Герои среди нас(сборник)

Партизан будто ветром сдуло. Залегли в кустах, закопались в снег. Только автоматы торчат.

Явственно послышался скрип полозьев, фырканье лошадей. По лесной дороге движется обоз. В санях солдаты. Александр Калнен резко нажимает на гашетку. Длинная очередь раскатилась по лесу. Передняя лошадь заржала, взвилась на дыбы и рухнула на дорогу, загородив путь обозу. Со всех сторон застрочили партизанские автоматы.

Еще минута - и все кончено. Партизаны обыскивают трупы, собирают оружие. Из документов убитых Косицин узнал, что карательный отряд был послан из соседней деревни, где комендантом оберлейтенант Лоренс. Подошел Ермолаев, лихо козырнул:

- Товарищ командир, уцелела одна-единственная лошадь. Куда ее?

- Отпустить.

- Как так отпустить?

- Пошлем ее в деревню. Пусть доставит оберлейтенанту Лоренсу нашу весточку.

Кто-то расстелил на снегу плащ-палатку, кто-то осторожно, прикрыв шапкой, засветил фонарик, кто-то приготовил планшетку и лист бумаги.

- Пиши, - приказал одному из партизан Шапошников и начал диктовать: - Гер оберлейтенант Лоренс, душа из тебя вон!..

- Да будет тебе известно, - подхватил Евстафьев, - что партизаны били, бьют и будут бить фашистских карателей…

- Не видать тебе, фашистский вояка, русской земли как своих ушей, - продолжил Васьковский, - твои дружки уже отвоевались и коченеют на морозе. Теперь твоя очередь, гад ползучий. Жди встречи!

Кинооператор суетится вокруг партизан, нацеливаясь аппаратом.

- Какой замечательный кадр пропадает, - с сожалением восклицал он. - Лучше репинской картины "Запорожцы пишут письмо турецкому султану!" Эх, темно… Снимать нельзя!

Письмо сунули в немецкую пилотку и привязали к лошадиному хвосту. Кто-то стеганул лошадь веткой, и она, заржав, припустилась по дороге в деревню.

ЧЕМПИОН ПРОТИВ ЧЕМПИОНА

В стороне от больших дорог расположилась лесная деревенька Остров. Немцы сюда редко заглядывали. Разве что нагрянут вооруженные до зубов полицаи, обшарят избы, заберут все, что подвернется, и, опасаясь партизанской мести, поспешат убраться поскорее.

Вот в эту деревеньку после боев и походов Дмитрий Косицин и привел свой отряд. Колхозники радушно встретили дорогих гостей. В избах затопили печи, на столах появилось немудреное угощение.

Вдруг застрочил пулемет. Тревога! Подхватив автоматы, партизаны бегут к околице, залегли у плетня. С лесной опушки цепью наступают гитлеровцы. Разгорается упорный ближний бой. Кое-где он переходит в рукопашный.

Чемпион Ленинграда Владимир Шапошников схватился с рослым немцем в форме летчика. Мгновение - и автомат выбит из рук карателя. Он что-то испуганно кричит, показывая на грудь.

Это только наши умеют - все видеть и понимать в жестоком бою. Шапошников не нанес удара - "Черт с тобой, потом разберемся!".

После боя, рассматривая отобранные у пленных документы, Шапошников обратил внимание на диплом, выданный пловцу, чемпиону города Бреслау Вилли Хенке. Владимир приказал привести Хенке. Каково же было его удивление, когда перед ним предстал тот самый немец, которого он обезоружил в бою!

- Так вы и есть чемпион? - спросил Шапошников.

- Я, я - радостно ответил пленный, - снова показывая на грудь. На его мундире, оказывается, был спортивный значок.

- Ну, моли бога, - рассмеялся Шапошников, - что тоже на спортсмена попал. Другой бы, погорячей который, пристукнул тебя, а я человек спокойный. Тоже ведь чемпион!

ПОГОНЯ

Однажды на привале Шапошников сказал товарищам:

- А ведь слово надо держать. Помните письмо "турецкому султану"? Обещали с ним скоро увидеться. Так вот разведка донесла, что этот самый Лоренс назначен комендантом на станцию Сиверскую.

- Подходящий случай, - усмехнулся командир, - и до Сиверской рукой подать.

Вечером, когда обезлюдели улицы поселка, к дому, где жил комендант, подошли трое в форме гестаповцев. Часовой у подъезда был снят бесшумно.

Короткий стук в дверь.

- Кто? - раздалось из-за двери по-немецки.

- Это Сидорчук из полиции, господин комендант. Срочный пакет.

Дверь приоткрылась.

Через несколько минут из дома вышли четверо. Впереди Лоренс. Коменданта предупредили:

- Молчать!

На окраине станционного поселка встретился патруль. Лоренс было замедлил шаги, но, почувствовав упершийся в бок пистолет, лишь вскинул руку в ответ на фашистское приветствие узнавших его гитлеровцев.

Миновали пустынную улицу с приземистыми деревянными домишками. Вот и партизанская застава.

- Стой! Кто идет?

- Свои! - называя пароль, отозвался один из партизан.

Впереди расстилалось белесое снежное поле. Ветер гнал поземку. Лоренс неумело закрепил на ногах предложенные ему лыжи. Спотыкаясь и падая, заковылял посередине партизанской цепочки.

- Передайте командиру, - крикнул замыкающий Сергей Недосекин,погоня!

- Прибавить шагу! - последовал приказ.

Десять километров продолжалось преследование. Движение отряда тормозил пленный. Надо было что-то предпринять, нельзя же, в самом деле, вести за собой такой хвост! Наступил наконец момент, когда партизаны достигли места, удобного для засады. И тогда в морозной тишине заговорили автоматы и ручной пулемет.

Лоренса бросили в снег рядом с Владимиром Евстафьевым. Тот успевал и стрелять и ни на секунду не выпускать из вида пленного. Наконец, словно ничего не случилось, Евстафьев сказал:

- Порядок! Вставай, пошли.

В отряд прибыли благополучно. Разведчиков радостно встретили партизаны. Все собрались на поляне.

- Ну вот мы и встретились, оберлейтенант Лоренс. Вы получили наше письмо? Теперь судить будем.

- Какое письмо? - и тут Лоренс все вспомнил. Полное, бритое лицо его побледнело, вытянулось.

Г. СВИРИДОВ

ЧЕМПИОН БРЕСТСКОЙ КРЕПОСТИ

Это было 21 июня 1941 года. Старший сержант Филипп Лаенков, согласно графику, заступил в наряд помощником дежурного по части. Было чуточку обидно, что перед выездом в отпуск, в родной Воронеж, пропадают суббота и последнее воскресенье. Но это чувство не могло испортить хорошее настроение старшего сержанта. На его открытом лице блуждала улыбка, и голубые глаза светились искренней радостью. А радоваться было чему. В кармане гимнастерки лежали приказ, объявлявший благодарность старшему сержанту Лаенкову за первое место в стрелковых соревнованиях Брестского гарнизона, денежная премия и отпускное удостоверение.

…Комплексные спортивные соревнования воинов Брестской крепости проходили напряженно. На празднично разукрашенном стадионе, на всех его площадках и секторах, на стрельбище, на водной станции, расположенной на речке Муховец, шла упорная борьба. Каждый полк выставил на эти состязания лучших спортсменов. Тысячи болельщиков горячими аплодисментами приветствовали победителей, дружными выкриками подбадривали "своих".

Старший сержант Филипп Лаенков, разносторонний спортсмен, один из лучших в части, вместе со стрелками других полков прибыл на полигон. Накануне, когда составляли заявку на участие в соревнованиях, разгорелся спор. И легкоатлеты, и гимнасты, и стрелки, и пловцы включили в свои коллективы старшего сержанта. А по положению каждый участник имел право выступать только в двух видах программы. Спор решил командир. Он спросил Лаенкова:

- В какой команде вы бы желали выступать?

- Оставьте меня в той, где нужнее и где труднее, - ответил старший сержант.

- Хорошо, - улыбнулся командир, довольный ответом, - вы будете участвовать в кроссе, возглавлять наш коллектив. Там нужен и личный пример и умение вдохновить команду. Кроме того, будете защищать честь полка на стрельбище.

Десятикилометровая дистанция кросса проходила по лесистой местности. Перед стартом старший сержант внимательно проверил снаряжение каждого бойца. В беге на такую дистанцию очень важно, чтобы все было пригнано, не болталось, не терло, не сковывало движений. Сразу же со старта взвод Лаенкова захватил лидерство. Старший сержант умело вел бег, выбирая кратчайшую дорогу… Первенство было завоевано.

На полигоне, залитом июньским солнцем, раздаются отрывистые команды судей, сухо хлопают выстрелы. В тени деревьев расположились участники состязаний. Одни ждут своей очереди, другие, отстрелявшие, с напряжением следят за ходом борьбы. Особенно упорно проходят состязания в стрельбе по движущимся мишеням. Первое упражнение - лежа. Впереди, в трехстах метрах от стрелка, сейчас покажется мишень. Она будет двигаться несколько секунд. За это время необходимо всадить в нее три пули.

- Внимание!

Вот и мишень. Лаенков, затаив дыхание, плавно нажимает спусковой крючок. Один за другим звучат выстрелы… Следующее упражнение - стрельба с колена. Потом - стоя.

Много отличных стрелков оспаривали первенство в этом упражнении. Но когда подсчитали результаты, лучшие показатели были у старшего сержанта Лаенкова. Он, кроме того, завоевал еще одно первое место - в стрельбе из ручного пулемета.

На торжественном закрытии соревнований командир бригады лично наградил победителей - чемпионов гарнизона Брестской крепости. Среди них находился и Филипп Лаенков. Старшему сержанту была объявлена благодарность, вручена денежная премия и предоставлен месячный отпуск.

…Коротки летние ночи. Не успели погаснуть краски вечерней зари, как на востоке уже начало светлеть. Старший сержант обошел посты, проверил караулы и вновь вернулся в дежурное помещение. Спать не хотелось. Лаенков представил себе, как он поедет домой, в родной Воронеж. Там, в Новохоперском районе, в поселке Ново-Ржавец, его встретят мать, родные, товарищи по школе, знакомые. Отца своего Филипп не помнил. Но по рассказам матери он хорошо знал и любил его - сильного и смелого человека. Иван Андреевич Лаенков был старым революционером, членом партии с 1902 года, сидел в тюрьмах, активно участвовал в революции и погиб в 1921 году на посту комиссара по продразверстке. "Эх, был бы отец сейчас живым, - думал Филипп Лаенков, - как бы с ним мы встретились, поговорили…"

Вдруг режущий ухо свист оборвал размышления старшего сержанта. Он вскочил со стула. Толстые стены потряс взрыв. Потом второй, третий, пятый… Лаенков рывком распахнул дверь в казарму:

- В ружье!

Так началась война.

Старший сержант сплотил вокруг себя группу бойцов. В предрассветной тьме они отразили внезапное нападение врага, пытавшегося захватить мост через речку Муховец и ворваться в крепость.

Тяжелые орудия непрерывно вели огонь из-за Западного Буга. Вспышки осветительных ракет, взрывы снарядов и мин разметали туман, стлавшийся над рекой. В воздухе запахло гарью.

Отборные фашистские войска - корпус генерала Шрота, дивизии которого первыми маршировали по площадям Варшавы и бульварам Парижа, - обрушились на небольшую пограничную крепость Брест внезапно, без объявления войны. Легкие победы на Западе вскружили гитлеровским воякам головы. Они надеялись добиться легкой победы и на Востоке.

Но первые же волны фашистских войск разбились о стойкость защитников крепости.

Пусть это была не организованная оборона, пусть она не имела единого центра и командования, но она была невиданной по своему мужеству и стойкости. Всюду, где находилась хоть небольшая группа бойцов, захватчики встречали упорное сопротивление. Так же героически вела себя и небольшая горстка солдат во главе с Лаенковым. Двое с половиной суток удерживали они мост через Муховец. Двое с половиной суток не отнимал старший сержант рук от пулемета. Усталость охватила все тело, хотелось пить, спать. Усилием воли Лаенков размыкал слипающиеся веки и пристально смотрел в прорезь прицела "максима". Гитлеровцы - в который раз! - бросаются на штурм моста. И снова одеревеневшие пальцы Лаенкова нажимают гашетки…

Потерян счет отбитым атакам. Не им, а оставшимся в живых патриотам ведут счет доблестные защитники. Не об отдыхе, а о глотке воды мечтают бойцы. Вода рядом, за амбразурой каземата, в десяти шагах, но до смерти еще ближе - один шаг…

Спускаются сумерки. Третьи сутки непрерывных боев на исходе. К пулемету старшего сержанта подполз капитан Зубачев. Он сумел пробраться из города в окруженную крепость и принял командование осажденным бастионом. Уточнив обстановку, капитан принял решение. Он поручил Лаенкову отобрать самых крепких и смелых бойцов и прорваться через кольцо врагов к своим, в Кобрин.

- Приказываю вам, старший сержант Лаенков, - голос капитана звучал тихо и твердо, - спасти полковую святыню, доставить в штаб армии знамя части.

- Есть, товарищ капитан!

Старший сержант принял боевое знамя из рук Зубачева, красным полотнищем обмотал свое тело.

Когда стемнело, у пулемета Лаенкова собрались смельчаки. Капитан каждому крепко пожал руку. Потом обнял и поцеловал Лаенкова.

Под покровом ночи в четырехстах метрах левее моста группа Лаенкова начинает переправу через реку. Впереди - старший сержант. Пятеро бесшумно поплыли к противоположному берегу, занятому врагом. Но остаться незамеченными не удалось. Над головой вспыхнули осветительные ракеты. Воздух прорезали трассирующие пули. К переправившимся присоединились еще трое. Восемь человек во главе с Лаенковым выбрались на берег и ушли в темноту.

К рассвету они добрались к северному крепостному валу. По сигналу Лаенкова, бросив по две гранаты, воины выскочили на вал. Спереди, слева и справа раздались автоматные очереди. Бойцы скатились вниз. В живых осталось трое.

- Днем нам не прорваться, - сказал Филипп Лаенков, - надо дождаться ночи.

Они спрятались в развалинах офицерских домов. Четыре ночи пытались бойцы прорваться через огненное кольцо врагов, но это им не удавалось. Четверо суток были без воды и пищи бойцы. Все смертельно устали. Кончались боеприпасы. Нужно было отходить к своим.

Старший сержант штыком вырыл яму. Потом бережно уложил в нее полковую святыню и сверху заложил камнями. "Надо запомнить место", - подумал Лаенков, осматриваясь в развалинах дома.

Это было последнее, о чем он успел подумать. Перед глазами вспыхнули оранжевые молнии взрыва. Воздушная волна бросила его плашмя на камни разрушенного дома…

А когда Лаенков открыл глаза, увидел свастику. Она была на рукаве фашиста, который стоял над ним. Лаенкову представилось, что бой продолжается, что он лишь на время выключился из него. Вскочив на ноги, старший сержант вцепился в грудь врага. Удар пистолетом в лицо отбросил Лаенкова на землю, и он снова потерял сознание.

Так начались дни плена. Так начался длинный и трудный путь одного из защитников Брестской крепости, путь, который посеребрил его виски. Так началось большое испытание духовных и физических сил советского патриота, советского спортсмена.

Изнуренных и обессиленных военнопленных пригнали в лагерь Бело-Подляску - открытое песчаное поле, огороженное в два ряда колючей проволокой. Доведенные до отчаяния голодом и издевательствами, военнопленные в одну из ночей бросились на конвоиров. Сотни пленных остались на проволоке, сраженные автоматным и пулеметным огнем. Немногим, в том числе и Филиппу Лаенкову, удалось вырваться на свободу.

Долго бежал он вместе с Григорием Герасимовым. Выбившись из сил, они свалились в глухом кустарнике и заснули… Днем беглецы прятались в лесу, отсиживались в неубранном подсолнухе. Питались лесными ягодами. А по ночам упрямо двигались на восток, надеясь пройти линию фронта, пробиться к своим. Так шли целый месяц. Недалеко от реки Буг Филипп Лаенков отправился в село за хлебом. Долго лежал в зарослях конопли, внимательно изучая незнакомое селение. Немцев не было. Тогда он смело зашел в крайнюю хату и… наткнулся на полицейских.

Опять плен. Карцер, побои, допросы. Полуживого Лаенкова немцы отправили в Демблин - лагерь военнопленных.

В концлагере действовала подпольная организация. Руководил ею командир-коммунист Сергей Николаевич Гузиков. Эта организация устраивала побеги, поддерживала слабеющих людей, доставала продукты. По поручению центра Лаенков подготовил побег полкового комиссара Чередниченко. Комиссара запрятали в тендер паровоза, и свои поляки-машинисты вывезли его из лагеря.

Второй раз Лаенков бежал глубокой осенью. Едва оправившись от перенесенного тифа, спортсмен использовал благоприятный момент. Преследователи почти настигли беглеца, когда путь преградила Висла. Не раздумывая, Лаенков бросается в ледяную воду. Немцы открыли огонь. Собрав все силы, Лаенков переплывает широкую реку. На противоположном берегу его поджидают гитлеровцы. Пришлось делать длинные нырки, уходить вниз по течению. Вот где сказалась тренировка! Спортивные навыки, приобретенные в занятиях на водной станции, пригодились. Преследователи, решив, что беглец погиб, прекратили погоню. Но Лаенков не утонул. Проплыв несколько километров, он вышел на берег и спрятался в заброшенной конюшне. Крестьяне поляки его покормили, дали старую одежду. Немного отдохнув, Лаенков снова двинулся на восток и… был снова схвачен фашистами.

Все повторялось, как в страшном сне: карцер, побои, допросы. Из Демблина его переправляют в Лимбург, оттуда в знаменитый Черный лагерь, предназначенный для уничтожения военнопленных. Но и здесь, в чудовищных условиях, закаленный организм и воля помогли спортсмену перенести издевательства и голод. Оставшихся в живых военнопленных после "карантина" в Черном лагере направили в город Алгринген на одну из шахт Эльзас-Лотарингии.

Советский патриот верен своему долгу. Он отвинчивает гайки, ослабляет болты рудопогрузчика, ломает врубовую машину.

Тяжелые испытания не ослабляли, а закаляли дух спортсмена, крепла воля к сопротивлению. Он подготавливает новый побег. Дважды Лаенков пытался его совершить и дважды проходил через карцер и избиения.

Наступил 1944 год, год полного освобождения советской земли от захватчиков. На Западе наконец высаживается десант союзников, открывается второй фронт. Гитлеровцы поспешно эвакуируют лагерь военнопленных из Франции на территорию западной Германии.

Лаенков во время марша неподалеку от поселка Эльзаса совершает свой третий побег. Расчет Лаенкова был прост: боясь растерять колонну военнопленных, фашисты не погонятся за одним-двумя смельчаками. Выбрав удобный момент, Лаенков убивает конвоира, захватывает его оружие и вместе с товарищем Михаилом скрывается в лесу.

В эльзасских лесах они встречаются с французскими партизанами, отрядом неустрашимых маки, появление которых наводило ужас на фашистов. Мечта советского патриота наконец сбылась - он снова с оружием в руках сражается с заклятым врагом.

Во многих боевых операциях участвовал старший сержант. Он взрывал склады, вершил суд над предателями, пускал под откос поезда с гитлеровцами, отбивал обозы, взрывал мосты. Меткими выстрелами бывшего чемпиона Брестской крепости были уничтожены десятки нацистов.

В кипучей партизанской жизни ему некогда было заниматься изучением французского языка. Но на всю жизнь Лаенкову запомнилась одна фраза, которую он услышал в один из майских дней 1945 года: "Ля гер финн!". Это означало: "Окончилась война!". Русского солдата, бойца Сопротивления, французы везде встречали как брата, обнимали, целовали, чествовали. Филипп Иванович побывал в Лионе, Вердене, Нанси, Клермон-Ферране, Меце и Париже.

А через несколько недель он наконец ступил на родную землю…