Да-а, похоже, он не только эмпат, но и телепат. Телепат… Пять лет, да, пять лет минуло с моей последней встречи с таким существом. Пять лет…

«Эдаю, наверно, в то время было не больше девяти» – пришла мысль. Тряхнув головой, я прибавил скорость и пустился по дороге лёгкой рысью, стараясь держать спину ровно. Душу рвали воспоминания.

«Пять лет, пять лет… Сколько же я перенёс с тех пор…»

Почти пять лет провёл я в лагере военнопленых на севере Этана. Пять проклятых лет, которые превратили бывшего клан-командира в жалкого каторжника, пять лет мучений и смешных попыток восстановить по памяти свою летающую машину, пять лет боли и горя – но все эти годы я как наяву помнил лицо полуэльфа, моего всадника, когда его вели к яме со змеями. Ландас тоже был телепатом; когда-то, в другой жизни он часто удивлял нас, угадывая желания и доставляя неожиданные радости, как не умел больше никто во всей дивизии. Когда его казнили – телепаты и маги были вне закона в Чёрной Орде

– мы с товарищами дали клятву отомстить, но минуло всего пять лет и только я, бескрылый грифон, ещё помню об этом…

Давно забылись все наши мечты, да и нас самих уже мало кто помнит. Даже я, последний из живых, вспомнил случайно.

«Если бы я мог знать…» – на глаза невольно навернулись злые слёзы и я моргнул, чтобы их согнать, – «Если бы я мог знать, чем станет жизнь без неба!»

Юный эльф на моей спине сидел молча, стараясь не касаться раненых плеч. Верноятно, он слышал все мысли.

«А пусть слушает!» – подумал я зло. – «Всё равно моя судьба – носить уздечку! Хоть эльфы, хоть степняки – все вы одинаковы!»

Впереди на фоне пламенеющего неба темнели силуэты необычайно красивых деревьев, мэллонов, которые украшали все без исключения поселения эльфов. Вид был столь красив, что у меня перехватило дыхание.

«Нет, ради таких мгновений стоит жить», – сказал я сам себе. – «Даже с уздечкой в клюве…»

Навстречу уже мчались несколько всадников, очевидно заметивших пожар. В свете догорающих деревьев, под крики и звон пожарных колоколов, мы с эльфёнком подошли к станции.

Как и все поселения эльфов, городок Нейклот напоминал скорее живописный лес, чем город. Стен он не имел, их место занимала живая изгородь из колючих кустов, повсюду росли мэллоны и секвойи, цветы устилали каждый дюйм газонов и лужаек. Среди деревьев там и тут виднелись округлые белые крыши; дома эльфов всегда строились только из камня. Бессмертные не рубили деревья даже для отопления зимой.

И тем более чуждым казался большой деревянный сруб на площади, неподалёку от вокзала. Там жили оккупанты; после войны варвары назначили своих управляющих в каждый населёный пункт эльфов. Даже в такое захолустье, как Нейклот.

– Эдай, послушай… – мы остановились неподалёку от первых деревьев. – Тебя, несомненно, учили скрывать свой дар? Мальчик спрыгнул на землю и серьёзно кивнул.

– Учили, Кайт.

– Так вот… – я посмотрел в сиреневые глаза эльфёнка. – Думаю, не стоит никому рассказывать про светящуюся пирамиду и магов. Мало ли, кто может услышать, согласен? – я кивнул на сруб. Эдай опустил голову.

– Я и тебе не должен был рассказывать. Просто растерялся.

Улыбнувшись, я хотел по привычке потрепать его крылом, и мы с мальчиком одновременно вздрогнули, ощутив одну боль на двоих. Стиснув клюв, я положил руку на плечо Эдая.

– Я никому не скажу.

– Я тоже, – серьёзно отозвался юный эльф.

– Тогда беги, – я отступил назад. – Кажется, у колокольни привязан твой конь.

– Зим?! – просияв, Эдай бросился к перрону.

Я проводил его долгим взглядом. Эльфы вокруг суетились, готовясь к отражению пожара, на меня никто не обращал внимания. Самое время тихо подойти к поезду, показать кондуктору свиток и пуститься в долгий путь через всю Элиранию…

Повернувшись, я быстрой рысью двинулся вдоль рельсов обратно, к месту, где мы с Эдаем едва спаслись от огня. Там лес должен был уже прогореть, и я смогу подобраться к руинам храма. Не зря мне сегодня вспомнилась старая клятва.

6

Путь длился долго. Всю ночь и большую часть дня отряд мчался на север, лишь дважды задержавшись у родников, дать передышку коням. В пути почти не разговаривали: присутствие эльфа сковывало людей, Аэт не раз ловил на себе тяжёлые, недобрые взгляды. Молодой Гуркан хранил гробовое молчание.

Степь была необычно безлюдной. Аэт помнил, что десять лет назад, когда он шёл на юг по этой самой дороге, навстречу то и дело попадались всадники и телеги, вдоль тракта тянулись обработанные поля. Теперь же, за два дня бешеной скачки они не встретили никого. Земля опустела, в воздухе грозой висело напряжение. Аэт хорошо знал эти признаки.

«Война…»

На закате второго дня, когда вдоль дороги наконец стали попадаться обработанные поля и бедные лачуги, вдали, среди холмов, показалось нечто странное. Аэт долго не мог понять, что видит.

Лишь когда отряд подскакал ближе, стало ясно, что удивительное явление впереди – своего рода маленький циклон. Все окрестные тучи скрутились в спираль вокруг громадной серой башни и медленно вращались, то и дело озаряя молниями окаменевший город внизу. Поражённый эльф потряс головой.

– Невероятно… – прошептал он. Гуркан за его спиной усмехнулся.

– То ли ещё будет.

Аэт не ответил; он смотрел. Окаменевший Город Магов, некогда поражавший воображение любого путника сказочной красотой и богатством, теперь потерял все цвета. Серые, мрачные башни тянулись к вечно хмурому небу, центральный пик, вокруг которого завивались тучи, нависал над городом, словно чудовищная длань, занесённая для удара. Деревья и сады, живые изгороди и цветы – всё стало серым, мёртвым, листья замерли, трава обратилась в ковёр из кинжалов. Когда всадники приблизились к воротам, стали видны мраморные изваяния стражников.

Потрясённый до глубины души Аэт спешился и подбежал к окаменевшим людям. Сердце эльфа бешено колотилось.

– В них нет жизни… – прошептал он. Чуткие пальцы напрасно бегали по мраморной коже. – Они мертвы, Гуркан. Я не чувствую жизни. Юноша, стоявший рядом, скрипнул зубами.

– Всё же попытайся.

– Хорошо, – Аэт поднял голову. Холодный ветер трепал плащи воинов, развевал льяные волосы эльфа. Отблески молний то и дело озаряли каменный город. Чудовищная центральная башня казалась копьём, пробившим плоть самой земли.

– Там, – коротко сказал Аэт.

– Мы знаем, – ответил бывший бродяга, чьё имя эльф до сих пор не знал. – Но двери башни окаменели вместе с городом.

Помолчав, Аэт подошёл к узорчатым декоративным воротам и перелез через них. Шестеро воинов последовали его примеру, седьмой остался охранять коней.

Шли молча. Слишком подавляющим было зрелище. Ветер с заунывным посвистом гнал по мёртвым улицам листья и сухую траву, отблески заходящего солнца казались брызгами крови. Жители города застыли мгновенно, не успев даже осознать, что случилось. Возле одного дома, на серой лужайке лежала молодая женщина, улыбка на неподвижном лице скалилась кошмарной гримасой. Женщина держала над собой каменного ребёнка: они играли, когда пришла смерть. Закат окрасил лицо мальчика в пурпур.

Когда отряд приблизился к центру города, им впервые встретились следы живых существ. Вокруг подножия гигантской башни была натянута ржавая колючая проволока; с мятой жестяной таблички скалился череп и перекрещённые берцовые кости человека.

– В первые месяцы многие пытались, – глухо сказал Гуркан. – Их убивали молнии. Тучи вращаются вокруг единственного пути в башню, открытого окна. Восемь лет назад из этого окна выбрался колдун Джер аль Магриб, погубивший город, и оставил грозу охранять проход, чтобы никто не вернул к жизни великий Ронненберг. Юноша указал на серую каменную поверхность за проволокой.

– Туда падали тела. Грифоны, эльфы, люди – проникнуть внутрь не сумел никто. Рыцари надевали могучие доспехи – их поджаривало, словно рыбу в глине, эльфы на грифонах пытались спуститься сверху, но земли достигали лишь обугленные трупы. Вот почему нам нужен маг.

– Я не маг, – негромко ответил Аэт. Гуркан покачал головой.

– Ты умеешь управлять погодой, я знаю.

– Умею… – эльф задумчиво оглядел башню. – Но этот шторм неестественный. Сомневаюсь, что смогу его отвести.

– Попробуй. Аэт вздохнул.

– Утром. А сегодня вы должны мне помочь. – он обернулся к юноше. – Мне потребуется длинная, очень длинная и прочная стальная цепь, сухой корабельный трос, несколько железных прутьев, тщательно высушенные деревянные доски, инструменты, несколько фарфоровых кукол, толстая стальная проволока, хорошие кожаные сапоги на деревянной подошве и грифон.

Гуркан молча щёлкнул пальцами; двое воинов бегом бросились обратно к воротам. Молодой хан подёргал колючую изгородь.

– Эта проволока подойдёт?

– Нет, – Аэт покачал головой. – Она не выдержит высокой температуры. Юноша с сомнением огладил подбородок.

– Грифона в этих местах найти сложно, но у меня есть дракон. Устроит?

– Дракон? – удивлённо переспросил Аэт. – Дракон служит человеку? Люди с усмешками переглянулись.

– За десять лет многое изменилось, – уклончиво отозвался Гуркан. Эльф чуть прищурил глаза.

– Быть может, расскажешь подробнее? Юноша покачал головой.

– Дракон расскажет сам, если, конечно, ты согласишься выслушать крылатую рептилию. Ваш народ, как я помню, особо тёплых чувств к драконам никогда не испытывал. Помолчав, Аэт пожал плечами.

– Я не питаю к драконам никаких чувств. Не доводилось встречаться. Гуркан встрепенулся.

– У нас много времени, пока нукеры достанут нужные тебе вещи. Пойдём, покажу кое-что интересное. Мы нашли это, когда исследовали каменный город. Эльф молча последовал за человеком.

…"Это» находилось на западной окраине города, где раньше, до катастрофы, несколько старых каменных башень с красными черепичными крышами утопали в зелени.

В древности на месте Ронненберга находилась угрюмая крепость таинственной волшебницы Мегары, о которой было известно лишь имя да страшные сказки про чудовищ, что творила она в подземельях своего замка. Герой по прозвищу Холодный Кузнец – его подлинного имени никто не помнил – бросил вызов Мегаре и убил её в магическом поединке, но и сам погиб, когда со смертью колдуньи обрушилась чёрная крепость. Спустя столетия, от некогда грозной цитадели остались лишь четыре башни, обломки стен и две высокие арки, между которыми буйно разрослись кусты чертополоха. Новые хозяева Ронненберга сохранили руины в качестве музея.

– Осторожней, – предупредил Гуркан, когда они с Аэтом приблизились к аркам. – Окаменевшие растения опаснее любого клинка.

Эльф оглядел застывшие лезвия чертополоха, острые шипы, ставшие теперь крепче алмаза. Передвигаясь по городу, им приходилось обходить лужайки и газоны, поскольку шагать по траве было не легче, чем по гвоздям.

– Что вы хотели мне показать?

Юноша кивнул на окно одной из башен, угрюмо темневшее рядом с левой аркой. Нукер, сопровождавший молодого хана, протянул эльфу латные перчатки.

– Придётся лезть на стену, – объяснил Гуркан. – Будь осторожен.

Улыбнувшись, Аэт окинул взглядом старую башню и с разбега взбежал по стене, уцепившись за выступающий камень. Прежде чем люди успели подойти к подножию, эльф уже забрался в окно и уселся ожидать спутников.

Тем понадобилось несколько минут, чтобы повторить путь Аэта. Добравшись наконец до окна, Гуркан смерил бессмертного неприветливым взглядом, но ничего не сказал и лишь спрыгнул на пол башни. Последним внутрь забрался нукер.

– Идём, – бросил Гуркан. – Не пытайся открывать двери или передвигать стулья, руку сломаешь. Наша цель в подвале.

Аэт молча последовал за людьми. Они спустились по старой винтовой лестнице, протиснулись в полуоткрытую дверь и остановились перед статуей стражника. Атака застала человека в миг, когда он выходил в коридор, и рука с ключами так и осталась в замке. С некоторым трудом, но в подземелье можно было проникнуть.

Гуркан первым перелез через тюремщика, следом протиснулся высокий эльф. Нукер остался в коридоре. Дав знак Аэту, молодой хан подошёл к зарешёченной нише в стене.

– Вот тебе дракон. Любуйся.

Бессмертный несколько секунд стоял молча, не отводя взгляда от маленького, грациозного и прекрасного существа в клетке. Детёнышу было, наверно, не больше пары лет, он имел по-детски курносую мордочку, огромные глаза, коротенькие рожки и хрупкие, почти прозрачные крылышки, сейчас сложенные на спине. Атака застала драконыша спящим; наверно, он даже не успел понять, что произошло. Зато Аэт прекрасно всё понимал, поскольку видел цепь, надетую детёнышу на шею.

– Зачем его держали в клетке? – негромко спросил эльф. Гуркан не ответил; обернувшись, Аэт увидел молодого хана, стоявшего у соседней камеры. Внутри, на скамье, сидел обнажённый по пояс, мускулистый, красивый юноша лет семнадцати с длинной косой чёрных волос. У его ног свернулась молодая грифоница; в миг атаки она что-то говорила юноше, да так и застыла с открытым клювом. Аэту хватило одного взгляда на лицо окаменевшего пленника, чтобы всё понять:

– Твой брат? – спросил он тихо. Вздрогнув, Гуркан обернулся к эльфу. Помолчал, стиснув зубы, но всё же кивнул.

– Восемь лет назад он был моим старшим братом, наследником рода Джэбегар, – молодой хан сжал кулаки. – Теперь я старше на четыре года. Аэт опустил голову.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже, – юноша резко отвернулся. – Но не только я потерял родича. Этот детёныш – дочь драконихи, которую ты завтра увидишь. Возможно, тебе известно, что много лет назад стая крылатых попала в плен к эльфам и их заставили работать на каторжном заводе?

– Я слышал об этом, – негромко сказал Аэт. Гуркан помолчал.

– У одной драконихи в плену родился малыш, но маги забрали его и доставили в Ронненберг, чтобы проводить опыты, а также всегда иметь под рукой источник драконьей крови. К счастью, – юноша криво усмехнулся, – город окаменел раньше, чем они успели начать. Гуркан скрестил руки на груди.

– Отец дракончика пытался защитить своего детёныша и погиб в бою с охраной, мать заковали в цепи. Это случилось восемь лет назад. С тех пор многое изменилось; драконы получили свободу, я потерял отца… – юноша стиснул зубы. – Мы познакомились с матерью этого детёныша год назад, здесь, в каменном городе, куда я приехал искать брата, а она – дочь. Мы равно хотим спасти наших близких. Но к магам у нас обоих осталось лишь одно чувство, и тебе не составит труда догадаться, какое. Аэт медленно кивнул.

– Я понимаю.

– Если сумеешь пробраться в башню, исполни одну просьбу, – Гуркан подошёл к эльфу вплотную. – Освободи город на один час, а затем вновь обрати в камень, всего на сутки. Дай нам время уйти. Аэт покачал головой.

– Я не могу обещать того, что от меня не зависит. Почему город обратился в камень? Какую магию использовал аль Магриб? Пока мы этого не узнаем, я не могу обещать ничего. Гуркан долго молчал.

– Я слишком долго ждал… – произнёс он наконец. – Пусть случится то, что должно. Идём. Отведай нашего гостеприимства, бессмертный. Завтра времени не останется.

Следом за юношей, Аэт покинул подземелье. Они спустились из окна и долго смотрели на заходящее солнце.

– Я хотел бы провести ночь здесь, – негромко сказал эльф. – В одиночестве.

– Не стоит, – серъёзно ответил Гуркан. – Год назад я попробовал… Аэт чуть заметно улыбнулся.

– Я не боюсь темноты, – он поднял голову и обнял взглядом наступавшую ночь. – Идите. Мне надо побыть наедине с Нею. Люди переглянулись.

– С кем? – подозрительно спросил Гуркан. Эльф промолчал.

7

Лес ещё дымился. Обгорелые остовы деревьев тлели тусклым пурпуром, покрывало из пепла обратило живописную местность в равнину смерти. Огонь так и не перекинулся через рельсы, и я возблагодарил неведомых магов; очевидно, им надо было лишь уничтожить следы собственного присутствия. После войны – вполне понятное желание.

«Если они заметают следы, значит, магия порталов им незнакома» – подумал я. Это значило также, что колдуны не могли уйти далеко: переждав пожар в руинах храма, они опередели меня не больше чем на полчаса. Куда они пошли?

Я огляделся. Уходить по пеплу, к северу, было глупо и опасно; трое людей в сгоревшем лесу с воздуха видны как на ладони. Не говоря уж о следах. Уходить по рельсам, прочь от станции, они точно не станут, по тем же причинам. Итак, оставался лес за железной дорогой.

Добежав до места, где мы с Эдаем выскочили из горящего леса, я отошёл вправо, к деревьям, опустил голову и шагом двинулся обратно. Есть деталь, которую ни один маг не сможет скрыть, будь он хоть Магистром Ронненберга: запах. Таких заклинаний просто не существует – ведь колдовство изначально создавалось людьми и эльфами, то есть существами, фактически лишёнными обоняния.

Опытный охотник может изменить свой запах; это поможет обмануть животное, знакомое с человеком, но уничтожить запах совсем не сумеет никто. А я, хоть и потерял крылья, всё равно оставался грифоном, разумным хищником, обладавшим обонянием не хуже волчьего. Поэтому я даже мысленно не улыбнулся, когда спустя десять минут обнаружил отчётливый человеческий след, терявшийся среди деревьев. Он мог принадлежать лишь тем, кого я искал. Люди в Элирании слишком редкие гости.

Последний раз оглядев пустынное полотно дороги, я глубоко вздохнул и рванулся в погоню. След был чётким и свежим, не приходилось даже нагибать голову, столь ясно чувствовался запах человека. И не только человека; за магами тянулся едва заметный дух горелой плоти, ощутить который смог бы лишь опытный хищник вроде меня. Похоже, я отстаю всего минут на двадцать… Но куда же они идут? Что там, впереди?

Немного сбавив скорость, я выбрал дерево потолще и с разбега взбежал по стволу. Без крыльев это оказалось почти так же легко, как в детстве, когда мы с братом часто лазили по деревьям наперегонки с дикой кошкой нашего отца Уриена. Отсюда будет хорошо виден лес впереди.

Вцепившись в прочную ветку, я выглянул из ветвей. Несколько секунд внимательно разглядывал местность, затем спрыгнул на землю и продолжил преследование: я увидел всё, что хотел.