла смогла оценить и обратить на пользу государству (тогда как ее предшественники добровольцам не доверяли и старались «хермандадас» разгонять). Теперь же полиция набиралась из местных жителей и содержалась за счет налогов. Решение оказалось удачным и эффективным. Кастилия, Астурия и Леон первыми оценили это нововведение. А к 1481 году всего двое (!) должностных лиц, назначенных короной, так умело приступили к своим обязанностям, что за короткое время смогли обуздать преступность в провинции Галисия, чьи дороги считались крайне опасными со времен правления Иоанна II, отца Изабеллы. Была проведена судебная реформа, создан Королевский совет и назначены магистры (судьи) для управления городами.

Фердинанд и Изабелла известны как монархи, объединившие Испанию и открывшие новую главу ее истории. Но более всего супруги стремились к их общей заветной цели – завершению Реконкисты на Иберийском (Пиренейском) полуострове и завоеванию мусульманского Гранадского эмирата. С 1480 года Арагон и Кастилия начали успешно воевать против мавров, но два года прошло, прежде чем пала Гранада, и еще 10 лет – прежде чем эмир Боабдиль сдал последний мусульманский город на испанской земле. Так пала власть мусульман, но самих мавров оставалось еще очень много.

Изабелла считала едва ли не важнейшей своей задачей религиозное единение страны – она должна была объединить всех единоверцев для святого дела Реконкиста. Пиренейский полуостров был весьма пестрым по составу населения, веками бок о бок с христианами жили иудеи и мусульмане. Многие иноверцы зачастую крестились из корыстных соображений, соблюдая внешнюю обрядовость (и занимая высокие государственные посты!), но при этом продолжая втайне исповедовать свою прежнюю религию.

Испания тогда представляла собой наиболее благоприятную почву для развития на ней инквизиции. Многовековая борьба с маврами способствовала росту в народной среде религиозного фанатизма. Богатство мавров внушало зависть народу и представляло соблазн для правительства. Душою новой инквизиции в Испании был духовник Изабеллы, доминиканец Торквемада. В 1478 году была получена булла от Сикста IV, разрешавшая «католическим королям» установление новой инквизиции, а в 1480 году был учрежден в Севилье первый ее трибунал. Деятельность свою он начал в следующем году, а к концу его предал казни 298 еретиков. В 1483 году папа назначил великим инквизитором Кастилии и Арагона Торквемаду, который и завершил преобразования испанской инквизиции.

С тех пор дело очищения Испании от еретиков и нехристей стало быстро подвигаться вперед, особенно после 1492 года, когда Торквемаде удалось добиться изгнания из Испании евреев. Изабелла, истовая католичка, подписала нужный эдикт, ведь он полностью соответствовал ее цели – установлению торжества ее веры на земле. К тому же когда остальной мир со страхом прислушивался к тяжелой поступи турок, оставлять в сердце своих земель потенциальную опасность было недальновидно. Результат истребительной деятельности испанской инквизиции при Торквемаде (в период с 1481 года до 1498 года) – около 8 800 человек было сожжено на кострах. В Кастилии инквизиция пользовалась популярностью среди фанатичной черни, с удовольствием сбегавшейся на аутодафе, а Торквемада до самой смерти пользовался всеобщим уважением. Именно при этой королеве Испания стала самой католически суровой страной – не одну сотню лет и после ее царствования горели костры, сопровождаясь жестокими репрессиями.

Надо сказать, что Изабелла участвовала в войнах и устанавливала католический порядок в Испании отнюдь не от врожденного авантюризма или излишней мужественности. Внешне Изабелла не выглядела «амазонкой», наоборот, – современники рисовали ее хрупким созданием с нежной кожей и прелестными каштановыми волосами. Перенося наравне с мужчинами все тяготы военной жизни, она умудрилась родить десятерых детей, правда, пятеро из них умерли в младенческом возрасте. Детей она обожала. Даже свою дочь Хуану, которая так была похожа на истеричную мать Изабеллы. Королева много времени уделяла этой девочке, жалея ее, но судьба Хуаны сложилась трагично. Выйдя замуж за Филиппа Австрийского и родив ему сына, Хуана потеряла рассудок. После смерти мужа ее отвезли в отдаленный замок и забыли навсегда. Но Изабелле уже не довелось увидеть, как отправляют ее любимицу в заточение.

Дети Изабеллы и Фердинанда не знали никакой другой жизни, кроме походной. Конечно, Изабелла могла бы оставлять их дома, но она считала, что самолично должна заниматься их воспитанием, в особенности религиозным. Из пятерых выживших детей у супругов был только один сын – Хуан, на которого королевская чета, конечно, возлагала особые надежды. К сожалению, наследник прожил совсем недолго. В 19 лет он быстро сгорел от смертельной болезни, предположительно туберкулеза. Эта смерть особенно сильно ударила по Изабелле. Семейная жизнь ее тоже дала трещину. В первые годы супружеской жизни Изабелла и Фердинанд любили друг друга, но со временем в их отношениях появился разлад. Они сильно конфликтовали, не желая уступать друг другу. Смерть сына окончательно отдалила супругов. Фердинанд завел любовницу, а Изабелла стала мужененавистницей и полностью посвятила себя религии.

Но королева совершила в своей жизни еще одно важное дело, весьма повлиявшее на ход мировой истории. Она помогла Христофору Колумбу получить средства для его экспедиции. Впервые Колумб пытался увлечь испанских монархов своей идеей в 1485 году, но в то время война с маврами была в самом разгаре, и ее исход волновал Изабеллу гораздо больше, чем обещания открыть Испании новые земли и сделать ее правительницу самой богатой женщиной мира. «Приходите, когда я выиграю эту войну, – сказала она Колумбу. – Тогда я подумаю над вашим предложением, но уже по-настоящему».

Наконец, в январе 1492 года состоялось долгожданное событие – взятие Гранады. Колумб, видимо, сильно переоценил победный энтузиазм короля Испании: когда он сформулировал те условия, на которых предполагал открывать и владеть новыми землями (назначить его вице-королем новых земель, наградить его титулом «главного адмирала моря-океана»), Его Величество признал требования Колумба «чрезмерными и неприемлемыми» – переговоры сорвались.

Но Изабелла сделала шаг навстречу энтузиасту. Говорят, что поступила она так больше назло мужу, чем по каким-то другим причинам. Однако, ознакомившись с предлагаемой сметой, сильно пожалела о своем обещании. Но отступать было не в ее правилах. 30 апреля 1492 года королевская чета жалует Колумбу и его наследникам титул «дон» (то есть делает его дворянином) и подтверждает, что в случае удачи заокеанского проекта он будет вице-королем всех земель, которые он откроет или приобретет, и сможет передать эти титулы по наследству. 3 августа 1492 года Колумб на трех судах с экипажем в 90 человек отправился в плавание на запад. Он не нашел Индии, зато открыл Новый Свет.

Именно Испания первая ступила на американские земли, именно испанцы первыми добрались до индейских богатств. На многие годы испанские мореплаватели стали лучшими! И все это благодаря одной женщине. На острове Эспаньола Колумб основал первую в Новом Свете колонию европейцев. Он назвал ее Изабелла – в честь королевы, благодаря которой он смог осуществить свою мечту. Но это такая малость по сравнению с крутым поворотом в истории Испании, которая стала на века истово католической и немыслимо богатой страной. Великой королевы не стало в 1504 году.

Роксолана

Она была единственной женщиной в султанском гареме, имевшей официальный титул. Она – султанша Хасеки, и султан Сулейман разделял с ней свою власть. Эта женщина заставила мусульманина забыть о гаремных красотках. Поэтому вся Европа хотела знать подробности о женщине, которая смело поднялась с султаном на трон с открытым лицом! Известная под именем Роксоланы величественная красавица доказала, что даже суровый восточный закон и властный турецкий правитель уступят, только нужна по-настоящему решительная и умная женщина.

Именем Роксоланы-Хуррем-Султан назван район Авретбазара в Стамбуле – там, по преданию, была продана в гарем турецкого султана Настя Лисовская и там она позднее воздвигла мечеть, приют для бедных и больницу. Усыпальница Роксоланы-Хуррем-Хасеки – уникальная достопримечательность Турции. Она находится рядом с гробницей ее мужа султана Сулеймана Великолепного, с которым она прожила в законном браке 40 лет. За тысячелетнюю историю Османской империи такой чести удостоена единственная женщина – Роксолана.

Анастасия Гавриловна Лисовская (родилась около 1506 г. – умерла около 1558 г.) была дочерью священника Гаврилы Лисовского из Рогатина – небольшого городка на Западной Украине, расположенного юго-западнее Тернополя.

Первая половина XVI века была временем, когда турки вместе с подвластными им татарами беспощадно грабили территории юго-восточной Европы. «Священная война» мусульман за свою веру велась с целью порабощения христиан и оправдывала любые злодеяния. В 1512 году волна опустошительных набегов докатилась и до современной Западной Украины, которая находилась тогда под властью Речи Посполитой. Историки считают, что в этом нападении участвовала армия численностью 25 тысяч человек. Захватчики прошли от низовьев Днепра до Карпат, неся разруху и опустошая земли. Через всю Украину тянулись скорбные дороги невольников, тысячи порабощенных людей стекались в крымский город Кафу (современная Феодосия), на самый большой рынок рабов, чтобы затем морем попасть в Стамбул. Этот путь проделала в числе других полонянок и девочка, дочь священника из городка Рогатин (теперь Ивано-Франковская область) Настя Лисовская.

Можно предполагать, что Роксолана-Анастасия попала в плен 15-летней. И что благодаря своей красоте она не худшим образом пережила этот период. Ценный «живой товар» татары не гнали пешком через степь, а под бдительной охраной везли на лошадях, даже не связывая руки, чтобы не попортить веревками нежную девичью кожу. Пораженные красотой полонянки крымчаки решили отправить девушку в Стамбул, надеясь выгодно продать ее на одном из самых больших невольничьих рынков мусульманского Востока.

По прихоти переменчивой судьбы ее купили в первый же день. Она случайно попалась на глаза оказавшемуся там всесильному визирю молодого султана Сулеймана I, благородному Рустем-паше. Турка поразила ослепительная красота девушки, и он решил купить ее, чтобы сделать подарок своему господину. Узнав, для кого предназначена рабыня, торговец подарил ее султану в знак уважения. Такой поворот событий дал возможность Роксолане стать законной женой Сулеймана, что было бы невозможно, если бы ее купили за деньги.

Существует легенда о том, как Хуррем (Hurrem в переводе с персидского – «улыбчивая», «смешливая», «веселая») попала на глаза султану. Когда султану представляли новых рабынь (более красивых и дорогих, чем она), в круг танцующих одалисок вдруг влетела маленькая фигурка и, оттолкнув «солистку», рассмеялась. А потом запела свою песню. Гарем жил по жестоким законам. И евнухи ждали только одного знака, чтобы приготовить для девчонки одно из двух: одежду для спальни султана или шнурок, которым удавливали рабынь. Султан был заинтригован и удивлен. И в тот же вечер Хуррем получила платок султана – знак того, что вечером он ожидает ее в своей спальне. Заинтересовав султана, она попросила только одного – права посещать султанскую библиотеку. Султан был шокирован, но разрешил. Красавица же достойно воспользовалась этой возможностью.

Она посвящала своему султану стихи и даже писала книги. Это было невиданно по тем временам, и вместо уважения вызывало недоумение и даже неприятие. Ее ученость плюс то, что султан проводил все свои ночи с ней, создали Хуррем устойчивую славу ведьмы. О Роксолане говорили, что она заколдовала султана с помощью нечистой силы. В каком-то смысле он и впрямь был околдован.

Махидевран, мать принца Мустафы, стала ревновать султана к Хуррем. Возникшую между Махидевран и Хуррем ссору в своем отчете за 1533 год описал венецианский посол Бернардо Навагеро: «…Черкешенка оскорбила Хуррем и разодрала ей лицо, волосы и платье. Спустя некоторое время Хуррем пригласили в султанскую опочивальню. Однако она сказала, что не может в таком виде идти к повелителю. Тем не менее султан вызвал Хуррем и выслушал ее. Затем он позвал Махидевран, спросив, правду ли ему рассказала Хуррем. Махидевран сказала, что она главная женщина султана и что другие наложницы должны подчиняться ей, и что она еще мало побила коварную Хуррем. Султан разгневался на Махидевран и сделал Хуррем своей любимой наложницей».

Роксолана жадно вбирала в себя все, чему ее учили во дворце, брала все, что давала ей жизнь. Историки свидетельствуют, что через некоторое время она овладела турецким, арабским и персидским языками, научилась в совершенстве исполнять восточные танцы, декламировать современников, а еще играть по правилам чужой жестокой страны, в которой она жила. Следуя правилам своей новой родины, Роксолана приняла ислам.

Вскоре султан обнаружил, что именно Хуррем с ее острым умом способна дать лучший совет в государственных делах. Будущая султанша Османской империи ежеминутно была настороже, потому что там, где ей выпала доля жить, действовал только одни закон: или уничтожают тебя, или уничтожаешь ты.

В 1521 году скончались двое из трех сыновей Сулеймана. Единственным наследником остался шестилетний Мустафа, что в условиях высокой смертности представляло угрозу для династии. В связи с этим способность Хуррем родить наследника давала ей необходимую поддержку во дворце. Конфликт новой фаворитки с Махидевран сдерживался авторитетом матери Сулеймана Хафсы.

Но в 1534 году умерла валиде-султан, мать Сулеймана. Давняя соперница Хуррем – Махидевран с сыном, который достиг совершеннолетия отправилась в Манису. В марте 1536 года великий визирь Ибрагим-паша, ранее опиравшийся на поддержу Хафсы, был казнен по приказу султана Сулеймана, а его имущество конфисковано. Место Ибрагима сразу же занял Рустем-паша, которому симпатизировала Роксолана. За него она отдала замуж свою 17-летнюю дочь. (Позднее Рустем тоже не смог избежать придворных интриг своей тещи: использовав родную дочь в качестве лазутчицы, Роксолана изобличила зятя в предательстве султана и – Рустем-паша был обезглавлен). Смерть валиде и отстранение великого визиря позволили Хуррем укрепить собственную власть. После смерти Хафсы Хуррем смогла добиться того, чего никто и никогда до нее не добивался. Она стала официальной женой Сулеймана. Хотя не существовало никаких законов, запрещающих женитьбу султанов на рабынях, вся традиция османского двора настраивала против этого.

Вот что писал британский дипломат, служивший в Стамбуле, о свадьбе Сулеймана со своей наложницей Хуррем: «На этой неделе в Стамбуле произошло невиданное доселе событие: султан Сулейман объявил султаншей свою украинскую наложницу Роксолану, ввиду чего в Стамбуле состоялось большое празднество. Нельзя передать словами пышность свадебной церемонии, проходившей во дворце. Было устроено общее шествие. Ночью все улицы были иллюминированы. Повсюду были устроены увеселения, на которых играли музыканты. Дома были разукрашены. Народ пребывал в восторге. На площади Султанахмет была сооружена большая трибуна, перед которой состоялось состязание. На празднество пришли Роксолана и другие наложницы. Участвовали в состязании мусульманские и христианские рыцари. Затем состоялось представление с участием канатоходцев, фокусников, диких зверей, среди которых были и высоченные жирафы. По поводу свадьбы в Стамбуле ходили разные слухи. Однако никто не знал в точности того, что произошло».

Вероятно, свадьба состоялась в июне 1534 года, хотя точная дата этого события не известна. Уникальное положение Хуррем отражал и ее титул – Хасеки, введенный Сулейманом специально для нее.

Сулейман и Хуррем могли часами говорить о любви, политике, искусстве… Они часто общались стихами. Роксолана, как настоящая женщина, знала, когда надо промолчать, когда взгрустнуть, а когда засмеяться. Не удивительно, что во время ее правления унылый гарем превратился в центр красоты и просвещения, а саму ее стали признавать правители других государств. Султанша появляется на людях с открытым лицом, но несмотря на это пользуется уважением видных деятелей ислама как образцовая правоверная мусульманка.

Дворцовая гвардия боготворила «смешливую госпожу», которую никогда не видели без очаровательной улыбки на лице. Роксолана платила тем же. Она построила для янычар казармы-дворцы, увеличила жалованье и наделила новыми привилегиями. Когда Сулейман II, оставив управлять империей жену, отправился усмирять мятежные народы Персии, он буквально выскреб казну.

Это не смутило хозяйственную супругу. Она распорядилась открыть в европейском квартале и в портовых районах Стамбула винные лавки, после чего в сокровищницу османских правителей потекла звонкая монета. Этого показалось мало, и Роксолана велела углубить бухту Золотой Рог и реконструировать причалы в Галате, куда в скором времени стали подходить не только легкие или средние, но и крупнотоннажные суда с товарами со всего мира. Торговые ряды столицы росли как грибы после дождя.

Полнилась и казна. Теперь у Хуррем-султан хватало денег и на то, чтобы возводить новые мечети, минареты, дома престарелых, лечебницы – много чего. Султан, вернувшийся из очередного победоносного похода (он не проиграл ни одной битвы!), не узнал даже свой дворец Топкапы, который перестраивался на средства, добытые предприимчивой женой.

Сулейман воевал, расширяя границы Османской империи, а Роксолана писала ему нежные письма. «Мой султан, – писала она, – какая безграничная и жгучая боль расставания. Спасай меня, несчастную, и не задерживай своих прекрасных писем. Пусть душа моя получит хоть каплю радости от твоих посланий. Когда нам их читают, твой слуга и сын Мехмед и твоя рабыня и дочка Мигрима плачут, тоскуя за тобой. Их слезы сводят меня с ума».

«Моя дорогая богиня, моя удивительная красота, – отвечал он, – госпожа моего сердца, мой самый яркий месяц, моих желаний глубинных спутница, моя единственная, ты мне милее всех красавиц мира!»

Султан Сулейман был суровым и довольно замкнутым человеком. Он любил книги, сочинял стихи, уделял много внимания войне и был равнодушен к разврату. И когда встретил свою Хуррем, то нашел в ней свою единственную избранницу. Но наследником престола по-прежнему официально считался Мустафа – старший сын первой жены падишаха.

Лисовская прекрасно понимала: пока ее сын не станет наследником престола или не сядет на трон падишахов, ее собственное положение постоянно находится под угрозой. В любой момент Сулейман мог увлечься новой красивой наложницей и сделать ее законной супругой, а какую-нибудь из старых жен приказать казнить. Но самое страшное, что по османской традиции султан не должен иметь братьев, то есть ее дети под угрозой! Роксолана очень долго готовилась к активным действиям и просчитала все.

Рустем-паша выполнил свое предназначение, ради которого и был выдвинут владычицей. Хуррем с зятем смогли убедить султана в том, что наследник престола Мустафа завязал тесные отношения с сербами и готовит заговор против отца. Интриганка хорошо знала, куда и как ударить – мифический «заговор» был вполне правдоподобен: на Востоке времен султанов кровавые дворцовые перевороты являлись самым обычным делом. К тому же Роксолана приводила как неопровержимый довод подлинные слова Рустем-паши, Мустафы и других «заговорщиков», которые слышала дочь Анастасии и султана. Поэтому зерна зла упали на благодатную почву крайней подозрительности деспота, неусыпно охранявшего свою власть…

Пророк запретил проливать кровь падишахов и их наследников, поэтому по приказу Сулеймана Мустафу, его братьев и внуков султана задушили шелковыми шнурками. Их мать сошла с ума от горя и вскоре умерла.

В оправдание Хуррем можно сказать только то, что если бы она не вела себя таким образом, с ней случилось бы то же, что она делала с другими. Возможно, с точки зрения нашей эпохи ее действия выглядят неприемлемыми, но в эпоху Роксоланы это был единственный способ выживания и самосохранения. К тому же кровожадность ее действий часто сильно преувеличивают. Во многих источниках гуляет легенда, что Хуррем убила 40 отпрысков султана, прокладывая сыну путь на трон. Но у Сулеймана было всего восемь сыновей-шехзаде, причем трое умерли своей смертью.

Однако Роксолана так и не увидела воплощения своей мечты – она скончалась ранее, чем взошел на трон ее любимый сын Селим. Он царствовал всего восемь лет. И вопреки Корану любил «принять на грудь», поэтому и остался в истории под именем Селим Пьяница. К сожалению, его правление было неудачным для турок.

Возлюбленная Сулеймана умерла от простуды в 1558 году (по другим версиям, в 1561-м или 1563-м) и была погребена со всеми подобающими почестями. Сам великий султан Сулейман – в 1566 году. Он успел достроить величественную мечеть Сулейманийе – один из самых больших архитектурных памятников Османской империи, – возле которой покоится прах Роксоланы в восьмигранной каменной усыпальнице, рядом с такой же восьмигранной гробницей султана. Внутри под высоким куполом Сулейман велел высечь алебастровые розетки и украсить каждую из них бесценным изумрудом, любимым самоцветом Роксоланы. Когда умер Сулейман, его гробницу тоже украсили изумрудами, хотя его любимым камнем был рубин.

Профессор истории, автор работы о султанском гареме Лесли Пирс отмечает, что до Хуррем фаворитки султанов играли две роли – роль собственно фаворитки и роль матери наследника престола, и что эти роли никогда не совмещались. Родив сына, женщина переставала быть фавориткой, отправляясь вместе с ребенком в отдаленную провинцию, где наследник должен был воспитываться до того времени, как займет место отца. Хуррем же была первой женщиной, сумевшей одновременно играть обе роли, что вызывало огромное раздражение консервативно настроенного двора.

Когда ее сыновья достигли совершеннолетия, она не отправилась вслед за ними, а осталась в столице, лишь изредка навещая их. Именно этим во многом можно объяснить негативный ореол, который сформировался вокруг Хуррем. Кроме того, она нарушила еще один принцип османского двора, заключавшийся в том, что одна фаворитка султана должна иметь не более одного сына. Не в силах объяснить, как Хуррем смогла достичь столь высокого положения, современники приписывали ей колдовские способности. Этот образ коварной и властолюбивой женщины был перенесен и в западную историографию, хотя и подвергся некоторой трансформации.

Но что интересно, за время своего долгого, почти полувекового владычества (1520–1566), Сулейман Великолепный ни разу не направился в завоевательный поход на Украину. Петр Опалински, польский посол при дворе Сулеймана в 1533 году, подтвердил, что «Роксолана умоляла султана запретить крымскому хану беспокоить польские земли», а именно этому государству принадлежали тогда украинские земли. Тесные дипломатические и дружеские контакты, установленные Хуррем-султан с королем Сигизмундом II, что подтверждается их сохранившейся перепиской, позволили не только не допустить новых набегов на территорию Украины, но и прерывали поток живого товара из тех земель.

Наверняка Роксолана сделала за свою жизнь много зла – она была расчетливой и умной женщиной, плотно погруженной в жизнь государства, которым правил ее муж. Но и добра она сделала немало. История помнит ее, потому что для Востока ее случай был уникальным.

Екатерина Медичи

Самая безжалостная правительница своего века, великая отравительница, Черная королева… Эпитетами, подобными этим, часто награждают Екатерину Медичи. Реальная Екатерина не похожа на этот портрет, написанный крупными мазками и исключительно темными красками. На протяжении многих лет она, как и любой смертный, непрерывно менялась, ведь ни о ком нельзя сказать, что он рожден стать Темным властелином или, в данном случае, Снежной королевой. Будучи амбициозным и волевым по натуре человеком, она не останавливалась, столкнувшись с сопротивлением, однако не пренебрегала и путем переговоров. За свою жизнь она многое сделала, но в памяти человечества осталась организатором Варфоломеевской ночи – ночи, которая стала последней для тысяч людей.

Любопытно, что, рассказывая о Екатерине, все невольно называют ее по девичьей фамилии, вроде как отдавая дань влиятельному и (тут не поспоришь!) коварному семейству. Медичи – род богатых флорентийских коммерсантов, представители которого были правителями Флоренции. Очень многие из них посвящали себя церковной карьере. Об истории их рода написаны целые тома, но, пожалуй, самым прославленным представителем Медичи стала дочь племянника Папы Льва X герцога Урбино Лоренцо Второго – Екатерина, которой суждено было выше всех в своей семье подняться по лестнице общественного успеха. Без малого тридцать лет правила она Францией – самой влиятельной в XVI веке страной в Европе.

Союз ее родителей был, по сути, союзом Франции и Флоренции – торжества прошли очень пышно, с размахом.

И 13 апреля 1519 года чета порадовала всех рождением дочери Екатерины, которой, по свидетельству летописца, они «были довольны так же, как если бы это был сын». Но, к сожалению, их радости не суждено было длиться долго: родители Екатерины умерли в первый же месяц ее жизни – мать на 15-й день после родов от горячки, а отец пережил супругу всего на шесть дней. Говорят, смерть наступила от затяжной болезни – то ли от туберкулеза, то ли от сифилиса: герцог не был склонен отказывать себе в удовольствиях. Новорожденная наследница герцогства Урбино и графства Овернь с младенчества осталась круглой сиротой, и семейство Медичи не погнушалось использовать девочку в качестве заложницы в борьбе за власть.

Заботы по воспитанию Катерины папа Лев X возложил на ее тетку, Клариче Строцци. Это было мудрое решение. Клариче приходилась сестрой безвременно скончавшемуся Лоренцо, и Лев X неоднократно заявлял, что для семейства Медичи было бы гораздо лучше, если бы Клариче родилась мужчиной, а Лоренцо – женщиной. В ней, достойной представительнице рода Медичи, соединились все качества, благодаря которым семейство достигло могущества и славы – мужество, сила воли, ум, обходительность. Лучшей воспитательницы для Катерины невозможно было найти. Передавая последнего отпрыска рода Медичи на воспитание Клариче – как говорили, «единственному мужчине в семье», Лев X сделал все возможное, дабы исправить роковую ошибку природы. К сожалению, следующий представитель семьи Медичи, занявший папский престол под именем Климента VII, делал все чтобы разрушить власть своей семьи во Флоренции. Свободолюбивые флорентийцы подняли восстание. Катерину укрыли в монастыре, пока ее кузен-Папа вел войска на приступ. Когда вокруг города сжалось кольцо осады, девочка стала объектом подозрений и ненависти горожан. Один член Синьории предложил выставить Катерину на городской стене в качестве мишени для вражеских пуль, другой – отправить ее в бордель. К счастью, такого не случилось, но еще несколько раз девочку пытались достать из монастыря. 30 июля 1530 года группа сенаторов попыталась забрать Катерину, и кто знает, как закончилась бы ее судьба, если бы она не сохранила присутствие духа. Уже в 11 лет она способна была показать твердый характер. Глядя взрослым прямо в глаза, она спокойным и решительным тоном напомнила о неприкосновенности монастыря, заявив, что добровольно никогда не покинет его стены. Если сенаторы готовы применить силу против беззащитного ребенка, вырвав его из святого убежища и тем самым грубо поправ священные законы, то пусть они запятнают себя подобным святотатством. И сеньоры отступили.

Флоренция не смогла отстоять свою независимость – 12 августа 1530 года голод и чума вынудили Флоренцию к сдаче, но Катерина смогла отстоять свою жизнь. Она даже думала, что в тиши монастырских стен ей было бы надежнее и впредь. Но она была слишком ценной фигурой в политической игре Папы, чтобы тот позволил ей навсегда удалиться от мира. Итак, последовал приказ возвратиться в Рим.

Матримониальные планы, которые строил Папа Климент VII с момента ее рождения, стали приобретать более конкретные очертания. Вариантов, кому отдать высокородную девицу, было несколько, но Климент VII отверг все эти предложения после того, как в декабре 1530 года король Франции попросил ее руки для своего второго сына, Генриха, герцога Орлеанского. Приданое Катерины в размере 130 тысяч экю представлялось весьма скромным и было значительно меньше суммы, которую первоначально требовал Франциск I. Однако это компенсировалось обещанием Климента дать своей племяннице и, соответственно, ее будущему супругу, помимо Пармы, города Пизу, Ливорно, Реджо и Модену. Для представительницы итальянского клана торговцев и банкиров было большой удачей войти в семью правителя одного из самых влиятельных государств Европы. Пусть даже по матери она отпрыск рода Бурбонов, брак все равно был скандальный.

Девушка, имя которой теперь стало звучать как Екатерина, с первой встречи полюбила своего мужа. А вот его сердце полностью занимала другая. Диана де Пуатье была на 20 лет старше Генриха, хотя и писаной красавицей. Чем она так привлекла довольно мрачного, хотя и физически крепкого юношу, что тот всю жизнь любил ее одну, остается загадкой для потомков. А вот жена Генриха не привела в восторг – рыжая, низкорослая, худая, с глазами навыкате и толстыми губами – она ну никак не напоминала Диану. Но на избалованный роскошью французский двор Екатерина все же сумела произвести впечатление, обратившись к помощи одного из самых знаменитых флорентийских мастеров, который изготовил для юной невесты туфельки на высоком каблуке. Свадьба, состоявшаяся в Марселе 28 октября 1533 года, стала большим событием и отмечалась с размахом, всем раздавали подарки. Такого скопления высшего духовенства Европа не видела давно. На церемонии присутствовал сам Папа Климент VII в сопровождении многих кардиналов. Четырнадцатилетние молодожены покинули торжество в полночь – несмотря на юный возраст, Папа настоял на фактическом завершении их брака. После свадьбы последовали 34 дня непрерывных пиршеств и балов. На свадебном пиру итальянские повара познакомили французский двор с новым десертом из фруктов и льда – это было первое мороженое.

25 сентября 1534 года неожиданно умер Климент VII. Сменивший его Павел III расторг союз с Францией и отказался выплатить приданое Екатерины. Политическая ценность Екатерины внезапно улетучилась, ухудшив этим ее положение в незнакомой стране. Король Франциск жаловался, что «девочка приехала ко мне совершенно голой». И прежде незавидное положение Екатерины стало совсем неприятным – весь двор презирал ее.

Екатерине, рожденной в купеческой Флоренции, где родители не были озабочены тем, чтобы дать своим отпрыскам разностороннее образование, было весьма трудно при утонченном французском дворе. Она чувствовала себя невеждой, не умевшей изящно строить фразы и допускавшей много ошибок в письмах. Нельзя забывать, что французский язык был для нее неродным, она говорила с акцентом и, хотя произносила слова достаточно ясно, придворные дамы презрительно делали вид, что плохо понимают ее. Екатерина была изолирована от общества и страдала от одиночества и неприязни со стороны французов, которые высокомерно называли ее «итальянкой» и «купчихой».

В 1536 году неожиданно умер восемнадцатилетний дофин Франциск, и муж Екатерины стал наследником французского престола. Теперь Екатерине предстояло заботиться о будущем трона. Смерть деверя положила начало домыслам о причастности флорентийки к его отравлению для восшествия «Екатерины-отравительницы» на французский престол. По официальной же версии, дофин умер от простуды, тем не менее придворный, итальянский граф Монтекукколи, подавший ему, разгоряченному азартной игрой, чашу с холодной водой, был казнен.

Положение осложнялось еще и тем, что ширились слухи о бесплодии Екатерины. Многие советовали королю аннулировать брак. Под давлением мужа, желавшего закрепить свое положение рождением наследника, Екатерина долго и тщетно лечилась у всевозможных магов и целителей с одной-единственной целью – забеременеть. Были использованы все возможные средства для удачного зачатия, в том числе питье мочи мула и ношение навоза коровы и оленьих рогов на нижней части живота. Десять лет у супругов не было детей. Официальная версия истории известна: якобы Генрих имел некоторую патологию, потом согласился на операцию и почти через одиннадцать лет напряженного ожидания дети посыпались будто из рога изобилия. Но эта версия довольно сомнительна – есть сведения, что в 1537 году у Генриха родился внебрачный ребенок.

Наконец 20 января 1544 года Екатерина родила сына. Мальчика назвали Франциском – в честь деда, правящего короля, тот даже прослезился от счастья, узнав об этом. Следует заметить, что ее отношения с тестем заметно улучшились на почве общего увлечения. Она покорила сердце короля своим страстным увлечением охотой. При этом Екатерина если и не придумала сама, то, по крайней мере, ввела во Франции моду на новый для женщин способ садиться на лошадь, что позволяло им участвовать в охоте наравне с мужчинами. Она скакала верхом, как амазонка.

После первой беременности у Екатерины, казалось, больше не было проблем с зачатием. Рождением еще нескольких наследников она упрочила свое положение при французском дворе. Однако все ее сыновья оказались ущербными – кто умственно, кто физически. Безвольные, они в то же время отличались коварством и мстительностью. Дочери не разочаровали – но и их королева не особенно любила. Она смотрела на них лишь с точки зрения выгодных династических союзов.

В 1556 году, при очередных родах, Екатерину спасли от смерти хирурги, обломав ножки одной из двойняшек, которая пролежала в утробе матери мертвой шесть часов. Впрочем, и второй девочке, суждено было прожить всего лишь шесть недель. В связи с этими родами, которые прошли очень сложно и едва не стали причиной смерти Екатерины, врачи посоветовали королевской чете больше не думать о рождении новых детей.

После этого совета Генрих прекратил посещать спальню своей супруги, проводя все свободное время со своей фавориткой Дианой де Пуатье. Это показало всем, что Диана полностью заняла место Екатерины, которая, в свою очередь, вынуждена была терпеть возлюбленную супруга. Ей, как настоящей Медичи, даже удалось превозмочь себя и, смирив гордость, расположить к себе влиятельную фаворитку мужа. Диана же была очень довольна, что Генрих женат на женщине, которая предпочитала ни во что не вмешиваться и закрывала на все глаза.

31 марта 1557 года умер Франциск I, и на престол взошел Генрих II. Екатерина стала королевой Франции. К моменту коронации Генриха Екатерине было под сорок. Это была уже зрелая дама, понимавшая толк в интригах двора, поэтому она сразу же приобрела союзников, но престол не увеличил ее власти. По-прежнему сердцем мужа управляла всесильная Диана. Изредка Екатерина одерживала мелкие победы над своей соперницей: пыталась ее скомпрометировать в глазах короля, подыскивала ей замену – все-таки фаворитке уже исполнялось шестьдесят лет, однако Медичи по-прежнему оставалась на задворках основной политической борьбы.

Надо сказать, что деятельная натура Екатерины проявилась в том, что королева собрала при дворе весь цвет европейского искусства. Она охотно покровительствовала признанным талантам и протежировала начинающим. Увлекалась она и астрологией. Один из астрологов и предсказал случайную смерть короля. Катрен Нострадамуса, в котором речь идет о гибели «старого льва» в поединке с «молодым», который «выколет ему глаза», позже получил славу как предсказание смерти Генриха II, причем сбывшееся еще при жизни Нострадамуса. Однако ни сам Нострадамус, ни его современники не связывали катрен с этим событием.

Смерть Генриха действительно была нелепой. 1 июля 1559 года он участвовал в рыцарском поединке с лейтенантом своей шотландской гвардии графом Габриэлем де Монтгомери. Раззадоренный молодой соперник нанес Генриху сильный удар по голове. Король защищался копьем, древко его не выдержало, расщепилось на несколько лучин, и одна из них влетела в правое глазное отверстие шлема. Через глаз Генриха дерево вошло в мозг, смертельно ранив монарха. Король был увезен в замок де Турнель, где из его лица были извлечены остальные обломки злополучного копья. Лучшие врачи королевства боролись за жизнь Генриха. Екатерина все время находилась у постели супруга, а Диана не появлялась, может быть, боясь приказания королевы отправиться вон навсегда. Время от времени Генрих даже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы диктовать письма и слушать музыку, но очень скоро он ослеп и потерял речь. 10 июля 1559 года Генрих II умер. С этого дня Екатерина выбрала своей эмблемой сломанное копье с надписью «Lacrymae hinc, hinc dolor» («От этого все мои слезы и боль моя») и до конца своих дней в знак траура носила черные одежды. Она первой выбрала траур черного цвета. До этого в средневековой Франции траур был связан с белым цветом.

Несмотря ни на что, Екатерина обожала мужа. «Я так сильно любила его…» – писала она дочери Елизавете после смерти Генриха. Екатерина Медичи в течение тридцати лет носила траур по своему супругу и вошла в историю Франции как «Черная королева».

Королем Франции стал ее старший сын – пятнадцатилетний Франциск II. Не стоит сомневаться, что его мать приняла живейшее участие в судьбе страны. Екатерина занималась государственными делами, принимала политические решения, осуществляла контроль над Королевским Советом. Однако все складывалось не так просто – ключевые посты в королевстве захватило семейство Гизов, которое совсем не расположено было уступать свои позиции. Страна была в хаосе, стояла на грани гражданской войны. И основная причина крылась в религиозных разногласиях. Королева призвала религиозных лидеров обеих сторон к диалогу, чтобы разрешить проблему их доктринальных различий. Несмотря на ее оптимизм, «Конференция в Пуасси» закончилась неудачей, распустив себя без разрешения королевы. Точка зрения Екатерины на религиозные проблемы была несколько наивной – королева никогда не была фанатичной и видела религиозный раскол лишь в политическом ракурсе. «Она недооценила силу религиозного убеждения, воображая, что все будет хорошо, если только она сможет склонить обе стороны к согласию» – так писал о ней один историк.

Однако королева-мать смогла обернуть ситуацию к выгоде для себя. Екатерина, выросшая в папском дворце, благоволила, конечно, к католикам, но влияние Гизов можно было уменьшить, только поддерживая протестантов. Она незамедлительно приняла тактику лавирования и натравливания одних на других. В атмосфере жесткой грызни она постепенно укрепляла свою власть.

Франциск II скончался в Орлеане незадолго до своего 17-летия от воспаления мозга, вызванного инфекцией в ухе. Детей у него не было, и на престол вступил его 10-летний брат Карл IX. Он никогда не был в состоянии управлять самостоятельно и проявлял минимум интереса к государственным делам. Карл был склонен к истерикам, которые со временем стали переходить во вспышки ярости. Он страдал от одышки – признака туберкулеза, который в конце концов и свел его в могилу.

Двойственная политика Екатерины привела к тому, что она начала терять нити управления событиями. Решив выдать дочь Маргариту за протестанта, короля Генриха Наваррского, Екатерина думала, что таким образом она подтачивает силы своих злейших противников – Гизов. Однако, плетя интриги, она сама попала в ловушку, не заметив, как вниманием юного Карла завладел ярый гугенот Колиньи. Он с великой настойчивостью склонял мальчика объявить войну Испании, а главное, не побоялся открыто угрожать королеве. Этого Екатерина потерпеть не могла: во-первых, война внешняя как способ решить внутренние проблемы казалась ей великой глупостью, а, во-вторых, влиять на своего сына она предпочитала сама.

Она вызвала к себе Гизов и разрешила им обратить свои мечи против гугенотов, чего католики добивались уже давно. Через несколько дней после венчания Маргариты Валуа и Генриха Наваррского, в ночь святого Варфоломея, и произошла знаменитая кровавая резня. По-видимому, в глубине души Екатерина, как хитрый и коварный политик, надеялась, что вожди обоих лагерей перережут друг друга, но католики оказались сплоченнее.

Гвардейцы короля ворвались в спальню Колиньи, убили его и выбросили тело из окна. Раздавшийся одновременно с этим убийством звон колокола явился условным знаком к началу резни гугенотских лидеров, большинство из которых погибли в собственных кроватях. Свежеиспеченный католик Генрих Наваррский был поставлен перед выбором – между смертью, пожизненным заключением и переходом в католицизм. Он решил стать католиком, после чего ему предложили остаться в комнате для его же собственной безопасности. Все гугеноты внутри и вне Лувра были убиты, a те, кому удалось бежать на улицу, были застрелены ждавшими их королевскими стрелками. Парижская резня продолжалась почти неделю, распространившись по многим провинциям Франции, где беспорядочные убийства продолжились. По словам историка Жюля Мишле, «Варфоломеевская ночь была не ночью, а целым сезоном». В ночь с 23 на 24 августа 1572 года только в одном Париже погибло от 5 000 до 30 000 человек. 29 сентября, когда Генрих Бурбон встал на колени перед алтарем как добропорядочный католик, Екатерина повернулась к послам и засмеялась. С этого времени ведет свое начало «черная легенда» о Екатерине, злой итальянской королеве.

Гугенотские летописцы заклеймили Екатерину как коварную итальянку, которая следовала совету Макиавелли «убить всех врагов одним ударом». Несмотря на обвинения современников в планировании резни, некоторые историки не вполне соглашаются с этим. Тем не менее факт того, что королева-мать знала о готовящихся убийствах, практически неоспорим. Каковы бы ни были причины случившегося кровопролития, которое очень быстро вышло из-под контроля Екатерины и кого-либо еще, но гугенотам был нанесен сокрушительный удар, в результате которого они лишились многих из своих видных предводителей. Это событие стало «самой ужасной религиозной резней столетия», по всей Европе она «оставила в умах протестантов неизгладимый след и мнение, что католицизм был кровавой и предательской религией». После Варфоломеевской ночи около 200 тысяч гугенотов бежали в соседние государства. Но это событие дало королеве не только мрачную репутацию, но и некоторые политические дивиденды. Ее приветствовал король испанский, а папа Григорий XIII приказал иллюминировать Рим, выбил медаль в честь великого события и отправил поздравление «христианнейшему королю и его матери» в Париж.

Два года спустя, после кончины двадцатитрехлетнего Карла IX, Екатерина оказалась перед новым кризисом. Предсмертными словами умирающего сына Екатерины были: «О, моя мать…» За день до своей смерти он назначил мать регентшей, так как его брат – наследник французского престола герцог Анжуйский – находился в Польше, став ее королем. В письме Генриху Екатерина написала: «Я разбита горем… Мое единственное утешение – это скорее увидеть Вас здесь, как требует того Ваше королевство, и в добром здравии, поскольку, если я и Вас потеряю, то заживо похороню себя вместе с Вами».

Генрих был любимым сыном Екатерины. В отличие от своих братьев, он занял престол в совершеннолетнем возрасте. Он был наиболее здоровым из всех, хотя также имел слабые легкие и страдал от постоянного утомления. Екатерина не могла контролировать Генриха так, как она это делала с Франциском и Карлом. Ее роль во время правления Генриха сводилась к роли государственного исполнителя и странствовавшего дипломата. Она путешествовала по королевству вдоль и поперек, укрепляя власть короля и препятствуя войне. В 1578 году Екатерина взяла на себя восстановление мира на юге страны. В возрасте пятидесяти девяти лет она предприняла восемнадцатимесячную поездку по югу Франции, встречаясь там с гугенотскими лидерами. Она перенесла катаральное воспаление и страдала ревматизмом, но ее главным беспокойством был Генрих. Когда у него случился нарыв в ухе – такой же, как тот, что убил Франциска II, Екатерина была вне себя от беспокойства. После того, как она услышала новость о его благополучном выздоровлении, она написала: «Я полагаю, что Бог сжалился надо мной. Видя мои страдания от потери моего мужа и детей, он не хотел окончательно сокрушить меня, отобрав и этого от меня… Эта ужасная боль отвратительна, поверьте мне, быть вдалеке от того, которого любишь так, как я люблю его, и зная о том, что он болен; это схоже со смертью на медленном огне».

Кроме Генриха у Медичи был еще один сын, Франсуа, но кроме проблем он ничего не принес ей. Франсуа составил заговор с целью завладеть троном в то время, когда Генрих находился в Польше, и позже продолжал нарушать мир в королевстве, используя любую возможность. Последней, хотя и сомнительной со стратегической точки зрения попыткой реабилитироваться, была кампания в Нидерландах. Увы, но он потерпел сокрушительное поражение. Антверпен стал концом военной карьеры Франсуа. Екатерина Медичи в письме к нему писала: «…лучше тебе было умереть в юности. Тогда бы ты не стал причиной смерти стольких отважных благородных людей». Предыдущий удар настиг его, когда Елизавета I официально разорвала помолвку с ним – не то чтобы он любил королеву Англии, но очень рассчитывал на этот брак. 10 июня 1584 года Франсуа умер в Нидерландах. На следующий день после смерти сына Екатерина написала: «Я настолько несчастна, живя достаточно долго, видя, как много людей умирают раньше меня, хотя я понимаю, что желанию Бога нужно повиноваться, что Он владеет всем и то, что Он одалживает нам только до тех пор, пока Он любит детей, которых Он дает нам».

Смерть самого младшего сына Екатерины стала настоящим бедствием для ее династических планов. У Генриха III не было детей, и казалось маловероятным, что они у него (с такими постельными предпочтениями!) когда-нибудь появятся. Он даже не женился на Елизавете, что было чрезвычайно выгодно для Франции. Согласно закону, наследником французской короны стал бывший гугенот Генрих Бурбон, король Наваррский. Ни его, ни свою дочь Маргариту, которая меняла любовников просто с невероятной скоростью, Екатерина не любила. Дочь в письмах называла «мое несчастье» и «это существо». Интересно отметить, что из всех 10 детей Екатерины только Маргарита прожила достаточно долгую жизнь – 62 года.

Екатерина Медичи умерла 5 января 1589 года в возрасте шестидесяти девяти лет. Вскрытие трупа выявило ужасное общее состояние легких с гнойным нарывом в левой части. По мнению современных исследователей, возможной причиной смерти Екатерины Медичи был плеврит. «Те, кто был близок к ней, полагали, что жизнь ее была сокращена досадой из-за поступков ее сына» – считал один из летописцев. Спустя восемь месяцев после смерти Екатерины все, к чему она так стремилась и о чем мечтала при жизни, свелось к нулю: религиозный фанатик, монах Жак Клеман, заколол ее столь любимого сына и последнего Валуа – Генриха III.

Жизнь жестоко обошлась с этой женщиной: сыновья, которых она так любила, умерли бездетными, род, о котором так заботилась, угас. Ее имя на века стало ассоциироваться с коварством и предательством. Но так ли уж была она плоха? Екатерина Медичи предпринимала отчаянные попытки удержать монархию и династию Валуа на троне любой ценой. Можно смело утверждать, что без Екатерины ее сыновья никогда не сохранили бы власть, поэтому и период их правления часто называют «годами Екатерины Медичи». Екатерине Медичи вменяют в вину амбициозность – как будто она не имела на это права! Ее современник, известный французский гуманист, мыслитель Жан Боден так написал о ее королевском правлении: «Если государь слаб и зол – то он создает тиранию, если жесток – организует бойню, если распущен – устроит бордель, если жаден – сдерет с подданных шкуру, если неукротим – высосет кровь и мозг. Но самая страшная опасность – интеллектуальная непригодность государя». Никто и никогда не сомневался в уме Екатерины. Но кроме политики и детей были в ее жизни и другие увлечения.

Она любила искусство и поддерживала талантливых мастеров. Она обладала живым умом и любознательностью, любила общество ученых, писателей, художников, коллекционеров. И сама она коллекционировала картины, предметы искусства, диковинные и всякого рода изящные вещицы, собирала географические карты, книги и манускрипты. В ее коллекции было 476 картин, главным образом портретов – в настоящее время они составляют часть собрания Лувра. Она знала латынь и более или менее древнегреческий и покровительствовала многим писателям своего времени. Также она была одним из «влиятельных людей в кулинарной истории». Ее банкеты во дворце Фонтенбло славились своим великолепием.

Но особенно Екатерина была сведущей в архитектуре: часовня Валуа в Сен-Дени, дополнение к замку Шенонсо… Она лично обсуждала план и художественное оформление дворца Тюильри. Популярность балета во Франции также связывают с Екатериной Медичи, принесшей этот вид сценического искусства из Италии. Несколько предметов одежды, созданных для нее, вроде женских панталон и корсета на шнуровке, на века стали предметом гардероба женщин. Даже как-то несправедливо, что эту женщину помнят только за яды, в которых она великолепно разбиралась. Одно роковое событие заслоняет и как бы перечеркивает сделанное Екатериной Медичи за десятилетия непосильных трудов – Варфоломеевская ночь, хотя слишком уж несправедливо вешать всех собак на нее одну.

Она просто не понимала, что люди зайдут настолько далеко из-за некоторых отличий в догматах. Но как бы то ни было, хорошо или плохо, но мы ее помним, ведь она одна из тех женщин, которые изменили ход истории для своей страны.

Елизавета Английская

В истории есть две знаменитые Девы – Орлеанская и Королева. «Королевой-девственницей» называли английскую королеву Елизавету I. Она – самая почитаемая королева и даже, наверное, – правитель Великобритании. Время правления Елизаветы иногда называют «золотым веком Англии» – как в связи с расцветом культуры, так и с возросшим значением Англии на мировой арене.

Родилась Елизавета в полдень 7 сентября 1533 года в покоях Гринвичского дворца. Говорят, что с первых дней ее появления на свет обстановка вокруг новорожденной была не слишком доброжелательной. Придворные шептались, что рождение дочери – Божья кара королю Генриху за разрыв с Римом. Кто-то невзлюбил принцессу и за то, что она – дочь Анны Болейн, «шлюхи Нэн», укравшей корону у законной королевы Екатерины Арагонской. Отец тоже был не в восторге: Генрих VIII надеялся, что Анна подарит ему долгожданных сыновей, ведь многолетний брак с Екатериной не дал Англии наследника мужского пола, и положение династии Тюдоров было весьма непрочным.

Однако торжества по случаю рождения принцессы были на редкость пышными. Крещение девочки прошло в том же Гринвиче 10 сентября: имя свое она получила в честь бабушки – матери Генриха VIII, Елизаветы Йоркской.

В декабре 1533 года девочке определили в качестве места жительства резиденцию Хэтфилд-хаус, небольшой дворец неподалеку от Лондона. Прежде Хэтфилд занимала дочь Екатерины – Мария, которую теперь отселили в дальний флигель, лишив всех почестей. Впоследствии «кровавая Мэри» не забудет этого, и, когда ее попросят представиться принцессе, Мария ответит: «В Англии только одна принцесса – я».

Родители довольно редко навещали свою дочь, хотя Анна Болейн и была привязана к дочери. Нельзя сказать, что Генрих не любил девочку. У нее был только один изъян – ее пол. А от королевы по-прежнему ждали сыновей. Иногда Елизавету привозили в Лондон, чтобы показать иностранным послам и наметить будущие выгодные браки. Когда девочке было семь месяцев, Генрих едва не сговорился о ее обручении с третьим сыном Франциска I. С этой целью малышку предъявили французским послам сперва в «роскошном королевском облачении», а затем голой, чтобы они убедились в отсутствии у невесты физических недостатков.