Любовное зелье колдуна-болтуна

– Жаль только, что рукава слишком длинные, – вздохнула я, – приходится закатывать.

– Можно их вовсе обрезать, – дал совет Денис.

Мы с Антониной посмотрели на Жданова, он стушевался.

– Я просто так сказал. Многие женщины ходят в одежде с голыми руками.

– Не бывает одежды с голыми руками, – назидательно произнес Троянов. – Тань, никогда не покупай в наших магазинах шмотки на распродаже. За неделю до снижения цен администрация увеличивает стоимость нарядов вдвое, если не втрое, а потом в определенный день пугающую цифру перечеркивают, рисуют меньшую. И тетушки сметают товар, хотя на самом деле ничего не выигрывают.

– Не порти человеку удовольствие от приобретения, – остановил Роберта Глеб Валерьянович. – Танюша, платье очаровательное, Троянов просто позавидовал, ему такое никогда не носить.

– С этим не поспоришь, вы, как всегда, попали в точку, – рассмеялся компьютерщик. – Думаю, я бы выглядел сногсшибательно в шелковом наряде с оборочками.

– Вечно мне все замечания делают, – с запозданием обиделся Денис. – Почему Роб сказал, что одежды с голыми руками не бывает? Посмотри в окно, полно женщин в такой!

Троянов оторвался от компьютера.

– Здесь нет окон, глухие стены. А у платьев-блузок нет рук.

Жданов открыл рот.

– Ну ты сказал! Глеб Валерьянович сидит в пиджаке. Или он, по-твоему, в жилетке?

– У жакета из льна, который надел Борцов, есть рукава, но не руки, – уточнил Троянов.

Денис опешил, но достойно ответить не успел, в зал вошел Иван Никифорович в сопровождении кряжистого мужчины средних лет.

– Всем привет, – произнес шеф. – Знакомьтесь, Федор Михайлович Дубов, начальник полиции Лоскутова, временно будет нам помогать. Начинаем! А чем здесь пахнет? Фу!

– Ничего не ощущаю, – удивился Глеб Валерьянович. – Может, девочки надушились?

– Я не пользуюсь парфюмерией, – в унисон сказали мы с Тоней.

Потом Юрская добавила:

– Это непрофессионально. Захочешь куда-то незаметно пройти, а духи выдадут.

– Дело Воронкова, – вздохнул Борцов, – давняя история, ей лет двадцать. Наша сотрудница тайно проникла в квартиру подозреваемого, и тут внезапно вернулся хозяин. Женщине было некуда деться, и она спряталась за занавеску, а через секунду получила пулю в грудь. Чудом выжила. Потом выяснилось: преступник заглянул домой на секунду, хотел взять какую-то вещь и уйти, но почувствовал посторонний запах, понял, что в помещении кто-то есть, и пальнул по занавеске. После того случая на всех семинарах повышения квалификации стали твердить: агент не имеет права пользоваться парфюмерией, ему надо…

– Табаком несет, – остановил эксперта Иван, – как от пепельницы. Кто накурил?

– У нас никто не курит, – удивился Роберт.

– Дыма без огня не бывает, а если огня нет, головешки на виду остались, – неожиданно сказал Федор Михайлович.

– Отвратительно воняет, – не успокаивался босс, – откройте окна.

– Их тут нет, – остановил его Борцов. – И мой нос ничего не учуял. А твой, Таня?

Я, в отличие от Глеба Валерьяновича, сразу сообразила, что у шефа начался период раздражения, вызванный отказом от курения, и дипломатично вывернулась:

– К сожалению, не могу похвастаться острым обонянием.

Босс подергал носом.

– Отвратительно воняет, прямо в мозг бьет. Неужели не ощущаете?

– Бригада не курит, – вмешалась в разговор Тоня. – Наверное, раньше тут проводили совещание заядлые курильщики. Давайте включим кондиционер.

Не дожидаясь ответа, Антонина встала и повернула рычажок в стене. Послышалось тихое гудение.

– Сейчас проветрится, – пообещала Юрская.

– Надеюсь, – передернулся Иван Никифорович. – Людей, которые убивают себя сигаретами, нужно отселять в резервации.

– Так вы же сами постоянно с сигаретой, – ляпнул Денис.

Я изо всей силы пнула Жданова под столом ногой, но поздно, тот уже успел высказаться.

– Слово не корова, ушло со двора, назад не приведешь, – заявил Федор Михайлович, заметивший мой маневр.

– Кто курит? Я? – возмутился шеф. – Давно бросил! Жданов, когда ты меня в последний раз с цигаркой во рту видел?

– Вчера вечером, когда вы сообщили, что нам в Лоскутово ехать надо, – ответил излишне честный Денис.

– Верно, – не рассердился шеф, – но с полуночи к раковым палочкам я не прикасаюсь. Финита! Отныне в нашем офисе категорический запрет на любой вид зависимостей.

– Поп-расстрига все иконы в щепки рубит, – высказался местный сыщик.

Все молча уставились на Федора Михайловича, тот смутился.

– Моя жена диссертацию пишет по пословицам. Тема у нее: «Малоизвестные версии широко распространенных поговорок». Вот, например: «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь». Так все говорят. Но, оказывается, есть тьма вариаций: «Слово не вода, утечет, не вернешь». Или: «Слово не ребенок, убежит со двора, за руку назад не приведешь». Слышали такие?

– Нет. Очень интересно, – вежливо сказал Глеб Валерьянович.

– Рита огромную работу проделала, – оживился полицейский, – объездила весь регион, собрала горы материала, сейчас его систематизирует. По всей квартире бумажки развешаны со списками поговорок, я на них постоянно натыкаюсь, вот и стал цитировать. Не обращайте внимания. Нервничаю сильно из-за жены, очень уж ей хочется кандидатский диплом получить.

– Таня, рассказывай, – велел шеф, поворачиваясь ко мне.

Я откашлялась. Похоже, Иван Никифорович, несмотря на свое обещание не лезть в мое расследование, решил встать у штурвала.

Босс чихнул. Затем поправился:

– То есть я хотел сказать – начинайте совещание. Меня как будто тут нет.

– Ежа в мешке не утаишь, так исколет, что охнешь, – пробормотал Дубов.

Борцов поднял руку.

– Разрешите? Я получил от Татьяны фото интерьера мастерской по ремонту гармоней.

– Это что такое? – изумился Денис.

Я постучала карандашом по столу.

– Глеб Валерьянович, извините, но придется начать мне. Вы-то с Робертом уже в курсе, а остальные еще нет.

Я рассказала о своем разговоре с Наташей и Галиной Тимофеевной, о том, как побывала в доме колдунов Кудрявцевых и изучила окрестности вокруг него.

– Теперь моя очередь, – обрадовался Борцов. – Итак, что я могу сказать о сторожке… Конечно, лучше побывать на месте самому, и я непременно туда съезжу, но пока, судя по фото, вырисовывается интересная картина. В ванной комнате некогда стояла сантехника фирмы «Брау».

– Никогда не слышала о такой, – удивилась Тоня. – А ведь недавно ремонт делала, изучила весь рынок.

– «Брау» работает только по индивидуальным заказам, – пустился в объяснения эксперт, – производит товар наивысшего качества, любого дизайна, формы, цвета. Короче, любой каприз за ваши большие деньги. На массовый рынок «Брау» не выходит, клиентами фирмы являются звезды Голливуда, крупные бизнесмены, члены королевских семей. Реклама этому производителю без надобности, список своих заказчиков они берегут, как формулу ракетного топлива, имен никогда не раскрывают. О том, что в доме селебретис стоит ванна от «Брау», становится известно по фотографиям в журналах. Некоторые звезды разрешают делать снимки обстановки своих домов, а фанаты рассматривают их с лупой в руке. Людей очень волнуют мелкие детали: чем любимая актриса пудрится, каким шампунем она пользуется, что за баночки на кухне поставила.

– Как вы узнали марку сантехники, если ее самой нет? – удивился Федор Михайлович. – Птицу видно по полету, а бегемота слышно по топоту.

Мне с трудом удалось сохранить серьезное выражение лица. Слова про птицу часто я слышала в детстве от матери, а вот про бегемота никогда. Неужели существует такой вариант широко распространенной поговорки? На Руси в древности жили африканские звери?

– По осколкам плитки, которая тоже от «Брау», и по выводам труб, по их расположению, диаметру, – объяснил Борцов. – «Брау» отличается от всех производителей. Если снять обычный унитаз, итальянский, российский или немецкий, то легко поменять его на другой. Не факт, что каждый подойдет, но из пяти предложенных три точно встанут. С «Брау» это не прокатит – выходы для труб особенные. Если хотите, могу рассказать в деталях.

– Не надо, – остановила я Глеба Валерьяновича. – Сколько может стоить набор ванна-раковина-унитаз от «Брау»?

– Там еще биде имелось, – уточнил эксперт. – Танюша, дать ответ на твой вопрос я не могу. Ведь неизвестно, какой была сантехника – белой фаянсовой, никелированной, стеклянной, каменной, покрытой золотом, отделанной с внешней стороны мозаикой, с монограммой хозяина…

– Ну хотя бы нижняя ценовая планка какая? – не отставала я. – Если взять самое простенькое, дешевое?

Борцов крякнул.

– Слово «дешевое» – это не о «Брау». Тысяч пятнадцать евро. Но я называю примерную сумму.

– Однако круто для простого пекаря Фатеева, – хмыкнул Жданов.

– Кухня тоже была не простая, – продолжил Борцов. – Я изучил дыры от креплений шкафов и думаю, что там было изделие «Дербо». Эта фирма работает тоже на заказ, использует только массив дерева…

– Как «Брау», только для кухни? – спросил Роберт.

– Да. И, предвидя вопрос Тани о цене, могу предположить, что комплект потянул более чем на сто тысяч евро, – продолжил Глеб Валерьянович. – Добавьте сюда эксклюзивные окна, паркет, остатки которого выглядят совсем не дешево, и станет понятно: либо господин Фатеев теневой олигарх, либо дом куплен на его имя для отвода глаз. То есть бывшей обителью колдунов пользовался кто-то, не желавший светиться. И он совершенно точно не чинил там баяны-аккордеоны с прочими музыкальными инструментами. Скажите, Федор Михайлович, кто такие Кудрявцевы? Почему народ их колдунами считает?

– История с учительницей Марией Алексеевной – правда? – дополнила я.

– На чужой роток не накинешь платок, а если и набросишь, то без платка останешься, – заявил Дубов. – Разве можно запретить людям чушь нести? Меня самого в детстве бабка пугала: «Не ходи в старый карьер, там ведьмаки живут, загрызут тебя». Я очень боялся и послушался, а вот мой одноклассник Миша Огурцов, назло своей матери, решил пойти. Меня с собой звал, говорил: «Родители дураки, сторожка пустая. Пошли, не дрейфь!» Но я конкретно не хотел с колдуном встретиться и отказался. Мишка меня трусом обозвал и один в Филимоново на велике поехал. А назад не вернулся – его на подъезде к карьеру грузовик сбил. Все сочли это делом рук Чубареки, и даже у самых оголтелых безобразников желание туда бегать как отрезало. Про учительницу Марию Алексеевну я ничего не знаю, но, если фамилию ее подскажете, я в архиве пороюсь.

– Бабакина, – неожиданно ответил Троянов.

Глава 11

Даже я, знающая, что Роберт может выяснить любую информацию за пару секунд, поразилась. Компьютерщик тем временем продолжал:

– Газеты, вот кладезь сведений. Итак, местное издание «Правда рабочего края» за май тысяча девятьсот пятидесятого года, статья «Мракобесие и невежество». Зачитываю текст…

«Деревню Филимоново несколько дней назад всколыхнуло событие, которое не оставило равнодушной нашу редакцию. Молодая учительница Бабакина Мария Алексеевна погибла во время экскурсии, которую проводила для учащихся первого класса «А» местной школы. Дети и педагог спустились в заброшенный карьер, в котором ранее на протяжении нескольких веков добывали глину, шедшую на производство фарфора Государственной посудной фабрики имени большевика Варягина.

Во время прогулки Бабакина оступилась, упала, ударилась головой о торчащий из земли камень и скончалась на месте. Перепуганные дети побежали к родителям, а семилетняя Галина Барсукова осталась – ей стало плохо, она потеряла сознание. Ребенка доставили сначала в медпункт, а затем в больницу Свердловска, где провели лечение. Больше двух недель школьница находилась без сознания, но советские врачи, самые лучшие в мире, поставили Барсукову на ноги.

Наш корреспондент приехал в клинику, чтобы написать о торжестве советской медицины. Только в нашей стране могут бесплатно сделать человека полностью здоровым, в Америке простому рабочему приходится отдавать за лечение ребенка миллионы. Но, к сожалению, жители Филимонова охвачены мракобесием и пребывают в невежестве. Они сообщили нашему корреспонденту следующее.

Мария Алексеевна возмущалась рассказами детей, которые боялись колдуна, якобы живущего в карьере. Учительница выяснила, что в доме обитает семья Кудрявцевых, чьи предки с незапамятных времен работали сторожами. Когда добыча глины прекратилась, Кудрявцевы остались жить в доме, который построили много веков назад. Сейчас там прописаны восьмидесятилетняя Аграфена Николаевна, ее сын Иван, невестка Раиса, внук Андрей, его жена Наталья и десятимесячный младенец Евдокия. Мария Алексеевна сказала директору школы, что хочет показать детям дом Кудрявцевых, рассказать ученикам, как жили люди раньше, а заодно продемонстрировать, что волшебников на свете не существует. Разрешение на поход было ею получено. Но руководитель учебного заведения и преподаватель проявили халатность – не выяснили, что Аграфена Николаевна давно страдает душевным заболеванием, поэтому неприязненно реагирует на незнакомых людей.

Бабакина привела детей в карьер, выстроила у крыльца, сама поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Аграфена Николаевна находилась в доме одна. Она испугалась, схватила ухват, распахнула дверь и, потрясая им, крикнула:

– Пошли вон!

Старуха всегда мерзнет, поэтому зимой и летом одета в душегрейку из овчины мехом наружу, черную кофту и такого же цвета ватные штаны. На голове у больной был платок, который она носит так, как принято у местных бабок: концы косынки закручивают, обвивают вокруг макушки и завязывают. Аграфена Николаевна не очень аккуратно справилась с задачей, «хвосты» платка поднялись над макушкой, напоминая рога.

Когда бабка в таком виде выскочила на крыльцо, держа ухват, дети перепугались, закричали:

– Ведьмак нас убьет!

И бросились бежать.

Учительница Бабакина, не ожидавшая со стороны обитателей дома проявления агрессии, сделала шаг назад, оступилась, упала, ударилась виском о камень и скончалась.

Товарищи! Колдунов не существует, есть глупость и мракобесие. В школе, которую посещают дети из Филимонова, Лоскутова, Малиновки, Красного городка и др., проведен урок под названием «Нет суевериям». Аграфена Николаевна Кудрявцева не хотела никому причинить зла, пожилая женщина не в себе. Сейчас она помещена в больницу, где проходит лечение».

Роберт оторвался от экрана.

– Я успел порыться в архиве местного загса. Из семьи Кудрявцевых до наших дней в живых осталась только Евдокия Андреевна, которой в детстве сменили фамилию, девочка стала Хвостовой. Она выучилась на швею, сейчас на пенсии, но работает надомницей от фабрики детской одежды.

– Производство большое, – перебил Троянова глава полиции, – там выпускают распашонки, ползунки, пеленки. Товар недорогой, пользуется спросом. Многие наши бабы строчат их дома. Очень удобно для тех, у кого семья, дети маленькие, – ты не привязана к офису, сама себе хозяйка. Оплата сдельная.

– Евдокия не замужем, брак никогда не оформляла, детей не рожала, – снова заговорил Роберт. – Жила в доме Кудрявцевых, потом продала его Николаю Фатееву, переехала по адресу: Лоскутово, улица Фестивальная, дом четыре, квартира десять, где и… Упс!

– Что такое? – встрепенулась я.

– Хотел сказать «где и живет до сих пор», – протянул Троянов, – ан нет, Евдокия Андреевна скончалась от гриппа. Упокоилась вскоре после наезда на мэра.

– От чего женщина умерла? – подпрыгнула я. – Можешь найти ее историю болезни?

– Прогресс проник всюду, – пропел Троянов, бегая пальцами по клавишам, – Интернет тут у них, как в Москве. В смысле, так же виснет. Сейчас нарою…

– Живет медведь в берлоге, да у него там бочка меда припрятана, а у другого мужика в избе одна паутина, – выдал очередную поговорку Дубов.

– Роб не хотел вас обидеть, – заговорила Антонина, – он вовсе не считает Лоскутово медвежьим углом. Кстати, в Московской области тоже проблемы с Сетью, она «рваная». Я живу в Обушкове, это всего двадцать километров от МКАДа, так там постоянно Интернет не ловится.

– Чего обижаться, если мы и впрямь от столицы далеко? – пожал плечами Федор Михайлович. – Ну да и хорошо, в Москве-то надо мной было бы сто начальников, а в Лоскутове только Василий Петрович.

– Шаров владелец фабрики, никаких постов не занимает, – напомнил Денис, – вот покойный Игорь Семенович Бражкин являлся мэром.