Побег в Республику Z

Посетителей много, но меньше, чем я ожидаю увидеть. Основная масса толпится возле барной стойки, на которой две посетительницы исполняют стриптиз; они пьяны, их движения рук и ног спонтанны. Бармен и ди-джей не обращают на девушек внимания. Зрители из толпы фотографируют либо снимают на видео бесплатное шоу.

Оглядываюсь, вижу, что присесть не удастся. Протискиваюсь ближе к бармену, заказываю бутылку «шампанского».

Объявление, написанное от руки, прикреплено к небольшому стеллажу, на котором располагаются полупустые бутылки с выпивкой: «Для работы в баре требуются тёлки. Оплата бухлом».

Расплачиваюсь. В этот момент одна из танцовщиц на стойке забирает бутылку у меня из рук, взбалтывает и открывает, поливая меня и толпу брызгами шампанского. Все визжат от удовольствия! Стриптизёрши громче всех.

Прошу бармена повторить заказ.

Ди-джей заводит Skrillex, «Kyoto».

– Казантип – это частичка пьяного угара, – поясняет Регина.

– Да, – говорю я, не сводя глаз с Риты. Она начинает танцевать. Как бы в стороне ото всех.

– Мы за трезвый Казантип! А – это невозможно.

Регина берёт бутылку из моих рук и делает несколько глотков из горлышка, возвращает назад.

– Кирилл, я вижу, тебе нравится Рита. Ты поедаешь её глазами. Но она тебе не даст!

Инстинктивно пью «шампанское».

– Не напрягайся. Химия либо возникает, либо нет. Я как медик говорю. Секс не всегда нужный химический элемент для любовной реакции. А ты хочешь с ней секса.

– Почему так решила? – интересное замечание, а главное – в лоб!

– Я её подруга, лучшая, – Регина делает акцент на последнем слове. – Ей не нравятся мужчины.

– Лесбиянки, что ли?.. Кстати, моя ориентация правильная. И – слава богу!

– Удивлён? Мы с ней очень близки, да. Но в отличие от Риты, я не делаю различий между мужчиной и женщиной. Поэтому она меня часто ревнует, у каждого свои недостатки… Посмотри на неё, она отказывает во внимании всем парням.

– Забавно.

Регина смеётся над чем-то. Видимо, забавное слово «забавно» смешит.

– Рита позволит тебе переспать со мной, если будет наблюдателем.

– Станет держать свечку? Интересно, – улыбаюсь. – И?..

– Нет, обойдёмся без свечей. Представь, ляжем в постель, прижмёмся друг к дружке, я слева, Рита справа, а ты посередине. Мы увидим твоё лицо напротив и прислушаемся к шуму моря. Ты обнимешь меня, поцелуешь…

«ИНЬ, ЯНЬ, ХРЕНЬ».

Я прерываю её монолог. Всё, что она говорит, это замечательно. Но в сексе должна присутствовать какая-то непредсказуемость, здесь нельзя ничего планировать. Я ещё раз кидаю взгляд на Риту, она соединяет в себе, по моему представлению, гениальный женский образ: блондинка со смуглой кожей, роскошный бюст, кошачий голосок, капельку, наверно, дурочка, но какая-то добрая и чуть смешная. Так мне видится. Слабая – чем не жертва для маньяка, в которого мне хочется превратиться прямо сейчас. Но – лесбиянка! Подобная правда – болезненный удар по яйцам. Такая девушка не должна принадлежать другой девушке, но она принадлежит. И эта другая девушка – Регина. Она откровенна (со мной всегда все откровенны, внушаю доверие, профессиональное качество). И она тоже вмещает в свой женский образ много чего, но является брюнеткой с болезненной бледностью кожи, мелкогруда и нагловата.

Очевидно, всё хорошее в этой жизни приходится отбивать у кого-то: лучшую работу у коллег, первые места на спортивных мероприятиях, правду – у лжи, клиентов – у конкурентов и, конечно, красивых женщин… частный случай – у других женщин.

Я предлагаю:

– Давай лучше выпьем водки! Ты как?

Регина внимательно смотрит на меня. Я понимаю, характер и эмоции, написанные на лице, – главные отличительные признаки любого человека, а не его внешность. Она умней, чем кажется.

– Я не против крепких напитков. Мужчина, кстати, имеет право выпить, но он должен себя контролировать от первой рюмки до третьей… – Рита улыбается, мне она начинает нравиться, ибо нет некрасивых женщин, как я писал однажды, а есть у мужчин разные представления о красоте. – Заказывай бутылку или две, здесь принято угощать водкой всех подряд. Вчера с Ритой мы сюда уже заглядывали.

– Необычное место.

– «Как ни крут».…

– «Туда-сюда»…

Бармен разливает водку в пластиковые стаканчики (невыносимая лёгкость бития стеклянной и фарфоровой посуды привела к пластиковой эпохе загрязнения окружающей среды). Кто-то из посетителей ещё берёт водки, ещё и ещё… Когда у всех в руках тара с алкоголем, подвыпившая и весёлая толпа начинает петь:

– Михаил Сергеевич Боярский, Михаил Сергеевич Боярский, Михаил Сергеевич Боярский, лала-лала-лала, лала-лала-лала, лала-лала-лала, лала-лала-лала!..

Пауза. Выпивается водка. Здесь никто не закусывает и не запивает.

Дальше снова все вместе:

– Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!..

Какой-то парень присоединяется к стриптизёршам, влезает на стойку, снимает шорты и трусы, кричит в толпу:

– Лера, с днём рождения тебя! Я тебя люблю!!!

Пытаюсь увидеть Леру, но не получается. Женская часть посетителей улюлюкает, все превращаются в многоликую Леру. Рита вместе со всеми; Регина рядом со мной молчит.

Народ прибывает.

Раздевается ещё одна парочка девушек.

Крик из толпы:

– Снимайте трусы, помашите ими на прощанье!

Девушки недолго раздумывают, оголяются полностью.

«ТРУСЫ НОСЯТ ТРУСЫ, НЕ ТРУСЬ!»

И толпа заводится снова:

– Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!..

В руках у меня оказывается огромный фаллосимитатор, кто-то передаёт. Я отдаю его дальше по цепочке…

– Гандон-пати! – слышу возглас.

Объявляется конкурс «поцелуй во все места».

Задираю футболку Регине, у неё очень маленькая грудь, целую соски, они тёмного цвета. Рядом – может, муж и жена, они «окольцованы» – парень пытается сделать пухленькой блондинки «куни». Отрываюсь, потому что к нам подходит Рита, хочу приподнять её футболку, но она не соглашается, отталкивает мои руки, целуется с Региной.

Зрители возбуждены, выкрикивают различные непристойности. И мне кажется, эта армия тунеядцев и бездельников ругается, как тысяча чертей, но она не понимает, что говорит.

«Марс» атакует пьяным угаром.

Звучит музыка. Начинаются танцы.

Я заказываю три коктейля «Александр Невский». Смешанные ароматы абрикоса и апельсина придают необычный оттенок вкусу, но я чувствую, уже пьян, мне всё равно, что лить в себя, лишь бы горело. Мы втроём пьём коктейль на брудершафт, идём танцевать.

Рита как обычно в стороне, у меня за спиной. Я танцую с Региной и иногда оборачиваюсь. Я вижу Риту в зеркале, что висит на стене, и без зеркала. Странное ощущение: мне становится не по себе, словно мы все утратили реальность и каждый из нас в своём зеркале видит отражение другого зеркала.

– Девственницам шампанское бесплатно! – выкрикивает ди-джей.

– Бесплатно!!! – заводятся посетители.

– Девственницы есть?

– Девственниц нет!!!

– ААААААААА!

– ААААААААА!!!

– Мама, здесь нет ничего хорошего, ****ь!

– Ничего хорошего!!!

– Мама, пришли кокаина! Вообще, нет сил никаких! Что делать?..

– Что делать?!!

Вдруг я начинаю понимать тот самый слоган на входе:

«РЕСПУБЛИКА Z – ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ, НО ИНОГДА ТО, О ЧЁМ МЕЧТАЕТЕ».

Мне кажется, это зона ядерной реакции без радиации – термоядерный миг. Лучевая болезнь в другой форме.

Возникает пауза, мгновение тишины. Она, тишина, – дефицит, на вес золота, она – может контузить.

– Надо поехать в Щёлкино, – говорю Регине. – Хочу посмотреть заброшенную атомную станцию. Читал про неё. Первые «Казантипы» проводились на её территории – историческое место.

Ди-джей объявляет LMFAO – «Sexy And I Know It». Снова звучит музыка. К нам подходит парень. Где-то моего возраста, лет тридцати. Яркий коротко стриженый брюнет, мускулист, чем-то напоминает араба – таких мужчин обычно женщины обожают, они им снятся в эротических снах. Он дружески целуется с Региной. Здоровается со мной.

– Кирилл, знакомься – это Женя, – говорит Регина. – Он тоже наш сосед, живёт у Анны Васильевны. Фотограф. Из Санкт-Петербурга.

У Жени на шее висит фотоаппарат с огромным объективом. На Казантипе много фотографов и видеооператоров. Ведь Казантип – это массовка для фильма, маленький эпизод из жизни… двадцать пятый кадр!

Рита в танце приближается к нам, она тоже целуется с Женей, и я бы не хотел, замечаю для себя, чтобы это повторялось.

– Всем салют! Услыхал, в Щёлкино собираетесь? Я хочу сделать несколько снимков станции. Одному ехать не хочется, скучно будет.

– Нас сфотографируешь на этих развалинах? – уточняет Рита. – Я поеду.

– Он снимет всё, – шучу я, – если снять одежду всю!

– Почему бы и нет? Красивые девушки смотрятся великолепно на фоне любого пейзажа. В жанре «ню» я тоже работаю.

– Мы готовы попойзировать и посмотреть, – говорит Регина, специально искривляя одно слово.

Женя мне кажется каким-то странным. Он тоже один, как и я, понимаю. Но у меня уважительная причина, почему я оказался здесь. А он, не сомневаюсь, приехал сюда как все, за удовольствиями. Сказать нет ему, не могу. Так как детская ревность на безобидные поцелуи – это не повод отказать человеку в его просьбе.

Я говорю:

– Замётано, едем… – и пускаюсь в дикие танцы, чтобы отвлечься от создавшейся неприязни к нему. А ещё – показное добродушие, вот что необычно в нём. К таким людям я отношусь с подозрением.

10

Теперь нас четверо. Мы пьём «шампанское» и продолжаем танцевать.

«ЖИВИ, ЧТОБ ПРОБКИ ВЫЛЕТАЛИ!»

Я чувствую, как пьянею на глазах, подкашиваются ноги, но остановиться не могу, продолжаю прилаживаться к бутылке.

Сознание пока ещё в норме, и я вспоминаю, когда в последний раз так напивался?.. Полтора года назад. У нас в городе случилась череда убийств, стало очень тревожно. Была гнетущая атмосфера. Вначале убили экс-омоновца из пистолета в голову – это произошло первого февраля, я его очень хорошо знал. Через пять дней расстреляли предпринимателя, владельца гостиниц, он выжил, мы с ним дружили в детстве. Через месяц из пистолета застрелили бизнесмена из криминальных кругов. Я тоже его знал.

«Провинциальный репортёр» освещал все эти события. Город маленький, но всегда есть о чём писать. Тем более все местные СМИ завязаны либо на органы власти, либо на частный бизнес, который так или иначе всё равно связан с властями. Я же созерцать молча это не мог, писал. Говорил даже в одной заметке, что власть сидит на пожаре, администрация горит, как в лихие девяностые годы, но создаётся впечатление, мол, как будто ничего не происходит. И указывал фамилии.

И тогда меня избили. Ходили за мной человек шесть, потом подошли, сказали: «Чего всякую фигню пишешь?» Повалили и попрыгали по голове. Я думал – убьют, но отделался сотрясением мозга. Очень легко. А вскоре от меня ушла жена, с которой мы прожили почти три года. Незаметно сбежала. Повыносила свои вещи из дома, а затем пропала – не отвечала на звонки. После всех событий возникнуть могли только самые чёрные мысли, я думал, с ней что-то случилось серьёзное. Потом сама позвонила, чтобы подробно рассказать, как спала с нашим общим приятелем… в его машине, он часто приезжал к нам во двор якобы по работе, она спускалась к нему… Об этом знали многие уже бывшие друзья, но молчали… И я запил. Неделю не выходил из запоя. Андрей спасал, привозил пиво и успокаивал, говорил, что надо не бросать газету, в городе её ждут. Приезжал Ромка.

Однажды Андрей пришёл, я сидел на кухне, принёс водки. Играло радио. И тут я услышал Кипелова: «Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет…» – я попросил Андрея сделать погромче звук. Он выполнил мою просьбу. Мы с ним выпили. На фразе «В шуме ветра за спиной я забуду голос твой» – запел сам. Последний припев мы орали с Андреем: «Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх». Доорал, вытер слюни и забыл про жену. Навсегда.

Тогда я понял, что музыка – это изложенное настроение в звуках. Для каждого случая есть своя композиция, а моя жизнь может зависеть не только от меня самого, но и от чёртового случая, веди ты хоть самый праведный и здоровый образ жизни.

А Казантип – однобок. Клубная музыка настраивает на весёлый лад, не более того. Секс без интима.

Я выпиваю «шампанского» ещё. Вдруг меня начинает тошнить. Останавливаю танец, говорю Жене:

– Пойду к морю, я напился, надо вдохнуть свежего воздуха.

Как ни странно, он провожает меня. Девушки идут за нами. Я хочу их прогнать, чтобы они отстали, не хочу показывать себя, извергающего содержимое своего желудка. Но не могу сформулировать просьбу…

Рита спрашивает:

– Кирилл, тебе плохо?

– Да, – говорю еле-еле.