Они мечтали (Сборник рассказов)

Лицо Вити расплылось в довольной улыбке. Первый рабочий день ещё не успел начаться, а он уже удостоился похвалы. Босс дружески (даже без отвращения) потрепал его за плечо и указал на гримёрную. Витя направился к ней, оставив работодателя продолжать "лечить свой насморк"…

В ночном клубе гремела музыка. Именно гремела! Если это можно назвать музыкой…

Помещение клуба очень походило на немного уменьшенный футбольный стадион. "Данспол" был вместо игрового поля, а трибуны отличались изяществом мягких кресел и наличием столиков.

Вот только никто из посетителей не танцевал. Все сидели на своих местах. Причём свободных (мест) практически не было…

Вообще-то, ночной клуб был не совсем тем ночным клубом, как принято считать. Скорее он был театром?, что ли. Трудно дать точное определение… А назывался ночным лишь потому, что "спектакли" проводились только ночью.

Музыка прекратилась. На "данспол" вышел представительного вида мужчина в белом костюме с синей бабочкой и, после короткого анонса грядущих представлений, объявил ночную шоу-программу открытой.

Традиционно первыми вышли девушки из балета "резвые ножки"…

За ними выступал какой-то клоун, пытавшийся рассмешить всех старенькими шуточками. Наиболее меткие и возмущённые посетители закидали его тухлыми овощами, специально подаваемыми для таких случаев за отдельную плату…

"Резвые ножки" вновь наго порхали по сцене, тем самым утихомиривая разбушевавшихся.

Их сменили два боксёра, неистово крошащие друг другу физиономии…

Вновь "резвые ножки" успокаивали заведённую запахом крови толпу…

Антракт, если можно так выразиться.

Из динамиков раздалось предупреждение, советующее покинуть заведение "пока не поздно, ибо просмотр дальнейших номеров может пагубно сказаться на психическом здоровье впечатлительных личностей…" Никто, разумеется, не ушёл. Со слабой психикой тут долго не живут…

Кулачный бой роботов-посудомойщиков всех очень развеселил. Смешно, когда две тонкие как швабра железяки размахивают друг перед другом шарнирными лапами с крутящимися губками на концах!

На смену им, вернее, К НИМ медленной, но уверенной походкой подошёл НАСТОЯЩИЙ киборг-убийца и за считанные секунды "облегчил страдания" несмышлёных машин… Так же спокойно он ушёл со сцены, оставив за собой груду искрящихся микросхем и покорёженного металла. Толпа взревела от восторга!

"Данспол" быстро очистили от лишнего металлолома.

"Резвые ножки" еще раз обрадовали своих поклонников…

Вновь вышел представительного вида мужчина, как можно догадаться, это был Алексей Николаевич, и сообщил всем присутствующим о том, что будет выступать гвоздь программы, открытие года и т.д. – ЧЁРНЫЙ ШАХТЁР!!!

Посетители замерли в ожидании. Везде погас свет. Нарастала гнетущая музыка…

Белый диск прожектора сопровождал новоявленного "любимца публики".

На сцену трусцой выбежал Витя. Его трудно было узнать, так как одет он был в чёрный кожаный костюм, а лицо скрывала замысловатая маска, но это был он. В обеих руках держал шахтёрские кирки.

Он подбежал к появившейся откуда-то груде гранитных валунов. В такт музыке принялся с нечеловеческой силой и скоростью крошить их. Мелкие камешки летели во все стороны, поднималось облако пыли. Всё это сопровождалось вспышками разноцветных огней…

Зрители пришли в себя после короткого шока. По рядам прошёлся гул негодования. Кто-то уже хотел покупать тухлые овощи…

Диктор объявил: "Дамы и господа, приготовьтесь! Сейчас Чёрный Шахтёр предстанет пред вами в своём низменном величии!"

Стоило этим словам прозвучать, как тут же Витя мастерски сбросил с себя костюм и сорвал маску. Вновь взял кирки и продолжил дробить гранит, как ни в чём не бывало. Объёмный экран ночного клуба показал его крупным планом. Гнетущая музыка сменилась ещё более гнетущей…

Лишённое дара речи молчание на пятой минуте оборвал крик женщины: "Господи, какой УРОД!"

И действительно, Виктор отличался от простых людей. Вся жизнь, с пелёнок проведённая в урановых шахтах недоброжелательной всему живому планеты, не прошла незаметно. Он мутировал…

Его серая кожа была похожа на сыр, до пузырьков раскалённый в микроволновке. Громадные мышцы торса и рук как будто стекали с костей. Нос проваливался в лицо, как у больных сифилисом, а покорёженные небольшие отростки пониже впалых висков чем-то походили на уши. Одни лишь голубые глаза напоминали о том, что это существо когда-то было человеком…

Полетел первый "помидор". Мимо. За ним ещё и ещё… Некоторые "снаряды" достигли цели. Шахтёр не останавливался. Наоборот – с ещё большей яростью застучал по валуну.

С трибун стали доноситься жестокие возгласы. Толпа захотела смерти урода. Нет смысла такому чудищу существовать, ведь он не такой как все…

"За отдельную плату… шоу продлится…" – прошипел динамик.

Разве можно отказать себе в удовольствии наблюдать кончину такого мерзкого создания, ошибки природы?!

Огни прожекторов зажгли "данспол" ярким светом.

На встречу мутанту медленной, но уверенной походкой шёл киборг-убийца… Из рук торчали острые как бритвы короткие мечи. Толпа неистово взревела в предвкушении кровопролитного сражения…

Бой длился не долго…

Киборг царапнул руку противника, за что получил киркой по голове. Каленый металл с лёгкостью прошил бронированный череп и вонзился в полубиологические мозги. Брызнул фонтан желтоватой крови вперемежку с серым веществом…

Виктор бросил на пол вторую кирку и гордо пошёл к выходу. Ошарашенные посетители восторженным гулом проводили его как победителя, как "любимца толпы"…

И вновь – "резвые ножки"… На их выступлении шоу-программа закончилась…

– А ты что думал, Витенька? За такие денежки и не так подвергаются… – самодовольно трезвонил Алексей Николаевич, пребывая в тягчайшем состоянии наркотического опьянения.

– Вы же говорили, что безопасней, чем на шахте…

– А разве не так?! Радиация опасней любого киборга!

– Вы смеётесь? У меня к ней давно иммунитет выработался!

– Ты там с утра до вечера, а у меня – меньше часа в сутки! – завёлся Алексей, считая в уме сегодняшнюю прибыль, полученную благодаря этому отвратительному существу. А реклама какая? Теперь билеты в первой половине дня раскупать будут ради одного лишь боя мутанта с киборгом. Ещё можно на него диких зверей выпускать… С ними он тоже справится. Он – золотая жила! С ним можно по всей галактике колесить и представления давать… Наконец-то Алексей выберется из этой вонючей, сырьево-придаточной планеты!

– Я хочу расторгнуть наш контракт! – твёрдо заявил Виктор.

– С чего бы это?

– Вы обманули меня. Я не хочу быть шутом-убийцей!

– Тебе думать вредно, Витенька. Сходи лучше водочки попей. Тебе – бесплатно…

– Я вам серьёзно говорю. Дайте мне бумаги, я порву.

– Какой ты настырный. Ты ещё не понял? Теперь – ты МОЯ СОБСТВЕННОСТЬ! Ты сам поставил подпись.

– Как это?

– А вот так! Умел бы ты читать, то узрел пункт мелким шрифтом: "Подписавшийся ниже согласен с тем, что передаёт себя во владение вышеуказанной стороне со всеми вытекающими из этого последствиями без права расторжения контракта." (Это предложение Алексей знал на память…)

Глаза мутанта налились кровью. Сердце учащённо забилось. Ещё никогда его так жестоко не обманывали…

– Да не смотри ты на меня так! – успокаивал Алексей, – всё будет отлично! Не бери в голову! Давай лучше выпьем! Сейчас я Людочку позову… – его рука потянулась к кнопке.

– Последний раз вас прошу, разорвите бумаги, или я разорву вас…

– Эй… полегче… полегче… – перепуганный заявлением работодатель пытался контролировать ситуацию, но кнопку вызова охраны коленом толкнул. Для уверенности, наверное…

– Рвите! Прям сейчас! Не заставляйте меня грешить! Я верю в Бога, но ради вас готов сделать исключение… Ну! Быстро рви!

– Подожди, подожди ещё секундочку… сейчас… сейчас… – тянул время Алексей Николаевич.

Но Виктор больше не ждал…

Охранники не успели… Они застали лежащее на полу изувеченное, окровавленное тело… Алюминиевое окно было выбито вместе с рамой… В кабинете больше никого не было…

Рыжков Александр Август 2006 год

Мы обязаны им Землёй

Майк

Майк не помнил как попал в Белую Комнату. Да и была ли эта комната белой? Когда ты не знаешь наверняка ничего кроме своего имени, как же тогда можешь быть уверен, что стены, потолок, пол – белые? Да, они были одного и того же цвета, но был ли он белым? Всё же, свою тюрьму он предпочитал называть Белой Комнатой…

Широкий круг на потолке источал пронзительный свет. Майку казалось, что он знает название этого предмета. Светильник. В общем, он не был против света, но в первое время это мешало уснуть. Потом привык.

Помимо сна и приёма пищи, время от времени выезжающей из стены на плоском подносе, Майк занимался постоянными попытками вспомнить себя. Иногда размытые образы посещали его воображение. Но ничего чёткого, скомпонованного. Словно крупицы громадной головоломки, хаотично сбившиеся в кучу. Разгрести которую всё никак не получалось.

Однажды, раскрыв глаза после сна, Майк обнаружил, что в Белой Комнате он не один…

На полу лежал человек. Он хрипло дышал и громко кашлял. Тело его краснело зарубцевавшимися ранами, а покрытое щетиной лицо настолько исхудало, что было похоже на череп с натянутой на него кожей. Мутно-коричневые, навыкате глаза умоляюще глядели на Майка.

Непрошенный гость молчал. Едва ли ему хватило бы сил на несколько слов. Вначале Майк боялся к нему подходить, но потом понял, что опасности этот еле живой человек не представляет.

Из стены выехал поднос с едой. Точно такой же, как и всегда. Мясная похлёбка и стакан молока. Майк взял его и положил на пол. В Белой Комнате не было ни стульев, ни стола, ни кровати…

Что-то внутри подсказало Майку, что его гость нуждается в этой еде больше чем он. Без колебаний Майк отдал содержимое подноса.

Пришлось голодать. Практически всей едой Майк делился с соседом по Белой Комнате. Тех крошек, которые он оставлял себе, едва хватало не умереть с голоду. Он очень похудел. Ощущал слабость и нервное напряжение. Но, несмотря на тёмные мысли, с каждым новым подносом всё чаще проносящиеся в голове, Майк продолжал отдавать еду измученному человеку, не проронившему и слова. Ведь человеку было гораздо хуже. У него не было языка…

Так продолжалось ещё некоторое время, пока не разъехалась стена и в Белую Комнату не вошли ОНИ.

Мэри и Эйк

Сколько себя помнила Мэри, Эйк всегда был соседом по Белой Комнате. Это был худощавый, низкорослый паренёк с холодно-голубыми глазами. И сколько себя помнила Мэри, они были безумно влюблены друг в друга.

Попытки вспомнить себя до Белой Комнаты каждый раз кончались всё большим разочарованием. Мэри и Эйк решили забросить их и начали жить настоящим. Миг за мигом. Еда за едой…

Возле стены стоял продолговатый предмет ростом с Эйка. Долгое время влюблённые не обращали на него внимания, но как-то после сна Мэри вдруг захотелось его исследовать. Не успела она до него дотронуться, как из предмета с треском вырвалось что-то тонкое и иглой вонзилось в предплечье девушки. Пульсирующая, всепоглощающая боль прошлась по её телу…

С тех пор было решено не приближаться к стене, у которой стоял продолговатый предмет.

Мэри безумно любила Эйка. Эйк безумно любил Мэри. И не смотря на своё заточение в четырёх стенах Белой Комнаты, они были по-настоящему счастливы. От еды до еды они уделяли время только друг-другу и казалось – ничто не способно нарушить их размеренную идиллию…

Однажды Мэри проснулась и, по привычке не открывая глаз, прижалась спиной к любимому. Но Эйка не оказалось рядом. С жутким удивлением она обнаружила возлюбленного прикованным металлическими захватами к стене, рядом с продолговатым предметом.

Не успев прийти в себя, Мэри стала свидетельницей того, как из продолговатого предмета вырвалась блеснувшая на свету нить и вонзилась в живот Эйка. Тело его судорожно задрожало насколько это позволили захваты. И если не резиновый кляп, комната бы заполнилась пронзительным криком боли и отчаяния.

Нить так же быстро исчезла. Эйк повис на захватах. Он потерял сознание.

Мэри заслонила Эйка. С получасовым интервалом нить вонзалась в её спину и поражала мощным электрическим разрядом. И как бы не содрогались мышцы в невыносимой тряске страданий, Мэри ни за что не собиралась сдвинуться с места. Здоровье любимого значило для неё больше, чем собственное. Он бы поступил так же. Она ни на секунду в этом не сомневалась.

Так продолжалось до тех пор, пока не разъехалась стена напротив и в Белую Комнату не вошли ОНИ.

Нанаши

Нанаши был единственным человеком помнившим себя до того, как попал в Белую Комнату. Он был садовником. Но выращивание цветов и подстригание кустов в причудливые формы не было просто работой. Это было его жизнью. Именно поэтому ОНИ подарили ему горшок с землёй и одно апельсиновое семечко.

Бывший обладатель лучшего сада во всём Токио не мог отнестись равнодушно к такому щедрому дару.

Долгое время семечко не давало росток. Другой давно бы позабросил эту затею, но не таков Нанаши. Он продолжал терпеливо поливать землю. Время в Белой Комнате стоит на месте и поэтому нельзя сказать точно когда зелёненькая иголочка будущего ствола пробилась сквозь почву. Может быть – через неделю, может быть – через год… Но когда это произошло, Нанаши был вне себя от захлестнувшей его радости!

Росточек креп с каждой едой. Нанаши не жалел на него воды. Иногда сам оставался без питья, но апельсиновое деревце не прекращал поливать.

За такую щедрость окрепшее дерево решило вознаградить своего хозяина. Оно дало цвет. Белая Комната пронизанная кисловатым запахом апельсиновых листьев и сырой земли дополнилась новым, мягким ароматом. Опытный Нанаши вырвал из головы немного волос и принялся поочерёдно макать их в пыльцу усеянных по всему дереву цветов. Ведь если не он, то кому ещё их опылять?

Опавшие лепестки обнажили крохотные зелёные шарики плодов.

Нанаши бережно вытирал пыль с каждого листика. Закончив, он направился к подносу с едой, покорно ждавшему его в стене напротив. Вдруг раздался шипящий звук. Из потолка вырывалось пламя, окутывая собой апельсиновое дерево. Нанаши увидел как беззащитные листья съёживались и пузырились под тяжестью жестокого огня. Не прошло и секунды раздумий, как он бросился в столб смертоносного пламени в надежде сохранить своё дерево. Но дерево спасти не удалось. Как и самого Нанаши…

Постановление

Паразирянин Анеислиф всеми поджелудочными мешочками предчувствовал беду. Сегодня предстояло выступить перед представителями Галактической Ассамблеи с заключительным предложением по поводу колонизации Третьей от звезды Криндо-12 Планеты. Радикальные представители Колонизационной партии, которых большинство, скорее всего, всё опротестуют. Даже двухдневному кокону известно, чем этот протест может закончиться. В самом лучшем случае – смещение с должности Главы колониальной комиссии.

Собрав остатки оптимизма в клешнеподобный кулак, Анеислиф выплыл на сцену на летающем кресле. Не обращая внимания на негативно настроенные взгляды, он приступил к своей речи:

– Почтеннейшие члены Галактической Ассамблеи, мне выпала честь представить вашему вниманию предложение, основанное на результатах исследований биологических популяций Третьей от звезды Криндо-12 Планеты.

Все вы имели прямой доступ к отчётам нашей комиссии. По взглядам я понимаю, что вас не устраивает ход дела. Сказать по правде, я сам далеко не в восторге. Но это не меняет сути.

Проведённые эксперименты над многочисленными испытуемыми неосознанно мыслящих биологических видов не дал весомых отклонений от нормы. Радикально другое дело обстоит с мыслящими.

Разумным обитателям Третьей Планеты свойственны неприродные пути поведения. В нашем языке нет их аналога, поэтому нашей комиссией предложено использовать термины аборигенов. "Сострадание", "Любовь", "Забота" – чувства, неведомые всем известным нам формам мыслящих, включая и нас, паразирян.

Человеку (как называют себя мыслящие Третьей Планеты) свойственно идти на "самопожертвование" ради своих собратьев если он испытывает к ним хотя бы одну из вышеназванных форм переживания. Ко всеобщему удивлению, "самопожертвование" может быть применено и к иным биологическим формам, значительно уступающим по разуму или вообще без такового.