Дом с привидениями

— М-р-р…

Анна вздрогнула — на крыльце, обвив хвостом лапки, сидела пушистая двухцветная кошка — в черной шерсти тут и там виднелись рыжие волоски, а левая половина морды была ярко-рыжей, словно ее макнули в краску.

— Ой! Это ваша? — Девочка потянулась погладить кошку, и та ткнулась ей макушкой в ладонь, мурлыча и напрашиваясь на ласку.

— Нет. — Тетя Маргарита первая стала подниматься по ступеням. — Соседская. Она редко сюда приходит.

— Почему?

— Ее дома хорошо кормят.

— Ка-ар!

Анна подняла голову. На кривом дереве сидела ворона и, склонив голову набок, рассматривала ее так пристально и разумно, как могут эти птицы. Казалось, она вот-вот заговорит человеческим голосом. Кошка никак на ворону не среагировала. Зато когда на забор опустилась сорока, встопорщилась и зашипела. В траве что-то зашуршало — не то змея, не то крыса.

— Ой! — Девочка запрыгнула на крыльцо. — Сколько тут всяких зверей…

— Обычно их тут бывает намного меньше. — Тетя Маргарита втащила чемодан на крыльцо и отперла большой висячий замок. — Проходи.

— А у вас есть какое-нибудь животное? — Девочка последний раз обернулась на всех зверей и птиц — крыса, в траве действительно была крыса! — и прошла в темную переднюю.

— Нет. — Голос тетушки звучал уже откуда-то сверху. Присмотревшись, Анна заметила довольно крутую узкую лестницу. Ступеньки скрипели на разные голоса — казалось, старый дом о чем-то пытается рассказать новому жильцу. — А зачем?

— Ну… — Девочка пожала плечами. В ее представлении у всех пожилых дам есть любимая кошка на диване, маленькая собачонка, с которой она гуляет в старом парке, или хотя бы чиж в клетке. — Совсем-совсем никого?

— Совсем! — Тетушка одолела лестницу и смотрела сверху вниз. — У меня аллергия. Предупреждаю заранее, если ты вдруг захочешь притащить сюда эту кошку!

— Мяу! — обиженно откликнулась та с порога. Потом встала, задрала хвост и важно спустилась с крыльца.

— Кстати, — добавила тетя, — прислуги у меня тоже нет. Так что не жди, что за тебя тут все будут делать!

С этими словами она ушла куда-то по коридору, оставив девочку одну на пороге дома.

Внезапно дверь захлопнулась. Щелкнул засов. Передняя погрузилась в полумрак — четыре небольших узких окна, затянутых темными шторками, не могли полностью разогнать темноту.

Анна вздрогнула. Она была уверена, что не дотрагивалась до двери и тем более не закрывала ее на засов. И сквозняка не было.

Вспыхнул свет, заставив ее вскрикнуть. Сама собой загорелась свеча на небольшом столике у стены. Возле него висело большое зеркало в витой раме. Рядом на салфетке лежал небольшой ридикюль, вязаный кошелек и перчатки. Но девочка едва заметила все это — в зеркале кроме нее отразился…

— Аа-а-а-а! — закричала она. — Маа-ама!

— Что? — крикнула тетушка, мгновенно появляясь на верхней ступени лестницы.

Анна стремительно обернулась — и крик застрял в горле. За спиной никого не было! Она глянула в зеркало — и опять наткнулась на пристальный взгляд…

— Там… там…

— Что ты там увидела?

— Призрак! — выпалила Анна первое, что пришло в голову. А кем еще было это существо, кроме как…

— Глупости! Там на стене висит портрет. Ты, наверное, увидела его.

Анна обернулась, всмотрелась в темноту — и действительно на противоположной стене увидела картину в старинной раме. Девочка подошла поближе — на старом, потемневшем от времени холсте был изображен молодой мужчина в старинной одежде. Такие камзолы и шляпы с перьями носили, наверное, лет сто или даже двести назад. Не сказать, чтобы он был красив, но приятное лицо было печально, а улыбка была какая-то странная, словно он пытался кого-то подбодрить.

— А кто это?

— Не знаю. — Тетушка спустилась на несколько ступенек и остановилась. — То ли дед, то ли прадед моего покойного мужа. Он умер молодым, но наверняка успел прославиться, раз его портрет писал знаменитый Карло Паоло, когда путешествовал по стране!

Анна первый раз в жизни слышала о Карло Паоло, но вежливо кивнула головой.

— Налюбовалась? Иди сюда. Уже поздно. Пора спать.

Поздно? Девочка обернулась на окошки. Они с тетей Маргаритой провели в почтовой карете почти всю ночь — Анна спала, положив голову на колени своей новой родственнице. Остановились только часа в два на небольшом ямском дворе, где путешественницы дождались рассвета. Утром они пересели в другую карету, тряслись в ней еще восемь с половиной часов, если не считать двух небольших остановок. Выйдя на станции, путешественницы пообедали в привокзальном трактире, немного отдохнули и наняли извозчика — Дебричев был городком побольше, чем родной для Анны Реченск, и пешком дойти с одного края города до другого было слишком тяжело — тем более с большим чемоданом и коробкой. Сейчас было только часов шесть пополудни. Спать, когда на улице еще светло?

— Я не хочу спать. Я хочу есть.

— Ох уж эти дети! Вечно хотят есть… Мы же два часа как пообедали! Хорошо. Чай. Мы выпьем чай. С печеньем! — Последнее слово тетя Маргарита произнесла таким тоном, словно отдавала приказ невидимому слуге.

Громко, как будто на нее резко опустили что-то тяжелое, скрипнула одна ступенька. Затем — вторая, чуть ниже ее. Потом — третья. Анна попятилась.

— Не обращай внимания. Дом старый. Тут то и дело что-то скрипит и трещит. Ты привыкнешь. Он не такой ветхий, как тебе кажется! Поднимайся живее! До того как выпьешь чаю, ты должна осмотреть свою новую комнату!

Скрип замер где-то на третьей ступеньке снизу. Прижимая к груди сумку с книгами, Анна стала тихо подниматься вверх по лестнице. На той самой ступеньке она остановилась. Тихо протянула руку вперед, провела ею в воздухе, надеясь нащупать… Что? Привидение?

Тетя презрительно фыркнула, и девочка, устыдившись своего поступка, в несколько прыжков одолела лестницу. За ее спиной опять скрипнули ступеньки.

Портрет молодого человека в старинной одежде еще несколько минут висел в темной передней, а потом сам собой растаял в воздухе.

Черно-рыжая кошка сидела на крыльце, обвив хвостом лапки, и вела себя чинно и благопристойно. И, может быть, поэтому большая серая крыса бесстрашно выбралась из высокой травы, подошла и села рядом на задние лапки. Несколько секунд внимательно смотрела на кошку, а потом начала лихорадочно умываться. Кошка смотрела на крысу с ленивым презрением во взоре.

Громко каркнула ворона, перелетая с дерева на перила крыльца. Сорока не присоединилась к ним — она перелетела на одно из растущих у калитки деревьев, выбрав наблюдательный пункт, чтобы удобнее было смотреть за окружающим. Громко крикнула, качнув хвостом.

— Ну, сестр-ры, — мурлыкнула кошка, — и что вы р-рас-смотреу-ули?

— Ничего, — пискнула крыса, намывая мордочку.

— Пр-релестно! Пр-релестно! — Ворона прошлась по перилам, уронила черно-зеленую кляксу.

— Неу-р-рвы? — протянула кошка.

— Ничего-ничего. — Крыса перестала мыть мордочку и стала двумя лапками яростно скрести шубку на боку. — Слишком мелкая…

— На себя посмотр-ри! — каркнула ворона.

— Выур-растет, — заурчала кошка. — Все были таким-ми…

— Долго ждать! — пискнула крыса. — И она совсем неуч… Не умеет видеть. Не умеет слышать.

— Выы-ыучится… Мне нр-равится. Хор-рошая.

— Выучим! — каркнула ворона.

— Да-да-да-да! — напомнила о себе сорока из ветвей.

— Ничего-ничего, — в третий раз пискнула крыса и принялась вылизывать свой живот. — Вот увидите! Ничего у вас не получится!

И поскорее шмыгнула в траву, пока кошка и ворона не накинулись на нее и не начали трепать. Сорока насмешливо застрекотала, скача с ветки на ветку своего наблюдательного пункта.

— М-может, нанесем-м визит? — Помолчав, кошка подняла переднюю лапку и лизнула ее несколько раз.

— Пор-ра? — Ворона стукнула клювом по перилам.

— Вот еще! — возмущенно пискнули из травы.

— А по-м-моему, стоит, — муркнула кошка. — Заодно и р-рассмотр-рим…

Сорока застрекотала, но не насмешливо, а тревожно, подавая сигнал опасности, и, снявшись с места, полетела к ивам, росшим за заборчиком у берега речки. Со стороны могло показаться, что там находится ее гнездо, но ни на одном из деревьев не виднелось сорочьего шара.[1] Ворона проворно спрыгнула с перил, прячась на крыльце. Крыса затаилась в траве. И только кошка осталась сидеть неподвижно, щуря оранжевые глаза и глядя вдаль. Люди редко замечают кошек, особенно если они не черные.

Мимо прошел человек. Обычный молодой человек, на первый взгляд такой же, как все люди. Но что-то в нем было странное. Осторожность не повредит. Мало ли кто тут ходит. Все люди разные. А этот еще и незнаком — кошка помнила всех, кто жил на этой улочке. На городской окраине все друг друга знают. А этот не только чужак.

Молодой человек шел по тихой улочке провинциального городка. Улочка — как улочка, с теснящимися справа и слева двух- и одноэтажными домами, возле которых раскинулись палисаднички. Несколько минут назад он сошел с проезжавшей мимо почтовой кареты, которая, не заезжая в город, продолжила свой путь дальше, избавившись от единственного выходящего здесь пассажира. Шел от окраины к центру в поисках гостиницы для приезжих или маленького домика, где можно снять комнату. Человек был привычным путешественником. Ему не раз приходилось покидать насиженные места, чтобы отправляться в дорогу, и опыта ему было ни занимать. Он даже заметил крадущуюся по пятам кошку черно-рыжей масти, но решил пока не обращать на нее внимания. Присмотрится потом, если заметит, кто кошка впрямь ведет себя странно.

Сам он ничем не отличался от десятков и сотен молодых мужчин — ни цветом кожи, ни чертами лица, ни одеждой он не выделялся из толпы. Дамы могли обратить внимание на его молодость и привлекательную внешность, мужчины — на военную выправку, те и другие — на отменно скроенный сюртук, выдававший в нем чиновника военного ведомства, и начищенные до блеска ботинки. Но не более того. И уж, конечно, никто не мог сообразить, что приезжий как две капли воды походил на портрет молодого человека в старинных одеждах. Тот самый, что висел в темной передней одного из старых домов.

Проводив его до ворот городской полицейской управы, кошка тихо устроилась под забором и приготовилась ждать. Для нее это был не просто приезжий. Молодой человек с темными вьющимися волосами, серыми глазами и приятным лицом обладал колдовскими силами. Он был ведьмаком. Значит, появился в городе не просто так. Но зачем?

Немногим известно, кто такие ведьмаки и чем они занимаются. Для обывателя это такие же колдуны, которые вершат свои колдовские дела, разве что колдуны все — слуги сил Зла, а ведьмаки служат самим себе или иногда Добру. Самые образованные говорили, что ведьмаки — что-то вроде охотников за нежитью. Истина, как показывает практика, всегда находится где-то рядом. И для ведьм появление ведьмака очень часто не сулит ничего хорошего. Особенно сейчас, когда в общине — или, как они сами себя называли, «семье» — ведьм появилась эта девочка…

Рабочий день в полицейской управе провинциального городка заканчивался рано. Нет, и в этом захолустье время от времени происходили события, требовавшие вмешательства полиции, но в последние месяцы все было тихо. И начальник управы порядком удивился, когда в его кабинет без стука вошел подтянутый, гладко выбритый молодой мужчина в дорожном сюртуке, какие носят в столице чиновники военного ведомства. Вот только нашивки на нем были странной формы — с ходу не разберешь, к какому роду войск принадлежит приезжий.

— Добрый день, — поздоровался он, дернув подбородком вверх-вниз, что должно было означать вежливый поклон.

— Добрый. С кем имею честь?

— Вас должны были предупредить о моем приезде. — Гость поставил на стул для посетителей большой саквояж и достал оттуда несколько бумаг. — Прошу.

Начальник управы пробежал глазами паспорт и сопроводительное письмо с гербовой печатью. Лицо его вытянулось и совершенно преобразилось.

— Помилуй бог! — воскликнул он, вскакивая и торопливо одергивая мундир. — Сам Юлиан Дич собственной персоной? Да-с, помню, как же! Позавчера только вручили с утренней корреспонденцией письмо с уведомлением. Простите, не знал, что вы явитесь так скоро! Какими судьбами?

— Дела государственной важности. — Юлиан Дич расселся на втором стуле, закинув ногу на ногу.

— Понимаю. — Начальник городской управы стоя отдал честь. — М-может быть, чаю? Ликеру? Коньячку? Или кофию?

— Кофий, — благосклонно кивнул Юлиан Дич. — С коньяком.

— Будет сделано!

Начальник торопливо позвонил в колокольчик и отдал приказ ворвавшемуся денщику, принявшись в ожидании торопливо перебирать на столе бумаги, спеша освободить место и хоть немного прибраться, а заодно и успокоиться. Визит человека, о котором его предупреждали официальным уведомлением, всегда грозил неприятностями. Из столицы редко приходят хорошие новости. Чаще всего в официальных письмах сообщается о введении новых налогов или повышении старых. Об указах, которые теперь должны неукоснительно соблюдаться. О всяких мерах по содействию, усилению, контролю, надзору…

Вот и теперь тихая жизнь провинциального городка оказалась нарушена появлением гостя из столицы. И не просто ревизора из департамента по налогам, а следователя аж из Третьего отделения, с которым шутки плохи. И добро бы прислали убеленного сединами мужа, так нет же — напротив начальника управы, положив ногу на ногу, сидел юноша не старше двадцати двух-двадцати четырех лет. Породистое гладкое лицо из тех, какие заставляют учащенно биться сердца не только юных девушек, но и их мамаш, а также почтенных вдовиц и ревнивых мужей. Вьющиеся волосы, красивые губы, ямочка на подбородке… Облик сердцееда, правда, несколько смазывал наглухо застегнутый сюртук и холодный пронзительный взгляд, от которого мурашки бежали по спине. Непрост посланник Третьего отделения, ох как непрост! Но там, сказывают, обычные люди и не служат. Там, скорее, служат нелюди.

Выпучив от волнения глаза, денщик принес две чашки горячего кофия. Он тоже почувствовал что-то неладное в приезжем.

— И чем таким наш скромный Дебричев мог заинтересовать Третье отделение? — дождавшись, пока за ним закроется дверь, поинтересовался начальник управы. — Уж не про Дом с привидениями идет речь?

Юлиан Дич кивнул, делая первый глоток. М-да, это не кофий с коньяком — это чистый коньяк, в который для вида плеснули кофию. Провинциалы, что с них взять… Он задумался, прикидывая, как и что ответить.

Несколько месяцев назад у него сменился начальник. По официальной версии — по состоянию здоровья, но служащие-то знали, что истинная причина стара как мир — взятки, что в их работе недопустимо и попахивает государственной изменой. Новый глава Третьего отделения перво-наперво решил изучить оставшиеся после предыдущего начальника дела и документы, подтверждающие измену, и обнаружил толстую папку с подшитыми в нее письмами и отчетами. Речь в них шла об одной легенде маленького городка Дебричева. По слухам, в городе или его окрестностях стоял старый дом, где находились несметные сокровища, которые охранялись привидениями. Тот, кто пробудет в доме всю ночь до рассвета и не испугается, станет обладателем огромного богатства. Версий по поводу того, кто и почему мог зарыть этот клад, было великое множество. Это могло случиться и во время нашествия монгольской орды пятьсот лет тому назад, и когда тут в позапрошлом столетии хозяйничали ляхи, и во времена княжеских усобиц, и даже рассказывались вообще уже невероятные истории о том, что, дескать, еще до того, как был выстроен город Дебричев, тут находилось якобы легендарное Тридевятое царство. И сокровища могли быть тем, что осталось от несметных богатств здешних доисторических владык. В последнюю версию лично Юлиан Дич верил с трудом, но работа в Третьем отделении приучила его не сбрасывать со счетов даже самые бредовые версии — про царей Змиуланов и цариц Молоньиц в том числе.

А еще в городе время от времени пропадали дети. Просто без объяснимых причин время от времени исчезал какой-то мальчик или девочка в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Все остальные дети были убеждены, что это как-то связано со старым домом и его сокровищами, но взрослые почему-то не придавали большого значения этим фантазиям, обвиняя кого и что угодно — только не Дом с привидениями. Лишь несколько раз составлялись прошения в столицу. Однажды в ответ на очередное послание приезжал какой-то чиновник, осматривал окрестности и, как следовало ожидать, ничего не нашел. Составил акт, что пустого дома, подходящего по описанию под Дом с привидениями, в Дебричеве нет. И в заключение дал рекомендации получше смотреть за своими детьми и вообще впредь самим разбираться с городскими легендами.

Так продолжалось до появления нового главы Третьего отделения, который близко к сердцу принял пропажу детей и отправил одного из агентов в город с приказом выяснить наконец, в чем тут дело. Юлиан Дич вызвался сам. С Дебричевым у него были связаны свои планы…

Юноша пожал плечами и таинственно улыбнулся:

— В моих… да и в ваших интересах, если я не стану распространяться о подробностях расследуемого дела.

— Понимаю. Государственная тайна, — кивнул чиновник. — Но вот тут сказано: «Всемерно содействовать…» Чем могу помочь?

Юлиан Дич весь подобрался. Легкая улыбка исчезла с его лица.

— Я ищу следы одного человека, — сказал он. — Мне нужна любая информация о жизни и, самое главное, смерти князя Мартина Дебрича.

Это и была причина, по которой он решил взяться за расследование.

— Дебрич… Дебрич… — забормотал начальник городской управы, старательно морща лоб. — Где-то, кажется, я слышал это имя, но…

— Род Дебричей — древний род, первые упоминания о котором встречаются еще в «Начальном своде летописания российского». Во втором томе оного летописания, за год 6764 от Сотворения Мира есть запись о том, что некий Лютоня Дебрич ходил походами на Мурому и воевал с князьями Рарожичами. С давних пор род Дебричей жил и процветал в этом городе, служа наместниками великих князей. Одна из княжон этого семейства даже стала супругой князя из числа Рарожичей году… кажется, в 6919 или 6920, — любезно подсказал гость. — Насколько я знаю, как минимум семеро представителей этого славного рода даже когда-то удостоились чести быть похороненными под плитами городского собора. Я хочу сказать, старого городского собора, на месте которого почти полвека назад был выстроен новый. Если точнее, шестеро — под плитами старого собора и последний представитель рода — уже в новом соборе, который частично был выстроен на его деньги.

— Вы отменно осведомлены, господин Дич, — улыбнулся начальник городской управы.

— Скажем так — я изучаю историю этого древнего и когда-то весьма многочисленного рода. Восстанавливаю всю хронологию и летописание династии. Мною собраны сведения о дюжине представителей этого семейства. Но сейчас меня интересует только один человек — Мартин Дебрич.

— Мартин… Имя иноземное.

— По имеющимся у меня сведениям, его матерью была ляшская панна Марта Суречич, вышедшая замуж за одного из представителей рода князей Дебричей. Сам Дебричев в Смутное время более полувека входил в состав Великого Королевства Ляховитского. Здесь в свое время обосновались многие представители ляшских дворянских родов, и не все из них покинули уезд после изгнания династии Мнишеков триста лет тому назад.

Снисходительный тон, с которым столичный гость вещал об истории его родного города, покоробил начальника полицейской управы, но он предпочел держать свои мысли при себе. Ничего, сопляк, я еще возьму тебя за шейку! Дай срок!

— Могу я спросить, чем вызван такой интерес? — спросил он. — Это по заданию Третьего отделения или…

— Третье отделение никогда не дает заданий, не сумев заинтересовать исполнителя, — прищурился Юлиан Дич. — Это и мое личное дело. Дело чести, так сказать.