133. «Ой, у речки луг велик…»
Ой, у речки луг велик, Ой, у речки пасся бык. Пасся бык, да вдруг пропал: Человек один украл, Человек другой забил, Третий на костре сварил, А четвертый всё узнал И хозяину сказал. Нет, пропажа не нашлась, Только драка началась. 134. ПОРВАЛСЯ МОЙ БЕШМЕТ
Я в лесу порвал бешмет, У меня другого нет. Что мне делать, как мне быть, — Не хотел я причинить Маме горя! Вот бы где-нибудь в пути Новый мне бешмет найти. Я обнову бы не рвал, Никогда б не причинял Маме горя. 135. Я ПОЕХАЛ ПО ДРОВА
Я поехал по дрова, Шел осел едва-едва. Утром мать со мной прощалась, Дома ждать она осталась. Направлялся я в лесок, Задержался на часок. Право, я не виноват: Ехал в лес — увидел сад. Хоть и шла дорога в лес, Но с седла опять я слез. Там я привязал осла, Где смородина росла. В лес дорога далека, Не собрал я ни сучка. У меня была причина: Там в лесу росла малина. Я малину ел, — стемнело, Не успел я кончить дела. Еду я, сижу дрожу, — Что я матери скажу? 136. ПЕСЕНКА О ЖУРАВЛЯХ
Над горами нашими вдали Вы летите стаей, журавли. Будь моим конем, эй, подожди, Журавель, летящий впереди, Впереди летящий журавель! В путь далекий полетели вы, В небе нет воды и нет травы. Подождите, птицы! Погоди, Журавель, летящий впереди, Впереди летящий журавель! Над Чегемом в выси голубой — Стая птиц. Возьми меня с собой, Унеси за тридевять земель, Впереди летящий журавель, Журавель, летящий впереди! Пес Бойнак не сводит с неба глаз, Он не лает, провожая вас. Вы летите, журавли, на юг. Добрый путь тебе, мой добрый друг, Впереди летящий журавель! 137. ВОРО́НЫ
Прилетают в сад вороны, Крыльями шуршат вороны, На деревьях средь двора «Кра-кра-кра» кричат с утра. Где, вороны, ваши детки? Что-то нету их на ветке. Что вы им дадите пить, Чем их будете кормить? Мама хлеб мне испекла, Молока мне налила. Вы, вороны, хлеб печете, Деткам молоко даете? Мать моя встает чуть свет, Чинит старый мой бешмет. Правда ль, что бешмет в заплатах И на ваших воронятах? 138. КУРЫ
«Куры, куры, куд-куда, Вы откуда и куда?» — «Из сарая мы пришли, Куд-куда. Там яички мы снесли, Куд-куда». «Что ж яичек не видать?» — «Куд-куда, Забрала их ваша мать, Куд-куда». «Что взамен она дала?» — «Куд-куда, Ваша мать зерна дала, Куд-куда». «А зерно куда вы дели?» — «Куд-куда, Куд-куда, зерно мы съели, Куд-куда!» 139. АДЕМЕЙ
— Адемей, где ты был? — За телятами ходил. — Адемей, что ты привез? — Дров из леса целый воз! — Что добыл ты, Адемей? — Двух большущих глухарей. — Где ты ночью пропадал? — Ночью поле я пахал. — Будешь есть, Адемей? — Съел уже я свой чурек! — Кто ты есть, Адемей? — И пастух, и дровосек, Я и пахарь, и ловец, И на скачках удалец! 140. «Шел я, шел, шел, шел…»
Шел я, шел, шел, шел, В поле шерсть нашел. Шерсть я тетушке отнес, Получил лепешки. Вдруг бежит навстречу пес По моей дорожке. Эй, пес, пес, пес, Я лепешки принес. Подарил мне пес Своего щенка. Чабану отнес Я того щенка. За подарок мой Дал чабан мне кость. Я пришел домой — К нам приехал гость. Дал я гостю кость — Дал мне плетку гость. Плетку с ходу я Бросил в воду я. Приняла река Плетку ценную, Мне дала река Воду пенную. Слышу: «бум-бум-бум». Что за шум, шум, шум? Что-то хлопнуло — Пена лопнула. 141. ПЕСНЯ МАЛЬЧИКА
Без коня мой дед-бедняк Жил все время кое-как. В скачках не пытал он счастья, В них не принимал участья. Но однажды с дальних гор Прилетел орел в наш двор, Над чинарой покружился И в коня преобразился. Скакуна мой дед поймал И на скачки поскакал, Обогнал он всех джигитов, Даже самых знаменитых. Старый дед мой с этих пор Лучший всадник наших гор. Поглядите, пыль клубится — Дед мой по дороге мчится! 142. НЕБЫЛИЦА
В поле, где трава растет, Видел я сегодня лед. Там, где высь белым-бела, Видел я, трава росла. Я не ел четыре дня — Камень выручил меня. Превратился он в чурек, Съел я камень, выпил снег. 143. ПАЛОЧКА
Утром я скакал и днем, Палка моя, палочка. Ты была моим конем, Палочка-скакалочка. На тебе скакал я вдаль, Палка моя, палочка. Я загнал коня, мне жаль, Палочка-скакалочка. Мать кричит, что я устал, Палочка-скакалочка. Я ведь только погонял, Ты устала, палочка. Сердится, бранится мать, Палка моя, палочка. А тебя кому ругать, Палочка-скакалочка? 144. ПРОПЕКАЙСЯ, ХЛЕБ, СКОРЕЕ!
Есть хочу, хочу я спать, — Пропекайся, хлеб, скорее! Долго ли еще нам ждать? Пропекайся поскорее! Спать хочу, едва держусь, — Пропекайся, хлеб, скорее! Не дождусь тебя, боюсь Пропекайся поскорее! Кошка в доме улеглась. Пропекайся, хлеб, скорее! Спит, тебя не дождалась. Пропекайся поскорее! Двор и сад покрылись тьмой. Пропекайся, хлеб, скорее! Дремлет серый ослик мой. Пропекайся поскорее! В жаркой печке хлеб сидит. Пропекайся, хлеб, скорее. Сон глаза мои слепит. Кто кого опередит? Пропекайся поскорее! 145. ТОП-ТОП
Встань, малыш, еще разок, Сделай маленький шажок. Топ-топ. Ходит мальчик наш с трудом, В первый раз обходит дом. Топ-топ. Мама водит взад-вперед, Мальчик ходит взад-вперед. Топ-топ. Он догонит козлика, Он обгонит ослика. Топ-топ. Вот окошко, вот порог, — Путь пока что недалек. Топ-топ. Будет время, и, малыш, Далеко ты побежишь. Топ-топ. 146. ПЕСЕНКА ПРО БЫЧКА
Мой бычок, мой бычок — Белый в крапинах бочок. Мы гуляли, да пропали, Все искали, сбились с ног. Мы ходили на лужок, А теперь везде снежок, И не видно — вот обидно — Ни тропинок, ни дорог. Не печалься, мой дружок, Разве страшен нам снежок? Принесу тебе я сена, У меня большой мешок. 147. КТО СИЛЬНЕЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ
— Солнце сильнее всего на свете, Солнце могучей всего на свете! — Было б оно всех сильней и могучей, Черной его не застлало бы тучей! Туча сильнее всего на свете, Туча могучей всего на свете! — Если была бы она могучей, Воду земля не взяла бы у тучи! Земля сильнее всего на свете, Земля могучей всего на свете! — Если б земля могучей была бы, Овца траву ее не рвала бы! Овца сильнее всего на свете, Овца могучей всего на свете! — Если овца могучей была бы, Ягненка для гостя не отдала бы! Гость сильнее всего на свете, Гость могучей всех на свете! — Может быть, гость и силен, да не слишком: Изгрызла его снаряжение мышка! Мышка сильнее всего на свете, Мышка могучее всех на свете! — Если была бы у мышки сила, Разве бы кошка ее душила? Кошка сильнее всего на свете, Кошка могучее всех на свете! — Да, и сильней она всех, и могучей, Спит у людей на подушке их лучшей. Ест она мясо, пьет молоко, Слава о ней разнеслась далеко! 148. ПУСТЬ ГОРИТ ОГОНЬ
Мы костер должны разжечь, Пусть горит огонь сильнее! Чтоб картошку нам испечь, Пусть огонь горит сильнее. Дождик, лей хоть до утра, Пусть огонь горит сильнее. Не загасишь ты костра, Пусть огонь горит сильнее! ИНГУШСКИЕ ПЕСНИ
ТРУДОВЫЕ И ОБРЯДОВЫЕ ПЕСНИ
© Перевод Н. Гребнев
149. ПЕСНЯ СЕВА
Ранней весною зерно Мерили мы гирдами, — Пусть возвратится оно Осенью к нам возами. Много борозд на пашне, Множество звезд на небе, Волн в океанах-морях, — Пусть столько возов пшеницы В этот год уродится На наших полях. 150. ПЕСНЯ ПРЯДИЛЬЩИЦ КОНОПЛЯНЫХ НИТЕЙ
Стебли, стебли, стебельки, Превратим мы их в мотки. Щелоком в котле большом Отбелим добротно, Вычистим кривым скребком, — Пусть из нитей плотных Люди добрые потом Сделают полотна. 151. ПЕСНЯ ОХОТНИКОВ
Элт, мы пришли на извечное дело, Милостью нас не оставь, Наши порой непослушные стрелы В быстрого зверя направь. Крупную голову лося горбатого Пусть не закроет скала. Сердце горячее тура рогатого Наша отыщет стрела. Зверю, тяжелому мясом и салом, Дай показаться вдали. Дай нам вернуться с поживой немалой, Ты нам удачу пошли. Мы на твою уповаем подмогу. Ты, в чьем владенье весь край, Будь милосерден и господу богу Нашу мольбу передай! 152. ВЫЗОВ ДОЖДЯ
1 Му́ста Гу́дарг, Муста Гударг, Пусть на полях уродится Просо, ячмень, пшеница И кукуруза тоже. Дай нам дождя, боже, О господи боже! 2 Дай дождика нам, Села, Чтоб поле не сгорело. Дай нам счастья, дай удачи, Чтоб мы бед не знали, Чтобы, как хвосты кошачьи, Колосья свисали, Початки торчали. 153. ПЕСНЯ ЖЕНЩИН, ОБРАЩЕННАЯ К ТУШОЛИ
Скотину лучшую кормим и нежим На воле, как для себя, А тучною станет — ее зарежем, Тушоли, мы для тебя. В день твой пришли мы, как в прошлые годы, К тебе, и ты счастья нам дай, Избавь от горя, беды, недорода Родимый наш край. Чтоб нерожавшие жены родили, Чтобы рожденные дети жили, Дождей чтобы было Ни много, ни мало, Чтоб солнце светило, Но не сжигало. 154. ПЕСНЯ, ОБРАЩЕННАЯ К МЯТ-СЕЛЕ
Не всели в гостей тревоги, К нам не прегради дороги. Наши кровли, наши стены Пусть не сотрясает гром, В очаге огонь священный Не гаси своим огнем. Злобный дух, что входит в дом, Долго там живет потом. Ты на этот дух лукавый Обрати огонь свой правый. Мы — твоих овец ягнята. Мы — твоих коров телята. Из того, что мы посеем, Всё обильно пусть взойдет. От скота, чем мы владеем, Пусть умножится приплод. Щедрости ты не убавь. Хоть мы просим неумело, Научи нас и наставь. Милостью нас не оставь, Хоть мы просим то и дело! 155. ВЕЛИЧАЛЬНАЯ ГОСТЮ
Гость, гостящий под нашим кровом, Пусть тебя не коснется беда. Будь свободным ты и здоровым! Всегда! Пусть будет цела твоя голова, Которой кету цены. Пусть не померкнет слава твоя, Имя твое и твои слова — Гордость родной стороны! 156. СВАДЕБНАЯ ПЕСНЯ
Девушки, пришедшие за невестой: Красавица, счастье тебе привалило — Себя достойного ты полюбила. Как черный орел средь горных орлов — Птиц предводитель крылатый, Так твой удалец среди удальцов И тамада, и вожатый. Тебе досталась заря навсегда, Что солнце опережает. Тебе досталась с неба звезда, Что ярче луны блистает. Пока не гремит за горою гром, Пока не слыхать обвала, Тебя к твоему орлу увезем, Чтобы не тосковала. Девушки из дома невесты: Орлят не орел послал за тобой, Послал кобелят кобель твой рябой. То не заря в ночных небесах, Не звезда, что сравнима с луной, А необученный конь в камышах Мечется как шальной. Пыль на дороге вздымая до туч Краями шальвар неловких, Словно мухи с навозных куч, Сюда слетелись золовки. 157. ПЕСНЯ СВАТА
Он храбр, как храбрейший волк средь волков, Как самый суровый медведь, он суров. Недаром случилось ему родиться Ночью, когда щенилась волчица. Недаром, к небу очи воздев, Имя ему старики давали В тот день, когда появился лев, Ревом своим оглашая дали. В семье он самый юный и статный. Все его любят, всяк ему рад. Лицом он смуглый, как меч булатный, И сердце его словно булат. Невеста-красавица, что должна Замуж идти за Умара, Если добра ты, умна, скромна, Ужель он тебе не пара? Ты, приглядевшись к нему, поймешь, Что замужество — дар, а не кара. Что ты на земле никогда не найдешь Никого достойней Умара. 158. ПЕСНЯ О СЕСТРЕ, КОТОРУЮ ВЫДАЮТ ЗАМУЖ
Не плачь, не горюй, дорогая сестра, Хоть ты и съезжаешь с родного двора. Теперь ты хозяйка, владеешь волом, Что в сарае жует солому. Владеешь конем, что под седлом Стоит у свекрова дома. Сестра дорогая, ты плачешь о том, Что к мужу идешь нелюбимому в дом. Пусть красная медь — тот немалый калым, Что взят за сестрино горе, — Недолго послужит братьям твоим, В труху превратится вскоре. Все десять коров и десять быков, Что взял твой родитель почтенный, В дикое стадо лесных кабанов Превратятся пусть непременно. ПЕСНИ УДАЛИ
© Перевод Н. Гребнев
159. ПЕСНЯ О МАЛЬСАГЕ
Словно олень, что из-за скал Выходит после ненастья, Мальсаг на игрища прискакал, В игре попытает он счастье. Проклятье вам, времена Шамиля, Что были давно, да минули. А в наши дни не грохочет земля, Не свищут быстрые пули. В огне чинаровом прутья трещат Железные и стальные, И вырваться из груди норовят Наши сердца удалые. Тесно им в нашей груди молодой. Влекут они в дальние дали. Нам видится путь, нам слышится бой, Сердца мы смирим едва ли. 160. ПЕСНЯ О МОЧАКЕ
О Мочака благородный, Сын оскудевшего рода. О Мочака благородный, Пусть светит тебе свобода. Пусть храбрость, которой славился В течение жизни всей, Тебе не изменит, останется Владеньем души твоей. Мочака, что завидовать Тем, чей бесчислен род? Стоит ли свиньям завидовать, Хоть в стаде их много бредет? Пусть у коня солового, Стоящего средь двора, Будут подковы из золота, Гвозди из серебра. Терек — реку суровую — Должен ты переплыть. Если б лодку дубовую Я бы могла спустить. Но конь твой, на всё готовый, Разве тебя подведет? Хуже ль лодки дубовой Терек переплывет? Хоть и осилил Терек, Не избежал ты зла. Если б перину на берег Я постелить бы могла. Но не нужна перина Тебе, как ты ни устал. Твоя перина — долина, Где ты сраженный упал. 161. ЗЕЛИМХАН
Зелимхана гонцы Селенья мутят, Скачут во все концы И так говорят: «Эй, собирайтесь все, у кого Кони лихие! Эй, собирайтесь все, у кого Сабли стальные! Поскачем мы вдаль, будет жарко вокруг, Хоть и не будет солнца, А слезем с коней дружно все вдруг — И земля затрясется. Сбросим мы бурки на склоне бугра, С седел сойдем и будем Кнутовищем из серебра То делить, что добудем. За Зелимханом будем скакать Вдаль по родимой земле. Если будем когда-нибудь спать, Лишь на ходу — в седле». 162. АЛЬМИРЗА
Не плачь, Альмирза, что в мире большом Один ты влачишь свои дни. Не плачь, не горюй, Альмирза, о том, Что много у всех родни. Велик ли толк, что обильны стада, Что много свиней в стадах? А волк один; в одиночку всегда На всех наводит он страх. Иль не один ты вступаешь в бой, Врагов настигая вдруг, Или же не под одним под тобой Дорога гнется, как лук? Разве не гнется дорога-дуга Под скакуном твоим? Иль не один побеждал ты врага, Оставаясь сам невредим? 163. ХАСАН
Славен ты будь, удалец счастливый, Выросший, словно вьюн на лугу. Будь ты славен, неприхотливый, Росший подобно волку в логу. Ветер холодный свистел над тобою, Тебя потрепал на веку. А ныне оружие дорогое Висит у тебя на боку. Кто будет отважней тебя и храбрее, Пусть носит оружье твое. Но пусть никто никогда не посмеет Носить оружье твое. Пусть на тебе оружье блистает И нежная, как виноград, Пусть обнимает тебя и ласкает Прекрасная Маликат. Не всех, кого повстречал в скитаньях, Друзьями ты почитай. Не всех, кого увидал на гулянье, К любимым ты причисляй. Тот, кто с тобою был в час твой черный, — Тот тебе друг и брат. Была и осталась твоей нареченной Прекрасная Маликат. Тем ты, Хасан, не будь озабочен, Что не́ дал родни аллах, — Велик ли толк оттого, что очень Много свиней в стадах? А волк одинок, и в одиночку На всех наводит он страх. ГЕРОИЧЕСКИЕ ПЕСНИ
164–166. ПЕСНИ ВРЕМЕН ПОКОРЕНИЯ КАВКАЗА
© Перевод Н. Гребнев
1. «Милые сестры, садитесь рядком…»
Милые сестры, садитесь рядком, Чтобы немного хоть стало нам краше. Милые сестры, мы вместе споем Песню про время нелегкое наше. Шапки с навесами на головах Наших мужчин надевать заставляют, Шинели, широкие им в плечах, Силой на наших мужчин надевают И в сапожищи на каблуках Наших джигитов силком обувают. «Пусть станут солдатами», — говорят И нашим джигитам лбы забривают. «Пусть станут солдатками», — говорят И одинокими нас оставляют. О нас говорят, как о длинных рублях, Если только нас много бывает, А если мы врозь, как о малых деньгах, О нас говорят и цены нам не знают. Тех, кто скакал на горячих конях, Ловят, как барсов, в Сибирь отправляют, Джигитов, которым неведом был страх, Берут ни за что и в остроги сажают. Сибирь, где и летом мороз да зима, Пусть вовсе провалится, испепелится, С высокой стеною царева тюрьма Скорей пусть сгорит, пусть во прах превратится. 2. «Лучше бы в Грузии сабель стальных…»
Лучше бы в Грузии сабель стальных Не украшали бы мордою волка, — То, что достойно героев лихих, Трус покупает и носит без толку. Лучше не шили бы там из сукна Женских платков, что и ночи темнее, Ибо платок и плохая жена Может купить и напялить на шею. Если б нам помнить обычаи гор, Если клинки бы в бою добывали, Если платки бы за верность давали, Только тогда наконец мы б узнали Братьев отвагу и верность сестер. 3. «Пусть будут джигиты как на подбор…»
Пусть будут джигиты как на подбор, Словно свинцовые пули литые, Пусть будет много у них сестер, Одна в одну, как цветы полевые. В плохие ли, в светлые времена Пусть братья с сестрами не разлучатся И пусть достойные их имена Недоброю славой не омрачатся. В отчих горах, на равнинах родных Пусть имена их не будут забыты, Пусть не переводятся гости у них, Добрые люди — певцы и джигиты. И пусть, стоящие средь двора, Будут их коновязи золотыми, И пусть скакуны их будут лихими, И будут подковы из серебра. 167. АЛЬБИКА И ЖАМАРЗА МАДИЕВЫ
© Перевод Н. Гребнев
Люди добрые, подходите, В мою сторону слух обратите И послушайте речь мою. Так считается и считалось, Что, кому воевать случалось, Тот искусен в грозном бою. * * * С места восхода солнца До места захода солнца Белый царь-государь чуть свет Офицеров, князей благородных, Трону верных, себе угодных, На великий скликал совет. Офицеры совет вершили, Сытно ели и много пили, Говорили, пьяным-пьяны: «Благородные мы дворяне, Кто свершит кроме нас деянья Те, что мы совершить должны?» Долго ели они и пили, О делах своих говорили. Уморились и пить, и есть. И явился к ним царь московский. И вскочили они молодцовски, Государю отдали честь. И поведал им царь великий, Мол, тоскует он по Альбике, Хочет встретить ее скорей. Что увидит у ней обнаженным, То закроет златом червонным, Не жалея казны своей. «Вы скорее в горы идите. Вы Альбику там отыщите, Вместе с ней воротитесь назад. И да будет вам помощь господня, Ибо ведомо, что сегодня Ускакал Жамарза, ее брат». Радо воинство отличиться. И рассвет не успел опуститься На предгорье и воды реки, Как аул, где жила Альбика, Окружили ратью великой, В три ряда засверкали штыки. Встали старцы, чтоб помолиться, И увидели, что творится, И услышали звон штыков. Старики судили-рядили, Почему кольцом окружили Их аул — девять тысяч дворов? Подошли они не без страха И сказали: «Ради аллаха, Объясните нам, господа, По какой по такой причине Наш аул окружили ныне Вы, нежданно придя сюда?» «С государевой ратью великой Мы за вашей пришли Альбикой. Белый царь нас отправил в путь, Ибо он — правитель законный — Хочет златом покрыть червонным Руки, плечи ее и грудь. Вон штыков — как колосьев в поле, Так что лучше по доброй воле Вы отдайте, и мы увезем, Помолившись господу богу, Вашу девицу-недотрогу. А не то весь аул сожжем». Злой бедой омраченные старцы, Сединой убеленные старцы Поплелись по домам своим. Шли они, и от горькой печали Их обильные слезы стекали По усам, бородам седым. Старики в аул возвращались, И гехинцы им повстречались. Были ловки джигиты, сильны. Были сабли их посеребренны И стволы их ружей гранены, Были резвыми скакуны. И промолвили старцы чинно: «Добрый день, удальцы Гехина. Плачем мы от несметных бед. Понаехали с ратью великой Офицеры за нашей Альбикой». Но джигиты молчали в ответ. И с заботой своей несчастливой Старцы к дому Альбики красивой Подошли, постучались в дверь. Смотрит девица — что за чудо? Старцы к ней не стучались покуда И к добру ль стучатся теперь? И тогда закивали старцы. «Мир тебе», — ей сказали старцы. «Мир и вам, спасибо за честь. Заходите, степенные люди. Проходите, почтенные люди. Не хотите ли пить и есть?» «Глотки так пересохли наши, Что не то что бузу из чаши, Мы бы выпили горный поток. И настолько изголодались, Что сжевали, когда б попались, Даже камни со дна и песок. Но питье твое пить мы не будем, — Продолжали почтенные люди. — И не будем мы есть ничего, Ибо кровью твой брат истекает И на помощь сестру призывает, Чтобы раны омыла его». Встрепенулась и закричала, Собираться Альбика стала. Стан стянула платком головным И сказала такое слово: «О почтенные, я готова Ехать в горы за братом своим. О почтенные старцы седые, Пусть скорей ваши кони лихие Нас по тропам помчат туда, Где лежит, как подбитый сокол, Брат мой милый в траве высокой, Где застала его беда». И тогда по чьему-то слову Подкатили карету цареву, Разукрашенную серебром, И Альбику в нее посадили, Двери наглухо затворили, На окошки шелк опустили, Окружили тройным кольцом. В путь карета царя пустилась. И тогда-то, что с ней случилось, Всё Альбика вдруг поняла. «Что же вы, удальцы Гехина, Мне даете гибнуть безвинно? — Закричала она со зла.— Вы украдкой меня встречали, Речью сладкою обольщали. Неужели все ваши слова, Ваши клятвы все и присловья, Как досужие сплетни вдовьи, Позабылись, родясь едва? Этот край, где меня обманули, Пусть свинцовые вражьи пули Поливают, как дождь весной. Я ж на верную смерть отправляюсь, Слава богу, тем утешаюсь, Что не ранен мой брат родной». В этот час Жамарза невредимый Возвратился в свой дом родимый. «Эй, Альбика! — кликнул сестру. — Табуны я гнал, уморился, И скакун мой разгорячился. Поводи его по двору». Жамарзе навстречу седая Тетка бедная, причитая, Вышла, полуслепа, стара. Закричал Жамарза: «Что случилось, Ты мне, тетка, скажи на милость? Где родная моя сестра?» «Я за вас умереть мечтала, — Тетка старая отвечала, Утирая потоки слез, — Но сестру твою царь московский В серебрёной своей повозке На потеху себе увез». И ловчей сизаря лесного, Что слетает с сука кривого, Жамарза на коня лихого, Не помедлив, прыгнул с крыльца, За любимой сестрой в тревоге Поскакал по царской дороге, Не щадя своего жеребца. Полетел Жамарза, как птица, Видит: даль впереди пылится. Слышит: плачет его сестра. За каретою он рванулся И девичьей спины коснулся Кнутовищем из серебра. «Не пугайся, моя сестрица. Бог поможет, беды не случится. Распадется черная мгла. Верен мне мой скакун горячий. Я догнал тебя, это значит — Смерть врагов твоих догнала. Ой, сестра моя, бог поможет, Нас он не обречет, быть может, Ни на гибель, ни на позор. Не изменит мне дух мой ратный, И послужит кинжал булатный, Как служил мне он до сих пор». «Жамарза, — сестра отвечала, — Кровью не обагряй кинжала. У меня ты — единственный брат. Коль беда случится с тобою, Буду я совсем сиротою. Лучше ты возвращайся назад. Кровь кипит в твоих жилах горячих, Но, кто знает: нынче удача Суждена ль тебе, Жамарза? Может быть, после битвы бесплодной Станет кровь в твоих жилах холодной И погаснут твои глаза. Пленных девушек — я слыхала — У царя в столице немало. Укради, Жамарза, одну И красавицу молодую На сестру обменяй родную, Что томиться будет в плену». «Не купец я, чтоб торговаться. Мне, сестра, подобает драться. Вслед не зря скакал за тобой». Он промолвил такое слово И с коня своего лихого Спрыгнул наземь и начал бой. * * * В этот час мать Тайми Байбулата Шила, щурясь подслеповато. Отложила она шитье И далекий бой услыхала — И по звуку тотчас узнала: Бьет вдали Жамарзы ружье. Всё вдали гремело и рвалось, И старухе доброй казалось, Будто капли во время грозы, Пули вражеские впивались Там, где выстрелы раздавались, В тело храброго Жамарзы. Байбулат после пира-веселья В дальней горнице спал с похмелья. Прибежала старуха туда. «Эй, вставай, мой сын, поскорее, Скакуна седлай порезвее, Потому что стряслась беда. У тебя, мой сынок родимый, Был на свете ли друг любимый Кроме храброго Жамарзы? А сейчас твой дружок пропадает. Пуль поток на него упадает, Словно дождь во время грозы. Что лежишь ты, потупясь долу, Как корова после отела, И не слышишь ты ничего. А вдали всё смешалось в гуле, И литые пронзают пули Друга верного твоего». Сын промолвил такое слово: «Ты прости меня, сына плохого, Извини, что сплю допоздна. Не казни ты меня сурово, Я встаю, а ты вороного Подведи к крыльцу скакуна». Взял ружье Байбулат с собою. Саблю взял с резьбой золотою. Вышел он, с вороного смыл Пыль и глину теплой водою. Смыл репейник холодной водою. За луку схватился рукою И, как птица, в седло вскочил. На прощанье мать говорила: «Я во чреве тебя носила, Сберегала, и, видит бог, Родила я тебя, растила, Молоком я тебя кормила. Ты кусал зубами сосок. Пусть мое молоко грудное Обратится кровью свиною, Опоганит всю жизнь твою, Коль забудешь ты всё, что свято, Если бросишь друга и брата, Если струсишь в смертном бою. Для меня, вдовы несчастливой, Лучше мертвый сын, чем трусливый» — Так промолвила сыну мать И отправила Байбулата. И помчался он друга и брата От смертельной беды спасать. Гнал коня он без сожаленья, И увидел он место сраженья, Где, лицом бескровен и бел, От бессчетных ран присмиревший, Грудь свою ружьем подперевший, На песке Жамарза сидел. «Эй, вставай, Жамарза, не робея. Прискакал на помощь тебе я. Бог хранит тебя, друг мой и брат. Всё, что с нами свершиться может, Лишь по воле вершится божьей», — Жамарзе сказал Байбулат. «Знаю, только по божьей воле Я с врагами на этом поле Бился храбро и бился б еще, Но сейчас от тяжелой сабли Белы руки мои ослабли И болит от стрельбы плечо». И два друга, страха не зная, В бой помчались, врагов карая. Или, может, за птичьей стаей То два сокола гнались лихих. Два джигита рубили вместе, Шапки вражьи сносили вместе С головами владельцев их. К Жамарзе возвратилась сила, И рука его вновь рубила. Он Альбику освободил. Он сестре не сказал ни слова, Он на круп коня вороного Дорогую сестру посадил. Байбулат сказал: «Ради бога, Жамарза, погоди немного. Мы карету отбили в бою. Серебрёною да узорной, Мы диковинкой этой рессорной Подтвердим победу свою». Так друзья неразлучные эти В той рессорной царской карете Прикатили средь бела дня, Вверх из ружей они палили, Малых, старых — всех всполошили. Полюбила их мать Чечня. Всюду стали их люди славить, И к тому, что сказал, прибавить Я что-либо смогу навряд. Пусть любимые вас уважат, Этой песни конец доскажут Или новой повеселят. 168. ПАРТИЗАНСКАЯ ПЕСНЯ
© Перевод С. Поделков
В тот день, когда сера горит Синим огнем, В тот день, когда стелется дым, Черный как ночь, В тот день, когда пули летят Свинцовым дождем, — Отвагу джигитов тогда Мы узнаем. В тот день, когда пороха взрыв Ресницы палит, В тот день, когда насмерть стоят Мужчины в бою, В тот день, когда в женском кругу Трусы одни,— Отвагу джигитов тогда Мы узнаем. В тот день, когда между высот Аргуна, где тур не пройдет, Тачанки летят, В тот день, когда роты солдат На склонах Казбека на льду Ставят шатры, В тот день, когда в смертном бою Старейшего слово звучит И враг отступил,— Отвагу джигитов тогда Мы узнаем. В тот день, когда деверей вдруг Невестки стыдливые их На помощь зовут, В тот день, когда девушек вдруг Кидают, за локти схватив, На спины коней,— Отвагу джигитов тогда Мы узнаем. В тот день, когда мягкий свинец Обжигает грудь, В тот день, когда пороха взрыв Щеки палит, — Отвагу джигитов тогда Мы узнаем. Пусть наши джигиты живут! Пусть счастье сопутствует им! Ты сердце для боя готовь! Когда идти надо вперед, Дым выстрелов опережай, — К тебе пусть удача придет! Коль сердце От бегства забьется, Пусть на бегу Задохнется! 169. ПЕСНЯ О СЕРГО
© Перевод С. Липкин
И немолчными дубровами Горцы шли. И нагорьями суровыми Горцы шли. Со знаменами багровыми Горцы шли. С пистолетами кремневыми Горцы шли. Увидали: в далях туманных — Белые господа. У могильников безымянных Вражья стоит орда. У могильников безымянных Бой закипел тогда. Над могилами у надгробий Стояли горцы. Под защитой старых надгробий Стреляли горцы. Не много имели железа Ингуши, — Имели зато Эржкинеза Ингуши! Имели вождя бедноты Ингуши, И свергли власть темноты Ингуши! И попала тогда гадючья пуля В седовласого партизана. Крохотная была эта пуля — Заалела большая рана. Наклонился над стариком Серго Эржкинез. Повязал ему рану платком Серго Эржкинез. Был отважным большевиком Серго Эржкинез, Был у соколов вожаком Серго Эржкинез! Поглядите на полет Ласточки чернокрылой, Певуньи чернокрылой. Опустилась — и поет Над высокою могилой, Над братскою могилой. О нашем крае она поет, О нашем счастье она поет, О партизанах боевых, За нас боровшихся, поет. О том, кого уж нет в живых, Об Эржкинезе она поет. ПЕСНИ-ПЛАЧИ
© Перевод Н. Гребнев
170. ПЛАЧ МАТЕРИ
Ушел ты, чтоб вновь не вернуться, покуда На гладкой бумаге цветы не пробьются. Ушел ты, чтоб вновь не вернуться, покуда Не встанет аул на фарфоровом блюдце. Ушел ты, чтоб вновь не вернуться, покуда Морозной зимою дожди не прольются. Самой бы уйти мне в ту область, откуда Назад ни тебе, ни другим не вернуться. Мне, матери, лучше б самой умереть, Чем жить и на мертвого сына глядеть. Сынок, почему ты так мало жил? Зачем ты оставил всё, что любил? Ушел ты, чтоб вновь не вернуться, пока Во льды не оденется летом река. О если бы вместо тебя умереть мне, Я знаю, что смерть мне была бы сладка. 171. ПЛАЧ СЕСТРЫ
Мне не увидеть, как брат мой милый Скачет во весь опор, Не любоваться, как брат мой милый Въезжает на отчий двор, Не слышать посвиста кожаной плети, Не слышать топота на рассвете. Стоят нетронуты полные блюда, Что друзьям приготовил мой брат. Брат мой ушел в те края, откуда Никто не приходит назад. О мать, тебе не сидеть, как бывало, У печки, что сын разожжет. Не лечь на подушки, как ты мечтала, Что на ночь невестка взобьет. Трудно смириться с долею злою, Глядя, как гаснут сейчас Угли, засыпанные золою, Что раздул он в последний раз. Нельзя эти угли в топке багровой Заставить всегда гореть. Двери связал ты тесьмой коноплевой, Как их теперь отпереть? «Будет свадьба на всё селенье! Плясать будет стар и мал». Подарки на круглые наши колени Ты положить обещал. Мы ждали свадьбу со звонкой зурною, И ты обещанье сдержал. И вот удивил нас свадьбой какою, Какие подарки нам дал. Что с матерью будет твоей седою, Когда будут тебя хоронить? Когда оружье твое золотое Товарищи станут делить? 172. СТАРИННЫЙ ПЛАЧ О ПОГИБШЕМ НА ЧУЖБИНЕ
Нету верной сестры, чтоб рыдать по тебе В далекой чужой стороне, Нету матери, чтоб причитать по тебе В далекой чужой стороне. Но печальная птица там плачет навзрыд,— Эта птица тебе не сестра ль? И волчица там черною ночью скулит, — Это мать изливает печаль. Там, где синюю птицу настигнет мрак, Эта птица уснет и спит. Где отважному воину встретится враг, Там падет он иль победит. Это синее небо, что, очи воздев, Над собою мы видим сейчас, Словно старую бурку, на плечи надев, Кто до дыр износит из нас? Эту черную землю, где нам умирать, Где немало могил и дорог, Разве кто-нибудь может из смертных стоптать, Как подошвы своих сапог? Если в мире живым ты не вкусишь плода, Если здесь своего не возьмешь, То его ты не вкусишь, ушедши туда, В край далекий, куда ты уйдешь. Где-то ланей сзывая, олени трубят, Где-то соколы кличут своих соколят. Это слышится где-то не соколов зов, Вдалеке не олени трубят. Это в битву скликает труба удальцов, Чтоб, уйдя, не прийти им назад. ПЕСНИ-ЖАЛОБЫ
© Перевод Н. Гребнев
173. ПЕСНЯ КАТОРЖНИКА
Раньше чувяки носил из сафьяна я, Нынче обувка на мне деревянная. Раньше носил я сукно хоросанское, Нынче надел я рядно арестантское. Сняли папаху из меха тяжелого, Дали тюремный колпак мне на голову. Руки болят: непривычна лопата Им, что оружье сжимали когда-то. Цепи в дороге звенят и болтаются, Резвые ноги мои подгибаются. Ноги мои лишь с недавнего времени В тяжкой цепи — не в серебряном стремени. 174. КАК ТРУДНО ТЕБЕ
