Визитка злой волшебницы

Мне всегда хотелось иметь только одного ребенка. Многодетность я на дух не переносила. Как видела на улице женщину хотя бы с тремя детьми, так прямо до рвотных спазмов… Но когда почти в сорок лет забеременела, подумала и решила ребенка оставить. Коленька уже школу заканчивал. Гаврила тоже был не против. Он-то всегда детей любил. Дочку очень хотел. Так у нас Эвелина родилась.

А времена были тяжелые, голодные. Я пока в декрете сидела, по сторонам-то огляделась и стала челноком в Польшу ездить. За год мы квартиру обставили, ремонт сделали, а потом я проанализировала, что и как, и со шмоток на стройматериалы перекинулась. Смекнула, что за ними будущее.

– А муж вам помогал? – спросила Инна, вспомнив разговор с Головко.

– Гаврила-то? Нет, его моя деятельность страшно бесила. Он кричал, что я спекулянтка, отказывался жить на деньги, заработанные нечестным путем, и все время боялся, что за мной придут. Ну, а когда бояться надоело, он просто от меня ушел.

– А как же дети?

– А что дети? – Манойлова пожала плечами. – Эвелине к тому моменту уже пять исполнилось, а Коленька институт закончил. Он мне так во всем помогал… И с дочкой, и с бизнесом…При таком сыне никакого мужа не надо.

– Ну, сын мужа не заменит.

– А-а-а, вы про любовников? Так они у меня всю жизнь были и сейчас есть. Гаврила мой был человек высокоинтеллектуальный. Его проза жизни очень мало волновала во всех ее проявлениях. Как период стихотворной читки кончился, так и интерес у него ко мне угас. А я женщина темпераментная. Но интересы тела от интересов семьи всегда отличала.

Раздались шаги, и в арке, соединяющей кухню с гостиной, появился Коленька Манойлов. Инна снова подивилась его несколько несуразной внешности. Невысокий, щупловатый, в очках, которые ему удивительно не шли, он никак не ассоциировался с успешностью и богатством.

– Ой, сыночек пришел! – заулыбалась Таисия Архиповна. – А мы как раз с Инночкой вроде бы разговор закончили. Готовы попробовать твою оленину.

– Прекрасно, – молодой человек галантно поклонился Инне. – Окажите нам честь, отобедайте с нами!

«Боже мой, какие церемонии!» – подумала Инна, но благосклонно приняла приглашение.

Глава 8

Урок от настоящего джентльмена

Не сравнивай свою жизнь с чьей-то. Ты и понятия не имеешь, что они испытывают на самом деле.

Регина Бретт

В мгновение ока Манойлов накрыл на стол. На нем появилась белая скатерть, салфетки, отороченные вологодским кружевом, хрустальные бокалы и серебряные вилки. Коленька повязал смешной ситцевый фартук, а за ворот белоснежной рубашки заткнул салфетку. Инна, не выдержав, прыснула.

Стерва Эвелина к столу выйти отказалась.

– Ты меня еще с прислугой обедать заставь! – крикнула она матери. Так громко, что Инна ни на секунду не усомнилась, что это было сделано специально для того, чтобы услышали все.

– Оставь ее, мама, пусть сидит голодная. Проголодается – поест, – пожал плечами Коленька.

Беседа за столом оказалась на удивление увлекательной. Манойлов отлично разбирался в современной литературе, зачитывался Пелевиным, отдавал должное Улицкой, был ярым поклонником творчества Татьяны Толстой и вообще производил впечатление по-настоящему интеллигентного человека.

Уписывая за обе щеки потрясающе нежное мясо, Инна думала, что ей давненько не было так интересно. После обеда она вместе с Таисией Архиповной отправилась на экскурсию по дому – фотографировать интерьеры.

В комнатах, в отличие от кухни, явно преобладал вкус маменьки: лепнина на потолке, плотные шторы с кистями, тяжелая мебель из натурального дуба, огромное количество статуй, картин в резных позолоченных рамах. От всего веяло роскошью, запахом больших денег и полным отсутствием вкуса.

Инна фотографировала хозяйку в разных ракурсах. Манойлова меняла костюмы, переодеваясь в роскошной спальне, где на огромной трехспальной кровати лежало постельное белье с ягуаровой расцветкой. Белью Инна подивилась отдельно.

– А почему Николай Гаврилович не женат? – выждав момент, спросила она. Щуплая фигура Коленьки Манойлова казалась ей чрезвычайно любопытной.

– Не может найти женщину, которая заставила бы его потерять голову. Это он так говорит, – охотно поддержала тему Манойлова. Разговор о сыне явно доставлял ей удовольствие. – Кроме того, он такой порядочный. Эта бабенка с двумя детьми, ну, я вам рассказывала, учительница, вцепилась в него мертвой хваткой. А он не считает возможным ее бросить. Говорит: «Мама, она без меня пропадет». Как по мне, так это он скоро пропадет.

– А живет он с вами?

– Да, с нами. Нет, у него, конечно, есть своя квартира в городе. Я, упаси бог, не ханжа, понимаю, что молодому мужчине нужно иметь место, куда удобно привести подружку. Да и у этой своей, – Манойлова поджала губы, – он пару раз в неделю остается, но постоянно живет здесь, в «Сосновом бору». И нам с Эвелиной спокойнее, и ему удобно. Он, знаете, Инночка, удивительно ко мне привязан.

– Он такой тихий, вежливый, воспитанный… – вслух подумала Инна. – Как же он бизнес ведет?

– Ну что вы, деточка! – с жаром возразила ее собеседница. – Коленька очень хороший бизнесмен. Деловой и собранный. Разве бизнесом могут заниматься только хамы? Он прекрасно ладит с людьми, но, где надо, проявляет жесткость и принципиальность. Это далеко не всем нравится. Вот, к примеру, недавно у него сожгли «Лексус». Вы представляете? Коленька расстроился, как ребенок. Машины – его страсть.

– Так, значит, страховку именно по его «Лексусу» недавно выплатила фирма «Берег»? – осенило Инну.

– Да, по его. Хорошо, что он застраховал машину. Удалось избежать денежных потерь. Он у меня такой предусмотрительный. И вообще очень хороший мальчик.

«Хороший мальчик» в это время сидел в своей комнате в наушниках и слушал музыку. Увидев стоящую на пороге Инну, он вскочил и резко выдернул штекер из компьютерного гнезда. По комнате понеслись звуки «Лунной сонаты».

– Любите классику? – спросила Инна, которую развеселило его смущение.

– Да, – он улыбнулся, и глаза за стеклами очков стали совсем беззащитными. – У меня папа учитель. Я вырос на настоящей музыке.

– Можно вашу комнату сфотографировать? – спросила Инна. Это оказалось единственное помещение, кроме кухни, где ей по-настоящему понравилось. Комната была отделана в стиле хай-тек и радовала обилием стекла и хромированного металла, света и воздуха.

– Конечно, – он снова застенчиво улыбнулся. – А взамен вы позволите проводить вас до дома?

– Я на машине, – пожала плечами Инна.

– Значит, мы поедем на вашей машине, а потом я вызову такси. Хорошо? Мне кажется, мы не договорили.

Инна согласилась и попросила проводить ее в комнату Эвелины. Та фотографировалась охотно, но вела себя по-прежнему грубо. Коленька, как мог, сглаживал колкости младшей сестры, Инна от души развлекалась. Комната юной стервозы тоже была вся в рюшечках, оборочках, мягких игрушках, вензельках и завитушках. Вкусом Эвелина Манойлова явно не блистала.

В общей сложности Инна провела в «Сосновом бору» более трех часов. «Пора и честь знать», – подумала она и поинтересовалась у Коленьки Манойлова, не передумал ли он ее провожать.

– Ну что вы! – вскричал он и покрылся ярким румянцем. Инна снова против воли рассмеялась.

Попрощавшись с Таисией Архиповной, которая расцеловала ее в обе щеки, Инна вышла на крыльцо и сощурилась от яркого снега.

– А зачем вам такой гараж большой? – спросила она у Коленьки, который торопливо натягивал дубленку.

– У нас машин много, – ответил он, не попадая в рукава. – Я машинами увлекаюсь, у меня их несколько. «Крайслер» есть, «Линкольн», «Додж», «Феррари», «Ламборджини». Вот об «Альфа– Ромео» я еще только мечтаю. С учетом, что в гараже и Эвелинкина машина стоит, и мамина, он, конечно, должен быть очень вместительным.

– А зачем вам столько машин, да еще таких дорогих?

– Страсть. Я ведь их часами могу мыть, полиролем натирать, в салоне сидеть и с ними разговаривать.

– Да-а-а, при таком подходе вам, наверное, «Лексус» до слез жалко?

Лицо Коленьки на мгновение застыло, но он тут же рассмеялся:

– Узнаю маму. Сразу готова поделиться семейными переживаниями. Жалко, конечно, но сами понимаете, безлошадным я не остался. Знаете что, давайте, когда вы приедете в следующий раз, я вам покажу всех своих красавиц.

– Не уверена, что это будет удобно, – заметила Инна. – Таисия Архиповна меня больше не приглашала.

– Ну так я приглашаю! – воскликнул Коленька, протер очки и снова нацепил их на нос. – Я, как-никак, хозяин в этом доме.

– Тогда я принимаю приглашение и обязательно приеду еще раз. Я тоже очень люблю автомобили.

– Я знал, знал! – с воодушевлением вскричал Коленька. – Я был уверен, что мы с вами очень похожи! Не зря же вы мне сразу так понравились.

Из «Соснового бора» они выехали в полном молчании. Инна обдумывала, как бы половчее расспросить про сожженный джип. Ее репортерская интуиция подсказывала, что это может быть весьма увлекательная история.

– Я видела вас на похоронах Карманова, – начала она издалека.

– Да, он был моим страховым агентом. Отличный мужик – толковый, обстоятельный. Хорошо разбирался в своем деле. Но близко я с ним знаком не был. Так что удовлетворить ваш профессиональный интерес не смогу. Знаете что, давайте лучше про Новый год поговорим. Вы этот праздник любите?

– Люблю, – призналась Инна. – А в последние годы особенно. Новогодние каникулы – это так здорово! Я словно в школьные годы вернулась. Когда целых две недели можно ничего не делать.

– Ничего не делать – это скучно, – улыбнулся Манойлов. – Поэтому я готов составить для вас индивидуальную программу развлечений на все две недели. Хотите?

– Да в общем-то у меня такая программа уже составлена. Походы в гости, катание с дочкой на лыжах, обязательное валяние в кровати перед телевизором… В общем, настоящий отдых в моем понимании этого слова.

– А сколько вашей дочке? – заинтересовался Коленька.

– Четырнадцать. Чуть помладше вашей Эвелины.

– Большая уже. Вы знаете, у меня есть одна знакомая, она учительница в школе, так вот, у нее двое детей. Мальчику десять лет, а девочке шесть. Они так умильно ждут Нового года! Записочки пишут и под елку складывают. Вечером кладут, а утром смотрят – если бумажки нет, значит, Дед Мороз приходил и просьбу запомнил.

– И что в записках?

– Ну, что у всех. Барби, лего, сони плей стейшн, конфеты.

– И как учительница собирается превратиться в Деда Мороза, с ее-то зарплатой?

– Никак. Дедом Морозом буду я. И затею эту с письмами я придумал. Они чудные ребятишки, когда же еще радоваться жизни, как не в детстве?

– А сестра ваша тоже пишет Деду Морозу записки с просьбами?

– Нет, – засмеялся Коленька. – Она прямо и нелицеприятно заявляет мне, что хочет в подарок. В этом году я должен ей подарить литые диски на ее «Инфинити».

– Странное желание для пятнадцатилетней.

– Не осуждайте, – попросил Коленька. – Она хорошая девочка. Чтобы выдержать испытание богатством, нужно иметь жизненный опыт. А на нее богатство свалилось, когда ей пять лет было. Повзрослеет – все поймет.

– Ну-ну, – недоверчиво сказала Инна, вспомнив капризную Эвелину с бутылкой «Бейлиса» в руках. – Спасибо вам, Николай, мы приехали. Следующий дом мой. Давайте я сама сяду за руль. Совершенно не нужно, чтобы вас видел мой муж.

– До свидания, Инна, – Манойлов чуть дольше, чем нужно, задержал ее руку в своей. – Я повторяю свое приглашение. Приезжайте к нам еще, я покажу вам свои машины.

– Обязательно, – пообещала Инна, и он, грустно улыбнувшись, выскочил из теплого салона на мороз.

Без подарка

Почему Дед Мороз не приходит к взрослым?

Потому что они ждут в подарок то, чего он дать не может.

Что мы просили, когда были детьми? Калейдоскоп с цветными стеклышками. Бумажную куколку с разноцветьем платьев. Килограмм конфет «Мишка на Севере». Много-много мандаринов.

Дед Мороз пыхтел в седую бороду, но легко исполнял наши желания.

Что просят у Деда Мороза наши дети? Новый мобильный телефон и блютус к нему. DVD. Велосипед. Роликовые коньки. Или нет, нынче в моде фигурные. Хотя это неважно.

Дед Мороз пыхтит в седую бороду. Кряхтя, пересчитывает в кошельке небогатую наличность. Но все-таки худо-бедно справляется с поставленными задачами.

Что можем попросить мы, взрослые? Новую квартиру или сверкающую иномарку? Шубу из натурального меха или колье из натуральных же камней?

Если бы все было так просто, Дед Мороз пыхтел бы в седую бороду, грозно ворчал на наше златолюбие и корысть, но все-таки обеспечивал желаемое. Хотя бы раз в десять лет.

Но мы, умудренные жизненным опытом, хотим совсем иного.

Здоровья, которое с каждым годом кажется все большей ценностью. Чтобы как можно дольше были живы родители. Чтобы любовь оставалась неизменной, несмотря на приближающуюся хрустальную свадьбу. Чтобы прохожие на улице все еще принимали за девушку. Чтобы сын выбрал достойную профессию и состоялся в жизни.

Чтобы все полеты на самолете для тех, кого любишь, заканчивались мягкой посадкой, а поездки в автомобиле – благополучным прибытием в пункт назначения.

Чтобы все те, кого ты любишь, любили тебя. Хоть немного, но искренне.

Чтобы друзья не разводились. Чтобы у подруг рождались дети.

Дед Мороз обиженно пыхтит в седую бороду. Он не приходит к нам с тех пор, как мы стали взрослыми. Он не приходит к нам с тех пор, как мы научились загадывать такие желания.

Почему? Потому что он – не Господь Бог.

Инесса Перцева, газета «Курьер»

Глава 9

Первое января дарит сюрпризы

Знай, что вовсе не обязательно соглашаться с собеседником, чтобы найти с ним общий язык.

Маргарет Тэтчер

Первого января Инна лежала на кровати, лениво щелкала пультом, перескакивая с одного новогоднего фильма на другой, и вяло думала, что начало года явно не задалось.

Нет, вчера в гостях у Игоря Стрелецкого все было просто замечательно. Они до отвала наелись всяких вкусностей, попробовали все виды дорогого алкоголя, который Игорь щедро запас на праздник, в том числе шотландский виски Laphroaig 40 y.o. крепостью 42 градуса и стоимостью более пятидесяти тысяч рублей за бутылку в 0,7 литра, долго шуршали подарками. К слову, Инне досталось премиленькое колечко с бриллиантиком от Гоши, очень стильный ежедневник с обложкой из буйволиной кожи от Стрелецкого, жасминовый гель для душа от мамы и набор для фондю от подруг. Она как-то мимоходом заметила, что никогда не готовила фондю, и вот теперь Алиса, Настя, Лелька и Наташка купили ей фондюшницу с намеком, что на Рождество она должна будет ее опробовать.

Дети барахтались во дворе в снегу у живой елки, в два часа ночи Стрелецкий и Гоша с таинственным видом заявили, что у них есть сюрприз, и выволокли всех на улицу, где устроили совершенно невообразимый фейерверк. В общем, к четырем часам утра все собравшиеся были неописуемо пьяны, счастливы и уверены, что отлично встретили Новый год.

Вся компания завалилась спать там же на даче и только около полудня разъехалась по домам, позавтракав остатками новогоднего пиршества. Алиса, правда, приглашала остаться еще на денек, но Инне почему-то ужасно захотелось домой.

Загрузив свое семейство в машину, она отвезла по месту назначения маму, выкинула у кинотеатра Настену, поскольку та собиралась вместе с подружками посетить какую-то новомодную премьеру, милостиво отпустила Гошу к друзьям по хоккейной команде, полностью отдавая себе отчет, что он вернется домой поздно и «на бровях», если, конечно, вообще вернется, а сама плюхнулась в постель и включила телевизор.

«Ванну, что ли, принять? – лениво думала Инна, наблюдая за жизненными перипетиями «Внучки Президента». – А что, богатая мысль – полежать в пене, а потом вылить в вазу бутылку мартини, набухать туда льда и потягивать через трубочку. К полуночи как раз все поллитра и уговорю».

Но пить совершенно не хотелось. Отвергнув мысль о мартини как неконструктивную, Инна осталась лежать в кровати, думая о том, что ей скучно и как-то тревожно. Подобное состояние ее мама называла словом «млостно».

Телефонный звонок раздался около двадцати минут восьмого. Схватив мобильник, Инна мельком посмотрела на надпись «Номер засекречен» и нетерпеливо сказала в трубку:

– Алло, я вас слушаю.

– Инна, это Дворецкий, – голос заместителя председателя городской думы был сух и деловит. Обычно он разговаривал с Перцевой гораздо фривольнее. – Естественно, я тебе этого не говорил, но полчаса назад в своем кабинете застрелился городской прокурор.

– Вы меня разыгрываете, что ли, Михаил Константинович? – осторожно поинтересовалась Инна. Городского прокурора Юрия Горохова она видела не далее как позавчера, когда забегала к ребятам в прокуратуру поздравить с наступающим. Тот выглядел весьма жизнерадостным и шумно расцеловал Инну в обе щеки, желая удачи в новом году.

– Не шутят такими делами, Инесса, – спокойно ответил Дворецкий. – Мне только что сообщили. А я сразу тебе, ты это учти. Подробностей не знаю, говорят, что позвонил из своего кабинета жене, сказал: «Прости, дорогая» – и застрелился. Жена выстрел услышала и дежурному позвонила. Тот прибежал и обнаружил на столе у шефа аккуратно очищенный апельсин, а под столом на полу – самого Горохова с дыркой в виске.

– Ни фига себе! – сказала Инна. – Спасибо, Михаил Константиныч, при случае вам зачтется. Я туда помчалась. Господи, какое счастье, что я сегодня ничего не пила!

Она судорожно заметалась по квартире, натягивая джинсы и свитер и собирая торчащие в разные стороны волосы в хвост. Параллельно она звонила ребятам из прокуратуры. За Дворецким, конечно, никогда не значилось никаких розыгрышей, но информацию все-таки стоило проверить.

Следователь Сашка Мехов, друган капитана Бунина и старый приятель самой Инны, трубку снял лишь после десятого гудка.

– Ой, Инусь! – радостно воскликнул он. – С Новым годом тебя, лапа! – Мехов был весьма нетрезв.

– Саш, говорят, Горохов застрелился у себя в кабинете.

– Ага. Горохов застрелился, а я повесился. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, Перцева, что шутки у тебя дурацкие?

– Я не шучу, Саш. Мне только что сообщили, что полчаса назад Горохов покончил с собой. И человек, который мне звонил, был предельно серьезен.

– Да ты что? – теперь Мехов разговаривал совершенно трезвым голосом. – Этого просто быть не может! Сейчас поеду в прокуратуру, и если выяснится, что это – неправда, то я тебе, Перцева, собственноручно голову отверну! При первой же встрече.

– Да на здоровье, – обреченно вздохнула Инна и отключилась.

Все остальные следаки реагировали примерно так же. Обзвонив с полдесятка человек, Инна не нашла среди них ни одного трезвого. Впрочем, в половине восьмого вечера первого января это было неудивительно.

Через пятнадцать минут «Ниссан» Инны подъехал к зданию городской прокуратуры. У подъезда стояла машина областного прокурора. Это Инна определила по номерам. Больше никого у здания не наблюдалось.

Немного подумав, она снова завела мотор и свернула во двор. Здесь машин тоже было немного – всего четыре, но одна из них принадлежала Юрию Горохову. Задрав голову, Инна посмотрела на окна. Она знала, что окна гороховского кабинета выходят как раз сюда, во двор. Сейчас в них горел свет, и через поднятые жалюзи Инна увидела областного прокурора Николая Савишникова и главу УВД города Леонида Зимнего. Больше в кабинете пока никого не было.