Избранное

Аварийное время любви

Твои смуглые руки – на белом руле.Аварийное время сейчас на Земле.Аварийное время – предчувствие сумерек.В ветровое стекло вставлен синий пейзаж.Выбираемся мы из сигналящих сутолок,И дорога за нами – как тесный гараж.В чей-то город под нами спускается Солнце,Угасает на небе холодный пожар.Аварийное время навстречу несется,Как слепые машины с бельмом вместо фар.От себя убежать мы торопимся вроде.Две тревожных морщинки на гретхенском лбу.На каком-то неведомом нам поворотеПотеряли случайно мы нашу судьбу.Аварийное время настало для нас.Вот решусь – и в былое тебя унесу я.Ты в азарте летишь на нетронутый наст,И колеса сейчас, как слова, забуксуют.Аварийное время недолгой любви.Всё трудней и опаснее наше движенье.Но не светятся радостью очи твои,Словно кто-то в душе поменял напряженье.Светофор зажигает свой яростный свет.Подожди, не спеши…Мы помедлим немного.Будет желтый еще.Это да или нет?Пусть ответит дорога…1977

Анна

Прости, что я в тебя влюбленУже под занавес, в финал…Всю жизнь блуждая меж имен,Я на твое их поменял.Я выбрал имя неспроста –Оно из Пушкинских времен,Из грустной музыки, с холстаИ с чудодейственных икон…Но полон тайн открытый звук.Хочу понять – что он таит?То ли предчувствие разлук,То ль эхо будущих обид.И, чтоб развеять этот страх,Я повторяю имя вслух…И слышу свет в твоих глазахТак, что захватывает дух.1998

«Школьный зал…»

Школьный зал огнями весь расцвечен,Песня голос робко подала…В этот день не думал я о встрече,Да и ты, наверно, не ждала.Не ждала, не верила, не знала,Что навек захочется сберечьПервый взгляд –               любви моей начало,Первый вальс –               начало наших встреч.Я б, наверно, не рискнул признаться,Чем так дорог этот вечер мне, –Хорошо,Что выдумали танцы:Можно быть при всех наедине.1955

Из студенческих встреч

Две монеты мы в море бросим,Чтоб вернуться вдвоем сюда.Ждет тебя золотая осень,Ждут меня холода.Возвращаюсь в свое ненастье,Чтоб о солнце твоем грустить.Не дано еще людям власти –Юг и Север соединить.Поцелуй меня на прощанье.Вытри слезы и улыбнись.Увожу твое обещанье.Оставляю мольбу:«Вернись…»1980

Размолвка

Уходи! Не держу… Отпусти мою душу,Как грехи отпускали у нас в старину.И, хотя кто-то третий все к черту нарушил,На себя я приму и печаль, и вину.Не прошу у судьбы ни покоя, ни смерти,А прошу справедливости только в одном:Кто во имя любви все поймет и все стерпит,Тот живет и минувшим, и будущим днем.Все равно никуда не уйти от былого,Даже в самые светлые ночи твои.Между мной и тобой встанет прошлое слово,Запоздалые слезы и память любви.Я тебя никогда и ничем не унижу.Не мужское занятье любовь унижать.Мы чем дальше с тобой друг от друга –Тем ближеВсё, что в нас,От чего ты хотела бежать.Не спеши уходить… Отпусти мою душу.Пусть в судьбе твоей будет всегда благодать.Мы грозу переждем. И ненастье, и стужу.Но былое, наверно, нельзя переждать.1994

Женщина уходит из роддома

Уходит женщина от счастья.Уходит от своей судьбы.А то, что сердце бьется чаще, –Так это просто от ходьбы.Она от сына отказалась!Зачем он ей в семнадцать лет…Не мучат страх ее и жалость.И только няни смотрят вслед.Уходит женщина от счастьяПод горький ропот матерей.Ее малыш – комочек спящий –Пока не ведает о ней.Она идет легко и бодро,Не оглянувшись на роддом, –Вся в предвкушении свободы,Что опостылет ей потом.Но рухнет мир, когда средь ночиПриснится радостно почтиТот теплый ласковый комочек,Сопевший у ее груди.1974

«Ничего у нас не выйдет…»

Ничего у нас не выйдет.Мы из разных стай.Небо твой торопит вылет.Улетай.Мы простимся на рассвете,Вот и все дела.И смахнет слезинку ветерС твоего крыла.Провожая взглядом стаю,Отыщу тебя.И печаль моя растаетВ зорях сентября.Но в холодном поднебесье,Над землей паря,Провожу тебя я песней –Светлой, как заря.И, быть может, песня этаОблегчит твой путь.И, вернувшись в чье-то лето,Ты взгрустнешь чуть-чуть.1983

«Отцы, не оставляйте сыновей!..»

Отцы, не оставляйте сыновей!Не унижайте их подарком к дате…Всё можно изменить в судьбе своей.Но только сыновей не покидайте.Пока малы – за них в ответе мать –От первых слез и до вечерней сказки.Но как потом им будет не хвататьМужской поддержки и отцовской ласки.Им непременно надо подражатьСвоим отцам – на то они и дети.Родную руку молча подержать,Уйти с отцом рыбачить на рассвете.Обида вас настигнет иль любовь –Не уходите… Вы им всех дороже.Ведь в жилах сыновей отцова кровь.И заменить ее уже никто не сможет.1982

«В грустной музыке сентября…»

В грустной музыке сентябряШорох имени твоего.Сколько лет я искал тебяИ не знал –Спросить у кого.Где была ты все эти годы,Возле чьих тосковала рук?Шел к тебе я через невзгоды,Мимо радостей и разлук.Ревновал тебя к белым зимамПотому,Что была вдали.И к поклонникам нелюбимым,И к друзьям,Что давно ушли.Ревновал тебя к летним зорям,К звездам маяИ октября.Много в жизни узнал я горяОттого, что не знал тебя.1965

«Поздняя любовь…»

Поздняя любовь,Как поздняя весна,Что приходит на землю без солнца.Поздняя любовь чуть-чуть грустна,Даже если радостно смеется.Пусть морщины бороздят чело.Я забыл,Когда мне было двадцать.Все равно мне страшно повезло –Ждать всю жизньИ все-таки дождатьсяТой любви,Единственной,Моей,Чьим дыханьем жизнь моя согрета.Поздняя весна…И пусть за нейБудет жарким северное лето.1969

«Все должно когда-нибудь кончаться…»

Всё должно когда-нибудь кончаться.Жизнь верна законам бытия.Все быстрее мои годы мчатся,Все прекрасней молодость твоя.Перемножу прожитые годыНа свою любовь и на твою.Пусть скупы лимиты у природы, –Я тебя стихами повторю.1994

«Наступил наш юбилейный год…»

Ане

Наступил наш юбилейный год…Мы его отпразднуем однаждыВ день, когда последний снег сойдетИ пробьется к свету первый ландыш.Юбилей – заветное число.Грусть и радость на одной странице.Грустно потому, что все прошло.Радостно, поскольку все продлится.Но велик любви моей запас.И судьба не обойдет нас чашей.Все былое – остается в нас.Все проходит – заново начавшись.2004

Среди величавых красот Иудеи…

Среди величавых красот ИудеиЯ чувствую сердцем начало весны.Притом, что здесь розыИ осенью рдеют,А пальмы все зимние дни зелены.

«Среди величавых красот Иудеи…»

Среди величавых красот ИудеиЯ чувствую сердцем начало весны.Притом, что здесь розыИ осенью рдеют,А пальмы все зимние дни зелены.Но что-то случается и происходит.То ль стала нежней в небесах акварель,То ль музыка вдругПробудилась в природе,Хотя еще в дальних дорогах апрель.И это невидимое пробужденьеСначала в себе ощущает листва,Как мать,Что предчувствует тайну рожденья,Как гений, сложив для бессмертья слова.А мир еще полон сомнений и грусти,Но он уже знает, что станется впредь.И я молодею от смутных предчувствий,Хотя по идее бы должен стареть.Весеннее время ветрами изранено.Неяркий закат тихо в море погас.Природа волнуется встрече заранееС весной,Что вначале случается в нас.2000

«Рулю по библейским дорогам….»

Рулю по библейским дорогам…Дорожные знаки во мглеНаправлены стрелами к Богу,Когда Он ходил по земле.Содом проезжаю, не глядя…Представив, как с этих высотБежал от греха и проклятьяС семьей целомудренный Лот.Посадит три дерева старец.И срубят из них три креста.И Храм в этом месте поставят,И фреской оплачут Христа.Хоть верить преданиям – нонсенс, –Я полон доверия к ним.И слышу азарт крестоносцев,И вижу Иерусалим.Несусь по библейским легендам,Сквозь память великих страниц.Навеки обязанный генам,Что с прошлым не порвана нить.Рулю по библейским просторам.По всполохам зорь и огня.По чьим-то надеждам и стонам,Ожившим в душе у меня.2004

«Со времен древнейших и поныне…»

Со времен древнейших и понынеИудеи, встретясь, говорят:«В будущем году – в Иерусалиме…» –И на небо обращают взгляд.На какой земле бы мы ни жили,Всех нас породнил Иерусалим.Близкие друг другу или чужие, –Не судьбою, так душою с ним.Увожу с визиткой чье-то имя,Сувениры, книги, адреса…«В будущем году – в Иерусалиме…»С тем и отбываем в небеса.…За окном шумит московский ливень.Освежает краски на гербе.«В будущем году – в Иерусалиме», –Мысленно желаю я себе.1992

«Моя Михайловская ссылка…»

Моя Михайловская ссылкаПроходит на земле Христа,Где я навек влюбился пылкоВ ее библейские места.Всё здесь возвышенно и свято –От храмов и до синагог.Но град Давида в дни шабатаПустынен, тих и одинок.Мы зажигаем в доме свечиИ пьем прохладное вино,Негромко коротая вечер,Как это здесь заведено.Но иногда под настроеньеМы уезжаем в Тель-Авив.И забываемся на время,Поскольку город так красив.Где жизнь,Как на иной планете, –Веселье, блеск и суета…И подает нам в баре брендиЕврей, похожий на Христа.2000

Вечный город

Земля уже предчувствует рассвет.И алый цвет к лицу Иерусалиму.Замри, мгновенье! Ты – неповторимо,Хотя и повторялось тыщи лет.Восход рисует вновь Иерусалим:Одно движенье гениальной кисти –И вот уже зазеленели листья,И вспыхнул Купол, и дома – за ним.Поклон тебе, Святой Иерусалим!Я эту землю увидать не чаял.И мой восторг пред нею нескончаем,Как будто я удачливый олим.А солнце поднимается все выше.Я с городом Святым наедине.И снова поражаюсь, как он выжилВ той ненависти, войнах и огне.Настанет день – сюда сойдет Мессия.И, встав у замурованных ворот,Он усмехнется мрачному бессильюСвоих врагов, не веривших в Приход.В долине состоится Страшный Суд.Восстанут из могил ИерусалимаУмершие…И нас судить придут.И только совесть будет несудима.

«От Российской Голгофы…»

От Российской ГолгофыГолгофе ГосподнейПоклонюсь…И пройду этим Скорбным путем.Все, что было когда-то,Вершится сегодня.Повторяется памятью в сердце моем.Но Голгофой не кончилась эта дорога.Через души и судьбы она пролегла.И когда отлучали нас силой от Бога,Скольким людям в те годы она помогла.Повторяется жизнь, продолжается время.И страдальчески смотрит с иконы Христос.Наши вечные беды, как общее бремя,Принял Он на себя и со всеми их нес.Потому, может быть, мы сумели осилитьИ тюрьму, и войну, и разруху, и страх,Что хранила в душе свою веру Россия,Как хранили Россию мы в наших сердцах.2000

«Люблю подняться в Старый город…»

Люблю подняться в Старый город,Чтоб в храме возле алтаряСвечу поставить,От которойВ душе затеплится заря.Еще мне бесконечно дорогТот миг у горестной Стены,Когда я слышу шепот Торы,Где нет суда и нет вины.А за Стеной – мечеть ОмараСвой купол к небу подняла.И возвышается полшара,Как золотая пиала.Несовместимость трех религийЗдесь совместил Иерусалим.И смотрит небо многолико,Рассыпав звезды перед ним.1998

«Четвертый год живу средь иудеев…»

Памяти Абрама Когана

Четвертый год живу средь иудеев,Законы чту и полюбил страну.И, ничего плохого им не сделав,Я чувствую в душе своей вину.Не потому ль, что издавна в РоссииТаилась к этим людям неприязнь.И чем им только в злобе не грозили!Какие души втаптывали в грязь!Простите нас, хотя не все виновны.Не все хулу держали про запас.Прошли мы вместе лагеря и войны,И покаянье примиряет нас.Дай, Господи, Земле обетованнойНа все века надежду и покой…И, кем бы ни был ты –Абрамом иль Иваном, –Для нас с тобой планеты нет другой.2001

Поездка в ЦФАТ

Встретились мы с ней накороткеВ мастерской среди полотен добрых.Я читаю номер на руке –Это смерть оставила автограф.Узников в фашистских лагерях,Как скотину, цифрами клеймили.И развеян по планете прахТех, кому отказано в могиле.Ей невероятно повезло –Побывать в аду и возвратиться.И синеет на руке число –Горестная память Аушвица.До сих пор пугаясь тех годов,Пишет Вера радости людские.Чей-то сад и множество цветов,Детский взгляд и довоенный Киев.Но с руки не сходит синий знак…Я смотрю и молча поражаюсь:Жизнь ее, прошедшая сквозь мрак,Излучает свет нам, а не жалость.Может быть, тому причиной Цфат –Город живописцев и поэтов.Выбираю взглядом наугадСамый светлый из ее сюжетов.

«Здешний север так похож…»

Резо и Мзии Гачечиладзе

Здешний север так похожНа грузинскую природу:И, когда бушует дождь,И когда стоят погоды.Здесь друзья мои живут,Так же, как в Тбилиси жили:Дом – изысканный уют.День – с вином и чахохбили.Мы за праздничным столомОтмечаем встречу снова.Вспоминаем о былом,Ибо все мы из былого:Мы оттуда, где былаДружба, сверенная взглядом.Где планета так мала,Что дома стояли рядом.И когда под шум ветвейГениально зазвучалиПесни Грузии моей,Я омыл глаза печалью.А пейзаж был так хорош!Из цветов и солнца соткан,Он и вправду был похожНа грузинские красоты.Потому и грусть прошла,Что душой мы снова схожи,Словно «завтра» и «вчера…»Лишь бы день был честно прожит.2001

«Нас с тобой венчал Иерусалим…»

Ане

Нас с тобой венчал Иерусалим.И пока ты рядом – жизнь неповторима.Признаюсь в любви Иерусалиму,Потому что здесь и я любим.Этот город, как великий дар,Принял я в свою судьбу и память.И, пока его улыбка с нами,Мне не страшен никакой удар.Мне не страшно встретиться с бедой,Лишь бы ты была со мною рядом.Лишь бы город доброты не прятал –Наше счастье под его Звездой.Мы с тобою до последних днейПод охраной города Святого.Я хочу в тебя влюбиться снова,Хоть нельзя уже любить сильней.Мир тебе, Святой Иерусалим,Озаривший светом наши души!И, пока ты рядом, – день грядущий,Как твой взгляд, вовек неповторим.1998

«Из окна отеля “Хилтон”…»

Алону и Кларе Решев

Из окна отеля «Хилтон»Виден берег Иорданский.А на море, словно чайки,Яхты белые снуют.Ждали, что приедет Клинтон,Президент, угодник дамский…Потому-то не случайноЗдесь божественный уют.И хоть я не новый русский,Чаевыми не бросаюсь, –Нас престижно принимают,Будто царскую семью.Я смотрю на море грустно,Как усталый смотрит аистВ небеса, что снова манят,И на дом в родном краю.Из окна отеля «Хилтон»Виден берег Иорданский,Но не виден отчий берегИ не светится Москва.Вся надежда на молитву…Я печали не поддамся,Потому что я не верю,Что поможет мне тоска.А вернемся мы в Россию,Из окна своей квартирыНичего я не увижу –Ни Бейт-Лехем, ни Эйлат.Даже берег тот красивыйС огоньками – как пунктиры –Станет вдруг намного ближе.И захочется назад.2001

День дерева

Не перестану удивлятьсяТому,Как много лет назадБез суеты и агитацийПустыню превратили в сад.Теперь есть день такой,В которыйВыходят все сажать сады.И потому здесь каждый городВ кругу зеленой красоты.И я горжусь, что среди многихРоскошных пальм – есть и мои.Они стоят вблизи дорогиКак символ искренней любви.Когда деревья мы сажали,Я вдруг поймал себя на том,Что некогда земля чужаяМне заменила отчий дом.И как бы жизнь здесь ни сложилась,Я знаю, что на все годаС Израилем меня сдружилаЕе садовая страда.2001

«Холмы, как опрокинутые чаши…»

Холмы, как опрокинутые чаши, –В живых узорах городских огней.И темные оливковые чащиНа этом фоне кажутся темней.Иерусалим намерен отоспаться.И замирает музыка дорог.И небо – словно черепаший панцирь –Накрыло город вдоль и поперек.Как радостно звучит он на иврите –Иерушалайм… Но в имени егоЕсть что-то от трагических событий,И боль потерь, и славы торжество.На город сверху смотрят звезды строгоГлазами близких, кто покинул нас.И даже все не верящие в БогаВ минуты эти слышат Божий глас.1998

Русские израильтяне

Александру Поволоцкому

Затих самолет…И прорвалось волненье –Над скрытым восторгом –Мальчишеский гвалт.Старик опустился при всех на колениИ землю Святую поцеловал.Страна не забыта… Забыты обиды,Которых в той жизни хватало с лихвой.И кто-то, быть может, подастся в хасиды.А кто-то сменил лишь свой адрес и строй.В России могли их словами поранить…Израиль их «русскими» сходу нарек.И «Русская улица» – это как памятьВсему, что уже отслужило свой срок.Но в сердце хранятся семейные даты.И праздникам нашим оказана честь.Российские парни уходят в солдаты.И русская речь не кончается здесь.А в душах иная страна прорастаетСквозь беды и радость, бои и бедлам…И молодость, словно израильский танец,Несется по прошлым и будущим дням.И местный пейзаж, как полотна Гогена,Привычен уже и прочтен наизусть.И только навеки останется в генахНеобъяснимая русская грусть.2003

Гефсиманский сад

Христос молился…Гефсиманский садК Его лицу склонил свои оливы.А за холмами угасал закат.И Он подумал:«Боже, как красиво!»Христос стоял вблизи учеников.И между ними – горькое молчанье.А с неба наклонился звездный ковш,Как будто мог он вычерпать печаль их.Он говорил: «Душа моя скорбитСмертельно…»И просил: «Побудьте рядом».Своих сомнений и своих обидОн в эту ночь ни от кого не прятал.И о себе все зная наперед,В душе своей не ощущал Он страха.Не содрогнулся, слыша, как идет,Гремя оружьем, медленная стража.И Он сказал: «Зачем же на меняИдете вы с колами и мечами?Я не разбойник среди бела дня…»Но те хранили гнусное молчанье.Дорога шла сквозь злобу и сквозь ложь.Свое страданье выдавал Он взглядом.И месяц плыл над Гефсиманским садом,Как занесенный над землею нож.1992

Галилейское море

«…Кто же это, что и ветрам повелевает и воде, и повинуются Ему?»

Евангелие от ЛукиРазыгрался Киннерет,На людей осерчал.Ярость билась о берег,Как о ветхий причал.И, мятежную душуРаспахнувши до дна,Он внимал ей и слушал,Как металась она.Как от гнева темнела,И грозя, и скуля…И великого гневаИспугалась земля.А в пучине мятежной,В шуме волн и дождя,Распрощавшись с надеждой,Погибала ладья.Обреченные люди,Руки к небу воздев,Все молили о чуде,Чтоб смирить этот гнев.«Мы судьбу не поборем.Нам дорога – на дно…»И пошел Он по морю.И утихло оно.Как смирившийся пленник,Смолк Киннерет в тени.И, упав на колени,Зарыдали они.И сходили на берег,Не стыдясь своих слез.…В одеянии беломУдалялся Христос.2000

«В Рождество Христово выпал снег…»

В Рождество Христово выпал снег.Старый город выбелен метелью.Улицы печально опустели,Словно кто-то совершил набег.Лавочки закрыты на замок.Никого – на Виа Долороза.Город от ненастья изнемог,Побелел от гнева иль мороза.Мы идем на Родину Христа.И незримо с нами Богоматерь.В синем небе – силуэт Креста,И бела дорога, словно скатерть.Вифлеем нас встретил тишиной,Без рождественских иллюминаций.И опять пахнуло здесь войной –Слабиной Объединенных Наций.И повсюду битое стекло,Чьи-то угрожающие строчки…Может, впрямь Христу не повезло,Что родился Он в горячей точке.Необычен был наш путь домойЧерез КПП и автоматы…И стоял Спаситель за спиной,И смотрел вослед нам виновато.2002. Иерусалим – Вифлеем

ВИА Долороза

Сквозь гул проклятий и молчанье слезДорогой Скорби шел на казнь Христос.Тяжел был Крест… Изнемогала плоть.И, обессилив, наземь пал Господь.Но кто-то поспешил Его поднять…И вдруг в толпе Христос увидел Мать.Он с Ней глазами встретился на миг.Был взгляд Ее – как молчаливый крик.И с этого мгновенья не судим,Он чувствовал, что Мать идет за Ним.И на Голгофе во кровавой тьме,Когда Христос был поднят и распят,Она ловила ускользавший взглядИ с Сыном умирала на Кресте.И с той поры, чтоб жизнь была чиста,Мы все проходим Скорбный Путь Христа.1999

Голгофа

Возвышалось РаспятьеНа том самом месте,Где стоял Его крест…И подумалось мне:«Наша горькая жизнь –Это тоже возмездье.Ибо лживо живем мыНа этой земле».Я поставил свечуВозле Гроба Господня.Я у Господа милостиПоздней просил,Чтоб великий народ мойОн к радости поднял.Чтобы всем нам хватилоТерпенья и сил.И когда просветлённоЯ вышел из Храма,Я был полон надеждБеды все одолеть.И душа моя,Словно зажившая рана,Успокоилась.И перестала болеть.1996

Свеча от свечи

В Пасхальную ночьНебеса зажигаютВсе свечи свои,Чтобы ближе быть к нам.Под праздничный звонКрестный ход завершаетСвой круг.И вливается медленно в Храм.Вдруг гаснет свеча от внезапного ветра.И ты суеверно глядишь на меня,Как будто душа вдруг осталась без света…Но вспыхнул фитиль от чужого огня.Свеча от свечи…И еще одно пламя,Еще один маленький факел любви.И стало светлее и радостней в Храме,И слышу я сердцем молитвы твои.А люди, что с нами огнем поделились,Уже не чужие – ни мне, ни тебе.Как будто мы с ними душой породнились.И лица их словно лампады светились.И свет их останется в нашей судьбе.2000. Иерусалим

«На скалах растут оливы…»

Ане

На скалах растут оливы.На камне цветут цветы.Живут средь камней олимы[1],Как рядом со мною – ты.Я твой нареченный камень.Крутой и надежный грунт.Попробуй меня руками,Почувствуешь, как я груб.Но весь я пророс цветамиИ нежностью их пророс.Со мной тебе легче станетВ минуты ветров и гроз.Я твой нареченный камень,Согретый огнем любви.Когда же мы в бездну канем,Ты вновь меня позови.1998

«Мне снится вновь и не дает покоя…»

Мне снится вновь и не дает покояМоя Обетованная земля,Где вдоль дорог зимой цветут левкоиИ подпирают небо тополя.А небо голубое-голубое.И солнце ослепительное в нем.Нам, как нигде, здесь хорошо с тобою.Со всеми вместе.И когда вдвоем.И я молю Всевышнего о том лишь,Чтоб здесь был мир…И ныне, и всегда…Вставал рассвет над городом,Ты помнишь?И угасала поздняя звезда.Иерусалим светился куполами,Вычерчивая контуры церквей.В лучах зари – как в золоченой раме –Вновь поражал он красотой своей.Еще с тобой мы встретим не однаждыБиблейских зорь неповторимый вид,Чтоб сумрак не касался жизни нашей,Как не коснулся он моей любви2003

«На фоне гор и моря – пальмы…»

На фоне гор и моря – пальмы.Как фрейлины небесных вахт…Не то, чтобы в нарядах бальных,Но при жабо и кружевах.Мне по душе их величавостьИ этот горделивый лик.Они стоят – не то печалясь,Не то задумавшись на миг.Весьма загадочны при этом,Как будто что в себе таят…Но не спешат своим секретомДелиться с кем-то наугад.Не как российские березы,Что так открыты и светлы.И в май, когда приходят слезы,И плачут белые стволы.И в дни, когда, по грудь в сугробах,По селам вдоль дорог стоят, –Не государыни, не снобы,А русский хор и детский сад.Но я их сравнивать не стану.Мне эти дороги и те…Я выйду к морю спозаранок,Чтоб изумиться красоте.2004

«И вновь февраль…»

И вновь февраль…И вновь цветет миндаль.Наверно, прошлый векСюда вернулся…И та же бесконечная печаль.И все привычно, как биенье пульса.Мне кажется, здесь жизнь моя прошла.И снова память давней раной ноет.И только нет ни года, ни числа,Как будто все случилось не со мною.Как будто все случилось не со мной,А с кем-то, для кого я стал повтором.И кто-то в бесконечности земнойГлядит на мир моим печальным взором.И потому ловлю себя поройНа мысли, что я был уже когда-то.И жизнь моя – как код или пароль,Чтоб вновь войти во все года и даты.Чтобы войти в твою любовь опять.В былые дни, что возродятся с нами.И ничего в себе не повторять,Как будто мы друг друга не узнали.2000

Новогоднее

До чего же мы усталиОт московской суеты.От писательских баталийИ от светской пустоты.И, забыв про все на свете,Мы летим в Иерусалим,Чтобы Новый год здесь встретитьРядом с небом голубым.На Святой земле, как прежде,И зимой цветут цветы…Жаль, бываем мы все режеВ этом царстве красоты.Жаль, что жизнь здесь стала кручеСо взрывчаткой и стрельбой.И, страданием измучен,Стал Израиль моей судьбойИ, хотя еврейской кровиНет ни в предках, ни во мне,Я горжусь своей любовьюК этой избранной стране.2000

Арад

Але Рубин

Для меня пустыня НегевНеобычна и загадочна.Как, наверно, снег для негровИли фильмы для Хоттабыча.На востоке той пустыни,Где ветра дороги вымели,По ночам оазис стынет –Новый город с древним именем.А вокруг него пустыня,Обнаженная, как искренность.И над скалами пустымиТолько небо и таинственность.Но когда восходит солнце,Город тот преображается.Он сквозь лилии смеется,Сам себе он поражается.В живописном том укрытииЯ влюбился, будто смолоду,И в его веселых жителей,И еще в их верность городу.Приезжаю, как на праздник,На крутую землю Негева.Навидался стран я разных,А сравнить с Арадом некого.2000

«Они хотели жить со всеми в мире…»

Они хотели жить со всеми в мире,Иметь свой дом, свободную страну.Но их святые Храмы разгромилиИ жизнь саму поставили в вину.Спасаясь от неправедного гнева,Они искали мир в чужих краях.Где общим было только небоИ где своими стали боль и страх.Их уводили в рабство, истязали.Не потому ли дети с давних порРождаются с печальными глазами,В которых замер вековой укор.1992

«Я в Израиле, как дома…»

Я в Израиле, как дома…На подъем душа легка.Если ж мы в разлуке долго,Точит душу мне тоска.Там таинственные пальмыЛовят в веер ветерок.Как любил свой север Бальмонт,Так люблю я свой Восток.Море катит изумрудыИ крошит их возле скал.Если есть на свете чудо,То его я отыскал.Отыскал библейский остров –Вечный берег трех морей,Где живу легко и просто,Вместе с Музою моей.Всех душою принимаю.Взглядом всё боготворю.В ноябре встречаюсь с маемВопреки календарю.Я в Израиле, как дома.Только жаль, что дома нет.Снова гул аэродрома.И беру я в рай билет…2004

Парад в Иерусалиме

Михаилу Зархи

Девятого Мая с утраУходят на фронт ветераны…Уходят в кровавые годы,В окопы свои и атаки.Не всем суждено было выжить.Но всем суждено победить.И вновь они к подвигам годны,Хотя разболелись их раны,Как память болит в непогоды.И громко проносятся танкиПо судьбам, по горестным годам…И так им не терпится жить.Сверкают победно медали,Блестят ордена, как обновы,На стареньких кителях.Они их на праздник достали,Чтоб сердцем почувствовать сноваВеликую нашу Победу,Добытую ими в боях.Идут ветераны сквозь годы,Сквозь память свою и бессмертье.Стараясь держать то равненье,Что только солдатам дано.И подняты головы гордо.И кажется – замерло время,Как вздох над солдатским конвертом,Как отсвет Победы в окно.2000

Детский зал музея «Яд-Вашем»

На черном небе тихо гаснут звезды.И Вечность называет имена.И горем здесь пропитан даже воздух,Как будто продолжается война.Который год чернеет это небо,Который год звучат здесь имена,И кажется, что это смотрит слепоНа всех живущих горькая вина.Простите нас, ни в чем не виноватых.Виновных только в том, что мы живем.Ни в жертвах не бывавших, ни в солдатах,Простите нас в бессмертии своем.На черном небе вновь звезда погасла…Я выхожу из памяти своей.А над землей, покатой, словно каска,Зовут и плачут имена детей.1999

«В Ашкелоне убили солдата…»