Сочинения Александра Пушкина. Статья седьмая

«Граф Нулин» – не более, как легкий сатирический очерк одной стороны нашего общества, но очерк, сделанный рукою в высшей степени художественною.{14} Сказкою «Модная жена» Дмитриев некогда чуть не стяжал венка бессмертия. Сказка его действительно прекрасна; ее и теперь нельзя читать без удовольствия; но венки бессмертия в наше время очень вздорожали, – и, хотя «Граф Нулин» бесконечно выше и лучше «Модной жены» Дмитриева, однако не им будет бессмертен Пушкин: для «Графа Нулина» достаточно чести быть не больше, как листиком в лавровом венке его. В лице графа Нулина поэт с неподражаемым мастерством изобразил одного из тех пустых людей высшего светского круга, которые так обыкновенны в жизни. Наталья Павловна – тип молодой помещицы новых времен, которая воспитывалась в пансионе, в деле моды не отстает от века, хотя живет в глуши, о хозяйстве не имеет никакого понятия, читает чувствительные романы и зевает в обществе своего мужа – истинного типа степного медведя и псаря. В этой повести все так и дышит русскою природою, серенькими красками русского деревенского быта. Только, один Пушкин умел так легко и так ярко набрасывать картины столь глубоко верные действительности, как, например, эта:

Пора, пора! рога трубят;Псари в охотничьих уборахЧем свет уж на конях сидят;Борзые прыгают на сворах.Выходит барин на крыльцо,Всё, подбочась, обозревает;Его довольное лицоПриятной важностью сияет;Чекмень затянутый на нем,Турецкий нож за кушаком,За пазухой во фляжке ром,И рог на бронзовой цепочке.В ночном чепце, в одном платочке,Глазами сонными женаСердито смотрит из окнаНа сбор, на псарную тревогу.Вот мужу подвели коня,Он холку хвать – и в стремя ногу,Кричит жене: не жди меня!И выезжает на дорогу.В последних числах сентября(Презренной прозой говоря)В деревне скучно: грязь, ненастье.Осенний ветер, мелкий снег,Да вой волков. Но то-то счастьеОхотнику! Не зная нег,В отъезжем поле он гарцует,Везде находит свой ночлег,Бранится, мокнет и пируетОпустошительный набег.А что же делает супруга,Одна, в отсутствии супруга?Занятий мало ль есть у ней?Грибы солить, кормить гусей,Заказывать обед и ужин,В амбар и в погреб заглянуть.Хозяйки глаз повсюду нужен:Он вмиг заметит что-нибудь.К несчастью, героиня наша(Ах, я забыл ей имя дать!Муж просто звал ее Наташа,Но мы – мы будем называтьНаталья Павловна), к несчастью,Наталья Павловна совсемСвоей хозяйственною частьюНе занималася, затем,Что не в отеческом законеОна воспитана была,А в благородном пансионеУ эмигрантки Фальбала.Она сидит перед окном;Пред ней открыт четвертый томСентиментального романа:Любовь Элизы и Армана,Иль переписка двух семей —Роман классический, старинный,Отменно длинный, длинный, длинный,Нравоучительный и чинный,Без романтических затей.Наталья Павловна сначалаЕго внимательно читала,Но скоро как-то развлекласьПеред окном возникшей дракойКозла с дворовою собакойИ ею тихо занялась.Кругом мальчишки хохотали;Меж тем печально под окномИндейки с криком выступалиВослед за мокрым петухом;Три утки полоскались в луже;Шла баба через грязный дворБелье повесить на забор;Погода становилась хуже:Казалось, снег итти хотел…Вдруг колокольчик зазвенел.Кто долго жил в глуши печальной,Друзья, тот верно знает сам,Как сильно колокольчик дальнойПорой волнует сердце нам.Не друг ли едет запоздалой,Товарищ юности удалой?..Уж не она ли?.. Боже мой!Вот ближе, ближе. Сердце бьется.Но мимо, мимо звук несется,Слабей… и смолкнул за горой.

Здесь целый ряд картин в фламандском вкусе, и ни одна из них не уступит в достоинстве любому из тех произведений фламандской живописи, которые так высоко ценятся знатоками. Что составляет главное достоинство фламандской школы, если не уменье представлять прозу действительности под поэтическим углом зрения? В этом смысле «Граф Нулин» есть целая галлерея превосходнейших картин фламандской школы. И если мы сказали, что не «Графом Нулиным» будет бессмертен Пушкин, это не значит, чтоб мы на поэму его смотрели, как на легонькое литературное произведение, как на остроумную шутку: нет, это значит только, что у Пушкина слишком много гораздо больших прав на бессмертие, чем «Граф Нулин», и что эта поэмка, которая могла бы составить главный капитал известности для иного поэта, у Пушкина есть только роскошь, избыток, который тратится без внимания и без сожаления.

Нельзя не подивиться легкости, с какою поэт схватывает в «Графе Нулине» самые характеристические черты русской жизни. Вот, например, портрет Параши, горничной Натальи Павловны:

…Параша этаНаперсница ее затей:Шьет, моет, вести переносит.Изношенных капотов просит,Порою барина смешит,Порой на барина кричитИ лжет пред барыней отважно.

Да, это тип всех русских горничных, которые служат барыням нового, то есть пансионского образования!

Говорить ли, что вся поэма исполнена ума, остроумия, легкости, грации, тонкой иронии, благородного тона, знания действительности, написана стихами в высшей степени превосходными? Пушкин иначе и не умел писать, – а «Граф Нулин» есть одно из удачнейших его произведений.

Эта поэма в первый раз была напечатана в «Северных цветах» 1828 года, а отдельно вышла в 1829 году. Тогда-то опрокинулась на нее со всем остервенением педантическая критика. Главною виною поставлено было «Графу Нулину» пустота будто бы его содержания.{15} По убеждению этой критики, поэзия должна заниматься только, важными предметами, каковые обретаются в одах Ломоносова, его «Петриаде», одах Петрова и стопудовых пиимах Хераскова. Ей, этой неотесанной критике, и в голову не входило, что все это высокопарное и торжественное песнопение, взятое массою, далеко не стоит одной страницы из «Графа Нулина». Потом поставлена была в великое преступление «Графу Нулину» неприличная вольность его содержания и изложения, будто бы оскорбляющая хороший тон светского общества. Бедная критика! она любезности училась в девичьих, а хорошего тона набиралась в прихожих: удивительно ли, что «Граф Нулин» так жестоко оскорбил ее тонкое чувство приличия? Бедная критика! она и до сих пор добродушно убеждена в своем знании большого света и нещадно преследует «Мертвые души» за нарушение условий хорошего тона, – а большой свет, неблагодарный, до сих пор не хочет и подозревать существования ее, бедной критики, и с таким же наслаждением прочел «Мертвые души», с каким некогда читал «Графа Нулина», не видя ни в том, ни в другом произведении ничего противного и оскорбительного тому, что называет он «хорошим тоном» и «приличием».{16}