Пати-Недотепа

Распрощавшись с посредником, мы вернулись во дворец, где Лумий быстро договорился о комнате для нового охранника. Силисия с одобрением отнеслась к увеличению, как она считала, численности охраны мага.

Потом был пир и… несколько затянувшееся прощание с Вирисой. Хотя и до сладкого, точнее самого интересного, дело у нас не дошло, но я удивлением понял, что просто сидеть с ней рядом и молчать мне приятно и уютно.

А солнечным утром, чуть свет, уж кони копытами бьют. Хозяев в поход и набег они в нетерпеньи зовут… Короче, поехали. Я даже заскучать во дворце не успел.

Глава 7

Пати-Недотепа

Вжик-хруп. Вжик-хряп. Вжик-вжик — хруп-хряп. Вжик-вжик-вжик… Мы переводили дыхание после небольшой пробежки в каком-то отнорке здоровенного лабиринта. Я переводил это самое дыхание, затыкая своим телом единственный вход, и заодно играл с паучками, самый мелкий из которых был размером с кулак тролля. Игра. Они пытались меня укусить своими жвалами, а я с помощью своих мечей старался им этого не позволить. Членистоногие игроки прыгали на меня, подкрадывались, подползали по стенам, потолку и полу. Пока им не удалось заработать ни одного очка, а передо мной уже выросла кучка порубленных противников. Лумий в это время старательно пытался переплавить свои теоретические знания по боевой магии в практические навыки, а я очень надеялся, что из получившегося сплава получится что-нибудь путное. Главное, до того, как какой-нибудь особо хитрый или подлый абориген лабиринта доберется до моей шкуры. Силисия постепенно приходила в себя. После всего случившегося с ней у входа я от души сочувствовал девушке и даже немного восхищался присутствием духа, которое она продемонстрировала тогда.

Как графиня присоединилась к отряду и, почему мэтр не отослал ее обратно — отдельная песн… история. Я считал ее действия жульничеством чистейшей воды, а мэтр вроде как не находил в этом ничего противоречащего их соглашению, но, уверен, в глубине души был полностью согласен со мной. Тем не менее, она с нами и с этим ничего не поделаешь.

Безногий не обманул и в указанное время, там, где он и говорил — все приметы сошлись — появилось радужное сияние, а вслед за ним и вход в пещеру. Тут-то девушка и кинулась впереди всех. Думаю, побоялась, что магистр не возьмет ее внутрь. А сразу на входе ее принял в свои крепкие, дружеские объятия очень приличных размеров аспид. Длиной эдак метров двенадцать, с острым костяным гребнем на спине и празднично радужной чешуей по всему телу. Ухватив хвостом за ноги, он шустро подтянул графиню поближе, чтобы та могла во всех подробностях рассмотреть, какие у него красивые, большие, острые и белоснежные зубки. Даже пасть пошире распахнул, нарцисс самодовольный. Я мгновенно оказался рядом. Нет, не для того, чтобы составить змеюке конкуренцию на этой демонстрации красоты и обаяния. Обидно мне стало — только познакомился и уже лапает, а я даже взглядом раздеть не моги — сразу презрительное высокомерие ведрами на мою бедную голову изливается. В общем, врезал я со всего маху мечом под основание головы этого красавца. Собственно, зубки можно взять и с собой — нести легче и любоваться можно в более спокойной обстановке. Но не тут-то было. Мой острый, как бритва, меч из отличной стали даже не поцарапал чешую этого гада. Аспид только на миг отвлекся, чтобы недовольно посмотреть на меня и снова вернуться к общению с Силисией. Той, однако, хватило времени выхватить кинжал с хорошей примесью истинного серебра и с силой ткнуть прямо в открытую пасть, пробивая мягкое нёбо и мозг. Местный обитатель не ожидал такой подлости от красавицы и забился в конвульсиях, слава Творцу-Сущему, сначала разжав свои объятия. Иначе не знаю, остались бы ноги девушки в целости. Она, все-таки не выдержав напряжения, потеряла сознание. Все произошло настолько быстро, что Лумий, замешкавшийся при входе, только сейчас сумел к нам присоединиться.

— Девочка моя. Что с тобой? Ты в порядке? — захлопотал он будто одинокий дедушка над любимой внучкой. Впрочем, магистр, судя по всему, искренне привязался к девушке и относился к ней как к самой настоящей внучке или дочке.

Убедившись, что на первый взгляд графиня в относительном порядке и видимых повреждений на теле не имеет, он попытался привести ее в чувство, но не преуспел. К тому времени аспид закончил свои танцы со смертью и, последний раз вздрогнув, окончательно затих. Моментально вслед за этим вход перегородила монолитная плита, на которой появились незнакомые мне письмена, горящие призрачным, постепенно гаснущим бледно-зеленым светом. Для Лумия этот язык, видимо, был знаком. Он подбежал к плите и, шевеля губами, про себя начал шептать перевод.

— Что там, господин учитель? — не вытерпел я.

— Здесь сказано примерно следующее: страж входа уничтожен, выходы перекрыты и активированы магические ловушки. К входу направлен отряд легкой стражи для разведки и уничтожения угрозы, — маг пристально уставился на плиту и забормотал (очень знакомое состояние). — Чрезвычайно интересная схема. Чрезвычайно. Даже если ничего больше не найдем — наш поход был совершен не зря.

Он стал мять и крутить свою бородку обеими руками, с тоской приговаривая:

— Ах, как жаль, что я не могу видеть в цвете. Если уж в монохромном представлении схема чудо, как хороша… Ну-ка, ученик, подойди. Посмотри на эту красоту — не пропусти редкое зрелище. Видишь? — почему-то шепотом спросил магистр.

Действительно. То, что я увидел в магическом диапазоне, представляло собой переливающуюся чистейшими цветами радуги фантастически прекрасную объемную структуру. Однажды Клапс велел мне медитировать, сосредоточившись на снежинках, упавших на перчатку. День был морозный и солнечный. Выставив перчатку на свет светила, я увидел… Не буду рассказывать. Каждая снежинка была само совершенство. И каждая — неповторима. Воистину Творец-Сущий — лучший в мире художник.

— Ничего. Если проявишь должное прилежание, когда-нибудь и сам сможешь творить не хуже, — приободрил меня учитель. — Хорошо бы все тщательно зафиксировать в памяти, но для этого потребуется минут десять.

Я, конечно, готов был помочь магистру в его нелегком деле исследования новых магических схем, но меня тревожил один момент.

— Учитель, а не говорит ли надпись о том, что скоро здесь появятся друзья убиенной змеюги?

— Что?

— Я про отряд легкой стражи…

— Да, да, да… — засуетился Лумий. — Как не жаль, оставлять это интересное место, но ты прав. Пора уходить.

— Я понесу девушку, — быстренько вызвался я, говоря это как можно безразличнее. — Я сильный. Не смотрите, что ростом невелик и богатырем не выгляжу…

— Я давно знаю, — перебил меня Лумий, — и давно хотел расспросить, как твоему мастеру, явно не магу, удалось так усовершенствовать твое тело, укрепив мышцы дополнительной магической схемой, что по силе ты равен атлету на голову тебя выше и в плечах раза в полтора шире. Но все потом, а девушку понесу я…

— Но я и не думал ни о чем таком, — ответил я, немного покраснев, потому что все-таки еще как думал, хоть и понимал, что ничего мне с ней "не светит". Вириса при этом отнюдь мной не забыта. Просто… Просто могу я, гуляя с одной, любоваться другими девушками — чисто эстетически?

Увидев, как вела себя Силисия в смертельно опасной, почти безнадежной ситуации, я по-новому стал на нее смотреть. Боюсь признаться, но в тот момент я увидел в ней свой идеал женщины-подруги. Она показала себя настоящим бойцом, ничуть не потеряв своей девичьей прелести и обаяния. С такой можно и в темный лес. На разведку, разумеется. Так что, носить ее на руках казалось мне в тот момент неплохой наградой.

— А я тоже не думал, что ты думаешь о чем-то таком, — улыбнулся магистр. — Просто, ты сам мне когда-то говорил, что у охранника руки должны быть свободны. Ты сейчас не охранник, а мой ученик, но, подозреваю, придется тебе еще раз побыть в роли защитника и радетеля.

— Да я и не отказываюсь…

— Поэтому несу я, — поставил точку в нашем разговоре магистр, подхватил графиню на руки и решительно направился по коридору вперед.

Заплечные мешки мы не снимали, входя в пещеру, поэтому хотя бы без некоторых запасов еды и питья не остались. Светящийся мох на потолке туннеля давал достаточно света, чтобы хорошо различать предметы на расстоянии метров двадцати впереди и сзади. Вскоре, как и говорил безногий, мы уперлись в тупик. Однако это не была магическая завеса — путь перекрыла такая же монолитная плита, как и при входе. Даже надпись, похоже, была та же. Лумий осторожно опустил девушку на пол и стал просматривать окружающее пространство магическим зрением. Я тоже присоединился к нему, но в путанице разноцветных линий даже не пытался ничего понять.

— Так-так-так. Вот эта линия, вероятно, идет к центральному посту и только там можно открыть проход в помещение… а вот та схема явно автономна и запирает боковой проход в новый коридор. Так-так-так. Что мы можем здесь сделать? — бормотал магистр про себя. — А можем мы распутать этот блок управления… Ученик. Ну-ка посмотри сюда. Видишь блок управления схемой замка? Я буду тихонько подергивать линии, а ты говори мне какого они цвета. С твоей помощью дело много быстрее пойдет.

С подсказками учителя я смог выделить из, казалось бы, беспорядочного клубка вполне осмысленные блоки. Это было так красиво и интересно. Хотелось изучать и изучать, чтобы со временем самому научиться делать нечто подобное.

— Эта какого цвета? Фиолетового? Магия разума. А эта? Зеленого? Жизни. А та? Красного? Огня, значит.

Маг шаг за шагом распутывал схему, а я смотрел и учился. Тем более что Лумий не забывал подробно рассказывать, что он делает и зачем. Глупые вопросы: почему бы просто не деструктурировать магическую схему, — я не задавал. Подозревал, что получившийся ба-бах скорее всего разнес бы нас в пыль.

Работа подходила к концу, когда за спиной послышался подозрительный шорох и пощелкивание, словно кастаньетами, раздававшееся из нескольких точек одновременно. Оглянувшись, увидел как из сравнительно небольших отверстий в стенах и потолке появляются полчища пауков. Угрожающе щелкая жвалами, насекомые быстро двигались на своих членистых лапах в нашу сторону.

— Готово! — торжествующе провозгласил магистр и, подхватив девушку, поспешил в открывшийся проход.

Я, не медля ни секунды, бросился за ним. Проверять дружелюбие насекомых из отряда зачистки мне не хотелось совершенно. Паучки, следует заметить, от нас не отставали, и мне приходилось иногда прямо на ходу рубить самых шустрых. Так мы и мчались довольно долго. Магистр в авнагарде с графиней наперевес, я за ним — с двумя мечами наперевес, насекомые сзади — со жвалами наперевес. Коридор имел боковые проходы, пересекал небольшие залы с несколькими новыми туннелями. Куда и почему поворачивал Лумий, я уследить не мог и не пытался. Своих забот хватало. Надеюсь, он знал, куда надо двигаться. В одном из таких залов мэтр нашел небольшой коридорчик, заканчивающийся тупиком. Остановился, положил девушку на пол и, тяжело дыша, сказал:

— Пати. Дальше бежать нет сил. Я сейчас подготовлю боевую схему, но мне нужно некоторое время. Прошу тебя сколь возможно не допускать чистильщиков сюда.

Я встал у входа и — вжик-хруп. Вжик-хряп. Вжик-вжик — хруп-хряп. Вжик-вжик-вжик… Игра с пауками началась всерьез. Сколько она может продолжаться, мне было неизвестно. Удивительно уже то, что преследователи не навалились всем скопом. Как бы ни был я быстр, но от массы тварей мне не отбиться. Думаю, они таким своеобразным способом прощупывали нашу оборону, дожидаясь, когда весь их отряд окажется в сборе. Не лучший метод ведения боя. Иногда время важнее, чем сила. Вот и сейчас — магистр наконец закончил и активировал схему:

— Смотри, Пати, — сказал он.

Я, уже привычно, перешел на магическое зрение и увидел, как через весь зал, набитый пауками, протянулась тонкая нить, которая вслед за тем распалась на тысячи небольших схем, разлетевшихся по всему объему помещения, исключая наш отнорок. Схемы постепенно распались, а перед нами растянулся магический щит. И тут так бабахнуло, что я на некоторое время оглох, а перед глазами замелькали веселенькие такие искорки. Огненная волна заставила содрогнуться пещеру и выжгла все живое. Где-то что-то рухнуло и наступила тишина. В зале оседала пыль и обугленные ошметки пауков. Таким образом, от этого врага мы, вероятно, избавились.

— Учитель, — спросил я с опаской, — а что это было?

Лумий гордо расправил плечи, задрал бороду к потолку и важно пояснил:

— Это была боевая схема "проникающий огонь". Первоначально схема распадается на фрагменты, которые преобразуют часть воздуха в горючий газ, тот, что, бывает, накапливается в шахтах и взрывается от искры. Этот газ проникает во все щели и, взрываясь, выжигает и разрывает на части всё. От него невозможно спрятаться в укрытии. Только магические щиты способны ему противостоять, — восторженно вещал магистр, а у меня противно засосало под ложечкой.

— Кх-хмг. Простите, учитель. Это не тот ли газ, из-за которого в шахтах случаются обвалы?

Мэтр судорожно схватился за бороду, побледнел и замолк. Ответ мне не требовался. Всё было ясно и так.

Кроме избавления от врагов был еще один положительный момент — Силисия, наконец-то, очнулась. Она глубоко вздохнула, открыла глаза и попыталась сесть. Мы наперегонки с Лумием бросились ей помогать и, мешая друг другу, постарались устроить поудобнее, прислонив спиной к стенке.

— Ну, как ты, девочка моя?

— Магистр, — прошептала девушка. — Я странно себя чувствую и вижу что-то необычное. Не так как раньше. Что со мной?

— Видишь необычное и чувствуешь себя странно? — глядя на графиню во все глаза сказал маг. — А что ты видишь?

— Оранжевые разводы. Вон там, — она указала пальцем на левую стену. — И шевелятся.

— Остаточные эманации, — ахнул Лумий.

Мы с магистром переглянулись. Мэтр откашлялся.

— Очень похоже на то, — медленно проговорил он, — что ты… инициировалась наконец. Теперь посмотри внимательно на мои руки. Что ты видишь?

Лумий вытянул руки вперед ладонями вверх и под левой сотворил шарик. Я видел его переплетением линий с преобладанием красного и зеленого цветов. Каждая линия была словно в косматой оболочке из рассеивающейся магической энергии. Не очень быстро, но неуклонно магическая схема теряла энергию, которую периодически следовало подпитывать, поэтому заготовить побольше схем и держать их наготове получается очень накладно. Как правило, маг только перед самым боем готовит несколько штук, предполагая скорое применение.

— Я вижу, — уверенно сказала Силисия, — красно-зеленый размытый шарик.

Маг рассеял схему и распахнул объятия.

— Девочка моя! Я теперь с полной уверенностью могу утверждать. Ты ини-ци-и-ро-ва-лась!! У нас получилось!

Силисия счастливо взвизгнула и — откуда только силы взялись — вскочила на ноги, бросилась учителю на шею и повисла, болтая ногами и заливисто смеясь. Не понимаю. И чего спрашивается на пожилого человека кидаться, когда рядом молодой, почти не уставший парень, способный и двух девушек удержать на своей шее (некоторое время, разумеется, а не всю жизнь — им только дай волю, сядут и ножки свесят)?

Так они побесились некоторое время. Потом девушка, наконец, слезла с учителя. Вообще-то, обычно говорят учитель "не слезает" с учеников, заставляя работать. Но тут особый случай.

И до чего только не додумаешься, когда зависть к учителю скользким червем вползает в душу. Я про тесно сплоченное единство аристократии и профессуры, продемонстрированное мне только что.

Дальше Лумий быстренько (наверное, пока графиня не передумала) провел ритуал принятия в ученицы. Я немножко позлорадствовал, когда магическая метка обожгла нежную лебяжью шейку, но почему-то благородное злорадство стремительно извратилось в подленькое сочувствие и сопереживание. Аж чуть не кинулся подуть на болячку. Сдержаться удалось неимоверным, титаническим усилием воли.

Что ни говори, а жадный я типчик. Мне всегда мало новых впечатлений, знаний, умений и… девушек. Девушки! Как много в этом слове для сердца моего сплелось — говорил нечто подобное один известный поэт.

Вириса — тихий чистый родничок. Домовитая, хозяйственная, теплая и заботливая. С такой женой не пропадешь. Всегда будешь сыт, обут, одет, дети присмотрены, дом в порядке — есть куда вернуться из похода. Это если я уже готов променять молодость и путешествия на семейный очаг… а я не готов. Пока не готов.

Силисия — вулкан перед извержением: опасно, потряхивает и погромыхивает, но интерсно-о-о-о. Главное уловить момент, когда надо отбежать подальше, чтобы лавой не зацепило. Я люблю жар — в бане, например — но не настолько. Чем-то она мне напоминает мои мечи — гибкая, но крепкая; красивая, но опасная. С такой можно весь мир обойти и до края дойти. Характер у девушки, конечно, не сахар и в глазах демонята авантюризма временами в чехарду играют. Но тем интереснее с ней. Ну а то, что Сил богата и знатна, с моей точки зрения, большой минус. Станет она полноправной хозяйкой большого владения и все. Кончились походы. Имущество надолго без пригляда не оставишь. Хотя такая умница и здесь найдет выход из положения.

М-да. Получается, что в идеале хорошо иметь двух жен — одна в походах, другая домом ведает. В походе девушек искать не надо и дома другая всегда наготове, а ежели что, так и сразу с двумя в спальне я тоже не растеряюсь. Однако в большинстве государств многоженство не приветствуется. Разве что в южных шахствах-халифатах. Или в паре княжеств на востоке. Правда, там, вроде, наоборот, многомужество. Все равно ни там ни там я жить не хочу. Слишком уж специфический уклад и образ жизни. Не по мне он.

Впрочем, не стоит обращать на меня внимания — чем опаснее ситуация, тем больше тянет на всякие глупости. Мы неизвестно на какой глубине в странном месте. При входе обещаны ловушки и стражи. Если есть легкая стража, то путем логических рассуждений мы можем придти к выводу, что есть и тяжелая. А что это за зверь и как с ним бороться, я не знал, и это меня тревожило больше всего. Не скрою, в данной ситуации не меньше волновало, какую еще оригинальную боевую схему захочет применить учитель. НЕ окажется ли так, что в результате его атаки останется одна оплавленная воронка вместо холма с пещерой. Слабым утешением будет гибель тварей вместе с нами.

— Ученики! — торжественно возгласил Лумий. — Теперь вас двое и… это очень необычно.

— Двое?! — перебила Силисия. — А кто второй?

— Второй — Пати.

— Недотепа? Ваш ученик? А… когда…

— С месяц назад прошла инициация.

— Но почему же вы ничего не сказали мне?

— Понимаешь, Сили, — замялся Лумий, — у меня есть основания полагать, что некоторые твари в магиструме хотят избавиться от меня. Сколько мог, я скрывал, что мой охранник стал учеником мага. Разумеется, как только я его официально зарегистрировал в гильдии, это перестало быть секретом, но в данной ситуации, чем позже кое-кто об этом узнает, тем лучше. Хотя может я и не прав.

Он вдруг снова захохотал.

— Нет, вы представляете? Эти замшелые пни решили, что в глуши, вдали от магиструма, я засохну от тоски и перестану, как они выразились, "блажить". Если бы они знали, что здесь я заполучу целых двух цветных магов в ученики, они непременно повесились бы на своих бородах! Триста лет ни один маг не мог иметь больше одного ученика! Триста лет. И вот мне-е-е-е! Мне выпало такое…

— Господин учитель, — официально обратился я к Лумию, чтобы, наконец, повернуть его мысли в сторону решения насущных проблем, — что вы планируете делать дальше?

— Дальше? Разумеется, зарегистрировать Сили, как только вернемся в город…

— А как мы вернемся в город?

— Ну-у-у-у… найдем управляющий центр, возьмем под контроль защитную магию, подчиним себе стражу и…

— То есть нас ждут и готовы подчиниться? Ловушки нас пропустят, а стражи любезно проводят до нужного помещения?

Маг несколько приостыл, устало сел прямо на пол, опершись спиной о стену, и крепко задумался.

— Умеешь ты, Пати, задавать неприятные вопросы.

Силисия

Я сидела у дальней стены небольшой пещеры, в которой очнулась некоторое время назад, и рассеянно наблюдала за совещающимися спутниками. В голове было пусто и звонко, перед глазами плясали какие-то цветные пятна, которые мэтр радостно обозвал остаточными эманациями. Не верится. Неужели я наконец инициировалась? Честно уже месяца три как сомневалась в возможности такого поворота событий.

Выезжая из замка вслед за отбывшими Пати и мэтром, я была полна предвкушений чего-то потрясающего — приключений, магических артефактов под каждым кустом, мильона побежденных нами врагов и торжественного возвращения нашей овеянной славой троицы. Воображение рисовало картинки одна ярче другой, едва хватало терпения сдерживать коня и осторожно двигаться по следам спутников. Что бы там ни говорил мэтр о своей феноменальной способности заметать следы, найти неприметную тропку, по которой спутники проследовали в глухую чащу, было не так сложно. По крайней мере нашему запасливому сиятельству.

Да-да, опять амулет. А всего-то и делов, что ночью втихаря прицепить к седлу мэтра заговоренный камешек. Потом лишь оставалось ехать по следу, который светился в сиянии второго камня, покрупнее, нежно-салатовым светом. Я не знала досконально принципа действия этого двойного амулета, но управляться с ним умела. Потому к ночи благополучно добралась до облюбованной спутниками для ночлега полянки.

И как он меня вычислил? Этот мальчишка, Пати, не успела я на четвереньках подползти чуть ближе, чтобы послушать, о чем говорят эти двое, повернул голову в мою сторону и в категорической форме велел вылезать из кустов. Попытка отползти назад успехом не увенчалась — этот щуплик в мгновение ока оказался рядом и деликатно, но энергично поволок меня к учителю.

Такого нагоняя я не получала с тех пор, как разбила фамильную вазу — на самом деле совершенно жуткое творение неизвестного стеклодува (неизвестность ему во благо — моя бы воля, я б за такое руки бы оборвала по самые бакенбарды). Сие, с позволения сказать, произведение искусства было чем-то очень дорого матушке, поэтому восьмилетняя я полчаса стояла, колыхаясь как деревце на ветру от родительских воплей. Помогла вынести словесную экзекуцию только едва заметная бабушкина улыбка и ее подмигивания украдкой — мы с бабулей были во многом похожи. В ненависти к той вазе в том числе.

— Силисия, о чем ты только думала?? — впервые за все время нашего знакомства учитель повысил на меня голос. Повысил — это не то слово. Он брызгал слюной, размахивал руками и хватался за сердце. — Ты полагаешь это моя блажь оставить тебя дома? Тебе даже в голову не пришло, что путешествие может оказаться чрезвычайно опасным! Особенно для магически неподготовленного человека!

Я недоуменно зыркнула на Пати, и уже открыла было рот, чтобы напомнить учителю, что здесь не только наше сиятельство неподготовленное, но мэтр завелся по-новой, и еще долгое время не давал мне и слова вставить.

— Что ты здесь забыла, скажи на милость?! Мало тебе было волкодлаков?! Завтра же отправишься домой! — выдохнул в конце мастер и без сил опустился на расстеленное одеяло.

— Мэтр! — скромно потупило глазки мое графское сиятельство и быстро, пока не перебили, затараторила. — Я как раз про волкодлаков и подумала. Говорят, их видели неподалеку, а у Пати, наверное, последний кинжал испортился еще в том бою. Вот я и подумала. Надо привезти, а то случись что, вам и отбиться будет нечем.

Я выложила два кинжала, которые и так собиралась подарить Пати, да все как-то недосуг было. Два клинка великолепной работы с большой примесью истинного серебра. У парня глаза загорелись двумя факелами с искрами, но без дымка. Забыв обо всем, он потянулся к ним, как к любимой девушке, а мэтр всё пытался сообразить, в чем же тут подвох, и, судя по лицу, это у него никак не получалось. Не давая ему опомниться, я смиренно вздохнула и сделала вид, что собираюсь уходить:

— Ну вот, оружие я вам передала, а теперь поеду обратно. Да, слуги вчера болтали, что в лесу видели разбойников. И волков. Все-таки, мэтр, у вас железная воля — отпустить беззащитную девушку, одну, без сопровождения, когда вокруг бродят бандиты с нечистью — и все ради соблюдения уговора… Я бы наверное так не смогла. Подобная непоколебимость принципов достойна глубочайшего уважения, — я кивком закончила пафосную речь и, присев в чопорном реверансе, повернулась в сторону, где привязала лошадь.

— А-а…э-э-э… — учитель запустил пальцы в бороду и принялся нервно ее теребить, да так активно, что я здорово опасалась, не вырвет ли мастер себе свою гордость с корнем. — Разб… В-в… Ну если так, то конечно. Куда уж тут теперь-то… Ладно, едешь с нами…

— Вы уверены, мэтр? — надо закрепить успех. Чтобы и сомнений не осталось кто тут главный, а кто — робкая и послушная девица.

— Конечно, я уверен! Я еще не выжил из ума и решений по сто раз на дню не меняю! — я благоразумно не стала напоминать учителю, что он минуту назад именно это и сделал — поменял решение то есть. — Сказал, едешь с нами значит едешь! И точка!

Я покорно кивнула и на всякий случай весь оставшийся вечер продолжала изображать прилежную воспитанницу ближайшего монастыря, лишь изредка бросая злобные взгляды на откровенно потешавшегося над нами с мэтром Пати. Казалось, он не был особо удивлен ни моим появлением, ни тем, что мэтр решил взять меня с собой.

Но даже когда я следующим утром битых полчаса слушала нудные наставления мэтра по мерам предосторожности в нашем чрезвычайно опасном путешествии, душа продолжала ликовать — приключе-ения! Сла-ава! Артефа-акты! Много!!

Теперь же, после теплой встречи со змеем-переростком и полубредового сна о пещерах, полных смертоносных насекомых, мой энтузиазм изрядно поутих. Осталась лишь усталость и какая-то безразличность. Странно это. Может тот зубастый меня укусил, и это действие яда? Интересно, я умру?