Натаниэль Фладд и перо феникса

– Обычно на завтрак мне давали одно вареное яйцо, – сказал он и подумал, что никогда не просил ничего другого. – И овсянку. Но на овсянку у меня, кажется, аллергия.

– Тогда сегодня аллергия тебе не грозит. Овсянки нет. Только яичница с беконом, – ответила тетя Фила. – Предлагаю съесть ее как можно быстрее. Путь у нас неблизкий, горячее будет еще нескоро.

Она тоже села за стол, но вместо того, чтобы есть, развернула большую карту.

– Знаешь, где Аравия? – спросила она.

– Нет, мэм, – ответил Нат, отправляя в рот кусок бекона. – Мне не разрешали смотреть на карты.

– Это еще почему? – спросила тетя Фила.

– Мисс Ламптон считала, что они напоминают мне о родителях.

– И что с того? – резко спросила тетя Фила. – Они были картографами. Карты были их работой.

– Она считала, что мысли о родителях меня расстраивают.

– Это правда? – спросила тетя Фила.

Натаниэль только пожал плечами. Тетя Фила помолчала и вернулась к карте.

– Аравия находится на Ближнем Востоке. Мы полетим туда через Ла-Манш, Францию и через всю Европу в Турцию. Захватим краешек Средиземного моря и приземлимся в Аравии. У нас будет только одна остановка, в Будапеште. Там мы дозаправимся.

Нат хотел проследить маршрут, но помимо воли уставился на Северный полюс. Тетя Фила заметила, куда он смотрит, и ткнула в крошечную точку на верху карты.

– Дирижабль упал здесь. На Шпицбергене.

У Ната свело горло. Он откашлялся и указал на знакомую сине-золотую звезду с лучами в левом нижнем углу, которую видел на всех картах.

– Что это?

– Роза компаса, – объяснила тетя Фила. – Точнее, роза компаса Фладдов. Отличительная черта всех карт, составленных Фладдами. Нам пора. Рюкзак взял?

– Да, мэм, вот он.

– Прекрасно. Вот, держи. Эти вещи понадобятся тебе в дороге.

И она дала ему кожаный шлем, шарф и смешные круглые очки в кожаной оправе.

– Авиаторские очки, – объяснила тетя Фила. – Защитят тебя от пыли и насекомых.

Теперь он точно готов к путешествию!

– Увидимся, Корнелиус, – сказал Нат, выходя следом за тетей Филой.

– Надеюсь, что увидимся, – протянул старый дронт.

– Блохастый, – прошептал Нат в ответ.

Корнелиус только крякнул и распушил перья. Тетя Фила взяла Ната под локоть и вывела наружу.

При свете дня самолет выглядел очень старым и хрупким, если не сказать хлипким. Тканевая обшивка местами была потрепана, местами в заплатках, металлические детали побиты или вовсе отсутствовали.

– А он летает? – засомневался Натаниэль.

– А как же, – ответила тетя Фила и подвела его к самолету. – Модель «Утконос» фирмы Сопвит. Отлично зарекомендовал себя во время Мировой войны и прослужит еще много лет.

– А почему «Утконос»? – спросил Нат.

– Утконос – земноводное. И самолет тоже: может садиться как на сушу, так и на воду. Так, хватит разговоров, полезай на бочку! Как только дам сигнал, бери пропеллер и дергай вниз.

Тетя Фила забралась в самолет. А Нат, ухватившись за бочку, еле-еле поднялся на нее, надеясь, что она не опрокинется. Поймав равновесие, он решился разжать руки и медленно выпрямился. Заработал двигатель, все тело мальчика завибрировало от грохота.

– Давай! – крикнула тетя Фила.

Нат поднялся на цыпочки, схватил лопасть и дернул вниз. Руки, запачканные каким-то маслом, тут же соскользнули с пропеллера.

– Это масло из бочки! – закричала тетя Фила сквозь шум мотора. – Держи!

Она бросила ему тряпку, и он молниеносно ее поймал.

– Ловко! Молодец! Вытирайся и давай еще раз.

Нат вытерся и сунул тряпку в карман.

– Готов? – закричала тетя Фила.

– Готов! – крикнул он в ответ.

– Давай!

Натаниэль снова дернул пропеллер. Сделав оборот, он закрутился – сначала медленно, потом быстрее и еще быстрей. В страхе, что еще чуть-чуть, и его перерубит пополам, Нат спрыгнул с бочонка. Тот перевернулся, и густая, тяжелая жидкость – бульк-бульк – потекла на траву.

– Осторожно, Нат. Каждая капля на вес золота! – крикнула тетя Фила.

Нат поставил бочонок обратно, снова вытер руки тряпкой, забрался в крошечную, тесную кабинку и суетливо начал застегивать шлем и поправлять очки.

– Держись! – закричала тетя Фила.

Самолет прыгнул вперед, рев мотора затопил все вокруг. Нат схватился за борта. Самолет покатился по полю, подпрыгивая на кочках, а когда набрал скорость, у Ната в животе все затрепетало то ли от тошноты, то ли от желания расхохотаться. Они с грохотом понеслись прямо на соседский дом. Очень быстро. Двигатель ревел все сильней, мотор работал в полную силу. Дом был все ближе и ближе. Нат уже хотел пригнуть голову, но тут мотор взвыл, и самолет поднялся в воздух. Земля упала, и живот Ната бросился к ногам вслед за ней.

Может, ему показалось, а может, и правда, но одно из колес задело печную трубу соседского дома.

Глава пятая

Они поднимались все выше и выше, и Натаниэля разрывало от восторга и ужаса одновременно. Завтрак в желудке тут же превратился в неподъемный груз, и целый мир под ногами падал в пропасть, уменьшаясь до размеров карты на стене тети Филы.

Успокоившись, что самолет не рухнет, Нат поймал себя на мысли, что ему нравится парить в воздухе, как птица. Неожиданно они врезались в пушистое белое облако. От внезапного сырого холода у Ната перехватило дыхание. И точно так же без предупреждения облако кончилось. Самолет снова вылетел в утренние лучи и нагнал гусиную стаю. Интересно, кто больше удивился этой встрече, Нат или гуси? Путешественники поднимались все выше, становилось все холодней. Как хорошо, что Нат предусмотрительно надел шлем и куртку. Не хватало только перчаток: руки побелели и онемели от холода. А может быть, он просто слишком сильно вцепился в борта? Нат ослабил хватку, и пальцы защипало от прилива крови.

Первый восторг от полета кончился примерно через час, и его начали раздражать грохот самолета и вонь топлива. Кабину трясло так, что зуб на зуб не попадал. Мальчику было холодно, тесно и скучно. Оставалось только считать стежки на кожаном шлеме тети Филы, но от этого занятия начинало клонить в сон. Прежде чем умереть от холода, человек засыпает, вспомнил Нат, и решил бороться со сном, но потом подумал, что раз умирать, то лучше уж во сне.

Проснулся он от толчка, это самолет коснулся земли и запрыгал по посадочной полосе, освещая ее единственным фонарем на носу. Глаза быстро привыкли к темноте, и Нат заметил, что вся полоса освещена фонарями. Еще минута подпрыгиваний, и самолет, задрожав, остановился. Нат похлопал себя, проверяя, цел ли он после этой бесконечной тряски.

– Мы в Будапеште. Хочешь размяться? – спросила тетя Фила.

Нат только об этом и мечтал. Не теряя ни секунды, он спрыгнул следом за тетей Филой на землю. Возле небольшого костра у входа в ангар для самолетов грелись люди.

– Здравствуйте! – крикнула им тетя Фила, сложив рупором ладони.

Мужчины закивали в ответ и заговорили на непонятном языке. Двое спешно принесли из ангара лестницу и огромную воронку, остальные притащили канистры.

– Шустрые ребята, – заметил Нат.

– Еще бы! Они заправляют почтовые самолеты, которые летают из Лондона в Будапешт и обратно, и свое дело знают.

Один из рабочих поднялся по лестнице к самолету и через большую воронку начал заливать топливо в бак – в воздухе тут же потянуло его парами.

– Я вздремну, пока они работают, – сказала тетя Фила. – Здесь внутри много коек, предлагаю тебе тоже поспать. Впрочем, если хочешь, можешь походить тут и осмотреться.

И тетя Фила исчезла в ангаре.

Прежде всего Натаниэль уединился в ближайших кустах. А когда вернулся, трое мужчин по-прежнему работали у самолета, остальные снова грелись у костра. Не зная, чем заняться, Нат нерешительно приблизился к ним. Рабочие смолкли. Один из них указал на волосы мальчика и ткнул соседа в бок. Тот кивнул и улыбнулся: «Флатт». Все захохотали, но по-доброму, и Нат улыбнулся в ответ.

Кто-то сунул ему миску с горячим соусом: «гуляш». Нат с жадностью проглотил все до капли. А пока он ел, кто-то достал флейту и сыграл незнакомую и очень нежную мелодию. Закончив есть, Нат сказал «спасибо» и пошел спать. Удивительно, что он так устал, он же весь день спал. В темноте, на ощупь, мальчик отыскал пустую кровать, залез под одеяло и вскоре согрелся, до краев наполненный удивительной музыкой.

«А путешествия – не такая уж и плохая штука», – подумал он, засыпая.

На следующее утро они были в воздухе еще до восхода солнца. Вчерашний день в точности повторился: та же монотонная трясучка и пробирающий до костей холод. Нат согнулся напополам, чтобы хоть немного согреться. Вдруг тетя Фила обернулась.

– Что-то случилось с пропеллером! – крикнула она. – Наверное, мусор. Надо вытащить, иначе пропеллер заглохнет.

Воздух разом вышел у Ната из груди.

– Хочешь размяться? – крикнула она.

Не успел Нат спросить, как желание размяться связано с мусором в пропеллере, она кинула моток веревки.

– Обмотай себя за талию!

Выкручиваясь на тесном сиденье, он сделал, как было велено.

– Отлично! – крикнула тетя Фила, когда мальчик крепко примотал себя к креслу.

– Лови! – она кинула пару кожаных перчаток и объяснила: – Я сброшу скорость, а ты встань на крыло и подберись к пропеллеру. Сильно сбросить скорость не получится – заглохнем. Так что двигайся.

Нат ушам своим не верил. Она хочет, чтобы он…

– Быстрее, Нат! Иначе пропеллер перестанет вращаться, и мы упадем.

…чтобы он полез на нос самолета и починил пропеллер? Нат почувствовал, как обмотанную вокруг его талии веревку дернуло.

– Быстрее!

Да, она хочет именно этого. А вся его страховка – какая-то жалкая веревка. Нат встал, выбрался из кабины, осторожно поставил ноги на крыло. Вцепившись в корпус самолета, он мелкими шажками двинулся вперед, к пропеллеру. Самолет подпрыгивал, теряя равновесие от сброшенной скорости, ветер свистел в ушах, рвал рубашку, болтал шлем и пытался сдуть Ната с крыла. Сердце у мальчика бешено колотилось, но он смотрел только на нос самолета, запрещая себе даже думать о том, на какой высоте они сейчас находятся. Нат прижался к борту самолета и сделал еще один шаг, проходя мимо кабины. Тетя Фила бодро подняла два больших пальца.

Крыло кончилось быстро. Натаниэль схватился за стойку, соединявшую крыло и корпус, и, выбрав место для упора среди проводов и ремней, рывком плюхнулся на нос. Он присел, отдышался, вгляделся в пропеллер, но тут же откинулся назад, чтобы не попасть под лопасти. Они двигались так быстро, что мальчик ничего не видел. Держась за фонарь, Нат сунул руку между пропеллером и носом самолета и осторожно пощупал. Ничего. А если ближе к пропеллеру? В эту секунду его кто-то цапнул за палец. В испуге Нат встряхнул рукой, и с нее тут же что-то слетело вниз. Нат даже толком не рассмотрел, что это было, так быстро все произошло.

Пропеллер перестал стучать. Получилось! Не успел мальчик себя поздравить, как откуда ни возьмись маленькая фигурка с ревом кинулась прямо Нату в лицо.

Глава шестая

Это существо – летучая мышь? – вцепилось в Натаниэля и принялось колошматить его по голове. Нат спрятался в куртку, защищаясь. Сжав нос самолета коленками, он оторвал руку от корпуса и вытащил неизвестное существо из головы. Существо размахивало ручонками и пинало воздух.

Это еще что?

Размером с котенка, а на вид – человечек. С головы до ног в машинном масле и технической смазке. Из черных волос торчат большие острые ушки. Так сразу не определишь, но, кажется, это существо – девочка… хотя какая разница. Через секунду Нат понял, что писк на самом деле – это речь.

– Это был мой брат, здоровый ты лоб! Зачем ты его вышвырнул?

Самолет снова нырнул, и Нат с гордостью отметил, что на сей раз он легко удержал равновесие. Надо вернуться в кабину. И побыстрей. Но что делать с этой… малышкой? Бросить за борт? Нет, плохая мысль. Тетя Фила – криптозоолог. А вдруг он только что поймал свой первый криптозоологический объект?

Эта мысль ему понравилась, равно как и то, что малышка – не летучая мышь. Нат пустился в обратный путь, сантиметр за сантиметром к себе в кабину. Находку свою он держал на расстоянии вытянутой руки, уж слишком она пиналась и размахивала кулаками. Схватившись свободной рукой за стойку, мальчик опустил одну ногу, нашел опору, следом поставил вторую, выдохнул и тронулся дальше по крылу. В кабину Нат забрался потный с головы до ног и без сил упал на сиденье.

– Эй, смотри, куда садишься, болван.

– Ой, прости, – сказал Нат и вытащил из-под себя свою «находку».

– Отличная работа, Нат! – донесся сквозь бушующий ветер голос тети Филы. – Ты все починил.

– Смотрите, что я там нашел! Там их два было, но один упал, и я не успел его поймать.

– Это гремлины, – поморщилась тетя Фила. – Мерзкие создания, паразиты. Вечно самолет мне ломают. Вышвырни за борт.

Нат глянул на сморщенное и уродливое маленькое личико. Вышвырнуть за борт? Гремлинша молитвенно сложила ручки.

– Пожалуйста, не надо меня вышвыривать. Пожалуйста, я буду хорошей. Обещаю. Я не буду пить топливо и ломать самолет. Не выбрасывай меня! Осталась я во всем мире одна-одинешенька без своего братца.

Гремлинша с ужасом глянула за борт, а Ната захлестнуло чувство вины. Сам-то он прекрасно знает, каково это – остаться одному. Подумать страшно, что если тетя Фила не взяла бы его с собой.

– Мне жаль, что так получилось с твоим братом, – сказал он. – Я не хотел его смерти.

– Ой, он-то не умрет. Мой братишка прекрасно себе приземлился. Вот для чего нам такие большие ноги, видишь?

И она подняла большие, как у зайца, лапы.

– Ничего, другой самолет себе найдет. Не впервой, – и она шмыгнула носом.