Нелегкий день. Из первых уст об операции «морских котиков» по ликвидации Усамы бен Ладена

На меня давил груз допущенной ошибки. До сих пор в моей военной карьере подобных провалов еще не было.

Когда шесть лет назад я приехал в Сан-Диего для прохождения базовой подготовки, у меня не было ни малейших сомнений, что я справлюсь. Многие из прибывших вместе со мной кандидатов были либо отчислены, либо ушли сами. Кому-то не по зубам оказался совершенно убийственный бег по песчаному берегу, кто-то не смог пересилить страх перед погружением под воду с аквалангом.

Как и многие другие кандидаты, я с тринадцати лет мечтал стать «морским котиком». Я прочитал о них все книги, следил по телевизору за новостями об участии спецназа в операции «Буря в пустыне» и грезил тем, что сам однажды буду сидеть в засаде или высаживаться на берег с боевой миссией. Чем старше я становился, тем сильнее была моя мечта стать одним из них.

Окончив колледж в Калифорнии, я записался на базовую подводную подготовку и в 1998 году получил значок «морского котика» с трезубцем. После шестимесячных учений на Тихоокеанском побережье и первого боевого задания в Ираке, которое длилось с 2003 по 2004 год, я был уже готов к чему-то новому. К этому времени я уже знал, что такое DEVGRU. В это подразделение отбирали лучших из лучших, и я понимал, что не смогу жить спокойно, если хотя бы не сделаю попытки попасть туда.

Контр-террористическое подразделение сил специального назначения ВМС было создано после провала операции «Орлиный коготь», которую президент Джимми Картер предпринял в 1980 году для спасения пятидесяти двух американцев, взятых в заложники в Тегеране после захвата посольства США. Проанализировав итоги операции, руководство ВМС пришло к выводу о необходимости иметь группу, которая могла бы справиться с подобными миссиями, и поручило ее создание Ричарду Марсинко. Это подразделение получило название 6-го отряда «морских котиков». Перед ним ставились задачи по освобождению заложников, проникновению на вражескую территорию, суда, морские базы и нефтеналивные причалы. Со временем его функции были расширены и в них были включены задачи по недопущению распространения оружия массового поражения.

Когда Марсинко формировал свою команду, в составе «морских котиков» было всего два отряда, и присвоение новому подразделению названия 6-го отряда имело целью ввести в заблуждение Советский Союз относительно реальной численности «морских котиков». В 1987 году 6-й отряд был переименован в DEVGRU.

Поначалу в группе было семьдесят пять человек, лично отобранных самим Марсинко. В настоящее время отбор осуществляется среди отрядов «морских котиков» и саперных подразделений других родов войск. Численный состав группы сильно вырос. Она состоит из чисто боевых и вспомогательных команд, но задачи в целом не претерпели большого изменения.

DEVGRU находится в оперативном подчинении Командования специальных операций военно-морских сил, но тесно сотрудничает со спецподразделениями других родов войск, в частности с группой «Дельта», действующей в составе сухопутных войск.

Одной из первых миссий DEVGRU было участие в операции «Вспышка ярости» в 1983 году. Перед бойцами ставилась задача по спасению генерал-губернатора Гренады Пола Скуна в ходе вторжения американских войск в эту маленькую страну Карибского бассейна, где власть захватили коммунисты. Были опасения, что Скуна казнят.

Шестью годами позже, в 1989 году, DEVGRU совместно с группой «Дельта» в ходе вторжения в Панаму арестовала Мануэля Норьегу.

В октябре 1993 года бойцы DEVGRU были направлены в Сомали для захвата самопровозглашенного президента Мухаммеда Фарраха Айдида. Эта операция вылилась в настоящее сражение вблизи Могадишо, подробно описанное Марком Боуденом в книге «Падение черного ястреба» («Black Hawk Down»).

В 1998 году DEVGRU была занята поиском боснийских военных преступников. В частности, ею был захвачен генерал Радислав Крстич, которому впоследствии было предъявлено обвинение в организации массовых убийств в Сребренице в 1995 году.

Начиная с 11 сентября 2001 года бойцы DEVGRU постоянно командируются в Ирак и Афганистан с целью поиска и уничтожения командиров Аль-Каиды и движения Талибан. На ее счету такие памятные операции, как, например, освобождение Джессики Линч в Ираке в 2003 году. Все вышесказанное только добавляло мне желания стать членом этой группы.

* * *

Отбор в Зеленую команду производится только среди «морских котиков», и большинство кандидатов, как правило, уже имеют на своем счету по два боевых задания. Это позволяет судить о том, располагает ли претендент навыками и опытом, необходимыми для прохождения отборочного курса.

Карабкаясь по веревочной лестнице, я изнывал от жары, и в голову лезли мысли о том, как в свое время я чуть было не провалил трехдневные испытания, предшествующие зачислению в Зеленую команду.

Вызов на эти испытания пришел в тот момент, когда я занимался отработкой десантирования из воды на берег в тренировочном лагере Кэмп-Пендлтон, штат Калифорния. Скрываясь под водой, я наблюдал, как морские пехотинцы оборудуют походный лагерь на берегу. Шел 2003 год, и через неделю должны были начаться большие учения, и тут мне было приказано отправляться в Сан-Диего для прохождения предварительного отбора. В случае успеха меня зачисляли на тренировочный курс в Зеленую команду, а если повезет и я смогу закончить их, то и в DEVGRU.

Из нашего взвода вызов пришел только на мое имя. Вместе со мной поехал еще один парень из соседнего взвода. Мы отправились, как были, в камуфляжной форме, едва успев отмыть с лица зеленую маскировочную краску. От нас вовсю разило потом и средством от комаров. У меня болел желудок от еды всухомятку, так как на тренировке мы должны были обходиться только сухим пайком. Всю дорогу я пил воду и по прибытии был далеко не в лучшей физической форме, хотя знал, что первым делом нужно будет сдать нормативы по физической подготовке.

На следующее утро нас выгнали на песчаный берег. К тому времени, как мы закончили четырехмильный забег на время по песку, солнце едва выглянуло из-за горизонта. После небольшого отдыха мы вместе с двумя десятками претендентов выстроились в шеренгу на бетонном плацу. С океана дул легкий ветерок, а воздух еще не успел прогреться после ночи. В любой другой обстановке можно было бы только наслаждаться прекрасным утром на пляже, но я уже был основательно измотан после пробежки, а нам предстояли отжимания, подъемы туловища из положения лежа и подтягивания, а потом еще и плавание.

Я с легкостью справился с отжиманиями, хотя инструктор был очень придирчив. Если отжимание было выполнено недостаточно технично, он не засчитывал его. Перевернувшись на спину, я приготовился к подъемам туловища.

Едва начав упражнение, я почувствовал, что уже очень устал.

Прошедшие учения, в которых я принимал участие, плохо сказались на моей выносливости. Поначалу я взял было хороший темп, но тут ко мне подошел инструктор и начал считать подъемы:

– Десять, десять, десять, одиннадцать, двенадцать, двенадцать.

Техника выполнения у меня была не идеальной. Инструктор отказывался засчитывать подъемы, выполненные недостаточно технично. Каждый раз, когда я слышал, что он повторяет предыдущую цифру, усталость становилась еще сильнее, и при этом я ни на шаг не приближался к установленному нормативу.

– Осталась минута.

Я сильно отставал от норматива, а время убегало все быстрее. Мне было ясно, что, если я провалю это испытание, все будет кончено. В душе зародились сомнения. Я попытался было объяснить, что у меня не было времени потренироваться, так как я участвовал в учениях, но в ответ услышал:

– Тридцать секунд.

К этому времени я уже отставал на десять подъемов от норматива. Парень, лежавший рядом со мной, уже выполнил норматив, но продолжал упражнение все в том же темпе. У меня помутилось в голове. Неужели я провалю испытание? Усилием воли я выбросил из головы эти мысли и сосредоточился на технике исполнения. Счет пошел быстрее.

– Десять секунд.

Мне оставалось уже совсем немного, но сильно болел желудок и мне не хватало дыхания. Усталость сменилась страхом. Я был в шоке. Я не имел права провалиться. Как я вернусь к себе во взвод, не справившись даже с начальными нормативами по физподготовке?

– Пять, четыре, три…

Когда инструктор объявил, что время вышло, я заканчивал последний подъем. Мне все-таки удалось выполнить необходимый минимум, хотя две последние попытки были зачтены с большой натяжкой. Сил во мне больше не осталось, но надо было выполнять подтягивания. Правда, подходя к перекладине, я ощутил такой прилив адреналина из-за того, что чуть было не провалил испытания, что без особого труда справился с заданием.

Заключительным номером программы был заплыв в заливе Сан-Диего. Вода была спокойной. На нас были гидрокостюмы, поэтому холода не ощущалось. Я начал в хорошем темпе, но один парень из военно-морской академии, который оказался профессиональным пловцом, быстро обогнал меня. Я работал руками изо всех сил, но впечатление было такое, словно я не двигаюсь с места.

На финише инструктор объявил, что норматив не выполнен. Выяснилось также, что единственным, кому удалось проплыть дистанцию за установленное время, был тот парень из академии. Это удивило даже инструкторов, и они сверились с расписанием приливов и отливов. Оказалось, что мы плыли против течения.

– Придется завтра повторить все с самого начала, – объявил инструктор, и у меня отлегло от сердца.

Правда, радоваться было рано. По замыслу, к началу каждого испытания мы должны были подходить уже уставшими, поэтому нечего было рассчитывать на то, что все ограничится одним только заплывом. Я понял, что мне придется опять повторять подъемы туловища и восстановить работоспособность мышц живота за одну ночь вряд ли удастся.

Оставалось надеяться только на силу воли.

Наутро я вышел на испытания, готовый умереть, но выполнить то, что от меня требовалось. Конечно, результаты были не самые блестящие, и, отправляясь на следующий день на комиссию по зачислению, я очень тревожился. Хотя мне и удалось справиться с минимальными нормативами, это мало что значило, если принимать в расчет конкуренцию. Ведь отбирали только самых лучших, а я вряд ли сумел сильно впечатлить инструкторов.

На собеседование я отправился в голубой парадной форме со всеми нашивками и регалиями. Накануне подстригся и тщательно побрился. Вид у меня был, словно на рисунке из инструкции по ношению форменной одежды. Это был один из редких случаев, когда я не только позаботился о прическе, но и начистил туфли и погладил форму. Во всяком случае, у инструкторов для придирок теперь было одним поводом меньше.

В зале, куда я зашел, был установлен длинный стол, за которым сидело полдюжины всевозможных начальников, а также психолог, с которым мы уже беседовали во второй день испытаний, и консультант по профессиональной пригодности. Перед столом стоял одинокий стул, на который мне и предложили сесть.

На протяжении сорока пяти минут со всех сторон меня непрерывно забрасывали вопросами. Под таким огнем мне еще не приходилось бывать. Я не знал, что перед тем, как меня вызвать, члены комиссии побеседовали с моим взводным и с командиром 5-го отряда «морских котиков», в котором я проходил службу. В общих чертах они уже знали, что я собой представляю, но теперь им представился случай оценить меня «живьем».

Я и сегодня не могу толком вспомнить, кто входил тогда в комиссию. Знал только, что это были высокопоставленные офицеры, от которых зависело мое будущее, и мне надо было любой ценой убедить их.

Однако слабые физические показатели вряд ли могли помочь мне в этом.

– Вы хоть понимаете, где собираетесь служить? – спросил один из начальников. – Вы знаете, какие у нас требования? Ведь это были всего лишь начальные нормативы. Вы претендуете на службу в элитном подразделении и показываете такие результаты!

Я понял, что отмалчиваться нельзя. У меня есть только один шанс, и его надо использовать.

– Я беру на себя всю ответственность, – ответил я. – Мне очень неловко демонстрировать подобные результаты. Могу только обещать, что, если вы дадите мне возможность, такого больше никогда не повторится. Я не собираюсь оправдываться. Все зависит только от меня, и я докажу это.

Я пытался понять по их лицам, верят ли они мне, но они были непроницаемы. Вновь посыпались вопросы, явно рассчитанные на то, чтобы вывести меня из равновесия. Им хотелось посмотреть, насколько я умею держать себя в руках. Уж если я не в состоянии отвечать на вопросы, сидя на стуле, то чего же можно ожидать, когда я окажусь под огнем? Надо сказать, что если они ставили перед собой задачу доставить мне максимум неудобств, то справились с ней блестяще. И все же я был восхищен: эти люди, на которых я смотрел снизу вверх и которым готов был подражать во всем, тратили столько времени на новобранца, который еле-еле одолел нормативы.

Наконец собеседование подошло к концу.

– Мы сообщим вам о своем решении в течение шести месяцев, – услышал я напоследок.

Выйдя из комнаты, я прикинул свои шансы. Получалось пятьдесят на пятьдесят.

Вернувшись в Кэмп-Пендлтон, я снова нанес на лицо свежую «боевую раскраску» и включился в учения, которые уже подходили к концу.

– Ну, как все прошло? – поинтересовался командир, увидев меня.

– Не знаю, – ответил я.

Я не стал никому рассказывать про тест по физподготовке, так как понимал, что это единственное, что может помешать моему зачислению.

Ответ пришел, когда я как раз находился с боевой миссией в Ираке вместе со своим 5-м отрядом. Командир взвода вызвал меня в штаб.

– Тебя зачислили, – сказал он. – Как только вернемся домой, получишь назначение в Зеленую команду.

Я был вне себя от радости, потому что мысленно уже был готов к самому худшему. Теперь-то ни за что не повторю прежних ошибок и явлюсь в Зеленую команду полностью подготовленным.

Глава 2

Пятерка лучших и пятерка худших

Когда я спускался по веревочной лестнице жарким душным днем в Миссисипи, легкие у меня будто горели огнем, а ноги жутко болели. Но уязвленная гордость была сильнее физической боли. Надо же так напортачить! Я корил себя так, как не смог бы ни один инструктор. Ошибка, допущенная в «доме убийств», была результатом потери концентрации, и я знал, что это непростительно. Мне было очевидно, что я не пройду курс подготовки, если не научусь избавляться от стресса и полностью концентрироваться на порученном деле. Кандидаты отсеивались чуть ли не каждый день.

Я снова подбежал к дому. Изнутри были слышны выстрелы. Это очередная группа зачищала помещения. У нас было еще несколько минут, чтобы перевести дух, прежде чем приступить к выполнению нового упражнения.

Том спустился с мостика, подошел к нам и отвел меня в сторону.

– Послушай, братишка, – сказал он. – Ты все делал правильно. Ты прикрыл напарника, как положено, вот только забыл продублировать команду.

– Понятно, – ответил я.

– Может быть, в прежнем отряде у вас были такие порядки, и вам это было ни к чему, но здесь мы хотим, чтобы все было так, как написано в инструкции. Если тебе повезет пройти этот этап и ты попадешь на второй этаж, то, поверь мне, там никто не будет повторять с тобой азы тактики боя в закрытых помещениях. То, что ты владеешь основами, должен доказать нам здесь. У нас есть определенные стандарты, и никто не имеет права отступать от них.

Под вторым этажом подразумевались помещения на базе Вирджиния-Бич, где жили и проходили службу боевые подразделения «котиков». Уже в первые дни после того, как мы попали в Зеленую команду, нам было сказано, что мы не имеем права заходить на второй этаж под угрозой немедленного отчисления.

Таким образом, перед каждым стояла цель попасть на второй этаж. Это было особой привилегией и наградой.

Я кивнул и вставил в винтовку второй магазин.

В тот вечер я взял бутылку холодного пива и разложил на столе принадлежности для чистки винтовки. Хорошим глотком я отметил тот факт, что не вылетел с подготовки сразу. Это был еще один кусок, откушенный от «слона». Я еще на шаг приблизился ко второму этажу.

На весь период отработки боевых действий в закрытых помещениях нас поселили в двух больших зданиях, размещенных рядом со стрельбищем и «домом убийств». По сути, это были массивные бараки, которые сотни наших предшественников основательно довели до ручки. Комнаты были плотно заставлены двухъярусными кроватями, поэтому большую часть свободного времени я проводил в холле на первом этаже. Там стоял бильярдный стол и большой телевизор 1980-х годов выпуска, который обычно был настроен на какую-нибудь спортивную программу. В холле было многолюдно. Ребята чистили оружие, играли в бильярд и пытались хоть как-то развеяться.

Мир «морских котиков» довольно узок. Все друг друга знают или, по крайней мере, что-то слышали друг о друге. С первого же дня базовой подводной подготовки каждый начинает зарабатывать себе репутацию, и разговоры о ней ведутся непрерывно.

– Сегодня я видел тебя на лестнице, – сказал Чарли, устанавливая на столе шары для очередной партии в бильярд. – Что это ты там отчудил?

Чарли был заметной фигурой в нашей компании, причем заметен он был не только телосложением, но и общительностью и склонностью к шуткам. У него были громадные ручищи, похожие на лопаты, и широченные плечи. Имея рост 193 сантиметра, он весил почти 105 килограммов. Рот у Чарли практически никогда не закрывался. Он постоянно шутил и подкалывал кого-то.

Между собой мы звали его «бычком».

В прошлом Чарли был моряком. Он вырос на Среднем Западе и после окончания колледжа пошел служить на флот. Перед тем как отправиться на базовую подводную подготовку, он целый год драил палубы и участвовал в потасовках с другими матросами. По его словам, флотский экипаж мало чем отличался от бандитской шайки. Чарли рассказывал о многочисленных драках между моряками в портах и на корабле. В конце концов такая служба ему надоела, и он решил податься в «морские котики».

Чарли был одним из лучших курсантов. Он отличался не только умом, но и агрессивным нравом. До прихода в Зеленую команду Чарли был инструктором в Техасе по проведению штурмовых операций у «морских котиков», дислоцированных на Восточном побережье. «Дом убийств» он знал как свои пять пальцев, да и в стрельбе мало кто мог с ним сравниться.

– Не продублировал команду, – ответил я.

– Продолжай и дальше в том же духе и тогда сможешь вернуться в Сан-Диего и вдоволь позагорать, – сказал он. – По крайней мере, сгодишься для фотографий в календаре на следующий год.

«Котики» дислоцируются на двух основных базах: в Сан-Диего, штат Калифорния, и Вирджинии-Бич, штат Виргиния. Между этими двумя группами существует давнее соперничество, хотя основывается оно главным образом на чисто географическом принципе. Разница между ними минимальна. Они выполняют одинаковые миссии и владеют теми же навыками и умениями. Однако за «котиками» Западного побережья закрепилась репутация «аристократов» и любителей серфинга, а ребята с Восточного побережья считались «деревенщиной».

Я был «западником», и поэтому вечная пикировка с Чарли почти всегда сводилась к шуткам о фотографиях в календаре.

– Как тебе майская страница? Подойдет? – не унимался он. Сам я никогда не снимался для календаря, но некоторые из моих коллег несколько лет назад позировали для фотографа в благотворительных целях. На всех этих снимках они были изображены с обнаженным торсом на фоне пляжей и кораблей в Сан-Диего. Возможно, эта благотворительная акция и помогла кому-то из больных раком, но зато стала предметом насмешек представителей Восточного побережья, которые не утихали несколько лет.

– Кому нужны фотографии таких белокожих, как вы? – отпарировал я. – А рубашки в Сан-Диего мы не носим потому, что погода уж очень хорошая.

Такие перепалки могли длиться бесконечно, поэтому я предложил:

– Давай лучше завтра на стрельбище силами померяемся.

* * *

Мне всегда было проще состязаться с людьми в стрельбе, чем в остроумии. Мои шутки и подначки выглядели явно слабее, чем у Чарли, да и других членов Зеленой команды, поэтому всегда лучше было быстренько ретироваться, а на следующий день утереть им нос на стрельбище. Стрелял я лучше многих, потому что вырос на Аляске с ружьем в руках.

Родители никогда не покупали мне игрушечного оружия, но, едва окончив начальную школу, я получил в подарок винтовку 22-го калибра. Я с детских лет знал правила обращения с оружием. Для нашей семьи винтовка была обычным предметом домашнего обихода.

– Надо уважать оружие и его силу, – говорил мне отец.

Он учил меня не только стрелять, но и правильно обращаться с винтовкой. И все же главный урок безопасности мне пришлось выучить не в теории, а на практике.

Однажды мы пошли с отцом на охоту, и я так замерз, что при подходе к дому решил не разряжать винтовку голыми руками на морозе. Главное было согреться. Я сразу прошел в дом. Мама на кухне готовила ужин, а сестры играли рядом с ней.

Немного оттаяв, я снял рукавицы и вспомнил о винтовке. Отец всегда учил, как правильно ее разряжать: первым делом отсоединить магазин, затем открыть затвор, убедиться, что в патроннике нет патрона и только после этого направить ствол в землю и в сторону от людей, после чего сделать контрольный спуск.

Должно быть, мороз притупил мое внимание, и я, скорее всего, сначала перезарядил затвор, а уже потом вынул магазин. Направив винтовку в пол, я снял ее с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Пуля, вылетев из ствола, пробила пол перед печкой. Грохот выстрела разнесся по всему дому.

Я оцепенел.

Сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Меня всего колотило. Я взглянул на отца, который внимательно рассматривал дырку в полу. На звук выстрела прибежали мама и сестры, чтобы посмотреть, что случилось.

– Ты в порядке? – спросил отец.

Я кивнул и начал осматривать винтовку, чтобы убедиться, что патронов в ней больше не осталось. Руки по-прежнему тряслись.

– Извини, – пробормотал я. – Наверное, забыл заглянуть в патронник.

Мне было, скорее, стыдно, чем страшно. Ведь я прекрасно знал, как надо обращаться с оружием, но просто забыл об этом, потому что очень замерз. Отец разрядил свою винтовку и повесил ее на место. Он не сердился. Ему только нужно было, чтобы я понял, что произошло и где была допущена ошибка.

Опустившись рядом со мной на колени, он решил еще раз напомнить мне порядок действий:

– Что ты сделал неправильно? Давай пройдем все еще раз шаг за шагом.

– Вынуть магазин, – начал я, – передернуть затвор, проверить патронник, направить ствол в безопасное место и сделать контрольный спуск.