Все пути ведут на Север

Илис жила в доме Бардена почти три недели, когда его вдруг осенило, и он спросил, не нужно ли поставить кого-нибудь из ее близких в известность о ее местонахождении. Удивленная Илис вылупила на него глаза:

— Я думала, вы уже все написали моему дяде.

— Даже и не подумал, — лениво ответил Барден. — Не люблю благотворительность.

— Хм, — сказала озадаченная Илис. — А кого из близких вы имеете в виду, если не дядю?

— Родители?..

Про родителей Илис как-то даже и не подумала. Прошло уже столько времени с тех пор, как она в последний раз видела их и получала от них вести, что даже образы отца и матери начали стираться в памяти. За последний год она как-то совершенно потеряла все корни.

Барден смотрел на нее с любопытством, наблюдая, видимо, отражение работы мысли на ее физиономии. Илис честно пыталась сообразить, кто из знакомых желал бы знать, где она ныне обитает, и при этом не желал бы залучить ее к себе с тем, чтобы сдать на руки дядюшке или двоюродному брату. Вообще, знакомых у Илис имелось множество, но все они были в основном шапочные. Что до знакомых более близких, то она и сама очень хотела бы знать, где их найти. Да и пожалуй, им хватало своих собственных проблем, помимо беспокойства об ее благополучии. Вот один парень взялся год назад вывозить ее из Истрии — да не за деньги, а за здорово живешь, можно сказать, из одной любви к ближнему, — так едва сам жив остался, и рад-радешенек был, наверное, сбыть ее с рук.

— Странно, — проговорил Барден задумчиво, — мне казалось, ты из тех людей, у которых имеется тысяча друзей.

Илис пожала плечами и красноречиво развела руками.

— Может и так, да только какие-то они все бродячие! Их сначала найти надо, а потом — извещать.

— А что насчет жениха?

— Смеетесь? — Илис вспомнила единственного ненормального, вздумавшего объясняться ей в любви, и у нее по спине побежали мурашки. Он был по-настоящему ненормальным, к тому же — опасным.

— А что? Молодая, симпатичная девушка…

— …беглая магичка, не прошедшая посвящение, — в тон ему продолжила Илис, — к тому же сомнительного происхождения, поскольку, сами понимаете, я не всем встречным сообщаю свой титул…

Барден хмыкнул.

— Это что же получается? — вопросил он. — Одна, как перст?

Илис снова пожала плечами. От одиночества она никогда не страдала. У нее очень легко получалось сходиться с людьми, а уж людей вокруг было такое множество! К кому-нибудь, хоть на время, да и прилепишься, если тоскливо станет. Хотя встречались Илис и такие люди, которые в самой многолюдной толпе умудрялись оставаться одинокими, более того — лелеяли и холили это свое одиночество.

— Любопытная ты девушка, — проговорил Барден, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла — это была его любимая поза. — Можно сказать, единственная в своем роде.

— Игра природы, — кивнула Илис.

— Да, — медленно сказал Барден, одарив ее пристальным взглядом из-под ресниц. — Игра природы… А знакомые среди магиков у тебя есть?

— Откуда? Разве только два-три истрийских магика…

— Понятно. Приедем в Эдес, я тебя сведу с парой человек, думаю, они покажутся тебе небезынтересными.

— Эдес? — заволновалась Илис. — Мы поедем в Эдес?

— Да, на следующей неделе. А что?

Илис совсем не хотелось окунаться в бурлящую похлебку придворной жизни, о чем она и сообщила Бардену.

— Тебе и не придется, — успокоил он ее. — Вся эта суета тебя не коснется, не бойся. Да и не долго мы там пробудем. Я, Лисси, очень много времени провожу в разъездах и редко задерживаюсь на одном месте. Можно сказать, веду кочевой образ жизни.

— Вам можно только позавидовать!

— Да? Ты так думаешь? Ну, может быть… В общем, в Эдесе я познакомлю тебя с кое-кем из гильдии Гесинды, и с моим сыном. Полагаю, вы должны прийтись друг другу по вкусу.

— У вас есть сын? — изумилась Илис совершенно искренне.

— Есть. Вы с ним примерно ровесники.

— У вас, может быть, еще и супруга есть?

— А тебя это удивляет?

— Еще как!

В самом деле, Илис, как ни старалась, никак не могла представить себе Бардена в роли супруга. То есть не своего, конечно, а вообще супруга. Хотя королевский брак — явление зачастую условное. Мало ли королей берут себе супругу из династических соображений? Наверное, и касотская королевская чета из этого разряда. Барден и его супруга, конечно, подчеркнуто вежливы друг с другом при людях, а наедине обмениваются от силы парой слов за весь день.

И все же любопытство Илис было возбуждено. Ей страшно захотелось посмотреть на сына Бардена и узнать, насколько он похож на отца. Но и обещание познакомить ее со столичными магиками взбудоражило ее не меньше.

— А вы познакомите меня с Илескаром? — выпалила Илис в нетерпении.

— С Илескаром? — Барден удивленно приподнял бровь. — Ты имеешь в виду Илескара Скаанского? Тебе знакомо это имя?

— Я… кхм… читала его книги… его и ваши. Ну, то есть, пыталась читать.

— И как? — с живым интересом спросил Барден. — Поняла что-нибудь?

— Честно говоря — нет. Но это давно было… Надо перечитать. Но, честное слово, я вас после этих книжек так зауважала, так зауважала!..

Барден расхохотался своим гулким низким смехом, от которого эхо начинало гулять по комнатам. Обижаться на этот смех было совершенно невозможно, и Илис расхохоталась вместе с ним.

Глава 2

В октябре Илис приехала в Эдес.

Город показался ей по столичному высокомерным и напыщенным — впрочем, таковы были вообще все виденные ею столичные города. Оказавшись во дворце, она несколько растерялась — слишком давно она не погружалась в эту обстановку, успела уже отвыкнуть. Барден предупредил ее, что будет очень занят ближайшие дни, и «сдаст» ее с рук на руки своему сыну. Принц заменял его в Эдесе в последний месяц, занимался всеми делами и так устал от бумаг, что будет рад развеяться в ее обществе и познакомить ее с достопримечательностями столицы.

— Возможно, он покажется тебе несколько грубоватым, — предупредил Барден. — Но ты должна извинить его: до приезда в Эдес он много времени провел на границе, в сражениях, а это плохо сказывается на характере.

Илис тихо ужаснулась. Неужели Барден ничуть не ценит своего единственного сына, если отправляет двадцатилетнего юношу в самые горячие бои? Впрочем, он ведь и сам водит военные кампании с двадцати лет, и сына, наверное, меряет своей меркой.

— И небольшая просьба к тебе, Илис, — продолжал Барден. — Насчет твоего костюма. Я молчал до сих пор, потому что мужское платье кажется мне наиболее уместным в пути, но здесь, прошу тебя: оденься как приличествует девушке твоего положения.

Илис покраснела, растеряв все слова. У нее было не так уж много предрассудков, но все же впервые мужчина так откровенно и без всякого смущения высказывался насчет ее костюма и, мало того, давал ей указания, как нужно одеваться. И при том не выказывал ни малейшей неловкости.

— Хм… боюсь, что платьев-то у меня в гардеробе и нет… — промычала Илис, немного справившись со смущением. — Так уж сложилось.

— Хорошо, — кивнул Барден невозмутимо. — Я пришлю к тебе портниху.

И он сдержал свое слово: через час к Илис явилась бойкая дамочка с высокой прической. Она разговаривала на всеобщем со страшным акцентом, коверкая слова, но стрекотала так, что у привычной Илис заболели уши. Ее сопровождали две девушками с ворохом разнообразных тканей на руках; все эти ткани дамочка начала прикладывать к лицу и груди Илис, совершенно ее замучив, но это было только начало. Она тыкала Илис булавками, крутила ее влево и вправо, заставляла нагинаться и поднимать руки, и не давала вставить ни словечка. Мнение Илис ее ничуть не интересовало. Однако, дело она свое знала: наутро Илис ждало готовое платье. Только Двенадцать знали, сколько портних она засадила за его шитье.

Илис платье не понравилось. Во-первых, оно было желтого цвета, а Илис считала желтый цветом легкого сумасшествия. Во-вторых, оно было узким и мешало дышать. В-третьих, у него была длинная юбка, которая волочилась на земле и путалась под ногами. Илис уже отвыкла от такой одежды и не имела никакого желания привыкать к ней снова. К тому же, платье застегивалось на миллион крючков и зашнуровывалось где только можно, так что справиться с ним самостоятельно не было никакой возможности. Пришлось прибегнуть к помощи служанки, которую Барден предупредительно прислал в распоряжение Илис.

Зато Барден, поджидавший ее в зимнем саду, кивнул одобрительно, глядя, как она медленно и осторожно бредет к нему, придерживая обеими руками подол ненавистного платья. Определенно, Илис была права, предполагая, что он должен получать удовольствие, наблюдая за мучениями людей.

Рядом с ним стоял высокий юноша, в котором Илис с первого взгляда, без всяких представлений признала его сына — уж очень они были похожи. Юноша был этакой утонченной, смягченной копией императора.

— Познакомься, Илис, вот мой сын, — проговорил Барден, подталкивая его в сторону Илис.

— Марк Данис, к вашим услугам, сударыня, — юноша чуть скованно поклонился Илис и воззрился на нее с явным намерением завладеть ее рукой для поцелуя. Голос у него был глуховатый и приятный, но далеко не такой низкий, как у отца.

Илис, в свою очередь, с любопытством воззрилась на него, даже позабыв представиться и подать руку. Был принц очень молод, лет девятнадцати-двадцати, не более. Роста он был хоть и высокого, но все же ниже отца на полголовы, и сложения был более тонкого. Очевидно, его мать была изящной женщиной. Узкие белые кисти его рук ничуть не походили на медвежьи лапы Бардена. Лицом он был очень схож с отцом, но черты его были тоньше и мягче. Так же как у Бардена, кожа у него была очень белая, но обветренная и загрубевшая от долгого пребывания на открытом воздухе. Взор больших золотых глаз был ясен и открыт, светлые рыжеватые волосы вьющимися прядями спадали на плечи. Илис не поняла, почему Барден назвал его грубоватым. Говоря так, он явно клеветал на сына. Ей принц показался очень складным и даже изящным юношей.

Видя, что Илис только молча пялится на принца, Барден быстро потерял терпение и взялся знакомить их сам.

— Это Илис Маккин, моя ученица, — обратился он к сыну. — Возьми ее на несколько дней под свое покровительство, Марк. Здесь Илис никого не знает и, боюсь, будет скучать.

— С удовольствием… — вновь слегка поклонился Марк, не отрывая глаз от Илис, — госпожа Маккин?..

— Просто Илис.

— Тогда называйте меня просто Марк.

Во время этого обмена любезностями Барден с загадочной улыбкой любовался ими, потом кивнул как бы самому себе и тихо удалился. Оглядевшись, Илис обнаружила, что они с Марком остались наедине среди зарослей мясистых южных растений. Марк смотрел на нее во все глаза и молчал.

— Ну, — сказала Илис, чувствуя себя в желтом платье полной идиоткой, — что у вас тут есть интересного?..

Где-то через полчаса Марк начал оттаивать и разговорился. Он, правда, оставался несколько скованным и на Илис временами поглядывал чуть ли не с робостью — и тогда вызывал у нее приступы умиления, таким совершенным ребенком он казался. В остальном, Илис не отпускало ощущение, что она разговаривает с помолодевшим Барденом: Марк двигался и говорил совершенно как отец, и даже сидел в той же позе, подавшись вперед, немного ссутулив широкие плечи и упершись локтями в колени.

Они пока оставались в зимнем саду и сидели под неким деревом, напомнившим Илис фикусы, которые росли на южных островах Истрии. Здесь их никто не беспокоил, желающих погулять по зимнему саду почему-то не было. Илис изо всех сил пыталась изображать светскую даму — не пропадать же платью зазря, — а вот Марк даже не старался выглядеть светским. Нет, все-таки Барден не обманывал и не наговаривал на него: не во внешности, но в манерах его и впрямь проглядывало что-то до крайности простое, этакое военно-полевое, чего не могла скрыть обычное светское платье. Некоторые его фразы звучали излишне отрывисто, даже резковато, вследствие привычки командовать и иметь дело в основном с солдатами и офицерами. Но Илис это даже нравилось, поскольку нарушало сходство с Барденом.

— Отец сказал, что вы прибыли на материк из Истрии, — сказал Марк тихо, неотрывно глядя на Илис. — Это ведь очень далеко. И вы решились отправиться в такое далекое путешествие в одиночку?

— Я была не одна, — ответила Илис. — Со мной были два… э… друга.

— А вот мне не приходилось бывать в Истрии. Это красивая страна?

— Разные места есть, как и везде, — разговоры о природе и об архитектуре Илис никогда не радовали. — Да, в общем, Касот не сильно отличается от Истрии. Холоднее тут и морем не пахнет, вот и все.

Марк усмехнулся.

— Странно слышать подобное от девушки, так много путешествующей по миру. Отец говорил мне, вы бывали и в Самистре, и в Бергонте, и в Наи…

— Ваш отец слишком уж много болтает!.. Простите. Но только я не люблю, когда обо мне без моего ведома рассказывают людям, которых я… не знаю.

— Если вы хоть сколько-нибудь изучили моего отца, — кивнул Марк, не обидевшись, — то вы должны знать, что он не слишком тактичен и не считается ни с чьим мнением, кроме своего собственного. Так было всегда.

— Я заметила, — ехидно сказала Илис. — И вы пошли в него: так охотно рассказываете о недостатках своего родителя первой встречной.

— Полагаю, — улыбнулся Марк, — вы его знаете даже лучше меня, так что вы уж точно не «первая встречная». Я очень редко его вижу.

— Послушайте, — занервничала Илис, — что это мы про вашего отца заговорили? Мне обещали, что вы мне Эдес покажете.

— Извольте, — Марк тут же с готовностью встал. — Вы желаете погулять пешком или верхом?

— Пешком, — немного поколебавшись, ответила Илис. — Верхом по городу не особенно поездишь.

За время прогулки Илис узнала о своем новом знакомом много интересного. О себе Марк рассказывал без всякого стеснения и кокетства, о чем бы Илис ни спросила. Он вообще был человеком ровным, спокойным и даже слегка флегматичным. Родился он в Эдесе, и почти все детство провел тут же, поэтому город знал отлично. В детстве он в основном был предоставлен самому себе: мать, к которой он был нежно привязан, им почти не занималась; отца же он видел редко, но привык благоговеть перед ним. Но воспитание принца, конечно, не могли пустить самотеком, и отец сам нашел для него учителей, да и лично с ним занимался, когда находил для этого время. С сыном он особенно не нежничал, держал его жестко, хотя и не тиранил. Он полностью одобрял самостоятельность Марка и поощрял его упражнения с оружием.

— Сам отец не важный фехтовальщик, — сказал Марк, — хотя и провел много времени в сражениях. Вы знаете, его сила в другом…

Лет с пятнадцати отец стал вводить Марка в курс государственных дел и постепенно перекладывал часть забот на него. Из этого Илис сделала вывод, что Барден полностью доверяет сыну. Марк заменял его и в военных кампаниях, и в рабочем кабинете. В сущности, государством управляли они вдвоем.

— А я думала, его правая рука — герр Третт, — забросила пробный камень Илис.

— В юности Альберт был адъютантом отца, — просто ответил Марк. — Но теперь они, скорее, друзья. Сам Альберт зовет себя телохранителем, но я не знаю, кто лучше может позаботиться о безопасности отца, чем он сам… Еще ему очень помогает Илескар, но он заботится в основном о делах гильдии.

— Кстати, об Илескаре! — оживилась Илис. — Мне обещали знакомство с ним. Может, вы могли бы это устроить?

Насколько Илис могла сориентироваться, они как раз находились неподалеку от площади Гесинды, где располагалась гильдия магов.

— Едва ли, — покачал головой Марк. — С магиками у меня не слишком… близкие отношения. Я никак не касаюсь их дел и мало с кем из них знаком.

Вот так-так! подумала удивленная Илис, округлив глаза. А как же господа магики собираются устраиваться после смерти Бардена? Конечно, он еще здоров и крепок, и старость его далеко, но… всякое может случиться, да и годы летят так быстро! А у сына его нет ни дара, ни даже желания налаживать с магиками деловые отношения. Какой-то нехороший перекос образовался в здании империи! А Барден смотрит на него сквозь пальцы. Не рассчитывает же он жить вечно?

— А вас отец магии учит? — спросил вдруг Марк слегка изменившимся голосом.

— Да.

— И давно у вас этот… дар?

— Лет с двенадцати.

— С двенадцати!.. и вас до сих пор никто не учил?

— Ну почему — никто? — Илис почувствовала себя немного уязвленной. — Учили… немного… дома, в Истрии. А потом как-то не до магии стало.

— Странно, — сказал Марк после короткого молчания. — Странно, что отец захотел учить вас. Он никогда не пытался найти ученика.

— А он и меня не искал. Я сама нашлась, — заявила Илис.

— Вот как? Не могли бы вы рассказать мне, где встретились с отцом?

— Почему нет? Только давайте где-нибудь присядем, очень неудобно разговаривать на ходу. И, может быть, перейдем на «ты»?..