Викинги. Мореплаватели, пираты и воины

Несмотря на то что викинги торговали в Восточной Балтике по меньшей мере с VII века, первый их набег, зафиксированный на Востоке, относится к довольно поздней дате, к 852 г., когда шведское войско подступило к городу Новгороду и взяло немалую дань с граждан. Но даже и позднее викинги на Востоке — всегда преимущественно шведы — выказывали тенденцию скорее к колонизации и торговле, нежели к пиратству. Им удалось довольно быстро сделаться господами и правителями местного славянского населения, которое называло их руссами (отсюда и слово Русь). В 858 г. они обосновались в Киеве, откуда двумя годами позднее отправились в смелый — хотя, правда, и не успешный — рейд на Константинополь (Миклагард, или Великий Город, как они называли его) на кораблях, спустившись по Днепру и проследовав Черным морем. Затем — в 907, 941 и 944 гг. — прошли другие крупные кампании против Византийской империи, к каковому времени руссы уже начали подвергаться процессу ассимиляции со стороны славянских подданных, а потому не могли более считаться в полной мере викингами. Сами посудите, уже в середине IX столетия арабский географ ибн-Хордадба отзывался о руссах как об «одних из славян».

Восточные викинги, X-XI ее. Викинги торговцы и воины, путешествовавшие на Восток, неизбежно усваивали и привозили с собой в Скандинавию разнообразные предметы одежды и оружия, которые почерпнули у славянских и центральноазиатских народов, что можно видеть, приглядевшись к изображенным воинам. Фигура справа — воин-русс. В облачении и снаряжении фигуры слева прослеживаются значительные черты влияния азиатских народов, взять хотя бы мадьярскую упряжь лошади. На заднем фоне видны варяжские стражники XI столетня, им присущи два отличительных признака — их прославленные секиры, и не менее знаменитая любовь к возлияниям.

Настоящие викинги, о которых говорится в русских, арабских и византийских источниках как о «варягах», безусловно, оставили немалый след в русской истории. Крупные отряды их продолжали брать на службу как наемников многие киевские и новгородские князья — практика, которая продолжалась до середины XI столетия, ибо последнее упоминание о наемниках-викингах на Руси относится к 1043 г. Многие такие викинги, пробыв на Руси какое-то время, отправлялись в Константинополь, где вступали в византийскую армию, в которой по состоянию на 911 г. их числилось 700 чел. Позднее упоминания о викингах в византийских источниках становятся все более частыми: семь кораблей с экипажами всего из 415 викингов из Руси в 935 г. находились в составе византийской экспедиции в Италию; шесть судов с 629 чел. точно так же принимали участие в походе на Крит в 949 г.; воины руссы, или викинги, сражались с арабами в 955 г., а в 968 г. внесли определенный вклад в кампанию на Сицилии. Двадцать лет спустя, в 988 г., Владимир Киевский послал ни много ни мало 6000 викингов в помощь императору Василию II, и именно выходцы из этого контингента составили впоследствии знаменитую позднее варяжскую стражу.

Причины появления варяжской стражи — или гвардии с секирами, как называют ее часто византийские источники, — кроются в нелюбви и недоверии Василия II к местным византийским стражникам. Такая неожиданная на первый взгляд вера в русских викингов Владимира происходит, вероятно, от знакомства императора с записками арабских путешественников, которые отмечали особую преданность руссов их государю и их готовность «умереть рядом с ним и принять смерть ради него». Вера не была обманута, ибо Анна Комнина уже позже, в XII столетии, будет писать о варяжских стражниках, говоря, что они «рассматривают лояльность императорам и обязанность защищать их личности как семейную традицию, нечто вроде священного достояния и наследия, передаваемого от поколения к поколению; они никогда не нарушат верности и не допустят даже хотя бы малейшего намека на возможность предательства». Скандинавов, откуда бы ни происходили те — из Швеции, Норвегии, Дании или Исландии, — всегда потому радушно встречали при византийском дворе, и исландские саги и уцелевшие рунические письмена содержат бесчисленное множество имен людей, которые в то или иное время побывали в рядах варяжской стражи. Даже Харальд Хардрада, будущий король Норвегии, послужил командиром в ней.

Варяжская стража продолжала формироваться преимущественно из скандинавов на протяжении еще полутора столетий после ее создания. Но после норманнского завоевания Англии в 1066 г. в состав этого элитного соединения стати включаться многие беженцы англосаксонского происхождения. Впервые отмеченные как значимая по величине составляющая на византийской службе в 70-80-е гг. XI века, они, по всей видимости, входили в обособленные от скандинавов отряды, при этом английский элемент в страже численно все возрастал на протяжении XII столетия до тех пор, пока к 1180 г. византийский хронист не получил законные основания утверждать, что варяжская стража состоит преимущественно «из британского племени». Как бы там ни было, «Сверриева сага» отмечает, что не ранее и не позднее 1195 г. император отправлял послов к королям Норвегии, Швеции и Дании, запрашивая у них 1200 чел. для службы в гвардии, в то время как хроника Жоффруа Виллардуэна, посвященная Четвертому крестовому походу 1202–1204 гг., постоянно упоминает о датских, равно как и об английских, стражниках. Если иметь в виду последнюю дату, скандинавы, несомненно, находились там уже в меньшинстве, а источники позднего периода XIII столетия неизменно говорят о варягах как об «энглиной» (англичанах). История приключений викингов на Востоке подошла к концу.

Перед нами знаменитый Пирейский лев 12 футов в вышину (немногим более 3,5 м) — мраморное изваяние в греческом порту Пирей, что неподалеку от Афин. На плечах памятника подвергшиеся влиянию атмосферы и времени плохо различимые теперь рунические начертания, касающиеся викингов, несших службу у византийского императора. Некоторые стараются рассмотреть там упоминания о Харольде III Хардраде, между тем стиль письма, очевидно, шведский, а не норвежский, и относятся надписи, судя по всему, примерно к 1000 г., а не ко второй половине XI века.

Викинги в Англии. XI столетие

В то время как власть викингов в Ирландии и на Востоке неизменно шла на убыль, в Англии она неожиданно получила, что называется, мощное вливание, когда в 978 г. на трон в Лондоне взошел слабый и нерешительный король, запомнившийся потомкам как Этельред Неспособный. В 980 г. пиратские набеги возобновились, причем интенсивность и степень болезненности их для народа и страны на протяжении следующих 30 лет все возрастала, несмотря на уплату датского выхода и крупномасштабных попыток откупиться: 10 000 фунтов (4536 кг) серебра было выплачено в 991 г., затем 16 000 фунтов (7257 кг) — в 994 г., каковые суммы только раз от раза увеличивались в стойкой пропорции, отражая возрастающие требования, и достигли 48 000 фунтов (21 773 кг) в 1012 г. Подогретые такой удобной возможностью разбогатеть, датские викинги являлись в Англию на протяжении периода с 997 по 1014 г. буквально ежегодно. Военная организация страны, не имевшая сильного и способного руководства, постепенно рушилась под непрекращающимися ударами, систематически наносимыми королем Свеном Вилобородым, правившим Данией с 984 по 1014 г. В итоге в 1013 г. население Нортумбрии и Восточной Англии признало Свена как сюзерена, что привело к появлению целой плеяды викингов на престоле Англии, начиная от Свена (1013–1014 гг.), его сына Кнута (1016–1035 гг.) и заканчивая сыновьями последнего — Харальдом Заячьей Лапой (1035–1040 гг.) и Хартакнутом (1040–1042 гг.). Хотя династия исчерпалась на Хартакнуте, претензии на английский трон со стороны скандинавов возобновились, но на сей раз уже в образе норвежского короля Харальда Сигурдссона, который унаследовал права от племянника, Магнуса Доброго, короля Дании и Норвегии в 1042–1047 гг. (имеется в виду Магнус I, правивший в Норвегии с 1035 г. — Прим. пер.).

Викинг позднего периода — X–XI веков. В данный период образ воинов среднего ранга претерпел значительные изменения. «Херсиры» (hersir) перестали представлять собой в скандинавских государствах независимые фигуры, положение которых узаконивалось достатком, властью и родословной. Теперь они превратились в слуг и представителей королей. Как местный предводитель, так и простой стражник из числа придворных крупного вельможи мог выглядеть так в день, когда предстояло явиться перед государем в полной готовности кратной службе.

Харальд III Сигурдссон, уже посмертно прозванный Хардрадой (Безжалостным), жил полной опасностей и приключений жизнью, впрочем, вполне типичной для многих вождей викингов. Сын мелкого норвежского короля, правившего в районе Рингерике, в 1030 г. он сражался в поддержку сводного брата, короля Олафа II Харальдссона (святого Олафа) в битве при Стиклестаде, где Олаф погиб. Позднее Харальд бежал на Восток ко двору великого князя Ярослава Мудрого (на киевском престоле с 1019 по 1054 г. — Прим. пер.). Прожив там несколько лет, успев в том числе повоевать с поляками, он «с большой свитой» отправился в Константинополь, где и поступил в знаменитую варяжскую стражу. Харальд сражался с арабами в Анатолии и на Сицилии под началом Георгия Маниака, а также в войсках других византийских полководцев в Южной Италии и в Болгарии, угодил в застенок в Константинополе по обвинению в незаконном присвоении императорской добычи в ходе вышеназванных экспедиций. По всей видимости, Харальду удалось бежать из темницы во время крупного восстания против императора Михаила Калафата в 1042 г., после чего он через Русь вернулся в Скандинавию. Добравшись до Дании, он содействовал Свену Ульфссону в его борьбе с племянником Харальда, королем Магнусом, за право владеть датским троном, однако в 1045 г. перешел на сторону Магнуса, предложившего ему половину королевства Норвегия, а после смерти Мапгуса в 1047 г. получил и оставшуюся часть.

Секира XI столетия, найденная в Темзе около северной стороны Старого Лондонского моста. Она пролежала там, вероятно, с 1014 г., со времен атаки выступавшего на стороне короля Этельреда Олафа Харалъдссона (святого Олафа) на удерживаемый датчанами мост, о чем живописует-«Олафова сага». Тогда утонуло немало датчан, как отправились на дно, надо думать, и какие-то норвежские ладьи. Викинги на кораблях Олафа «подошли под мост, обвязали веревками столбы опор и налегли на весла изо всей мочи, стремясь вниз по течению. Опоры поколебались и заходили под мостом, и, когда столбы достаточно расшатались, мост рухнул. Изрядное число людей попадало в реку, прочие же бежали». Рифмованные строки, написанные скальдом-викингом, бывшим современником событий, прожили века и в английском переводе стали популярной прибауткой: «Рушится, рушится Лондонский мост», которая приняла современную нам форму еще в середине XI столетия (Лондонский музей).

Ему был уже 51 год, когда в 1066 г. Достиг, опальный эрл Нортумбрии и брат короля Гарольда II Годвинссона Английского, появился в Норвегии в поисках военной помощи в деле возвращения себе утраченных владений. Хардрада имел виды на английский трон по крайней мере с 50-х гг. XI века, и особо уговаривать его Тостигу, надо полагать, не пришлось. Как сообщает «Сага о короле Харальде», «эрл и король часто и подолгу беседовали и вот в итоге пришли к решению вторгнуться в Англию летом». На юге Норвегии собрался огромный флот: автор саги оценил его размеры в 240 ладей («не считая транспортных кораблей и мелких судов»), а «Англосаксонская летопись» называет цифру 300, на которые погрузилось «большое пиратское воинство». Численность его, по мнению современных ученых, достигала 9-10 тыс. чел., но, возможно, доходила и до 18 тыс. чел. К вышеназванному флоту в виду Оркнейских островов присоединилась флотилия эрла Тостига из 12 кораблей с экипажами из воинов его дружины и фламандских пиратов. Оттуда эскадры проследовали к Хамберу (часто говорят «река Хамбер», но вообще это эстуарий, или устье, рек Уз и Трент. — Прим, пер.), по пути занимаясь грабежом, а затем поднялись до Рикксша, что примерно в 15 км к югу от Йорка. Тут норвежцы высадились, ожидая возможности дать бой саксонской армии, которая выступила против них из Йорка под началом эрла Нортумбрии Моркера и эрла Мерсии Эдвина. «Сага о короле Харальде» раскрывает подробности:

Король Харальд вышел на берег и построил войско. Одно крыло упиралось в реку, a другое пролегало вдоль рва и уходило в сторону суши, где имелось большое покрытое водой болото. Армия эрлов медленно продвигалась вдоль реки плотным строем. Знамя короля Харальда развевалось возле воды, где воины стояли наиболее густыми рядами, менее плотным был строй вдоль рва, где находились самые ненадежные воины. Когда эрлы обрушились на норвежцев в том месте, последние не выдержали, и английский авангард со знаменем Моркера устремился вперед, думая, что норвежцы побегут.

Когда король Харальд увидел, что приближавшиеся английские порядки уже перед ним, он велел трубить в рога, возвещая об атаке, и призвал воинов броситься на врага без страха. Приказав нести рядом с ним боевое знамя «Разоритель Земель», он устремился вперед так яростно и напористо, что никто и ничто не могло противостоять ему. Среди людей эрлов был большой урон, и скоро они не выдержали и побежали, частью вниз по реке, а частью вверх по ней, но большинство угодило в болото, которое так наполнилось трупами, что норвежцы могли преследовать остальных, не замочив ног.

Благочестивые викинги. Король Кнут с женой, Иммой Эльфгифю (вдовой Этельреда Неспособного), воздвигают золотой крест в церкви в Нью-Минстере, что в Винчестере. Разворот титульного листа «Либер Витэ» («Книги жизни». — Прим, пер.), реестра аббатства Нью-Минстер-энд-Хайд, около 1020–1030 гг. (Британская библиотека).

Воины-викинги. XII столетие. Облачение трех представленных здесь фигур позволяет проследить поступательную эволюцию скандинавского военного снаряжения в XII веке, оно фактически сравнивается с тем, которое на тот момент находило применение повсюду на материковой части Европы. Мы видим, что традиционный древний круглый щит отжил свое и был заменен каплевидным, вошли в широкий обиход кольчуги, которые сделались повсеместно распространенными у представителей рыцарского воинства на Западе.

Так завершилось сражение под Фулфордом, разыгравшееся в среду, 20 сентября. Самая длинная версия «Англосаксонской летописи» содержит лишь краткое упоминание о вышеуказанном боевом соприкосновении, утверждая, что «войско эрлов порубило викингов изрядно, но потом великое число англичан тоже пало от оружия или утонуло, армия их побежала и рассеялась, и поле боя осталось за скандинавами».

Больше Йорк не дерзал сопротивляться викингам и открыл сношения с Харальдом, согласившись принять его как короля и дать ему заложников. Именно ради получения заложников Харальд 24 сентября разбил лагерь под Стамфорд-Бриджем, что в 11 км к востоку от Йорка, оставив не менее трети армии и флот у Риккола под командой Эйстена Урри, «самого знатного из всех лендерменов» (людей с землей, т. е. крупных землевладельцев, или нобилей). Остальная часть армии не располагала на тот момент должным снаряжением и довольно мало годилась для битвы. «Сага о короле Харальде» рассказывает о том, что из-за солнечной и жаркой погоды «они не надели доспехов, но вышли на берег лишь при щитах, шлемах, с копьями и опоясанные мечами. Некоторые захватили луки со стрелами, и все были беззаботны». Думается, легко представить себе, какой шок испытали викинги, когда следующим утром увидели вместо посольства с заложниками «приближавшееся к ним огромное войско. Они узрели перед собой клубы пыли, поднятые копытами лошадей, расписные щиты и сияющие на солнце доспехи». Так появилась еще одна саксонская армия, возглавлял ее лично король Гарольд II Годвинссон с его дружиной из английских хускарлов (huscarl — букв, означает домашний человек, т. е. представитель вооруженной дворни, гвардии государя. — Прим, пер.), каждого из которых один из сподвижников самого Хардрады аттестовал как «стоивших двух любых лучших воинов в войске короля Харальда». В саге говорится, что в последней попытке спасти заблудшего брата Гарольд начал с переговоров, предлагая Тостигу треть королевства, если тот присоединится к нему. Тут Тостиг поинтересовался, какие же компенсации в том случае стоит ожидать Хардраде, на что Гарольд ответил знаменитой репликой: «Семь футов английской земли или побольше, поскольку он выше многих других».

Иллюстрация из коллекции исландских саг «Флатейярбок». На представленном здесь украшении к «Саге о короле Олафе Трюггвассоне» (Олаф I. — Прим, пер.) изображены некоторые из его замечательных деяний — убийство вепря и морской великанши-людоедки. Несмотря на мифический характер части сказаний, саги представляют собой неоценимый источник сведений о жизни и истории викингов.

Правдивость описания последовавшего затем сражения, данного Снурри Стурлуссоном в «Саге о короле Харальде» — единственного подобного свидетельства, которым мы располагаем, — вызывает подозрения по ряду причин, не в последнюю очередь потому, что он путает некоторые аспекты с событиями битвы при Гастингсе. Однако представляется вполне вероятным, что в момент появления английской армии норвежские воины находились по обеим сторонам реки Дервент, что объясняет заметный эпизод из «Англосаксонской летописи», когда «один норвежец стойко бился против [наседавших] английских войск, чтобы те не могли перейти мост и вырвать у скандинавов победу. Англичанин выстрелил в него из лука, но все напрасно, другой же пробрался под мостом и ударил его мечом [в открытое место] под панцирем». Задержка, вызванная схваткой у моста, позволила оказавшимся в численном меньшинстве скандинавам собрать основные силы на противоположном берегу и построить их ощетинившимся остриями копий и «плотно прикрытым спереди и сверху» щитами кругом, на который и обрушилась английская армия. Сага говорит, что Хардрада «исполнился такой ярости, что бросился в бой впереди воинов и бился двумя руками, так что ни шлемы, ни кольчуги не могли сдержать его ударов, а потому все, кто попадался на пути его, отступали. Казалось, что англичане вот-вот не выдержат и побегут… Но короля Харальда сразила стрела, попавшая ему в горло, и он погиб. Он пал в бою, как и все, кто следовал за ним вперед, кроме тех, кто отошел с королевским знаменем „Разоритель Земель“». Командование принял эрл Тостиг, когда же оставшимся норвежцам предложили пощаду от Гарольда Годвинссона, они ответили, что предпочитают смерть. Именно смерть и постигла Тостига и большинство уцелевших скандинавов. Сага продолжает рассказ:

В тот момент подступил Эйстен Урри со всеми оставленными при кораблях людьми, которые облачились в доспехи. Эйстен взял знамя короля Харальда, и битва возобновилась в очередной раз, причем казалась даже более ожесточенной, чем раньше. Англичане гибли в большом числе и вновь были готовы уже обратиться в бегство. Эту часть сражения назвали ураганом Урри. Эйстен и его воины бегом проделали весь путь к району боя от стоянки ладей (где посланный Хардрадой конный связной принес им весть о приходе англосаксов), а потому истомились и были почти не в состоянии биться, однако же пришли в такую ярость, что даже не заботились прикрываться щитами. Со временем они избавились и от кольчуг, после чего англичанам стало проще разить викингов, но иные даже и без особых ран умирали от перенапряжения. Почти все предводители норвежцев нашли смерть в бою.

Случилось все ближе к вечеру. Как и можно ожидать, не все поступили подобным образом. Некоторые побежали, и иным посчастливилось уцелеть тем или другим образом. Резня продолжалась и в уже наступивших сумерках.

«Англосаксонская летопись» сообщает, что победители преследовали скандинавов весь путь к их кораблям в Рикколе и что уцелели лишь немногие. Спасшимся дали уйти всего на 24 кораблях, в то время как цвет мужской части норвежского генофонда остался гнить на поле несчастной битвы.

Хотя отдельные набеги на Англию продолжали отмечаться вплоть до 1151 г., а скандинавские пираты с Оркнейских и Западных островов пошаливали на ее территории и позднее, вполне понятно, почему именно 1066 г. обычно служит как заключительный год эры викингов и почему Харальда Хардраду нередко именуют «последним викингом». Его поход являлся по сути своей заключительным крупным предприятием такого рода в эпоху викингов. В истории викингов, начавшейся почти 300 лет назад, наступил закат.

Викинги в Северной Америке

С тех самых пор, когда в 1492 г. Христофор Колумб открыл для европейцев Америку, поползли слухи, что, возможно, на прежде неведомом континенте к западу побывали какие-то неучтенные европейские первооткрыватели. Еще в III столетии до Р.Х. рассказывались легенды о том, как финикийцы рискнули проследовать через Гибралтар и достигли «Туле», которая, как теперь практически повсеместно считается, находилась скорее на западном берегу Норвегии, нежели в Американской Арктике. Кое-кто выдвигал предположения, что египтяне или римляне могли достигнуть Центральной Америки.

Более здравый, хотя и чрезвычайно туманный рассказ позволяет считать возможным открытие Нового Света ирландскими монахами во главе со святым Бренданом, совершившими вояж в VI веке от Р.Х. Фольклорная легенда, называемая «Путешествие Святого Брендана», имеет немало интригующих особенностей, несмотря на множество присущих ей фантастических и мифических аспектов. Остров с вулканом мог вполне быть Исландией. Явление, описанное как серебряная колонна, твердая, как мрамор, и похожая на хрустать, вероятно, представляло собой айсберг. Нет никаких оснований сомневаться, что монахи проходили через Арктику. Недавние экспериментальные реконструкции древнего ирландского судна доказали его сравнительно высокие мореходные качества и способность преодолевать воды Северной Атлантики. Все это говорит о возможных попытках монахов отправиться в западном направлении, однако имеющихся данных недостаточно для того, чтобы утверждать, что они действительно достигли Америки.

Саги викингов

До 60-х гг. XX века такое же отношение встречали и легенды о вояжах в Новый Свет викингов. Менее двух столетий до того ученые сошлись на том, что в Средние века викинги добрались до Исландии и даже до Гренландии, однако мало кто и что знал тогда наверняка. Современные дискуссии относительно открытия Америки викингами начались в 1837 г., когда датский ученый профессор Карл Христиан Рафн опубликовал работу «Американские древности». Там содержались две саги, подробно излагавшие события путешествий, предпринятых викингами примерно восемью столетиями ранее в западную страну, которая, судя по описаниям, вполне могла бы оказаться Америкой. Обе — и «Сага о гренландцах», и «Сага об Эрике Рыжем» — предоставляли детальное описание случайного открытия и последующего исследования огромной территории на Западе, где осуществлялись попытки создать поселения, история которых, однако, не была продолжительной. Многие подробности противоречили друг другу, поскольку в одной саге представлялась точка зрения и взгляд на события гренландцев, а в другой — исландцев. Фактографический стиль саг, лишенных привычных монстров и мифологии, вызывает доверие к повествованию.

Путешествия викингов через северную Атлантику

Другой фактор, пробуждавший доверие к доказательствам, заключался в том, что открытия делались — или могли быть сделаны — в период, когда викингов хорошо знали едва ли не во всех странах Европы, до которых представлялось возможным добраться на ладье. Частью всеобщей экспансии викингов стало происходившее около 870 г. проникновение в Исландию и колонизация острова. К середине X столетия численность населения достигла около 30 000 чел. По всей видимости, викинги уже тогда видели Гренландию, хотя экспедиция высадилась на ней не ранее 980 г., т. е. в процессе похода Эрика Рыжего, которого называли так, по всей видимости, из-за цвета волос (в английском языке слово red, скалькированное с норвежского raude, значит еще и красный, может быть, краснолицый. — Прим, пер.), начавшего колонизацию острова. В 986 г. он основал два поселения, названные Восточной и Западной колониями, в которых уже скоро проживало до 3000 викингов.

Браттахилд — восточное поселение, основанное Эриком Рыжим около 1000 г. и на протяжении нескольких последующих столетий бывшее вполне процветающей скандинавской колонией. Жители бросили его в итоге из-за ухудшения климата.

Америка на горизонте

В том же 986 г. купец из Исландии, Бьярни Херъёлфссон, шел под парусом в данном регионе, как вдруг сильный ветер погнал судно прочь с курса. Бьярни со спутниками, как повествует «Сага о гренландцах», «шли три дня и три ночи, до тех пор, пока земля не исчезла за горизонтом». Но тут «подул северный ветер и на море лег туман, и они не знали, в каком направлении плывут». Плохая погода продержалась какое-то время, однако, «в конце концов, появилось солнце, и они смогли осмотреться и определиться, куда плыть. Они подняли парус и шли под ним целый день, а затем заметили землю».

Члены команды высказывались в том духе, что перед ними, возможно, Гренландия, но Бьярни думал иначе. Подойдя поближе, они увидели, что «местность лишена гор и представляет собой покрытые лесом холмы». Бьярни и его спутники не стали высаживаться. Они шли под парусом «еще два дня, когда заметили новую землю», которая была «ровной и лесистой». Затем они «поворотили нос судна от суши и шли при юго-западном ветре три дня, после чего в третий раз узрели землю. Она была гористой и с глетчерами». Путешественники продолжали двигаться и в итоге рассмотрели, что перед ними остров. Высаживаться там они вновь не захотели, поскольку он показался Бьярни «никчемной землей», и пошли дальше, поймали ветер и через четыре дня достигли Гренландии.

Простота, с какой цели давались участникам вышеназванной и следующих экспедиций, вызвана в значительной мере наличием господствующих ветров и течений в районе Гренландии. Течения с обеих сторон Гренландии идут в направлении с севера на юг, проходя далее вдоль берегов Лабрадора до тех пор, пока ниже Ньюфаундленда не встречаются с теплым Гольфстримом, следующим на север. Ветра между Исландией и Гренландией дуют с севера на юг вокруг южной оконечности Гренландии и по западному берегу. Однако дальше в открытом море начинают преобладать северо-западные ветра, дующие из Арктики и встречающиеся к югу от Ньюфаундленда с более теплыми ветрами, которые гонят воздушные массы на восток.

Рассказ Бьярни чрезвычайно заинтересовал недавних поселенцев Гренландии. Около 1000 г. Лейф Эрикссон, сын Эрика Рыжего, «встретился с Бьярни Херъёлфссоном, купил у него корабль и нанял команду; всего насчитывалось 35 чел.». Они пошли на запад от Гренландии и «первой обнаружили землю, которую Бьярни видел последней, спустили лодку и вышли на берег, однако не нашли там травы. Горы покрывали огромные ледники, а между ледниками и берегом вся суша казалась одним единым камнем. Земля явно не имела ценности». Лейф назвал ее Хеллюланд (Ровная Каменная Земля).

Двигаясь на юг, они «обнаружили вторую землю» и там тоже высадились. «Местность была ровной и покрытой лесами и всюду, куда бы ни шли они, попадались белые песчаные берега, под небольшим углом уходившие к морю». Лейф нарек ее Маркланд (Лесная Земля). Они снова поставили парус и «шли при северо-восточном ветре два дня, когда вновь увидели сушу». Команда причалила к ней, оставила ладью и отправилась обозревать окрестности. Викинги нашли реку, которая, как они обнаружили, поднявшись по ней, «вытекала из озера». Лейф со спутниками выгрузили привезенные с собой снасти и принялись сооружать хижины. «Позднее они решили зимовать там и построили большие дома». Первое поселение викингов в Новом Свете получило название Лейфсбудир. Сама по себе природа показалась им «такой благодатной, что они предположили, что там даже не придется заготавливать корм для скота на зиму. Зимой заморозки не беспокоили, а трава почти не жухла. Продолжительность дня и ночи имели более ровные пропорции, чем в Гренландии и в Исландии». При детальном рассмотрении оказалось, что там растут «виноградные лозы и дают плоды», что подтолкнуло путешественников назвать землю Винланд. Весной они нагрузили корабль лесом и отправились назад, в Гренландию. На пути домой спасли команду другого судна.

Репродукции предметов личного обихода викингов в Центре посещений в л'Анс-о-Медоуз, в состав которых входят булавки для плащей и браслеты. Не так уж много подлинных артефактов сохранилось в местах оригинальных поселений.

Страндхёгг на скрэлингов

Если верить сагам, викинги предприняли в Винланд из Гренландии еще по меньшей мере четыре похода, предположительно датируемых периодом с 1000 по 1030 г. Первую экспедицию возглавил брат Лейфа Торвальд, который вместе с 35 чел. команды отыскал дома, построенные Лейфом в Лейфсбудире. До сего времени викинги еще не встречали следов другого человеческого жилья в новых землях, пока однажды поисковая партия не обнаружила «на острове к западу сделанное из дерева хранилище для зерна», которое совершенно очевидно являлось делом рук человека. Следующим летом Торвальда с товарищами ждала волнующая встреча с местными жителями Нового Света. На берегу они наткнулись на «три кожаных лодки, под каждой из которых находилось по три человека». Торвальд со спутниками напали на аборигенов и «захватили их всех, кроме одного, сбежавшего на кожаной лодке». Согласно «Саге о гренландцах», так состоялся первый контакт европейцев с исконными жителями Америки.

«Страндхёгг». Когда возникала потребность в пополнении запасов на ладье, викинги позволяли себе устроить страндхёгг, т. е. набег. За морем — в чужих землях поиск пропитания велся за счет «заготовок на месте», во время которых викинги не могли устоять перед искушением наловить здоровых девиц и подростков для продажи на рынках процветавшей работорговли, а заодно и освободить местных жителей от золота и ценных предметов, которые те так неосмотрительно не спрятали раньше понадежнее.

Викинги прозвали их «скрэлингами» (нечто вроде «крикунов» или «визгунов», что может, правда, значить и «отбросы». — Прим, пер.), причем словом этим именовались все аборигены без различия. Описанная акция являлась, по всей видимости, следствием одного из любимых занятий викингов, называвшегося на их языке страндхёггом и представлявшим собой рейд в прибрежную территорию с целью ловли рогатого скота или овец, а также девушек и подростков для продажи в рабство. Местные жители не оставляли безнаказанными подобные вторжения, доказывая, что скрэлинги Винланда являлись племенем решительных и отважных воинов. Вскоре после описанного выше кровопролитного инцидента аборигены явились «в большом числе на кожаных лодках» и набросились на ладью викингов. Скрэлинги искусно владели луками и даже убили Торвальда, вожака викингов, при этом стрела прошила планширь и его щит. Несмотря на конфронтацию, викинги провели в Лейфсбудире в Винланде еще два года и только потом вернулись в Гренландию.

К какой этнической группе принадлежали те местные воины, которым хватило мужества не просто противодействовать викингам, но и контратаковать их со значительным умением и решимостью? Одни считают, что есть основания считать нападавших эскимосами, а другие — индейцами из лесов Северной Америки. В «Саге об Эрике Рыжем» их описывают как «гнусных маленьких [или темных] человечков с грубыми волосами, с большими глазами и широкими скулами». Одевались аборигены в шкуры животных и имели оружие. Были ли эти обитатели Винланда в 1000 г. или чуть позже потомками беотуков и алгонкинов? Вопрос продолжает оставаться открытым даже сегодня, хотя по имеющимся признакам следует все же сделать выбор в пользу лесных индейцев.

Свидетельства

Саги с их рассказами о таких острых моментах вызвали огромный интерес публики по обе стороны Атлантики, поскольку очень многие из них поддавались проверке и вполне вписывались в более ранние истории, связанные с мореплаванием викингов в Северной Атлантике. Начиная с 1837 г. и на протяжении следующего, более чем столетнего периода возникало бесчисленное множество теорий, приправленных «подлинными свидетельствами, доказывающими наличие следов присутствия викингов в Северной Америке». Некоторые расчеты, основанные на сагах, упоминающих о продолжительности дня и ночи в Винланде, — более ровного на протяжении года, чем в Скандинавии, — приводили к тому, что викинги должны были, вероятно, проникать на юг до территории сегодняшней Флориды. Развалины, считавшиеся руинами строений викингов, заставили одного чрезвычайно восторженного исследователя XIX века нарисовать в воображении целый город викингов, расположенный поблизости от деловой части сегодняшнего Бостона. Старую каменную башню в Ньюпорте, на Род-Айленде, отличающуюся необычным архитектурным стилем, приписывали викингам, хотя в действительности она являлась большой ветряной мельницей XVII столетия. Камень с древними скандинавскими надписями «обнаружили» на исходе XIX столетия в Кенгсингтоне (штат Миннесота), равно как и другие, позднее «найденные» в Мэне и даже ни много ни мало как в Парагвае. Все они оказались не чем иным, как откровенным жульничеством мошенников. Интересный поворот в истории с подобного рода «находками» отмечался в 1936 г., когда один старатель заявил о том, что откопал оружие викингов в пустыне около Бердмора, что в Северо-Западном Онтарио. Заржавевшие мечи оказались подлинным оружием викингов, однако позднее выяснилось, что их привезли в Канаду из Норвегии в XX веке.

Реконструкция сделанных из дерна хижин викингов в л'Анс-о-Медоуз.

Более серьезным свидетельством стала так называемая карта Винланда, выполненная около 1440 г., обнаруженная в 1957 г. и представленная публике в 1965 г., объявленная фальшивкой в 1974 г. и вновь «восстановленная в правах» как подлинная в 1986 г. после того, как подверглась более углубленным проверкам, провести которые позволили новые подвижки в науке. Причиной для волнений служило изображение карты мира, показывавшей Винланд как место, расположенное к западу от Гренландии. Другая карта, Сегурдура Стефанссона, обнаруженная в Королевской библиотеке Дании и датированная XVI столетием — т. е. уже после открытия Америки Колумбом, — тем не менее демонстрирует Хеллюланд, Маркланд, Скалингеланд и узкий полуостров, называемый «Промоториум Винландия» (Винландский выступ. — Прим, пер.), который странным образом похож на северо-западный «отрог» Ньюфаундленда.

Открытие поселения викингов в Ньюфаундленде

Однако убедительные вещественные доказательства фактического присутствия викингов — их стоянок или поселений — в Америке не отыскивались до тех пор, пока норвежский писатель, Хелге Ингстад, и его жена, Анне Стене, не выдвинули верное предположение, что Винланд должен представлять собой оконечность полуострова Ньюфаундленд. В 1960 г. они обнаружили остатки поселения викингов поблизости от маленького сельца л'Анс-о-Медоуз, расположенного возле бухты Эпав в Ньюфаундленде. В ходе последовавших затем археологических раскопок, производимых Ингстадом, Стене, а также Бенгтом Шонбаком и Бригиттой Уоллис, удалось обнаружить фундаменты семи домов, один из которых достигал в длину 20 м, имел несколько комнат и коридор. Археологические находки, сделанные на протяжении нескольких следующих лет, полностью подтвердили факт существования там 1000 лет назад небольшого поселения викингов. Отыскались следы очагов, а среди артефактов, найденных в земле, оказалась медная булавка, которыми пользовались викинги для закалывания плащей. Другим поражающим воображение открытием стало веретено прялки, рабочего инструмента жен и дочерей викингов, которое говорит о том, что в Америке жили не только скандинавы-мужчины, но и женщины. Если судить по фундаментам домов, то они очень походили на те утепленные дерном здания, которые строили жители Гренландии и Исландии.

Все вышеназванные открытия сделали доказанной гипотезу о том, что викинги действительно побывали в Америке за пять столетий до Колумба. Л'Анс-о-Медоуз превратился в Национальный исторический объект Канады и в объект Мирового наследия ЮНЕСКО. Таким образом, долго опровергаемый, не принимаемый на веру и считаемый многими лишь приправленной крупицами правды легендой факт открытия и исследования Нового Света, описанный в «Саге о гренландцах» и в «Саге об Эрике Рыжем», подтвердился как подлинный. Вышло, что Ньюфаундленд действительно оказался «Винландом», о котором рассказывали саги.

Открытие, однако, вывело на передний план новые вопросы относительно того, что же видели викинги в Америке и сколь правдоподобными могут быть запечатленные в сагах наблюдения. Если Ньюфаундленд и есть Винланд, то где же виноград, где буйная растительность, о которой рассказывается в легендах о гренландцах и об Эрике Рыжем? Отчасти ответ может дать то соображение, что климатические условия в данном регионе в 1000 г. отличались большей мягкостью, нежели позднее. До конца XIII столетия климат в Северном полушарии был и верно более теплым, но потом начал становиться все более холодным, что продолжалось поступательно до середины XIX века, когда снова началось потепление. В ту эпоху, нареченную «Малым ледниковым периодом», зимой представлялось возможным бегать на коньках по Темзе и по каналам в Голландии, тогда как в Северной Европе и в Северном Китае нередко от холода гибли урожаи. В общем и целом страны в более умеренных климатических зонах перенесли похолодание легче. В «поднятых» к северу районах полушария, однако, изменение погодных условий повлекло и более суровые последствия. Какие бы растения ни росли в Гренландии и далее к западу, вопрос выживания их делался все более трудноразрешимым. Увеличение количества айсбергов вынудило китов мигрировать далее на юг, а значит, источник поступления питания для эскимосов на Крайнем Севере тоже оказался под угрозой, заставляя многих аборигенов искать более благодатных земель. Следовательно, на Винланде в 1000 г., вполне возможно, произрастала более разнообразная и теплолюбивая растительность. Предполагается также, хотя подобного рода нюансы весьма хрупки, что Лейф Эрикссон намеренно дал вновь открытой земле привлекательное название, чтобы подхлестнуть интерес со стороны потенциальных поселенцев, как сделал его отец в случае с Гренландией (название это, как известно, означает буквально «Зеленая Земля». — Прим. пер.).

Интерьер дерновой хижины викингов — реконструкция о л'Анс-о-Медоуз. На переднем плане видны элементы очага, где готовили пищу.

Какая бы растительность ни произрастала теперь в данном регионе, викинги в их время нашли там более благодатный климат. Однако вот вопрос: как долго они пробыли там? Что они делали? Было ли у них только одно поселение и что побудило их бросить его? Искали ли они новых мест где-то еще? В поисках ответа приходится вновь обращаться к сагам. Сказания эти ближе всего к истинной истории викингов в Северной Америке, и описанные в них события полны драматизма.

Жизнь в Винланде

После возвращения экспедиции Торвальда уже в начале XI века прошел год-другой, прежде чем викинги вновь посетили Винланд. На сей раз заявленной их целью служило основание заметного по размерам поселения в Винланде. Колонистов набирали в Гренландии. Партия состояла из 60 мужчин и пяти женщин при некотором количестве скота, а возглавлял ее человек по имени Торфинн Карлсефни. Они поставили парус и без приключений добрались до Лейфсбудира в Винланде, далее говорится, что путешественники не испытывали недостатка в пище, ибо «вокруг хватало всякой дичи, рыбы и прочего, что шло к столу». Колонисты занялись заготовкой дерева, которое являлось дефицитным материалом в Гренландии. Примерно тогда же Гутрид, жена Карлсефни, родила в поселении на Винланде мальчика, названного Снурри и ставшего таким образом первым ребенком европейских родителей, появившимся на свет в Америке. Более того, если верить «Саге о гренландцах», Карлсефни «велел воздвигнуть грозный палисад вокруг домов, и они (он и его спутники) провели все приготовления, чтобы иметь возможность защититься». Из чего мы заключаем, что данные фортификации стали первым укреплением, построенным европейцами в Америке.

Очередные репродукции артефактов викингов из Центра посещений в л'Анс-о-Медоуз. Удалось отыскать немало гребней эпохи викингов, а это указывает на то, что выглядеть опрятным считалось хорошим тоном у представителей скандинавской культуры.

В сагах говорится, что колонисты-викинги в Винланде вооружались мечами, секирами и копьями. О лучниках в их рядах не упоминается. Главным оборонительным снаряжением служили щиты. Красные щиты являлись сигналом к битве, тогда как белые представляли собой символы миролюбивых намерений. Кольчугами викинги обычно не располагали по причине высокой стоимости такого рода изделий. Их имели, вероятно, только вожаки и самые богатые из скандинавов. Однако нам известно о кольчугах, попавших в Америку, свидетельствами чему служат два фрагмента, относящиеся к XI и XII столетиям, открытые в результате археологических раскопок в Северо-Западной Гренландии и на востоке острова Элсмир.

Викинги-колонисты провели зиму в поселении на Винланде. Они не обнаруживали никаких следов присутствия скрэлингов до тех пор, пока следующим летом «великое множество их не появилось из ближайших лесов». Как утверждается авторами, туземцев изрядно напугало мычание скота, привезенного викингами, что вызвало некоторое смятение, особенно если учесть, что «ни одна сторона не понимала языка другой». В качестве «символа мира» викинги решили «взять белый щит и принести его в направлении к ним (т. е. к аборигенам. — Прим. пер.)». Ход сработал. В итоге удалось понять, что скрэлинги намеревались торговать с викингами.

Если верить «Саге об Эрике Рыжем», Карлсефни и его спутники «подняли щиты», после чего туземцы и викинги «начали торг». Что первым делом и наиболее привлекало скрэлингов, так это «красная материя», которую они «оборачивали вокруг голов». Взамен они предлагали кожи и меха, поскольку имели на обмен «серые и черные меха и кожи всех сортов и видов». Они также хотели приобрести мечи и копья, но в обеих сагах упомянуто, что Карлсефни строго-настрого «запретил спутникам продавать оружие». Торговля между скрэлингами и викингами «продолжалась так какое-то время» до тех пор, пока у викингов не кончилась красная материя. Когда же случилось так, что из зарослей выбежал «громко ревущий бык», это чрезвычайно напугало туземцев, которые «побежали к лодкам и ушли на веслах на юг вдоль берега. После чего они [скандинавы] не видели их [аборигенов] в течение трех недель».

Война со скрэлингами

Сравнительно дружественные отношения между туземцами и пришельцами скоро нарушились, когда некоторые из аборигенов вернулись и — согласно «Саге о гренландцах» — один из них пал жертвой викингов при попытке «украсть» оружие (слово «украсть» автор почему-то взял в кавычки, хотя понятно, что аборигены всеми способами должны были попытаться завладеть более совершенным оружием белых людей, что и попытались сделать, за что естественно и справедливо понесли наказание. — Прим. пер.). Что бы там в действительности ни произошло, только «Сага об Эрике Рыжем» отметила «множество лодок местных, приближавшихся с юга», при этом люди в них были вооружены палками «и все… жутко вопили». Викинги «подняли красные щиты, держа их перед собой», а затем они «столкнулись в битве и сражались яростно. В воздухе летали стрелы и дротики, а туземцы использовали также и пращи». Скрэлинги принялись «ставить на шесты большой иссиня-черный шарообразный предмет. Они отправили его в полет по небу в направлении воинов Карлсефни, когда же он спускался, раздавался отвратительный звук. Все происходившее с предметом так напугало людей Карлсефни, что они не думали ни о чем другом, как о бегстве вдоль реки к высоким скалам, где викинги остановились и вновь изготовились драться». В тот момент Фрейдис, сестра погибшего ранее Торвальда, вышла из дома и, увидев викингов бегущими, прокричала: «Что ж вы бежите перед этими тварями? Вы, храбрецы!.. Будь у меня меч, я бы сражалась и получше, чем вы!» Но они не слушали ее, и Фрейдис, хотя и «не могла бежать быстро, потому что носила ребенка», сумела присоединиться к ним в лесу, «преследуемая туземцами». Тут она увидела мертвого викинга «с плоским камнем, застрявшим в его голове», и подобрала его меч, «чтобы защититься им», а скрэлинги уже толпами мчались к ней. «Затем она вытащила из рубахи груди и ударила по ним мечом. Это до того испугало аборигенов, что они в ужасе бросились обратно к лодкам и уплыли прочь. Карлсефни и его воины вернулись и восторгались ею за ее храбрость».

Шумное и громкое противостояние закончилось не особенно кровопролитно: викинги потеряли двух человек погибшими, но, в свою очередь, убили у аборигенов четверых или… «многих» (в зависимости от того, какому источнику верить). Однако викинги в поселении задумались о возможных последствиях. А что, если туземцы атакуют колонистов одновременно с лодок и с суши? Скрэлинги явились неплохо подготовленными — с пращами, если уж не с луками и стрелами, что, конечно же, встревожило и напугало Карлсефни и его спутников.

Скрэлинги-воины

Согласно первым европейским исследователям, разнообразные племена и народности, рассеянные по территории Америки, имели сильные воинские традиции. Несмотря на краткость, сказания из саг так или иначе упоминают о военном искусстве скрэлингов. Они, судя по всему, отличались довольно неплохой военной организацией. Как повествуют саги, аборигены вполне могли за короткий отрезок времени мобилизовать значительное количество воинов и столь же быстро двинуть их в угрожаемый район для вступления в сражение. Храбрость в битве являлась важной составляющей их культуры, поскольку они выказывали готовность атаковать неизвестного и грозного на вид врага, о чем рассказывают нам саги. Туземцы отличались, кроме всего прочего, большой подвижностью, чем были обязаны в значительной мере легким кожаным лодкам, умением быстро отступать, что вовсе не означало поражение и бегство, как представлялось викингам. Аборигены выказали способность отходить, перегруппировываться и — усиленные — вновь атаковать, и атаковать с большей яростью. Как хорошо усвоили затем европейцы в Америке в более поздние времена — на протяжении столетий битв и сражений с туземцами, — стремительные наскоки и затем такие же быстрые отходы являлись типичными приемами их ведения войны.

Ну и, наконец, туземцы неплохо применяли оружие, которое даровал им Каменный век, особенно если вспомнить того викинга, убитого «плоским камнем, застрявшим в его голове». Не нужно забывать к тому же, что они владели оружием из дерева, кости, острых камней и сухожилий животных, сражаясь с людьми, вооруженными стальными мечами и копьями со стальными же наконечниками. Скрэлпнги располагали также, если можно так сказать, психологическим оружием, ведь они изобрели способ запугать противника вроде того иссиня-черного шара, который запустили против викингов. Что касается разведки, викинги, которые, конечно же, не могли знать окружающие окрестности так же, как туземцы, показали себя неважными скаутами. Судя по всему, они не установили местоположений баз местных жителей, не нашли их селений, чтобы атаковать их и разом подавить очаги возможного сопротивления, тогда как туземцы, безусловно, довольно быстро идентифицировали и, соответственно, подвергли нападению европейские поселения. Подобные тенденции и обнаруживают наличие действенных приемов наблюдения, которые, вероятно, давно практиковали туземцы для защиты сел от агрессии других враждебных им местных племен. Трудно даже представить себе, какие бури эмоций вызвало появление викингов среди туземных сообществ. Происходили ли те многочисленные скрэлинги, нападавшие на викингов, из одного племени? Или же они представляли собой соединенные силы разных местных отрядов, слившиеся воедино для противодействия непривычной и сверхъестественной угрозе? Жестокость и ярость викингов по отношению к туземцам явно не давали оснований воспринимать их как миролюбивых соседей, а потому вполне могли способствовать объединению племен, движимых единой целью — выбросить их вон. Как бы там ни было, контратаки скрэлингов в итоге подписали приговор любым дальнейшим попыткам устроения колоний в Винланде. Как повествует «Сага об Эрике Рыжем», викинги «уразумели, что, хотя та земля и была хорошей и благодатной, жить там и не быть вынужденными постоянно сражаться и находиться под угрозой им бы не удалось» — подобное заявление вполне достойно викинга.

Битва викингов со скрэлингами в XI столетии. Главной причиной провала попыток викингов обустроить постоянные поселения в Северной Америке, совершенно очевидно, заключались в их враждебных взаимоотношениях со скрэлингами, как называются в сагах индейцы, а также и эскимосы без проведения какого бы то ни было различия между ними. Антропологи предположительно определяют этих самых скрэлингов как представителей вымерших индейцев мисинаков, или беотуков, родственных алгонкинам. Скрэлинги, воздействие которых способствовало в итоге исчезновению поселений викингов в Гренландии, являлись эскимосами, а не индейцами.

Причина, заставившая поселенцев бросить их начинания в Винланде, являла собой, скорее всего, сочетание возрастающих внутренних центробежных сил, выраженных в нестроениях между отдельными вождями викингов, вылившихся в повальные убийства в колонии по воле Фрейдис, о чем говорится в «Саге о гренландцах», а кроме того, в постоянном натиске скрэлингов, которые, что называется, имели причины «заточить зуб» на жестоких и своенравных пришельцев.

Экспедиции скандинавов на закате эры викингов

Описанные в вышеназванных сагах события имели место в первые годы после 1000 г. С того момента саги умолкают и не рассказывают нам более ничего о дальнейших путешествиях или о создании новых поселений к западу от Гренландии. И все же, несмотря на лишь скудные сведения, вопрос относительно других вояжей с Гренландии в последующие столетия не возникает — они, безусловно, были. Одно из наиболее важных открытий, сделанных в этой области, принадлежит археологу Питеру Шледерману, который в 1978 г. успешно поработал на острове Элсмир и в Канадской Арктике. Он обнаружил ни много ни мало кусок средневековой кольчуги, затем железные гвозди, обломки ножей и измерительный прибор. Некоторые созданные эскимосами статуэтки, невзирая на всю грубость изделий, показывали фигурки явно в европейской одежде. Один особенно важный предмет, обнаруженный археологом Деборой Сабо на острове Баффинова Земля, представляет собой мужчину в длинной и просторной рубахе, украшенной впереди и по кромке подола каймой и с какой-то подвеской на шее. Костюм ни в коем случае не походил на одежду эскимосов, но вполне можно сделать вывод, что он принадлежал средневековому европейцу. Все вышеуказанные предметы датируются XII и XIII столетиями. Несмотря на то что находки сделаны на той части острова, что принадлежала эскимосам, предметы наверняка попали туда из Гренландии, привезенные торговцами, которые достигали во время плаваний острова Элсмир. Из всего вышеизложенного мы можем заключить, что викинги приходили, не испытывая недостатка в наступательном и защитном вооружении, включая кольчуги, а равно как привозили с собой инвентарь, необходимый для взвешивания и измерения товаров, которыми торговали.

Резная фигурка европейца (репродукция) с острова Баффинова Земля, что в Восточной Арктике, около 1300 г. Эту маленькую деревянную фигурку откопали в 1911 г. в районе проживания эскимосов туле в южном регионе острова Баффинова Земля. Вырезана она в типичном для эскимосов туле стиле, однако изображает человека в длинных одеяниях с разрезом впереди и отделкой по краям, отчего они напоминают европейское платье того периода. На груди виден едва заметный крест (Канадский Музей цивилизации).

Еще одной причиной считать возможным продолжение исследования викингами земель в водах Северной Атлантики является тот факт, что население колоний викингов в Исландии и Гренландии — остававшееся языческим во время экспедиций на Винланд — вскоре перешло в христианство. Таким образом, появился и получил распространение знак креста, который, как есть все основания считать, носили ранние христиане Арктики, что и объясняет крест на статуэтке. Христианство принесло с собой также и новую мораль, требовавшую уважения к жизни и имуществу других людей. Определенно последующие столетия исследовательских и торговых экспедиций викингов, пробиравшихся в земли к западу, носили менее варварский и жестокий характер, как в описанном выше случае кровавой битвы со скрэлингами. Ряд мест в восточных регионах Канадской Арктики имеет древние фундаменты, сделанные из камня, которые вполне можно приписать жилищам викингов в период XII–XIII столетий, однако веские доказательства их принадлежности к скандинавским, как в случае с находками под л'Анс-о-Медоуз, пока еще не обнаружены. Камень для построек применяли и древние аборигены в данных районах. Но даже если скандинавы не создавали перманентных поселений, все равно совершенно определенно, что викинги торговали с эскимосами, мигрировавшими в восточном направлении через Арктику и далее в Гренландию примерно с XI столетня.

Реконструкция дерновых хижин викингов в л'Анс-о-Медоуз.

Обе колонии викингов в Гренландии так и не превратились в крупные сообщества. По мере течения времени они становились все более и более отрезанными от Норвегии и Дании, где попросту забыли о существовании каких-то дальних поселений. Со своей стороны, постоянно возрастали и усиливались контакты между викингами в Гренландии и эскимосами, также не всегда протекавшие гладко, о чем свидетельствуют более поздние саги. Примерно к 1350 г. жители оставили Западное поселение, а легенда гласит, что в 1418 г. Восточное поселение подверглось атаке скрэлингов, во время которой сгорело много церквей. До сих пор считалось общепризнанным, что поселения в итоге пали жертвами нападений скрэлингов, однако с недавнего времени у такового мнения появились противники. Археологические находки позволяют сделать вывод о куда более сложной ситуации во взаимоотношениях викингов и эскимосов, которые торговали и по большей части как-то ладили между собой в течение по меньшей мере двух столетий. Несомненно, случались вспышки насилия и вооруженные столкновения, но наиболее вероятной причиной отмирания колоний в Гренландии называется разрыв экономических связей Северной Европы с далекими поселениями. В Гренландию перестали отправляться корабли. Не имея больше особенно широкого ассортимента товаров для торговли и, возможно, уже начиная ощущать на себе эффект воздействия «малого ледникового периода», викинги ушли с Гренландии в середине XV столетия, и континентальная Европа напрочь забыла о том, что такая земля когда-либо существовала.

Викинг-херсир

Культура жестокости и насилия

Когда норвежские викинги впервые предприняли набег на европейское побережье на закате VIII столетия от Р.Х., предводительствовали ими не короли или ярлы, а воины среднего ранга, называемые херсирами. В тот период херсирами были независимые землевладельцы или местные вожди. Обычно они обладали лучшим снаряжением, чем их спутники. К концу X века независимость херсиров ушла в прошлое, и они превратились фактически в местных представителей норвежского короля. Снаряжение херсира и положение его соответствовали снаряжению и положению непосредственных вассалов скандинавского или английского короля, т. е. равнялись статусу хускарлов времен битвы при Гастингсе.

Как уже упоминалось в разделе «История викингов», самый ранний случай агрессивных проявлений скандинавов на побережье Британии датирован «Англосаксонской летописью» 789 г. В независимости от того, стоит или не стоит рассматривать убийство должностного лица короля Беортрика как часть набега, хронист доверительно сообщает: «То были первые корабли датчан, что пришли в Англию». В действительности викинги являлись норвежцами из региона Хордаланда.

Тот факт, что информация в ранних источниках подается с точки зрения Англосаксонской церкви, способен исказить наш взгляд на проблему и скрыть от нас более ранние случаи набегов викингов на Англию. Известно, что король Оффа приказывал строить в Кенте укрепления для противодействия нападениям разбойников с моря в 792 г., и хотя в источнике не содержится точных указаний, мы можем сделать вывод о том, что имелись в виду скандинавские пираты. К концу того периода термины «язычники», «пираты» и «моряки» стали синонимом слова «викинги». Предлагаемая нам информация относительно особого внимания к монастырям на Линдисфарне (793 г.) и Ионе (795 г.), вероятно, скрывает более широкую палитру набегов. Рейды на континент не демонстрируют такого остронаправленного интереса к религиозным объектам. Так, например, викинги, появившиеся у Луары в 799 г., не выискивали преднамеренно каких-либо монастырей или обителей. Набег скандинавов (датчан) в 810 г. на каролингскую провинцию Фризия и последующее нападение в 820 г. нацеливались преимущественно на торговые объекты. Совершенно очевидно, что к середине 30-х гг. IX века главными точками притяжения внимания викингов являлись экономически важные поселения.

Всадник-викинг в полном боевом облачении со шпалеры XII столетия из Балдисхолской церкви в Норвегии. Обратите внимание на каплеобразный щит и шлем с насалой. К данному отрезку времени снаряжение и одеяния викингов проделали определенную эволюцию и находились под очевидным значительным влиянием континентального Запада.

Сосредоточение древнеанглийских записей на антицерковной направленности рейдов северян представляют собой один из аспектов культурных различий между язычниками-скандинавами и христианами-европейцами в VIII столетии. Даже в Дании, наиболее, если можно так выразиться, передовой из трех скандинавских стран, взаимоотношения основных групп общества и класса элиты значительным образом отличались от тех, чтобы были свойственны Северо-Западной Европе. Отсутствие унитарной церкви и даже общей религии ослабляло перспективы появления единой национальной монархии.

Слабость или нехватка действенных рычагов управления у центральной власти подразумевали произвол со стороны отдельных лиц, племен и кланов как нечто неизбежное и даже само собой разумеющееся. Постоянно набиравшие силы и упрочивавшиеся в положении монархии различных английских королевств обладали способностью предотвращать акты насилия с помощью законов, которые к тому же одобрялись Церковью. Близкие взаимоотношения Церкви и государства ограничивали агрессию таким образом, каким не могла действовать культура викингов. Впоследствии, когда в силу обстоятельств скандинавы стали проникать в относительно мирную по большей части континентальную Европу, неограниченное насилие (вполне повседневное явление в землях северян) нашло привлекательные русла для излияния на более слабых европейцев.

Украшение представленного здесь меча совершенно очевидно испытало саксонское влияние. Аналогичные предметы извлечены из реки возле Джиллинга (Йоркшир) и Фискертона (Линкольншир) (Британский музей).