Помоги проекту - поделись книгой:
Продолжает рассказ Николь: «Мое внимание [на Куликовом поле] привлекла группа детей. Среди них — девочка, вся в розовом, около 3-х лет. При виде детей прорезалось, ворвалось в сознание чувство опасности, угрозы для этого беззаботного, праздно гуляющего, веселящегося общества горожан. Разыскала маму девочки, сбивчиво попыталась объяснить ей угрозу пребывания на Куликовом поле. Про фанов, «ультрас», снос палаток и прочее, как смогла. Не сразу, но она поняла. Вскоре эта группа горожан с детьми ушла» (10).
На Александровском проспекте (по старому проспект Мира — одна из центральных улиц города) мы встретили наших, «куликовских», ребят, которые собирались там, у памятника «Погибшим милиционерам», в 14:00 для того чтобы убедиться, что марш, планируемый сторонниками «Евромайдана» будет действительно мирным, а не будет являться шествием наци-фашистов под «бандеровскими» красно-черными флагами и с нацистско-«бандеровско»-фашистскими лозунгами («Москалей на ножи», т. е. русских на ножи, «Коммуняку на гиляку», т. е. повесить коммуниста на ветке дерева, «Смерть ворогам», «Слава Украине — Героям слава» — «бандеровское» приветствие времен Великой Отечественной войны и т. д.) как это всегда происходило во время их маршей. На этот раз было решено не допустить «бандеровско»-фашистского марша по центральным улицам Одессы и не позволить им двинуться на Куликово поле.
Среди собравшихся было много молодежи, часть из которой входила в «Одесскую Дружину», еще там были казаки, активисты Куликова поля и просто неравнодушные одесситы, среди которых были девушки, женщины, а также люди пенсионного возраста.
Рассказывает Света: «Было — довольно много (для Одессы) ребят в камуфляже, в балаклавах, с черенками от лопат и с деревянными битами. Были [двое] в рыцарских доспехах. Были просто ни с чем… Человек 50–70, наверное… Кроме них еще было много женщин и девушек…» (8)
Наших, в общем, было человек 400–500.
Мы остановились немного пообщаться с ними. Обстановка была спокойная и мирная, хотя уже ходили слухи, что в город накануне завезено много «правосеков» (члены «Правого сектора») с разных областей западной и центральной Украины, бойцов из «сотен майдана» Киева и «ультрас» Харькова и Днепропетровска. Все они «приехали» в город под предлогом болельщиков футбольного матча местного «Черноморца» и харьковского «Металлиста», многие были завезены и расквартированы в Одессе задолго до 2 мая, а вот киевские боевики «майдановских сотен» были еще и на «блокпостах», которые были установлены «майданутыми» в середине апреля, якобы для защиты города (Видимо защищать собирались Одессу от одесситов. Иначе как это понять? Кто угрожал городу?)
«Первым делом «женской кучкой» была выдвинута идея про маски [марлевые повязки]. — Рассказывает Света. — Я и еще пару девчонок побежали в ближайшие аптеки, купили маски. Затем просто раздавали их на Александровском» (8).
Я тоже побежала в аптеку, меня попросили купить перчатки. Когда я стояла у дороги на улице Жуковского, то увидела, как из медленно проезжавшего по этой улице темного джипа (или похожей на джип машины) с транзитными номерами, опустив тонированное стекло, мужчина средних лет снимал на телефон собиравшихся людей. Теперь понимаю, что это было сделано неспроста. Тогда у меня это не вызвало тревоги, просто запомнилось. Я даже кому-то из женщин сказала, но никто не придал этому значения.
Продолжает рассказ Света: «Недалеко от памятника, в стороне от общей толпы, стоял отряд, более экипированный, чем все те, кто «самовольно» пришел на Александровский проспект. Все они были в балаклавах, камуфляже… У них уже был красный скотч на рукавах. Недалеко от меня стояли две девушки, они были с тем самым красным скотчем. Многие ребята из общей толпы подходили к ним и просили повязать и им тоже опознавательный скотч» (8).
Рассказывает Мальва: «Во время сборов в какой-то момент появились две девушки с бобинами красного скотча, и сказали что «гости города», возможно, для провокаций, оденут георгиевские ленточки, поэтому скотч будет еще одним нашим отличием» (11).
Поясняет Стас: «Такие бобины с красным и желтым скотчем для распознавания друг друга обычно используют страйкболисты» (6).
Потом прозвучал и первый выстрел. Двое ничем не выделяющихся ребят проходили мимо собиравшихся на Александровском проспекте «куликовцев», как вдруг кто-то из них выстрелил в собирающихся (сказали, что из травматического оружия).
Рассказывает Ника: «Мы спокойно общались на Александровском проспекте, как вдруг раздался непонятный звук. Мы увидели, как все бросились к углу Александровского проспекта и улицы Жуковского [со стороны улицы Преображенской]. Я не поняла, что там произошло, но ребята рассказали, что был выстрел» (1).
«Наши ребята одного догнали, и милиция — вяло, спокойненько, забрала его от нас и куда-то увела» (11).
Это был первый выстрел, первая провокация в трагический день 2 мая и исходил он не от активистов Куликова поля, а от «мирных евромайдановцев». Этот выстрел показал всем, что мирным шествие «Евромайдана» не будет.
«Все были на взводе…, — продолжает Света, — Все ожидали столкновения. И потому, после такой идиотской провокации в воздухе завис вопрос — куда идти, чтобы остановить «правосеков»…» (8)
Ребята начали формировать колонну, чтобы организованно пойти на улицу Греческую, расположенную параллельно с улицей Дерибасовской, откуда должно было начаться «мирное» (насколько «мирное» — стало видно чуть позже) шествие «евромайдановцев». И где позже разворачивалась первая стадия трагических событий 2 мая, в ходе которой было много раненных и погибло, по свидетельству одного из очевидцев, 14 человек (официальная цифра погибших в центре гораздо меньше — 6 человек: 4 «куликовца» и 2 «евромайдановца»), но об этом мало что удается узнать. Так, например, активистка Куликова поля Алена, позывной «Гюрза», рассказывает, что среди убитых на Греческой были милиционеры. «Информации об этом нигде нет, — говорит Алена. — Трех из них я знала, один учился в университете Министерства внутренних дел в параллельной со мной группе. Другие — бойцы внутренних войск, действующие сотрудники, охранники СИЗО [в неформальной беседе сотрудники СИЗО говорят о трех убитых охранниках]. Все они погибли от огнестрела. Я не буду называть фамилии. У них остались семьи». Известно также об одном пожарнике, опять-таки, Алена подтверждает этот факт: «Убили водителя пожарной машины. Об этом тоже никто не говорит», а «куликовцев», по свидетельству очевидцев, было больше чем четыре.
Как потом стало видно, в центре города «майдановцев» и «правосеков» было не менее 3-х тысяч, в отличие от наших 300–400 человек. Силы, конечно же, неравные, но это были настоящие одесситы, потомки тех, кто освобождал Одессу и весь мир от нацистско-фашистских захватчиков!
Мы, даже не предполагая, что произойдет через короткое время в центре, пошли на Куликово поле.
Рассказывает Мальва: «Через какое-то время после первого инцидента наши ребята рванули ко двору на улице Жуковского, 36, где как мне сказали, расположен офис «Правого сектора». Почему побежали? Мне кто-то сказал, что увидели как загружают оружие.
[Вот как об этом пишет в статье «Месяц спустя после трагедии: что мы знаем о майской бойне» журналист Интернет-издания «Таймер» Юрий Ткачев, который входит в группу по расследованию трагических майских событий, созданную при одесской облгосадминистрации: «Мы знаем о попытке активистов Куликова поля около 14:50 захватить штаб «Евромайдана» на Жуковского, 36, где, по их информации, находилось огнестрельное оружие (от себя добавлю, что оружие там действительно находилось). Эта попытка окончилась ничем: вход во двор оперативно перегородили в две линии «евромайдановцы» и сотрудники милиции»]
Сразу же кордон милиции отгородил вход во двор. Слева от двора стояла машина миссии ОБСЕ, почему — никто не знает [Через непродолжительное время машина уехала].
Какое-то время часть наших ребят стояла у этого двора, но милиция убедила их уйти.
Видимо, эти два инцидента должны были разгорячить и завести наших ребят. Словно по какому-то подготовленному сценарию.
Через некоторое время въезд во двор перекрыл микроавтобус милиции. Позже, через минут 10–15, со двора выбежали человек пять, полностью в черном камуфляже и черных шлемах на голове, а потом еще иномарка и микроавтобус, и через минут 5-10 после них — мотоцикл с двумя людьми» (11).
Среди этих «майдановцев», которые внутри двора сделали свой кордон, был замечен и скандально известный, в последствии, сотник Мыкола [имя Николай по-украински], который стрелял по людям в окнах Дома профсоюза, не давая им возможности, спасаясь от ужасного черного едкого дыма, дышать воздухом.
Из статьи того же «Таймера» «Схид та Захид разом» [ «Восток и Запад вместе»]: в беспорядках 2 мая участвовали боевики со всей Украины»: «Помимо «ультрас» [футбольного клуба] «Металлиста» из Харькова, в событиях 2 мая принимали также участие представители сотен «Самообороны Майдана» (14-й и, по неподтверждённой информации, 6-й сотен). Среди прибывших в город активистов «Евромайдана» замечен, к примеру, знаменитый сотник Владимир Парасюк со Львовской области.
Кроме того, по имеющейся информации, в тот день на одесских улицах действовали «гости» из Днепропетровска, Винницы, Ровно, Житомира, Николаева, Херсона и даже… Донецка.
Пути доставки в Одессу боевиков были различными. «Ультрас» прибывали преимущественно железнодорожным транспортом, других боевиков привозили автобусами заранее и размещали в различных гостиницах города, в частности, в Доме Павловых в Лузановке (пляжно-спальный район города), а также в его пригородах (к примеру, на базах отдыха в районе Каролино-Бугаз, Одесская область)».
Продолжает свой рассказ Светлана: «Мы дошли до Бунина, повернули направо (хотя было 14:57, а в 15:00, по слухам, должен был быть митинг «майдановцев» возле Собора, а это — слева от нас…), пошли до улице Екатерининской и по ней свернули в сторону улицы Дерибасовской. Было некое «организованное шествие», где люди кричали «За Русь!», «Фашизм не пройдет!», «Одесса — вставай!»… Нас попытались провести по улице Дерибасовской, даже первые пару десятков человек туда дошли. Но потом все развернулись на улицу Греческую и вышли в итоге к торговому центру «Афина».
В тот момент, когда я оказалась на улице Греческой, — наши ребята уже занимали позицию сразу за магазином «Галактика» или поблизости… Я с другими девушками стала разбирать запасы медикаментов, сортировать их, чтобы были под рукой. В тот момент мы были на ступеньках магазина «Мега-Антошка». Справа и слева от нас, в обе стороны от «Афины» — абсолютно открытое пространство, из серии бей-не-хочу.
Пока мы раскладывались, сортировались, стали слышны первые взрывы. Я выбежала на середину улицы, побежала немного вперед… Звук был сперва похож на запуск фейерверков, много белого дыма…, а потом в нашу сторону, через «стенку» милиции (которая, почему-то стояла к нам лицом, а к ним, соответственно, спиной) — полетели файеры, было много дыма, потом, спустя пару секунд был мощный взрыв… Стекла в домах задребезжали просто жуть как… Тогда стали поступать к нам в «медпункт» первые раненые. В основном нам требовалось просто промыть им водой обожженные свето-шумовой гранатой глаза… Файеров становилось все больше. Всё чаще приводили раненых ребят, милиционеров, ВВ-шников [солдаты внутренних войск, основная задача которых — обеспечение общественной безопасности, защита конституционного строя, прав и свобод граждан, в этих войсках часто проходят службу солдаты-призывники], — чтобы промыть раны, остановить кровь, промыть глаза… Ерунда, можно сказать… Мы справлялись…
Рассказывает Марина: «Учитывая возможные столкновения и провокации, активом одной из находившихся на Куликовом поле палаток [в целях безопасности не указываю организацию, установившую палатку] было решено создать группу для оказания первой медицинской помощи на случай беспорядков и возможных пострадавших. Я должна была проводить обучение в этой группе. Первое занятие прошло 29 апреля. Второе — назначили на 2 мая, в 14:00. Когда я приехала на занятие, то узнала, что на Греческой улице беспорядки. Фактически идет бой между «Одесской дружиной» и фанатами.
Из занятия получилось что-то среднее между обучением и подготовкой к конкретным действиям. Ни у кого не вызывало сомнения, что завезенные фанаты приехали больше с целью провокации, чем на футбол. А значит — непременно явятся на Куликово поле. Оно уже несколько месяцев не давало спокойно жить киевской хунте и ее ставленникам в Одессе. Поэтому они давно пытались разогнать палаточный городок, который ничем противоправным не занимался, но высказывал другую точку зрения. На Майдане твердили, что на это имеет право каждый. Но на деле оказалось, что только те, чья точка совпадает с точкой киевской хунты» (7).
Рассказывает Ника: «Уже ходили слухи, что «ультрасов» и «правосеков» очень много, что они обязательно придут на Куликово поле для показательного уничтожения нашего лагеря.
Для нас уже подготовили аптечку, где были вата, бинт, перчатки, марлевые повязки, перекись, йод и т. д., а также медицинские накидки [как уже писалось выше, они должны были одеваться на праздник для раздачи георгиевских ленточек, но было решено сделать их накидками для медсестер]. В палатке один из мужчин, Александр, ваткой через трафарет делал надписи на наших накидках. Спереди черной краской он писал «Честь имею», а сзади красной — «День Победы». Как мы узнали позже, Саша погиб в Доме профсоюзов на Куликовом поле. Светлая ему память!» (1)
Рассказывает Николь: «Быстро начали собирать деньги на покупку медикаментов для оказания первой помощи — бинты, обезболивающие, перекись водорода, средства перевязки и прочее. Женщины побежали в аптеки» (10).
«Где-то около 15 часов группа в 50–70 человек из «Народной дружины» пошла на выручку на улицу Греческую» (4).
Рассказывает Николь: «На сцене появился Артем Давидченко, сообщил, что в центре уже идут бои, есть раненные и даже кто-то убит. Нужна помощь. Мужчины как раз только успели вооружиться деревянными битами и разобрать деревянные каски. Возник спор — охранять палаточный городок на Куликовом поле или бежать на помощь. Изначальный договор был — отстоять палаточный городок. Все происходящее в центре, о чем мы узнали от Артема и из телефонных звонков, казалось каким-то нереальным. Не укладывалось в сознании. Большая часть мужчин и некоторые женщины ушли за Артемом на подмогу в центр города. Из оставшихся — женщины, старики и люди из «молельной» палатки» (10).
«Я пришла около 14 часов, — рассказывает Лена, — на Куликовом поле было уже многолюдно. Ребята из «Народной дружины», которые позже отправились на подмогу к нашим, в центр, взяли с собой палки и деревянные самодельные щиты для защиты» (3).
Рассказывает Стас из «Народной дружины»: «На Куликовом поле было решено только оборонять лагерь. Но пришлось выдвинуться на помощь. Изначально на Греческой собралось довольно много народу, но как только полетел град камней и стали метаться «зажигалки», где-то половина из наших куда-то рассеялась.
На Греческой был сущий кошмар. Нас бомбардировали камнями, причём делали это грамотно: кидали одновременно 10–15 камней. Ежу понятно, что на одиночный камень можно среагировать, а на такой «залп» — не увернёшься.
Более того, после первой неудачной атаки (по улице Греческой со стороны улицы Преображенской) «майдауны» вломились в пожарную часть и угнали пожарную машину. Далее они перегруппировались и уже с пожарной машиной атаковали нас второй раз уже по улице Вице-Адмирала Жукова со стороны улицы Бунина. Включили водомёты, поливая нас и милицию водой, но мы не отступили. Опять началась перестрелка камнями. Милиция опять выстроилась впереди нас, но выяснилось, что у милиционеров не хватает щитов, и они попросили у наших парней отдать им щиты. Мы отдали им щиты, а в такой перестрелке щиты и каски просто на вес золота. У большинства из нас не то, что без щитов — касок не было. Да чёрт возьми, приличная часть народа была вообще просто в майках! Я надел кожаную куртку, и она спасла меня от ударов 2 камней. Ещё один по касательной задел голову (повезло), другой попал в ногу (ерунда на общем фоне). Раненые возникали постоянно, причём как из наших, так и из милиции. Но эту атаку мы отбили, пошли слухи даже, что они направились на Куликово. Но это оказались только слухи» (7).
Рассказывает Лена: «Я и Лариса [познакомились на Куликовом поле в этот же день] решили присоединиться к ребятам, выдвинувшимся [после 15:00] с Куликова поля на подмогу нашим в центр города. Но мы отстали от нашей группы «куликовцев», потеряли их из виду и всю дорогу до центра пытались их догнать. Увидели мы их только перед улицей Греческой где-то за квартал перед нами.
[Именно там наши ребята с Куликова, выдвинувшиеся на подмогу в центр, наткнулись на «майданутых». К сожалению, им не удалось прорваться на помощь, но это отвлекло силы «бандеровцев» и дало немного времени нашим на Греческой площади оправиться после тяжелой атаки на улице Вице-Адмирала Жукова и собрать силы на случай следующей атаки].
Но тут началось невообразимое. Я такого не видела еще в своей жизни. На нас двигался страшный желтый дым, раздавались взрывы, стрельба, крики. Мы увидели, что на нас движется вооруженная орущая и озверевшая толпа. Она приближалась очень быстро. Они выскакивали из всех закоулков. Мужчина, идущий за нами, сказал, чтобы мы сняли георгиевские ленточки и убегали. Но мы хотели найти наших. Из-за забора стройки [прямо рядом с Греческой площадью] на нас выскочили трое в масках. Увидев наши георгиевские ленточки, они испугались и рванули назад, но поняв, что перед ними только две женщины, они кинулись в нашу сторону, стали кидать в нас огромные камни. Мы спрятались за машину, и эти камни разбили стекла машины и окна домика позади нас. Этот мужчина опять подбежал к нам и сказал быстро идти за ним. Мы свернули на улицу Преображенскую. Там в арке городского управления милиции стояли милиционеры. Он попросил, чтобы они нас спрятали. Нас завели в отделение. Милиционеры одевали каски, жилеты, брали защитные щиты. Они спросили, выдадут ли им оружие, но им ответили отрицательно.
Спустя какое-то время завели какого-то немолодого мужчину, он был весь в крови, с разбитым лицом и головой. Он хотел написать заявление о том, что произошло, но его не стали слушать, медицинской помощи тоже не оказали. Мужчина рассказал нам, что «Правый сектор» и радикалы угнали пожарную машину и пустили ее впереди своей колоны. В какой-то момент они остановились. Тогда этот мужчина вскочил в машину, выдернул ключ зажигания и швырнул его в сторону на дорогу. Человек тридцать накинулись на него, били, требовали ключ. Он едва остался в живых, но ключ им не вернул.
Мы вышли во внутренний дворик милиции. Там тоже клубился дым с улицы, вокруг шла стрельба, взрывы. Было много милиционеров. Но они так и не получили никакого приказа. Нас не отпускали часа полтора. Когда на улице стало тише, мы все-таки сумели вырваться оттуда и вернулись на Куликово поле».
Рассказывает Света: «После второй атаки со стороны улицы Вице-Адмирала Жукова к нам стали приносить первых ВВ-шников с ранениями камнями. Некоторым стало плохо. Откачивали подручным «нашатырем»… Мы почти все, как гуси, пришли, практически с голыми руками, не веря в то, что война действительно будет…
Наш «медпункт» оттеснили за перекресток улиц Греческой и Вице-Адмирала Жукова. Какое-то время мы находились там. Оттуда же «скорая» увезла одного из первых тяжело раненых… Прямо со ступенек…
С каждой минутой раненых было все больше и больше… Все, что мы принесли из медикаментов — таяло на глазах. Не было питьевой воды. Я, как наименее способный медик, — взяла на себя заботу обеспечения водой и медикаментами наших ребят.
Много раз я с другими девчонками бегали по городу в поисках аптек, где еще есть элементарные «бинт-вата-перекись-хлоргексин-нашатырь-нимесил»… Многие аптеки были закрыты. Все гастрономы/супермаркеты и мелкие лавочки, где можно было бы купить воду — тоже закрыты… Зато открыты магазины косметики, обуви… Их стрельба в квартале от них не деморализовала… Приходилось бегать за несколько кварталов туда-обратно. Милиционеры пропускали через свой кордон, только внимательно осмотрев кульки. Воду и медикаменты пропускали молча.
Когда во второй (может в-третий, не обессудьте, — не запоминала…) раз вернулись с девчонками с водой и лекарствами — «медпункт» уже перебрался под окна магазина «Ессо»… ближе к его концу…
Там под окнами я впервые увидела первого убитого. Там же пытались запустить остановившееся сердце… Раненых было много… очень…
Бои шли уже и со стороны «Русского театра».
Поделиться книгой: