Везунчик

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

РЕШИТЕЛЬНЫЙ ВЫБОР

Глава 1.ТРАГИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ

Прошлой ночью над деревней бушевала летняя гроза. Сверкание множества молний и оглушительные раскаты близкого грома сотрясали небольшой домишко, словно пытались всей мощью сравнять его с поверхностью земли. Заполненный нехитрой посудной утварью сервант дребезжал внутренним содержимым на всю комнату. Ставни окон, слегка прикрытые бабушкой Анной при наступлении сумерек, стучали по рамам со страшной силой. Казалось, ещё немного и помутневшие от времени стёкла, плохо закреплённые растрескавшимися штапиками, вылетят из основания мелкими брызгами. И тогда буйство стихии ворвётся в комнату. Но ближе к утру всё успокоилось, раскаты грома, затихая, вскоре перестали быть слышны. Гроза удалилась в сторону юго — запада, решив проверить на прочность другие места. А может, и просто угомонилась, растеряв силы в борьбе со стойкой деревенькой, видевшей на своем веку катаклизмы и более сурового характера…

О событиях прошедшей ночи напоминали теперь только ударяющиеся о жестяные карнизы окон капли дождевой воды, стекающие по фасаду дома, да остаточные порывы ветра, время от времени ещё шумящего в кронах тополей и клёнов. Чернота, скрывающая небесную даль, вскоре рассеялась окончательно. Небосклон начал медленно разгораться на востоке, а воздух наполнился свежестью и приятным запахом озона. Наступала долгожданная тишина. Лишь негромко тикали на стене старые ходики, которые при жизни дед Семён старательно и подолгу чистил, смазывал и заводил позеленевшим от окисления ключиком, доставая его из недр массивного деревянного корпуса. В своё время часы были оборудованы механизмом боя. И каждые полчаса в нём срабатывала заводная пружина, слышался нарастающий хруст, а вслед за этим, на весь дом раздавался приглушённый звон. 'Бом — бом! Бом — бом!' И снова воцарялось безмолвие, погружая ночную действительность в таинственность происходящего. Теперь ходики уже не будоражили жильцов. Деда Семёна давно не было в живых, а время не пощадило механизм боя. Только в положенный момент хрустело что‑то внутри, да так и не звучали 'куранты', словно устали под тяжестью лет или не хотели больше досаждать громкими звуками спящим людям.

Здоровье старика окончательно подорвали события, произошедшие в 1986 году, когда на недалёкой атомной электростанции произошёл взрыв. Не торопясь списывать себя со счетов, дед Семён, имеющий большой водительский опыт и сохраняющий в своих руках право на управление автомобилем, поехал на устранение последствий аварии добровольцем. А через пять лет тщетных попыток по восстановлению здоровья отмучился окончательно и бесповоротно и был похоронен односельчанами на деревенском кладбище. Внукам не удалось попрощаться с любимым дедом. Только в следующем году вместе с родителями смогли они, наконец, посетить его последнее пристанище.

Но жизнь не стояла на месте. Кипела и бурлила молодая кровь, наполнялась весельем улица, собирающая по вечерам детвору из окрестных домов на посиделки и увлекательные игры. Завораживало всё. Мычание коров, блеяние овец, визг свиней, крики растревоженных в курятнике птиц и запахи сельской местности, вперемешку с дурманящим ароматом цветущей сирени. Вспомнилось ещё, как срывали они соцветия с этих кустов, состоящие из пяти лепестков. Загадать желание и обязательно съесть, а иначе ни за что не сбудется! Бурно делились радостью с друзьями, найдя искомое, и пытались 'насытиться счастьем до отвала'. А оно ждало каждого где‑то там, за горизонтом времени, в недалёком, но светлом будущем…

Наступившее затишье вернуло Артёма в состояние покоя, и дремота вновь начала одолевать измученное грозовым кошмаром тело. Дом бабушки Анны был для него чем‑то святым, навевающим воспоминания и грусть по прошедшему времени. Знакомый скрип половиц и загадочные вздохи надуманных детских страшилок в тёмных углах чулана. Шуршание многочисленного мышиного племени в неглубоком подполе и изобилие солнечного света на застеклённой веранде с висящими пучками сохнущих трав и старыми женскими чулками, плотно набитыми головками репчатого лука. Здесь прошло его счастливое детство, ребячьи забавы и первые шаги в понимание сущности окружающего мира.

С наслаждением лёг Артём на стареньком диване, который бабушка Анна заботливыми руками заправила постельным бельём, сшитым вручную из пёстрых лоскутков, оставшихся от старых вещей.

Уже засыпая основательно, вспомнил он вдруг, как по вечерам рассказывала бабушка о том, что каждый дом имеет своего 'хозяина', которого в народе именуют 'домовым'. О сверхъестественном существе, смотрящем за тем, чтобы жильцы не нарушали привычного уклада жизни, и по своему понятию расставляющем брошенные без присмотра вещи, которые люди находили иногда в самых неожиданных местах. И о том, что живет 'домовой' в тёмных углах, прячась от посторонних взглядов. А по ночам, выходя из своего укрытия, начинает осмотр вверенной ему постройки и в картинках навевает детям сны. Послушным — красивые и радостные, а безобразникам — скучные и нравоучительные. Внуки, съехавшиеся летом в гости к любимой бабушке, вздрагивали потом от каждого подозрительного звука. Будь то стук или шорох. И всё боялись ненароком разозлить мистического хозяина своим шаловливым поведением. Опасались, но набирались смелости и гурьбой подкрадывались к чулану, словно нечаянно пытаясь заглянуть в полумрачное помещение предбанника дома. Вдруг, да и посчастливится увидеть воочию сурового, но справедливого Нафаню.

Во сне Артем печально улыбнулся. Как же это было давно. Правильно говорили старики, что детство пройдет быстро и бесповоротно. А им казалось, что игры не закончатся никогда. Теперь остались они в прошлом, канувшем в безвозвратной круговерти жизни. С годами дом становился всё более ветхим. Заметно просел конёк крыши. Окна, ранее весело смотрящие на пробегающую мимо жизнь, выглядели теперь лишь печальными глазами. Да и время, кажется, сильно застопорило ход, словно не желало ускорять неизбежное, унося вслед за своими мгновениями последние искры жизни оставшихся в деревне стариков. Нахлынувшие воспоминания плавно перешли в сон, навеянный предрассветными звуками дома. А возможно, и мистическим 'хозяином' его, если верить давним рассказам бабушки Анны. Веселое, беззаботное время, где же ты?..

Внезапно спокойствие дремоты нарушил нарастающий гул, а вслед за этим содрогнулся весь домишко. Артём подскочил, выведенный из забытья непонятным явлением. Поначалу подумалось вдруг, что ночная гроза решила‑таки вернуться и довершить начатое. Но при грозе земля не уходила из‑под ног и не возвращалась обратно, больно ударяя по ступням. Это было что‑то новое. Успевшее заметно посветлеть на востоке небо приобрело вдруг кровавый оттенок, в глазах зарябило мелкой крапинкой, и запахло перегревшимся металлом. Знакомое ощущение. Артём, проходящий практику на металлургическом заводе, мог без ошибок отличить его от множества других. В голове мгновенно промелькнула мысль: 'Откуда этот запах? Ведь на дворе лето, и печь, находящаяся на кухне, не топилась бабушкой уже несколько дней'. И странные колебания почвы. Землетрясение? Откуда? Насколько было известно Артёму, такое случается только в горных местах, где пласты земной коры, вследствие процессов, происходящих в недрах планеты, беспрестанно подвергаются подвижке. На его памяти подобного в этих краях ещё не происходило. И тут, словно обухом по голове: 'Зона!' Красочно описанная вездесущими корреспондентами со всех сторон, закрытая для доступа территория. Говорили много и подолгу, рассказывали даже о попытках Зоны расширить поле своей деятельности. Но лишь на небольшие расстояния. А тут до Неё — сотня с лишним километров. Немыслимо! Но факт налицо.

Артём схватил одежду в охапку и метнулся к выходу. Пробежал по коридору, выходящему на три стороны: в кухню, в комнату бабушки Анны и в сени. Хотел позвать её, но позади вдруг полыхнуло жаром. Футболка на спине вспыхнула, как спичка. Отскочил к сеням, рванул горящую материю через голову, скинув на пол остатки ткани и опалив себе руки и волосы. А посреди коридора буйствовала стихия огня. Вверх, к почерневшему разом потолку, вырывалось из дыры в полу адское пламя. Выдержать сильный жар было практически невозможно. Пришлось отступать, перескочив через порог двери, ведущей в сени. Артём, решивший поспешить на выручку бабушке Анне с улицы, через окно её спальни, стрелой метнулся к выходу. Только оббежав вокруг, понял вдруг весь трагизм ситуации и остановился поодаль с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни звука и опустив от безысходности обожжённые руки. Помочь бабушке внук уже ничем не мог. Строение полностью было охвачено пламенем. Старенький дом скрипел и стонал, прощаясь со своим прошлым, словно живое существо. А Артём взирал на произошедшее, застыв на месте и онемев от горя. Лишь начавший взрываться разлетающимися в разные стороны осколками шифер на крыше вывел его из ступора. И жар с каждым мгновением становился всё сильнее, поэтому пришлось отбежать ещё на десяток метров. Но отвернуться от былого, канувшего в адском пламени, он не мог. И потому не видел страшной картины, которую рисовал сейчас катаклизм в гибнущей деревеньке. Крики людей и животных, зарево пожарищ по всей округе и смрадный дым, заволакивающий собой окрестность. Подобие Хатыни, когда в садистском припадке фашисты сожгли деревню вместе с её жителями. Только в этот раз над поселением зверски издевалась Зона. Страшное порождение неизвестных сил, появившееся на территории бывшей Чернобыльской АЭС. Гулким отголоском прошлась Она в один миг по мирно спящим домам, находящимся от привычных границ аномальной действительности более чем за сотню километров.

* * *

И тут покосившийся заборчик, огораживающий придомный участок, в одном месте разлетелся на множество частей. Составляющий его штакетник брызгами щепы метнулся в стороны. А из образовавшейся дыры на Артёма с визгом понеслось страшного вида существо. Он же, не вышедший ещё из ступора, молча взирал на невиданного монстра. Маленькие глазки твари горели ненавистью и злобой. Силуэт его с каждым мгновением вырастал на глазах, по мере приближения к человеку. Ничем хорошим подобная сцена закончиться не обещала. Артём растерялся и, не в силах сдвинуться с места, зажмурился, смирившись с неизбежным. Но в этот момент раздался едва слышный хлопок, а затем звук электрического разряда. Воздух наполнился запахом озона, как после прошедшей грозы. В лицо ударила плотная ветреная струя. Вздрогнув, Артём, успевший попрощаться с жизнью, открыл глаза. Несколько секунд назад мчавшаяся на него громадина монстра лежала сейчас в полуметре без каких‑либо признаков движения. Кабан, словно споткнувшись о невидимую преграду, упал и, по инерции двигаясь в сторону человека, ещё какое‑то время пропахивал своим рылом землю. Только сейчас увидел Артём, что произошло. Создалось впечатление, что тело мутанта длительное время поджаривали на костре. От него поднимался пар, и изрядно смердело.

Конвульсивно содрогнувшись, Артём оторвал взгляд от туши мёртвого монстра и посмотрел вперёд. Рядом стоял сморщенного вида старичок в стёганой телогрейке и улыбался. Вдруг фигура деда начала размываться и вскоре растворилась в воздухе. Вновь зажмурившись на мгновение, Артём помотал головой из стороны в сторону, а затем опять открыл глаза. Старичка не было. Что за наваждение? Впрочем, ломать голову над произошедшим не хватило времени. Недалеко послышался собачий лай, и гулко прогремело два выстрела. Раздался визг, а в пролом забора ввалился преклонных лет мужик с охотничьим ружьём в руках. Увидев парня, он остановился на мгновение и прокричал:

— Ну, что стоишь?! Уходить надо отсель быстрее! Волна монстров катит! Не поторопимся — можно петь за упокой!

— А куда надо идти? — смог, наконец, удручённо выдавить из себя Артём.

— Давай за мной! Только держись ближе, передвигаться будем бегом. Я этих тварей знаю! Промедление — смерти подобно!

Мужик ломанулся в сторону огородов, и парень спешно последовал за ним. А за спинами бегущих людей прогоревший уже окончательно дом бабушки Анны с грохотом и тучей взвившихся к небу искр обрушился вниз. Но яростное пламя продолжало вырываться из того места, где его впервые увидел Артём.

— Ты чё, никогда 'Жарки' не видел? — мужик привычным движением перезаряжал двустволку. — Это ж надо, прямо посреди дома появилась, зараза! Твой дом был‑то?

— Н — нет! Бабушки Анны, — чувство невосполнимой утраты докатилось, наконец, до Артёма, и из глаз его брызнули слёзы. — Я в г — гости п — приехал.

— А бабка твоя?.. — мужик осёкся, угадав причину истеричного состояния парня. — Ясно… Царство ей небесное, твоей бабушке. Чтоб земля ей была пухом, но не Жгучим.

— Что? — последние слова неожиданного спутника Артём совершенно не понял.

— Земля, говорю, пухом, но не Жгучим, — вновь повторил мужик странную фразу, справившись, наконец, с замком ружья. Стволы со щелчком встали на свои места. — А! Да ты же, наверное, не знаешь, что такое 'Жгучий пух'. Впрочем, не важно, главное, что бабушку ты потерял навсегда. Ну, давай, шевелись, вон, псы уже недалеко. Нам до леса сейчас требуется быстрее добраться. Тут, почитай, почти всё село сегодня полегло. Так что скорбеть по усопшим будем позже, а сейчас свои жизни спасать надо. Вперёд!

Дальнейшее Артём вспоминал потом, как страшный сон. При стремительном беге он потерял одетые на ноги шлёпанцы, отчего ступни немилосердно болели при каждом неловком попадании на валяющиеся повсюду камни. Но животный инстинкт самосохранения притупил боль. Лишь скрипели зубы, плотно сжатые от ужаса того, что окружало их в пути. Передвижение было настолько быстрым, что дороги выбирать не приходилось. Всё вращалось вокруг, как в кино. Когда механик увеличивает скорость воспроизведения на аппарате, и кадры хроники начинают мелькать перед глазами, не успевающими отслеживать, о чём идёт речь. Время от времени появляющиеся с разных сторон мутанты, яростно бросающиеся на людей. Стреляющий по ним напарник, полуразрушенные деревенские постройки и оставшиеся за спиной огороды, находящиеся на окраине села. Поле с колосящейся рожью, стелющийся по земле лён и, наконец, опушка долгожданного леса, где им встретились двое суровых мужиков. Артём, уже собирающийся пробежать мимо них, внезапно был остановлен окриком:

— Стой, дурила, куда прёшь?! Не видишь, что ли, аномалии кругом?

Напарники остановились, как вкопанные. Попутчик Артёма, внимательно вглядевшись, произнёс:

— Опа! Блин, мужики, спасибо! Чуть не вляпались впопыхах.

Только теперь Артём, переводящий дух после долгого бега, заметил вдруг, что в нескольких местах воздух дрожит, словно нагретая солнцем земля отторгает излишнее тепло, поднимающееся вверх. А внутри воздушного колыхания крутятся по часовой стрелке опавшие с деревьев листья и сор.

— Что это? — голос Артёма ещё сбивался от напряжения.

— Что, что! 'Воронка', итить её налево! — напарник, озираясь, осматривал окрестность. — А та, вон, — он указал влево, — 'Карусель'. Надо же, как быстро они сформировались! Вот, что творит, Зараза! Что делать будем?

Попутчик зло сплюнул на землю, а один из стоящих встрепенулся вдруг и спросил:

— Ты, что ли, Квашня?

— Я, кто же ещё? А! Да никак Сиплый с Веником собственной персоной

— Ну, мы…

— Смотрю, уже до схрона добраться успели? Снарядились далеко и надолго.

— Дак сам видишь, что творится. Куда без оружия и снаряги нынче?

Говоривший развёл руки в стороны. Только теперь с удивлением Артём заметил, что оба стоящих одеты в странного вида комбинезоны и держат оружие. Да не какие‑нибудь охотничьи двустволки, а самое, что ни на есть, боевое. Автоматы Калашникова.

— Ладно, — Квашня снова сплюнул и, посмотрев исподлобья на парня, обратился к собеседникам. — Зря, что ли, сталкерами кличут? Сиплый! Доставай болты, пойдёшь первым, за тобой — Веник, после — ты, Везунчик, а я замыкать буду. Стёпа, левее забирай, в аккурат ближе к 'Карусели'. Чую я — проход там.

И тут до Артёма дошло, что сказал Квашня. Сталкеры! Да эти мужики являются теми самыми легендарными личностями, о которых все говорят и везде пишут! Люди, которые, рискуя жизнями, бродят по Зоне в поисках эксклюзива. Точнее — артефактов, имеющих порой баснословную ценность! До этого момента о тех, кто называет себя гордо: S. T.A. L.K. E.R., Артёму только приходилось слышать, а сейчас удалось увидеть воочию, причём сразу троих. Завороженно глядя на попутчиков, он замер на мгновение, но времени на раздумья ему не дал Квашня.

— Ну, что встал, Везунчик? Давай, иди за мужиками. Но только след в след и ни шагу в сторону, иначе — смерть!

Артём кивнул и двинулся за Веником.

— А почему Везунчик?

— Дак сам посуди, — Квашня хохотнул, — почитай вся деревня полегла, а ты жив. Как ещё тебя назвать? Я вот только одного понять не могу: как тебе того кабаняру завалить удалось?

— Это не я. Сам не знаю, как всё произошло. Зажмурился, думал: всё, конец мне. А когда глаза открыл, смотрю, а он передо мной лежит мёртвый…

— Ну вот, а спрашиваешь, зачем так называю. Везунчик ты и есть, не иначе! — Квашня заразительно засмеялся. Идущие впереди сталкеры загоготали во весь голос.

Сиплый достал из кармана странного вида прибор, посмотрел на дисплей и указал направление.

— Правее забираем, там вроде уже чисто всё.

— Ты, Стёпа, не забудь, мне ещё до схрона добраться надо. А то видок неподходящий, да и Везунчика малость снарядить требуется. — Квашня повелительно махнул рукой куда‑то левее, по направлению движения.

Через пару километров компания оказалась перед небольшой природной возвышенностью. Груды каменных глыб сплошь усеивали западную сторону косогора, словно в давние времена могучий былинный богатырь столкнул их сюда с вершины. Оставив группу у подножия холма, Квашня, пробираясь между валунами, скрылся в небольшой расщелине, но пробыл там недолго. Вскоре появился вновь, неся в руках тяжёлую плетёную сумку. Подойдя к попутчикам, не стал мешкать, а сразу приступил к разбору содержимого баула. Выудив на свет комбинезон, подобный тем, в которые были одеты Сиплый и Веник, Квашня протянул его Артёму. Для себя же вытащил другой, схожий по виду со скафандром. После этого сразу же начал переодеваться. Через десять минут, благодаря помощи Веника в экипировании, новоиспечённый Везунчик стоял перед мужиками, критически оглядывающими его с разных сторон.

— Ну вот, теперь видно, что на сталкера похож. Лицо только попроще сделай, а то надулся, как индюк. Слыхал рекламу по телеку? 'Смотри на жизнь веселей!' Вот ты и смотри бодрее. А что? Чем, мужики, не сталкер? Комбез хороший, погоняла пристала легко и просто. Теперь с оружием вопрос решим, и гуляй, бродяга! Хе — хе! — с этими словами Квашня протянул Артёму свою двустволку. — На, держи! Не бог весть, но зверя валит на раз! Да ты сам видел. Стрелял хоть?

— Только в тире из 'воздушки' да в институте на кафедре, во время месячных сборов, два раза из автомата…

— Понятно. Всё запущенно. Но на учёбу времени нет, скоро опять от монстров отбиваться придётся. Они сейчас волной вперёд нас ушли. По пути их мало будет попадаться. А вот у границы толпами шлындать начнут. Она, желая расширить территорию, их специально на края гонит. Чтобы, значит, закрепиться. Подобное уже сколь раз было. Правда, не в таком масштабе. Когда несколько километров, а когда и десятков. В основном, потом всё обратно возвращалось. Но случалось и так, что отвоевать свои бывшие земли человек с природой больше не могли. Воякам приходилось отступать и занимать оборону на новом месте. Вот сегодня и отойти, наверное, никому не пришлось… Не успели. При таком сильном гоне зверья, в живых, поди, мало кто остался, разве что единицы. Жалко вояк, они, конечно, пользы приносят много, сдерживают Её малость, да только зря всё это. Она потом с лихвой берёт, вот как сегодня…

Квашня достал из баула два рюкзака, автомат, немного провианта и боеприпасы к обоим видам оружия. После этого равномерно распределил вещи по сидорам и протянул один из них Артёму. — Вот, держи, Везунчик. Теперь ты вроде как равноправный член нашей команды. Запомни одно: при любом раскладе в своих стрелять нельзя! Внимательно смотри за тем, куда стволами тычешь. На стрельбище‑то, поди, инструктаж проходил: 'В людей не направлять'? Вот так и поступай. Если что, не боись, мы прикроем. Но и сам старайся посматривать за нашими задницами, вдруг, какая оказия, — оглядев всех присутствующих, Квашня продолжил: — Всё, братцы, пора! Идём по старой схеме, только сейчас головным — я. Теперь во всеоружии, а экипировочка моя получше вашей будет, так что первым встречать врага — моя доля. Айда!

Глава 2. ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ

Выстроившись в колонну по одному, сталкеры двинулись в путь. Но далеко уйти не успели. Едва группа перевалила через бугор и спустилась в низину, как на неё набросилась стая слепых собак. Проводники Артёма первыми открыли огонь, успев тем самым скосить нескольких псов прицельными очередями. Опыт сталкеров сказался на их реакции и меткости ведения стрельбы. Но свора продолжала наседать на людей. Собаки метались в разные стороны, уклоняясь от выстрелов, и всё ближе подбирались к намеченным жертвам.

Здесь и Артёму пришлось вступить в бой. Загвоздка заключалась в том, что ружьё заряжалось медленно и имело довольно тугой запорный механизм. Поэтому парню приходилось часто отвлекаться, пытаясь переломить двустволку пополам. В один прекрасный момент, когда дробовик в очередной раз потребовал перезарядки, Артём внезапно оказался на земле, сбитый мощным ударом в грудь. Инстинктивно защищая голову от возможных повреждений, зажмурившись, он выставил перед собой оружие на вытянутых вперёд руках и тут же услышал неприятный скрежет. Открыв глаза, с ужасом увидел страшные челюсти и капающую с них жёлтую слюнную пену. Пёс всей силой хватки вцепился зубами в оказавшуюся на пути к жертве преграду. Изумлённо глядел парень на то, как на воронёном металле стволов ружья остаются глубокие борозды царапин. Чувство самосохранения заставило его резкими движениями подёргать двустволку из стороны в сторону. Зубы пса медленно заскользили к левой руке Артёма. Накатившая в сознании паника побудила предпринять более действенные меры. Рванувшись влево, он перевернулся и встал на колени, найдя, наконец, точку опоры. Пёс, увлечённый предметом, зажатым в челюстях, упустил из вида человека и внезапно оказался лежащим на спине. Молниеносным движением, не выпуская из рук оружия, до страшного хруста вдавил Артём стволы ружья в раскрытую пасть собаки. Мутант пронзительно завизжал, дёрнулся всем телом и обмяк. Голова его оказалась раздавленной. Изо рта, глаз и рваных ушей твари вперемешку с розоватыми сгустками побежала красно — коричневая жидкость.

Уже много позже Артём проанализировал свои действия в этом поединке и пришёл к выводу, что поступил в тот момент единственно правильно, тем самым сумев спасти собственную жизнь. Только после этого, вскочив на ноги, он сумел‑таки перезарядить двустволку и обернулся на звуки продолжающейся схватки. Один из сталкеров метрах в десяти лежал без движения, а несколько псов пытались дотянуться до его тела через защитную ткань комбинезона, облепив свою жертву с разных сторон. Не успев разглядеть, кому так не повезло, Артём среагировал на движение сбоку и, прицелившись в бегущую к нему собаку, выстрелил. Заряд дроби прошёл сквозь тело мутанта, вырвав из него куски плоти вместе с брызгами крови. Пса перевернуло в воздухе несколько раз, и он плашмя шлёпнулся возле небольшого валуна, оставив на его каменном боку крупные багровые пятна.

В этот момент с другой стороны раздалось злобное шипение, а вслед за ним дикий рёв. Обернувшись, парень обомлел. К нему бежало странное существо, своим телом сильно смахивающее на человека, но обильно покрытое короткой шерстью и имеющее невозможно большую длину рук. А рук ли? Сильно вытянутые, словно высохшие и обтянутые грубой кожей пальцы венчали крепкие и мощные когти. Но больше всего поразило Артёма лицо твари. Почти полное отсутствие носа, лишь широкие отверстия ноздрей, раскрывающиеся ещё больше при очередном шумном вдохе. И впечатление того, что изо рта монстра торчат щупальца недоеденного им кальмара или осьминога, усыпанные пятнами присосок. Тут уже не страх, а ужас сковал движения парня, заставив его замереть на месте. А стремительно передвигающемуся чудовищу оставался какой‑то десяток метров до намеченной жертвы.

Внезапно справа прогремела автоматная очередь. Боковым зрением Артём успел заметить, что ему на выручку спешит Квашня, проложивший к твари длинную трассирующую дорожку. Пули, попавшие в цель, ярко — красными фонтанчиками обозначали попадания на теле монстра. Но только ещё больше разозлили его, не принеся ощутимого урона. Оглушительно взревев от боли, существо вновь рванулось к Артёму. Но в этот момент произошло невероятное. Между ним и человеком образовалось искривляющее пространство облачко, а затем послышался звук сильного электрического разряда. Тварь, являющуюся подобием примата, подбросило вверх, а затем резко ударило о землю. Во все глаза смотрел изумлённый Артём на то, что осталось от грозного монстра. Мощный торс того в мгновение ока обуглился и начал смрадно чадить. А на месте вспышки на недолгое время появился знакомый парню сморщенный старичок в телогрейке. По — приятельски подмигнув, он приветливо улыбнулся, и фигура его начала медленно растворяться в воздухе.

Квашня, увидевший произошедшее, встал, как вкопанный, не веря своим глазам.

— Ни фига се! — тёртый сталкер был не меньше Артёма удивлён случившимся. — Это чё за хрень, Везунчик? Сколько повидал за свою бытность, а подобного лицезреть ещё не доводилось…

Артём, пришедший, наконец, в себя, быстро перезарядил ружьё, дослав в ствол недостающий патрон, и пожал плечами.

— Сам не знаю. Я этого деда уже видел возле дома бабушки Анны… — голос его дрогнул при воспоминании о произошедшей в деревне трагедии. Слёзы опять навернулись на глаза, но резкий окрик Квашни мгновенно прогнал душевную слабость:

— Чё нюни‑то распускать?! Не ко времени! Вон, мужики от остатка стаи ещё отбиваются… Пошли на помощь! Потом будем гадать, что да как… — с этими словами сталкер рванул со всех ног за груду валунов, перезаряжая на ходу автомат.

Взяв себя в руки, Артём поспешил вслед за Квашнёй. Только теперь он увидел полную картину схватки людей со зверьём. Около полусотни тел мутантов уже валялось по всей округе. Часть раненых, скуля, отползало в сторону. Но с десяток собак ещё пытались нападать на оставшегося в одиночестве сталкера. Тот матерился и, чертыхаясь, шустро бегал между валунами, увёртываясь от наседающих тварей. По — всему было заметно, что с оружием его случилось непредвиденное, так как он не стрелял, а только отмахивался от зверей автоматом, как дубинкой. Увидев, что борьбу за живучесть продолжает Сиплый, Артём понял, что на земле лежал Веник. А сказать, жив ли тот в данный момент, никто из людей не мог. Рычащие монстры не давали им подобраться ближе к упавшему. Подоспевшие на выручку сталкеру Квашня с Артёмом быстро довершили побоище, разогнав выстрелами остатки своры. Лай слепых псов с каждой минутой слышался всё тише. Скулящие монстры удалялись прочь, огрызаясь друг на друга и зализывая раны. Люди, тяжело дыша, с облегчением замерли на месте. Только Квашня, спохватившись вдруг, резко метнулся к лежащему неподалёку Венику. Подбежал, нагнулся, но сразу выпрямился во весь рост и, огорчённо вздохнув, махнул безнадёжно рукой.

— Всё, отвоевался сталкер. Земля ему…

— Блин! Всё автомат этот хренов! — перебил Квашню Сиплый. В голосе его слышалось отчаяние. — Всегда, падла, в ненужную минуту клинит! Сколько Веник говорил мне, что пора пукалку эту менять! Он перезаряжать взялся и крикнул мне, чтобы я прикрыл, а чёртова железяка опять подвела!

Сталкер с досадой швырнул автомат в сторону ближайшего валуна. Тот с громким стуком высек на поверхности камня искры и отлетел в заросли полыни. Не глядя в сторону брошенного предмета, Сиплый подошёл к телу Веника и, взяв в руки оружие погибшего напарника, начал проверять его, щёлкая затвором. Артём же боязливо смотрел на труп сталкера, которого ещё некоторое время назад видел живым и смеющимся. Ему случалось бывать на похоронах и видеть мёртвых людей, но гибель человека на его глазах произошла впервые. По всему телу прошёл озноб, кожа покрылась набежавшими мурашками. Передёрнувшись от накатившей волны страха, он медленно отвёл глаза в сторону и в дальнейшем старался больше не смотреть на погибшего. А вынужденные напарники его по — хозяйски наскоро вырыли могилу для друга и быстрыми привычными движениями провели несложный ритуал похорон. После чего Квашня, вздохнув, обернулся к Артёму.

— Ты это… Не бери сильно в голову, Везунчик. Смерть в Зоне — привычное дело, люди к этому быстро привыкают. Мы, вон, с Сиплым уже десятка два друзей потеряли… Эх! Не ровен час, когда и сами сгинем таким же макаром… Ну, да не будем о грустном, дело житейское. Кто не рискует, тот…

— Кончай, Квашня! — перебил сталкера Сиплый. — Нечего демагогию разводить. Тьфу на нас! Типун тебе на язык… Надо до ближайшего схрона двигать, иначе патронов может не хватить с такими темпами стрельбы. Ещё одна подобная стычка со зверьём, и пиши — пропало! Давайте, вещи Веника меж собой распределим равномернее да собираться будем. В путь пора. Михалыч, возглавляй опять колонну, а я в замыкании двинусь. Поторопимся, пока ещё какие твари не набежали на запах свежачка. Вон, почитай, мясца‑то на пиршество мы накрошили достаточно, — он показал на разбросанные повсюду тела погибших монстров.

— Квашня… — Артем, наконец, пришёл в себя во время дальнейшего пути и решил обратиться к бывалому сталкеру с вопросом. — Скажите… А что за чудище ко мне бежало, по которому вы стреляли?

— Да это кровосос. Страшная тварь, чуть не самая опасная из всех Зоновских отродий. Я думал — всё, хана тебе, Везунчик. Видал, как ему было «до лампочки» то, что я выпустил по нему чуть не в упор сразу полмагазина? Живучий, гад. Пока завалишь — взмокнуть успеешь раз десять. И то, если сможешь завалить… Он же, почитай, ещё и в режим невидимости уходить умеет. Смотришь: только бежал, вдруг — бац, пропал, как растворился в воздухе. От потом и всматривайся, откуда вновь возникнет… Но, как правило, обычно появляется со спины. Нападёт, оглушит, обовьёт своими щупальцами да присосками шею, крови напьётся, а ты и не жилец вовсе…

Артёма вновь передёрнуло от представленной им картины. Он автоматически резко обернулся несколько раз, проверяя, не подбирается ли к нему описанный сталкером ужасный монстр. Глядя на нервные движения парня, Сиплый громко расхохотался во всё горло.

— Да не боись, сейчас нет никого. Ты на наше поведение реагируй. Если видишь, что мы спокойны, значит, волноваться не надо. Вот, — он показал Артёму замеченный тем ранее в руках сталкера странный прибор, — если датчик молчит, значит, бояться нечего. Монстры, они же радиации дети. От них фонит, как от того реактора, аж треск в динамике стоит.

— Да, кстати! — Квашня живо встрепенулся и слегка хохотнул. — Пора, поди, уже и подлечиться малость. А то дозы‑то, небось, хапнули немало…

— Это ты про горилку домашнюю, что ли? — Сиплый засмеялся в ответ. — Дак это кто же против? Мы такое дело завсегда одобрям! Даже всеми ногами — за! Ну… и тем, что промежду ними, тоже. А то, чё‑то я сёдня трусов своих любимых свинцовых не захватил. В прошлый‑то раз у них резинка лопнула, пальцы на ногах сильно повредило…

Сталкеры загоготали во весь голос. Артём, до которого, наконец, дошёл смысл сказанного Сиплым, рассмеялся вслед за ними.

— Ты это… Везунчик, по сторонам‑то посматривай, башкой вращай понемногу. А то в землю вперился, как шахтёр какой, словно буравить её родимую собрался до центнера! — Квашня продолжал острить, но взгляд его посерьёзнел. Движения стали плавными и продуманными. — Надо нам, мужики, о ночлеге уже думать. День к закату движется. Только вот поле это… никак мне покоя не даёт.

Ведущий посмотрел вперёд и остановился. Артём, не ожидающий внезапной паузы в движении, резко налетел тому на спину и замер, затаив дыхание.

— Да тише ты! Не гони наперёд батьки… И назад сдай малость, а то заподозрю в неправильной ориентации.

Слегка прищурившись, сталкер пристально смотрел на колосящуюся впереди рожь. А стоящий позади них Сиплый, хохотнув, привёл своё оружие в боевое положение и, водя им из стороны в сторону, начал озираться, остерегаясь внезапного нападения с тыла или флангов.

Гуляющий по полю ветер волнами склонял стебли растений к земле и бежал дальше. Злаки же вновь распрямлялись, устремляя к небу колосья. И так раз за разом, до следующего порыва воздушной стихии. Артём отступил на шаг, пытаясь высмотреть из‑за плеча Квашни, что же могло насторожить ведущего. Но поле казалось обычным, и ничего странного в волнообразном движении ржи парень заметить не смог. Пауза затянулась, и Артём не выдержал заминки. Шею заломило в вытянутом положении, поэтому он начал переступать с ноги на ногу и вертеть головой, чтобы хоть немного снять тупую боль в онемевших мышцах.

— А — а-а… — начал было он, но Квашня нетерпеливо зашипел на него:

— Да тише ты! Помолчи. Эх, молодёжь, всё‑то вам невтерпёж… Блин, даже стихами заговорил… Пушкин — залипушкин… Что‑то странное там… Стёпа, забери метров на десять левее. Не пойму никак, чё за фигня… Только дальше не ходи, там «Трамплином» пахнет, чую я… А ты, Везунчик, лучше про дедка своего пока расскажи: что за странности я видел давеча?

— Какого ещё дедка? — Артём не понял поначалу, о чём сталкер ведёт речь.

— Да сказал же тебе, тише… Ну, того, что разрядами электричества тварей гасит. Кровососа‑то он лихо саданул. И, главное, потом, как тот кровосос, в воздухе растворился, словно и не было его никогда…

— А — а-а — а! Так это не мой дедок, я даже не знаю, откуда он взялся.

— Ты же сам сказал, что видел его уже, там…

Квашня, не отрывая взгляда от подозрительного поля, кивнул головой назад. Туда, где за их спинами осталась в прошлом тихая деревенька, за один миг превратившаяся утром в горящие руины и братскую могилу животных и людей.

— Ну да, видел… Вот как раз тогда, когда на меня в палисаднике тот кабан здоровенный бросился. Я от страха зажмурился, вдруг слышу — разряд. Глаза открываю: кабан лежит, словно его в кипятке сварили, а дедок рядом со мной стоит и улыбается… А потом он точно так же в воздухе растворился, как в этот раз.

— Понятно. Неспроста это, парень. Оберегает тебя какой‑то дух. А никого из родни он тебе не напоминает? Может, где на фотках видел ранее?

— Как это — дух? Вы что? Это же всё сказки и мистика сплошная…

— Хм… Мистика, говоришь? — Квашня не отрывал взгляда от поля, пока Сиплый медленно отходил в сторону, и, не переставая держать пространство под прицелом, смачно сплюнул на землю. — А сам как думаешь, Зона — это что? Вот тебе и мистика, и сказки, и аномальные дела… Раньше‑то на зомби тоже только в фильмах смотрели, да хохотали над героями. Мол, чего орёте, всё же понарошку! А сейчас что? Обыденность. Их по Зоне толпы бродят. Вроде мертвяки, разлагаются прямо на глазах, а ведь и едят чего‑то и мычат чушь всякую, словно живые. Учёные бились, бились над загадкой, да так ни к какому выводу и не пришли. Никто не знает, отчего умерший уже вроде человек ходит по земле. И главное — никто прогноза дать не может, что дальше будет происходить. Глядишь, Змеи — Горынычи залетают, да Бабки — Ёжки в ступах… Хе! Сказки. Вот тебе и сказки, мил друг. Так что лично я не удивлюсь, если Зона смогла пробудить к жизни и твоего спасителя. Сам‑то как думаешь, кто это может быть?

— Не знаю даже… Боюсь предположить. Только лицо его мне почему‑то знакомым кажется, приветливое такое, словно я с ним всю жизнь бок о бок жил.

— Вот и прикинь, что к чему… Но, скажу я тебе: неплохо это вовсе, если в трудную минуту он на помощь приходит. Союзник, значит. Радуйся, дуралей, выжил, значит, везёт тебе. Вот и будешь теперь Везунчиком всю оставшуюся жизнь ходить.

Тем временем Сиплый уже отошёл на порядочное расстояние и тоже замер на месте, как вкопанный. Нервное напряжение сталкеров передалось, наконец, и Артёму. Он почувствовал, как от макушки головы, словно исподволь, вниз по телу пробежал странный холодок и затаился где‑то в районе ступней. Но ощутимая пульсация кровяного давления продолжала биться в районе висков и шеи. Стволы охотничьего ружья, находящегося в согнутых руках, заплясали перед глазами то вверх, то вниз. А мелкая дрожь в коленях вдруг превратилась в ощутимую тряску, отчего казалось, что ноги вот — вот подкосятся, не выдержав тяжести тела, и оно рухнет на землю. Заметив боковым зрением состояние Артёма, Квашня вновь сплюнул и произнёс:

— Нервничаешь? Это хорошо. Значит, не теряешь бдительности. Только научись держать нервы внутри себя. Звери зачастую чуют волны страха и, как на зов, бросаются на поиски добычи, которая этот страх излучает. Старайся почти всегда думать о чём‑нибудь отвлечённом. О бабах, к примеру. У тебя же были бабы?

— Да… я… ну, да… у меня…