Заточённые души

Вот уже и Кич рассказывает, как прошла сегодняшняя прогулка. Он беззаботно шлялся по улицам города. Думал, так будет продолжаться до самого вечера. Прогнать скуку помогла пожилая женщина, встретившаяся на пути. Оценивающе осмотрев прима, она поинтересовалась, не хочет ли он немного заработать. Копрь на дороге не валяется. Кич хотел было ей ответить что-нибудь ироническое, как он умеет, но передумал. Всё равно это лучше, чем бесцельно бродить по наскучившим улочкам.

У женщины в подвале завелись крысоны. Она бы терпела непрошенных гостей и дальше, но обнаглевшие грызуны разодрали уже второй мешок с пшеницей и жрут её с завидным аппетитом. Не то, что их поубивать – женщина спуститься и забрать оставшиеся мешки с припасами боится. Мало ли что они с ней сделать могут? А так как она уже который год живёт одна, помочь попросту некому. Приходится просить первого встречного. Что бедной вдове ещё остаётся?

Доблестный Кич спустился в подвал и вырезал всех крысонов. Это было не так уж и сложно, но долго. Гоняться в полутьме за грызунами – дело неблагодарное. Убедившись, что дело сделано, он собрал тушки и поднялся в дом. Вдова не верила своему счастью. На радостях она даже призналась, что и не ожидала такого. Ей казалось, что прима загрызут насмерть… Но всё позади. Парень честно заработал свой копрь. Ах, какие у этих паразитов шкурки! По пять копрей за десяток на базаре можно продать. И мясо у них съедобное.

Кич отказался от награды. Ему она смехотворна, а женщина, должно быть, на неё неделю жить может. Мало того, он оставил ей тушки крысонов. Возиться некогда.

Такого хорошего к себе отношения вдова не видела уже несколько лет. С тех пор, как её муж с сыном были убиты во время нападения на караван разбойниками.

Рассказ Лорка был менее интересен. Он тоже бродил улицами преодолевая скуку. Но так ничего ему и не подвернулось эту скуку побороть. Разве что стал свидетелем, как какой-то уличный воришка стянул связку сушащейся на крыльце дома рыбы. Хозяев дома не оказалось, и мелкое злодеяние осталось незамеченным. Ну и ладно. Это ведь их дело, не Лорка. На обратном пути он видел пожилую пару драгов, плачущих на том крыльце. Это ведь всего-навсего рыба! Зачем так расстраиваться?

История Киры всем понравилась куда больше. Ей настолько надоели Трущобы, что она не упустила случая хоть на денёк их покинуть. Ведь Алерадус наставлял гулять по улицам города. К счастью, про районы он ничего не уточнял. Как говорится: что не запрещено, то разрешено.

По ту сторону моста бурлила совсем другая жизнь. После лачуг бедного квартала, громадные дома казались волшебными скалами, растущими из бетона и кирпичей улиц. Паровые повозки чудными существами проносились мимо. Разодетые в пёстрые одежды прохожие больше походили на диковинных зверей пугающего и в то же время заманивающего своей необычностью промышленного леса. При удобном случае, Кира с радостью останется здесь жить. Куда уж Пашням до Сара?

По словам Киры, не прошло и часа, как она содрогнулась от неожиданного прикосновения. Дряхлая рука сжимала её предплечье. Готовясь к худшему, она чуть было не выбила зубы владельцу руки – вспаханному вдоль и поперёк морщинами старикашке. Еле удержалась: кулак застыл в нескольких миллиметрах от перекошенной в страхе физиономии. Нет, на грабителя он совсем не похож.

– Какой божественный настой: млада, сильна и так прелестна, – заговорил старик, сообразив, что расправы не последует. Его старческий голос звучал на удивление мелодично, тепло и дружелюбно. – Не зря, рискуя жизнью драгоценной, к тебе я нынче снизошёл.

– Я вас не совсем понимаю…

– Ты как бриллиант среди навоза улиц, блестела чудным огоньком.

– Что?

– Чудней, красивей и стройней – давно мой взор таких не видел.

– Спасибо, кончено, но…

– Дитя, ты не из этих мест? Я знаю точно – не из этих. В болоте розы не цветут…

– Что вы от меня хотите? И отпустите мою руку, в конце концов, мне больно!

Старик, спохватившись, расцепил тонкие пальцы, оставив быстро исчезающий красный след. В его хилых на первый взгляд руках ещё хранились остатки былой незаурядной силы.

– Прости, прелестное созданье, тобою так был увлечён, что всё забыл в секунды эти.

– Да что вы от меня хотите? Мне нет до вас дела! – Кира развернулась и пошла прочь. Ей уже порядком надоел этот полоумный.

– Постой, прости моё нахальство. К тебе ведь дело у меня.

Кира недовольно остановилась, теряясь в соблазнах вырубить этого назойливого человека ударом в шею или в солнечное сплетение. Но с каждым новым словом это желание отходило на второй план пока совсем не исчезло.

– В этих краях я знаменит, как лучший модельер и модник. Мои одежды носит люд богатый, знатный и престижный. Чтоб русла новые давать, чтобы наряды полюбили – показы мод устроил я…

– Ну, и я тут при чём? – нетерпеливо спросила Кира. Вдруг этот человек и не сумасшедший вовсе? Пёстрая шёлковая одежда, золотой кулон с бриллиантом на золотой цепочке, платиновый браслет, кольцо с большим рубином. А он до безобразия богат…

– Я твой огонь за милю вижу. Твоё стремленье побеждать. Оно меня так вдохновило, так ветром творчества облило. Боюсь отказ я получить, но колеи другой не видя, прошу тебя со мной пойти. Стать музой моих начинаний. А главное – на сцену выйти, себя народу показать. Прошу моей моделью стать.

– Я даже не знаю…

– Твоя краса и сила разом способны горы разрушать, способны тучи прогонять и океаны осушать.

– Ну, я не знаю, у меня много дел, меня ждут друзья…

– Прошу на день лишь согласиться. Луна взойти и не успеет, как от всего свободна будешь.

– До вечера… – Кира уже давно всё для себя решила. – Не знаю даже…

– Забыл сказать тебе, дитя, награда больше чем достойна… Полсотни золотых за час-другой…

– Разве я похожа на продажную бабу с базара?! Разве похоже, что деньги меня интересуют?!

– Прости, прелестное дитя, я не хотел совсем обидеть. За появление тебя, я даже сотню заплатить согласен…

Кира сглотнула слюну жадности.

– Не ради денег – ради славы, согласна я с тобой идти, – о святой Мастук, подумала она, с этим благородным стариканом ещё пообщайся и всю жизнь стихами говорить будешь!

Модельер повёл Киру в громадное здание, показавшееся девушке минимум королевским дворцом. Громадные статуи вместо колонн, крыша в форме раскрывающейся розы, высокие скруглённые окна, лепные фигурки чудных существ на белых как мел стенах, мраморные бледно-розовые ступеньки, ведущие к входу, золочёные (если не золотые) ворота, ползающие по стенам лианы цветов всех оттенков и форм. К Кире потянулся светло-зелёный бутончик и раскрылся прямо перед лицом оранжево-малиновыми лепестками, источая нежный, тонкий, кружащий голову аромат. За дверьми скрывался длинный коридор с густыми разноцветными коврами. Вдоль него красовались узорные вазы всех цветов и размеров, клетки с диковинными птицами и подвесные люстры из разноцветных кристаллов. Повсюду были скульптуры мыслящих, застывших то в изумлении, то в веселье, то в грусти. И на всех были неописуемые наряды – настоящее буйство фантазии, роскоши и красок всех цветов и оттенков. Кира то и дело останавливалась, зачарованно разглядывала одежду, трогала ткань, восхищённо охала и продолжала любоваться до тех пор, пока старик не начинал тянуть её дальше.

В конце коридора золотились арочные двери, но старик свернул в дверь поменьше. Небольшой коридор и снова дверь. А за ней комната полная платьев, зеркал, электрических ламп и столов с косметикой. Невдалеке от входа стоял мольберт с белым листом и красками.

– Одни мы здесь с тобою, прекрасная богиня, – каждое слово старика было пропитано вожделением.

– Почему вы на меня так смотрите?

– О прелестная из прелестных, о чудесная из чудесных, осчастливь старика, сбрось с себя эти грязные одежды!

– Что?! Чтобы я?!

– Скорей же, мне не терпится начать, творенье света неземного…

– Да что вы себе вздумали? У меня любимый есть! Если он узнает!

(Когда Кира описывала этот эпизод и то, что произошло дальше, я невольно посмотрел на Сира. Кажется, за весь вечер он и слова не обронил. Мало того, он продолжал молчать, будто бы это не с его любимой произошло. Взглядом полным безразличия он рассматривал последнее перепелиное яйцо. Был бы я на его месте, такой скандал бы Кире учинил, что она всю жизнь последующую стариков с дорогими замками стороной обходила бы!)

– Разденься, скинь с себя тряпьё, – топнул ногой старик, – показы мод уж на подходе!

– Больной псих, старый пень!

– Твой гнев прекрасен, моя дива.

– Я передумала, пропусти!

– Я не могу тебе позволить, уйти, забрав с собою музу, меня так жгуче посетив.

– Пропусти или я применю силу, – Кира сняла с пояса плеть.

– Ещё сильнее вдохновила! Скорей, разденься донага.

Кира замахнулась, но тут же чья-то мозолистая рука схватила её запястье. От неожиданности девушка выронила оружие. Сзади стоял громадный люрт. Кира пыталась высвободиться, нанести удар, но он, не прилагая особых усилий, скрутил её как непослушного ребёнка.

– О Дратор, верный страж, в который раз меня спасаешь. Сорви с неё одежду поскорей, уже не терпится начать!

Люрт выполнил просьбу.

Кира пыталась вырваться из стальных лап, брыкалась, кричала, готовясь к потере чести, если не жизни. Как она жалела, что пришла в это странное, дышащее обманом место.

Старик похотливо глядел на молодое тело. Изгибы, линии, формы… Он подошёл к мольберту и начал рисовать. Макал кисть в краски и хлестал по бумаге словно шпагой. Мазок, ещё один, ещё. Словно борясь с лютым врагом, заточённым в мольберт, он всё быстрей наносил краски. Пожирал Киру взглядом, а потом вновь продолжал бой. И когда враг был повержен, взглянул на полученную картину. Да, это именно то, чего он так хотел.

– Дитя, твоя строптивость шедевр этот породила.

Кира перестала сопротивляться. Люрт отпустил и тут же получил коленкой в пах. Словно и не было удара, он остался стоять, равнодушно смотря на хозяина.

Прикрывшись первым попавшимся платьем, девушка подошла к холсту. Это была она. Только не та простенькая девчушка из маленького городишки, а изысканная светская дама в пышном, дорогом наряде, которому способна позавидовать любая аристократка.

– Теперь ты видишь – нет причин бояться. Полдела сделал я. Мои портнихи доведут до края. Сошьют сей сказочный наряд. Мне нужно проследить за этим. А ты, колючий мой цветок, пойдёшь от грязи отмываться городской.

В комнату вошла полуголая девушка. Без слов, Кира пошла за ней. Несколько коридоров и они на месте. Громадная ванна. Вокруг полдюжины девушек. Очень похожие друг на друга: у всех чёрные волосы шёлковыми водопадами стекающие на нежные плечи, голубые как сапфиры глаза и сочные как персики губы. Стоит ли говорить, что одежды на них не было?

Сопровождавшая девушка разделась, взяла за руку откинувшую в сторону платье Киру и повела в ванну.

Служанки подливали горячую воду, сыпали лепестки цветов, поджигали благовония. Девушка натирала кожу Киры приятно-пахнущими маслами и мылами. Так не хотелось выходить из ванны, но подошло время показов. Прекрасный наряд был готов и всё, что нужно было сделать Кире – выйти на сцену и постоять там некоторое время на радость гостям Критарфа (так звали старика). После – она может быть свободна.

Перед выходом, девушка-проводница вложила в руку Киры золотистую плеть с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью. Мол, хозяин занят гостями, но просил тебе передать: хлестни пару раз – такое всем нравится.

Медленной походкой Кира вошла в громадный зал. Сколько в нём было зрителей? Тысячи, если не десятки тысяч. Вначале она растерялась, неуверенно смотря на ряды заинтересованных глаз. "Богиня! Прелестный цветок пустыни!" – закричали из зала. Эти слова подхлестнули её, придали смелости и уверенности. Кира всегда умела вызывать неравнодушные взгляды у мужчин. Сир ведь по этому с ней и познакомился. Аристократы Сара ни чем от босоногих бродяг Пашней не отличались в этом плане. Несколько уверенных взмахов бёдрами и зал взвыл от восторга. А когда девушка щёлкнула кнутом – уж и описать трудно, какое бесчинство началось. Восторженные крики заводили Киру: она хлыстала кнутом, сбивала одну за другой свечи с высоких канделябров (зачем свечи в зале, где на ряду с ними горели электрические лампы, для неё было непосильной загадкой), делала акробатические трюки, показывала эффектные удары на подвернувшемся как никогда кстати Драторе. Зачем он вышел на сцену?.. Люрт с достоинством терпел избиения, пока не отключился. А потом Кира села на шпагат, от чего мужчины в зале (чего мелочиться, и многие женщины тоже) завыли как никогда прежде. На этом представление завершилось. Довольная, разгорячённая, опьянённая рукоплесканиями и восторженными возгласами, она вышла за кулису.

Что дальше творилось в зале, кто потом выходил – интереса не возникло. К тому же, Кира вспомнила, что к началу вечера должна встретиться с друзьями. Трудно будет вернуться в замызганную комнатушку после тесного знакомства с роскошью…

Девушка провела Киру до выхода, где уже поджидал Критарф. Сказал, что она превзошла все ожидания, подцепил на её пояс увесистый мешочек с золотом и молил вернуться. Он готов принять девушку своей моделью на любой срок. Роскошь, богатство, успех и принадлежность к высшему обществу – плата мизерная за её старания, но всё же… В любом случае, двери дворца всегда открыты.

Кира обещала подумать над предложением. С этими мыслями она направилась в Трущобы Недостойных.

Сир выполз из раздумий и спросил любимую, где тот светло-зелёный плащ с цветами и птицами, который он сшил ей. Кира виновато улыбнулась. Она и забыла о нём. Должно быть, остался лежать в мастерской модельера. Зато она получила эту прекрасную одежду. Никто ведь спорить не будет, что она гораздо лучше на ней сидит, чем прошлая?..

Я бы на месте Сира ещё как поспорил. Другие тоже смотрели на него с удивлением. А он выпил залпом бокал вина и налил новый. Словно его вокруг ничего не интересовало. Ни любимая, ни мы. Если уж на то пошло, то сейчас его очередь рассказывать.

Да так, ничего особенного с Сиром, по его словам, не произошло. Бродил улицами. Вдалеке увидел Кича и повернул в другую сторону. Тот его, кажется, не заметил. Ничего не было. И вообще, он что-то себя недобро чувствует. Нужно ещё выпить.

Своей очереди я не упустил, и рассказал про свой день. Да, до похождений Брока и его друзей как до небес, но тоже неплохо. Если посмотреть, то самый злобный денёк выпал мне. О чём я красочно, смакуя каждой деталью, поведал друзьям. Они давно уже на мою повязку на руке косились. Приврал немного, не без этого. Меня оправдывает чёрный эль. Да, это гиреново пойло способно любого брехуном сделать! Нужно поменьше на него налегать.

Настал черёд Алерадуса. Всегда молчаливый и строгий, он глушил эль и вино подобно слопру в жаркий день у озера. Мало того, его каменное лицо сегодня просто не узнать. Столько эмоций. Но даже не это удивило меня больше всего. Его рассказ не отличался длиной и изобилием действий. Но само его содержание… Не знаю как других, а меня оно мягко сказать шокировало. Старик прошёлся до ближайшего публичного дома, выпил перед входом приготовленные заранее зелья для подобных случаев и вошёл внутрь. То, что происходило в одной из комнат борделя весь этот день, даже я боюсь себе представить…

В общем, хорошо отпраздновали, душевно. Кич вновь начал всех угощать. Я подсел ближе к Броку. Алерадус принялся всех развлекать простенькими магическими фокусами. Сир заснул на столе с бокалом в руках. Тис всё рассказывал Кире о своих похождениях в молодости. Лорк пытался поведать ещё какую-то историю, но его никто не слушал. Обидевшись на весь мир, он взял графин с вином и залез под стол между бочками. Там он просидел до самого конца гулянья. Только один раз вылез – взять новый графин.

Утро или, скорее, обед встретил меня чудовищной головной болью. Все кроме Кича и Лимба ещё храпели. Прим сидел под окном, крутил в руках кинжал. Лимб восхищённо смотрел на это драгоценное сочетание роскоши и смертоносности. Думаю, он даже во снах такого не видел. Кич спросил, не хочет ли он подержать его. Другого ответа быть не могло. Прим протянул кинжал драгу.

Кич заметил, что я проснулся, ехидно спросил о самочувствии и предложил выйти во двор к колодцу. Холодной водички попить мне не помешает. Да и ему тоже.

У колодца стоял Алерадус, умывал лицо водой из ведра. Мы поздоровались. Увидав ведро, Кич как ненормальный схватил его всеми четырьмя руками и начал жадно пить, обливая водой свою шерсть на груди.

Я тогда сразу не понял, что произошло. Помню, как раздался старческий стон. Я посмотрел на Лимба, потом на Алерадуса, потом опять на Лимба. Рука драга быстро вырвала лезвие кинжала из груди мага. И не успел я прийти в себя, как подлый ублюдок скрылся в воротах. Кич выбросил ведро и погнался за ним. Я тоже хотел пуститься следом, но меня остановил угасающий голос колдуна. Умирающий Алерадус подозвал меня к себе.

Кинжал, который украл этот подлый драг, – Кинжал Спайкнифа, один из тех, что дарил бог примам для защиты от потусторонних существ. В этом оружии заточена невероятная сила. В злых руках она может творить страшные вещи. Маг специально не говорил нам об этом. Думал, что всё обойдётся… Думал, всегда будем считать свою находку лишь шедевром ювелирного искусства… Угроза, Друг, Сар, Смерть, Стальня – пять слов, которые предрекла магическая кровь. Она ведёт нас. Алерадус принял СМЕРТЬ. Четыре ступеньки пройдены. Осталась пятая. Мне нужно отправиться в Стальню. А что дальше? Может быть, следующие ступеньки… Силы мага на исходе, он чувствует, как ветер Смерти всё упорней пытается сдуть его душу в потусторонний мир. Я должен пообещать, что исполню просьбу, что продолжу путешествие. Разве можно отказать в просьбе умирающему на твоих руках старику? Всё, что есть у Алерадуса, способное помочь путешествию, он передаёт мне. Всё…Это было его последнее слово. Потом он схватил мою руку, содрал повязку и засунул пальцы в рану.

Вначале я ощутил острую как наш украденный клинок боль. Потом такую боль, что невозможно описать. И не только в ране, а по всему телу. Словно моя кровь закипела. Моя рана и пальцы мага загорелись зелёным огнём. Я с ужасом начал понимать что происходит. Моя кровь. Алерадус переливает в неё магическое существо. Вернее, уже перелил…

Маг лежал на земле. Кровь растекалась по его груди, пропитывала одежду и стекала в песок. Его побелевшее лицо застыло в умиротворённой улыбке. Он был мёртв. Но не от раны. От того, что передал мне частицу себя…

Вернулся запыхавшийся Кич. Двуликий подонок Лимб ускользнул от него.

Мы похоронили Алерадуса на местном кладбище. Все были угрюмей зимней вьюги. Когда похороны были позади, я завёл разговор о своём обещании. Нам нужно идти в Стальню.

Брок, Тис и Кич поддержали меня. Путешествие в город лучшей в мире стали будет самым малым, что мы можем сделать, чтобы почтить память великого мага.

Лорк неприятно удивил меня. Он наотрез отказался идти. Хватит с него этой бессмыслицы. Смерть учителя заставила его многое переосмыслить. И вернула, наконец, на землю. Все те приключения, слава и богатства, столь красиво описанные в книгах – в жизни полны обмана и крови. Нет, это не для него. Он с первым же караваном отправится в Пашни. И никто не сможет его переубедить! Если нам угодно подохнуть где-нибудь в пустыне от железных лап техномонстра – пожалуйста. Но не надо и его в это впутывать. С него хватит совершённых путешествий до конца жизни.

Кира, поступила так, как я и предполагал. Я не осуждаю её и не оправдываю… После тех показов мод, она была холодна с Сиром. Скорее всего, это значит конец их любви. Мне даже не следовало её спрашивать, ведь и так всё было ясно. Её ждали роскошный дворец и высокое положение в обществе. Кто бы упустил такую возможность? Навсегда простившись с Сиром даже не проронив и слезинки, она в тот же день отправилась к Критарфу, богатому старику-модельеру.

Я думал, потеряв любовь, Сир захочет приобрести приключений. К сожалению, вышло не так. Он раскис, был молчалив, а, в конце концов, заявил при всех, что никуда не пойдёт. Останется в этом паршивом городе. Найдёт какую-нибудь работу и будет ждать, когда Кира передумает и вернётся к нему… Что ж, его я тоже осуждать не стану…

А когда мы остались с ним наедине, он объяснил истинную причину. В тот день, когда мы все бродили по улицам, он видел убийцу, злодеяния которого мы второпях приписали Бирюку. Страшное крылатое существо. Оно было чем-то похоже на прима, но громадная клыкастая пасть, и лапы с закрученными когтями говорили обратное. Это чудовище спустилось с неба и разорвало женщину, стоявшую неподалёку. А потом оно начало есть… Нет, Сир ни за что не оставит Киру в этом городе, пока такая дрянь парит над его улицами. Пусть любимая бросила его, причинила боль, оскорбила – он не уйдёт. Будет незаметным стражем сопровождать ее, куда бы она ни пошла, где бы она ни проводила ночи…

У меня были деньги Алерадуса, магическая кровь, которой я не умел пользоваться, обязательство идти в опасное путешествие и трое верных друзей. Этого мало. Хотя бы ещё одного спутника, отлично владеющего оружием. "Пять слов-ступенек, указанных магом, значит, и нас должно быть пятеро" – почему-то эта мысль навязчиво крутилась в моей голове. Но кого взять с собой? Кого, кроме…

После боя в резиденции Терзана, меня каждый вор узнавал, так что вынюхать у одного из них точное местонахождение Джины мне труда не составило. (Я вначале попытался его вспомнить самостоятельно, но попытка ни к чему не привела.)

Если честно, я даже не надеялся, что Ночная Бабочка присоединится к нам. Но это произошло. Наверное, мой замученный и обременённый трудновыполнимым обещанием вид вызвал в ней жалость. Или просто надоело воровать, вот и решила с нами пойти. Главное, что согласилась. А почему – значения особого не имеет. Но точно не для того, чтобы ночью теперь уже мои богатства обчистить. Она не такая. Хочется в это верить…

Под её руководством мы зашли в магазин паровых повозок и купили одну. С укреплёнными колёсами – для дальних путешествий. Места в ней хватало с головой. Я долго думал, брать ли с собой верблюда. От него пользы теперь никакой. Все вещи в повозке поместятся без проблем. Но, представив, как буду себя проклинать, когда его не окажется рядом на случай поломки повозки, решил всё-таки взять.

В душе моей затаилась боль смерти мага. И злость. Каждую свободную секунду я представлял, как поквитаюсь с Лимбом. А я уверен, встреча обязательно произойдёт. При этих мыслях моя кровь словно бурлила. И требовала жестокой мести.

Утром мы покинули Сар. Прощайте Трущобы Недостойных. Надеюсь, я больше никогда к вам не вернусь!

ЧАСТЬ 2: Жажда крови

Глава 10: Нечто

С паровой повозкой слово "путешествие" приобрело для меня совсем другое значение. Если раньше, услыхав его, в воображении возникали долгие, изнурительные странствия под палящим солнцем, ночлег у костра ледяными ночами, постоянно грязная одежда, натёртые в размякших от пота сапогах ноги, невозможность избежать схватки с встречавшимися на пути дикими животными и бандитами, то сейчас всё в корне изменилось. Просто не хватает слов описать как это удобно! Когда ты свободен от подкидывания угля в котёл – можешь заниматься всем что душе угодно. Хочешь спать – спи. Хочешь принять пищу или выпить – пожалуйста. Хочешь предаться раздумьям или чтению магических и технологических книг – кто ж мешает? Да, котельная прохлады не добавляет, особенно в разгар обеденного солнца. Когда удаётся набрать большую скорость, ветер остужает нас через открытые настежь окна. К сожалению, по ухабистой дороге скорость не всегда набрать удаётся. Но и в этом плюс большой – жара заставляет всех снимать лишнюю одежду. Даже Джину…

Кстати, о Джине. Она просто молодец. Я благодарю всех известных мне божеств за её компанию. Нужно начать с того, что купить паровую повозку было её идеей. Я бы и в самых смелых фантазиях на такое не решился. Куда уж мне, парню из провинциального городка о таком думать? Не то, что водить – подойти к повозке боялся. А Ночная Бабочка настояла. Кто-то там из её прошлого научил водить паровые повозки. Я уточнять не стал, да и она вряд ли бы рассказала. Прошлое осталось в прошлом, а умение водить никуда не делось. И это нам только на руку. Из всей компании, только Кич выразил желание научиться управлять повозкой. Сидел в кабине и жадно ловил каждое движение Бабочки. Я бы приревновал, если б не знал принципиальных женских предпочтений прима: только со своей расой.

Мы тщательно продумывали маршрут. У Алерадуса в одном из сундуков я нашёл выполненную на совесть карту Главного Материка. Тот путь, который мы уже прошли, был выведен красным карандашом поверх синего. Линия обрывалась в Саре. Я решил не нарушать традиций и вычертил наш грядущий маршрут синим. Нам предстояло проехать вдоль левого берега реки Нали до её конца, потом обогнуть по правой стороне Седой Лес и прямиком в фермерский городок Тимпанус – там пополняем все запасы и направляемся к ближайшему мосту через реку Морская, а уж оттуда до Стальни добраться особого труда не составит (хочу в это верить). Выглядит не так зловеще. По крайней мере, на карте. Что ж, посмотрим, посмотрим…

Первое время дорога была сравнительно ровной. Джина выжала рычаги управления до упора, и наша карета понеслась с пугающей скоростью. Непривычное ощущение. Не то, что я скорости боюсь. Наоборот, в Пашнях оставил любимца скакуна. Он, кажется, единственный, кого я вспоминаю, думая о доме… Да и то, всё реже и реже… Отец постоянно занят своими делами. После того, как мать двинула с одним зажиточным торгашом в Лармиран, он не обращал на нас никакого внимания. Он замкнулся в себе. Из жизнерадостного, разговорчивого, трепетно относящегося к детям человека он превратился в сухую, выеденную душевными страданиями корягу. Спустя год после этого, в поисках лучшей жизни (хотя нам и в Пашнях жилось очень даже неплохо) старшие братья отправились в Карт. Сейчас я понимаю их поступок: они просто бежали с тонущего корабля, не выдержав потрясения. Я никогда не пытался осуждать их. Каждый вправе сам распоряжаться своей судьбой. Я остался. Хотя вполне мог пойти с ними. Да, я был тогда ещё сопливым мальчишкой. Но пойти мог – они очень сильно хотели этого. В особенности Токр, самый старший брат. Как сейчас помню: он отвёл меня подальше от отцовских глаз и ушей в конюшню и сообщил, что на рассвете он с двумя остальными братьями уйдут в Столицу. Там больше возможностей, и больше свободы… Он не хотел, чтобы я оставался в нашем захолустном городишке и остаток дней прозябал над дойкой коров. Да, мы живём мягко сказать небедно, но это лишь на фоне остальной нищеты города. Нельзя заживо хоронить себя в этой выгребной яме. Нужно идти вперёд. Нужно пробиваться выше, дальше. Та жизнь, которую откроет перед нами Карт – стоит в сотни раз больше всех богатств мелкого городишки. Я помню, как разрывался между двумя тяжёлыми решениями. В какой-то момент мне хотелось пойти с ними. Но всё же… Братья ушли, а я остался. И неизвестно, как бы сложилась моя судьба… С тех пор я никогда не виделся с ними. Сухие, ничего не содержащие в себе письма от них мы перестали получать спустя год. Если честно, я даже забыл их лица. Не уверен, узнал бы я кого-нибудь из братьев, встреться с ним сейчас. Мне жаль было отца. Мать поступила с ним ужасно. Сыновья рано или поздно всё равно бы ушли. Но не я. Было больно смотреть, как огонь жизни медленно угасал в нём. Я надеялся, что хоть моё присутствие поможет отцу переносить тяжбы судьбы. А недавно он привёл в дом женщину. Её звали Нирма. Молодая. Да она младше меня на два года! Именно после её прихода, мысли последовать примеру братьев начали одолевать меня. Отец был увлечён только ей. Слава Мастуку, хоть не заставлял меня называть Нирму мамой. Вот бы тогда ему устроил! Да кого я обманываю? Как-то отец отбыл по делам в Скот. Она… В общем, мачеха соблазнила меня… Нет! Я сам этого хотел! Она была так красива… Утром мы поклялись никому не рассказывать. И вправду – отец, должно быть, ничего до сих пор не знает. Старый глупец. Я остался с тобой не для того, чтобы при первой возможности ты выбросил меня на помойку своих тёплых чувств, заменив белокурой куклой! Я не испытывал стыда, когда занимался с ней любовью снова и снова… и снова. За его спиной. В знак протеста… Никто не знал об этой тайне. Но с каждым днём я всё отчётливей понимал: в родном доме меня больше ничто не держит. Единственный, к кому я питал и питаю до сих пор привязанность, так это скакун по кличке Бравый. Мой прекрасный гнедой. Он мчал быстрее ветра и всегда становился предметом зависти и восхищения окружающих. Его по праву считали одним из самых быстрых в округе. Я начинаю ловить себя на неприятной мысли, что чем дальше отхожу от дома, тем меньше моя привязанность. Ничего, отец и Нирма позаботятся о нём…