Квадрат тамплиеров

Идрис наблюдал за ним через окно, пока «гольф» не скрылся из вида.

Глава 6

Ван-Ин поспешно достал сигарету, прикурил и попытался привести свои мысли в порядок во время короткого пути назад в Брюгге.

Он решил начать с психологического портрета четы Дегроф, хотя разум был немного помутнен пятью бокалами шампанского.

Гислай Дегроф был легкомысленным слабаком. Было ясно, что отец командовал всем, а сын лишь управлял делами. Старший Дегроф и настоял на том, чтобы утрясти дело без шума. Такая гласность ему не нужна! A грабеж обычно воспринимают как бесплатную рекламу.

Гислай Дегроф был явно озадачен вопросом о старых врагах. Кто же из них – старший или младший? Вероятнее всего, отец, который мог нажить много недругов, строя карьеру. Шампанское как будто больше помогало мысли, нежели тормозило рассуждения.

Что же с Анной-Мари, этой чувственной женой? Вероятнее всего, она замужем по расчету. Нет ли еще какого-нибудь любовника за спиной Дегрофа.

И зачем знать код слуге?

Если следовать фактам, то подозреваемых четверо: Гислай Дегроф, Людовик Дегроф, Жорж Хорнаэрт и Идрис. Только ни у одного нет ясного мотива, а у Хорнаэрта непрошибаемое алиби.

С чего начинать, когда нет подозреваемых и мотива? Оставались две вероятные цепочки. Кто-нибудь еще овладел кодом без ведома Дегрофа, или преступники вскрыли систему, что кажется весьма сомнительным. И что за латынь, превращающая все в некий студенческий фарс. Он нервно достал еще одну сигарету. Вероятно, у Версавела есть новости.

Огромная пробка образовалась в Смеденпорте в направлении к заповедным средневековым воротам в город.

Было 11.45, и он знал, что Версавел пошел бы домой в полдень. Но они договорились встретиться, Ван-Ин хотел срочно поговорить с ним. Однако, к его большой досаде, движение замерло.

Он отлично понимал, почему многие ненавидят трафик в Брюгге.

Еще не прошло время летних месяцев, когда чуть не каждый день центр города томился в автомобильных пробках из-за одного или другого события. Лишь накануне город закрыли на значительную часть дня для традиционного марафона 11 июня. Финиш был на площади Бёрг, но движение в центре до этого места было почти невозможным.

Какова причина сегодняшней задержки в движении? Сорок шестая годовщина духового оркестра Sound of the Polders или историческая реконструкция посещения ателье Яна Ван-Эйка его двоюродным внучатым племянником?

Бесконечный поток сделал невозможным всякий маневр. Ван-Ин решил связаться с Версавелом по радио. Это был не лучший вариант. Его раздражало, что всякий может прослушать разговор.

– ОНА 3446 вызывает ОНА 3421.

В трубке потрескивало, связь пропадала, но через тридцать секунд наконец ответили:

– ОНА 3421 здесь, сержант Сэеленс.

– День добрый, Роберт. Это Ван-Ин. Сделайте мне одолжение, Роберт, дойдите до двести четвертого, посмотрите, за столом ли еще Версавел?

– Нет проблем, помощник главного комиссара, – ответил Сэеленс любезно.

Сержант Сэеленс был одним из немногих, кто называл Ван-Ина помощником комиссара. Большинство просто называли его комиссаром. Это было короче, и такой вариант предпочитали специальные уполномоченные помощника, как и в каждом полицейском подразделении.

– Попроси его подождать меня. Я застрял в Смеденпорте в чертовой пробке.

– К вашим услугам, господин помощник комиссара. Что-нибудь еще?

– Разве попробовать найти какого-нибудь ответственного за движение, чтобы покончить с этим бесконечным кошмаром.

– Считайте, что уже все сделано.

– Спасибо, Роберт.

– Рад стараться. – В трубке затрещало.

Две минуты спустя возобновилось движение. Сэеленс заслуживал покровительства. Ван-Ин нервно вдавил педаль газа и скрылся за углом.

Версавел ждал его во дворе полицейского участка. Он был уже в возрасте, но выглядел не старше чем на сорок. В отличие от Ван-Ина, который ел нездоровую пищу и чрезмерно увлекался «Дювелем» начиная с самого развода, Версавел заботился о своем здоровье и посещал спортзал. Ходили даже слухи, что он заказывал униформу и рубашки у портного, чтобы подчеркнуть достоинства фигуры.

– Где горит? – поинтересовался Версавел, как только Ван-Ин вышел из машины.

Сержант сиял улыбкой от уха до уха, демонстрируя два ряда великолепных зубов, которые вызывали у Ван-Ина почти отвращение. Он мечтал обладать такими же, но на это он мог рассчитывать только в следующем году. И с нетерпением ждал возможности улыбаться публично.

– Знаки вопроса, парень, огромные знаки вопроса, – ворчал Ван-Ин. – Что у вас? Есть что-нибудь по делу?

– Три свидетеля и несколько соседей, которые слышали взрыв, – доложил гордый, как павлин, Версавел. – И Де-Ки ничего не знает об этом. Он даже не появлялся этим утром.

– Типично для Де-Ки, – ухмыльнулся Ван-Ин. – Он будет играть фламандского льва со своей Верой. Тем лучше, тогда он не будет слушать радио.

– Был звонок от Лео.

– И?…

– Он хочет перекинуться парой слов этим вечером. В 6.30 в «Эстамине»[18]. Он был настойчив. Все повторяли мне: «Не забудь передать».

– Он говорил, о чем?

– Нет. Так или иначе, я был слишком занят, общаясь с потенциальными свидетелями.

Ван-Ин посмотрел на часы. Внутренний двор участка был полон полицейских, большинство отправлялись по домам на обед.

– Возьмем сочные стейки, Гвидо, моя прелесть. А ты сообщишь мне детали.

– Нет проблем, – кивнул сержант, – назовите место.

– Как насчет цыгана на шерстяном рынке? – предложил Ван-Ин.

Версавел вопросительно посмотрел на него:

– «Старый лебедь» или «Три лебедя». Что они предлагают в эти дни?

– А, вы имеете в виду заведение Хюгет, – кивнул сержант.

– Только одно. Ни микроволновка, ни картофель фри. Я болею от гамбургеров и пиццы.

Ван-Ин отправился было к «гольфу», но Версавел его остановил.

– Не в такую погоду, – сказал он неодобрительно, – пойдем пешком.

Ван-Ин заказал «Дювель» в качестве аперитива, а Версавелу «Перрье», пока пара стейков в двенадцать унций румянилась на кухне в сливочном масле.

– Голландская парочка – это то, что надо, – заметил Версавел. – Они наблюдали за работой неизвестных несколько минут. Я договорился встретиться с ними в их гостинице. В «Лебеде».

– От одного лебедя к другому, – пошутил Ван-Ин. – Когда они нас ждут?

– В 2.30.

– Отлично. Мы можем не торопиться, – порадовался Ван-Ин, на его лице была написана полная удовлетворенность.

В традиции Хюгет на приготовление стейка с соусом «Бернес» тратилось больше времени, чем в других ресторанах. Готовые стейки здесь выдерживались в теплой духовке до нужной кондиции. Ван-Ин как раз пригубил свой «Дювель», когда подали стейки. Оба на время притихли.

Ван-Ина раздражали те, кто мог изуродовать приличную пищу бессмысленными манипуляциями. Американцы были в этом непревзойденными мастерами. Они могли часами издеваться над куриным стейком.

Ван-Ин с серьезным видом погружал кусок в соус и наслаждался каждым укусом. Стейк был прекрасен: темная корка на внешней стороне, красное и сочное мясо на внутренней. Сильный жар газовой печи сохранял мясо теплым до последнего кусочка.

Он закончил раньше Версавела и достал сигарету. Версавел был убежденным некурильщиком, но его это не беспокоило, в этом смысле он был уникальным среди никотинофобов.

– Вам не кажется, что они сильно рисковали? – отстраненно спросил Ван-Ин. – Особенно если учесть проделанную работу для подготовки такого трюка.

– Возможно, они не профессионалы, – ответил Версавел, поместив последний кусок мяса между сильными челюстями.

– Или у них не было выбора. И это нужно было сделать как можно раньше.

Версавел аккуратно положил вилку и нож на пустую тарелку.

– Что вы имеете в виду? – спросил он, полный внимания.

– Ну, у преступников был код и ключ, и они знали о внеурочных встречах Дегрофа.

– Но никогда – после полуночи, – заметил Версавел.

– Вот. Они должны были все сделать раньше, чтобы и охранники не почуяли неладное.

– А работая в открытую, они рисковали меньше. Я тоже об этом подумал, – добавил Версавел. – Даже то, что многие горожане могли их видеть, не было опасно, мы ведь знаем, как жители города Брюгге любят сотрудничать с полицией.

– И не только в Брюгге, – заметил Ван-Ин.

– Кому ты рассказываешь! Если камеры видеонаблюдения не фиксируют, можно забить на все. Никто не хочет высовывать нос.

– Людей ничто не заботит. Ты можешь убедиться, глядя на наших коллег, на их безразличие. – Он показал пустой стакан официанту. – Еще «Дювель».

– Что-нибудь может проявиться, если мы полистаем прошлое старшего Дегрофа.

– Что насчет Де-Ки? Я думал, что мы должны были создать видимость действий?

– Де-Ки может поцеловать меня в… Так или иначе, что он может сделать? Помешать мне делать мою работу? Он уходит через пару лет, в октябре будут выборы местных властей. Ты думаешь, потенциальному мэру будет полезно распекать меня за мою зарплату? Конечно нет. До выборов.

Смесь шампанского с пивом создали удивительный эффект, даже Версавел редко видел Ван-Ина в такой хорошей форме.

– Тут попахивает политикой, – предположил Версавел.

– Очень может быть. Почему мы не подумали? Господа политики часто решают проблемы нестандартным образом.

Даниел Феарехье стоял в очереди за билетом на вокзале Брюгге. Он нервничал.

Несколько французских девочек, с полными рюкзаками и наборами для кемпинга, оживленно обсуждали что-то с парнем-кассиром в окне. Он слушал их со стоическим спокойствием, а затем вяло указал в руководство на информационном столе. К счастью, поезд Даниела отправлялся через полчаса. Когда французские девочки удалились, не получив билета, очередь двинулась снова.

– Льеж, первый класс, – сказал Даниел, прилагая все усилия, чтобы казаться таким, как все.

– И обратно?

– Нет. В один конец.

Он заплатил купюрой в две тысячи франков и стал прогуливаться в главном зале, проверив для верности расписание.

Даниелу было очень неудобно в его одеянии, а римский воротник сутаны действовал на нервы, он то и дело просовывал за него большой палец и потирал шею. Молодой человек вдруг резко остановился и вынул из кармана брюк небольшой пузырек. Он отвинтил крышечку и, приподняв очки, закапал по три капли в каждый глаз, потом снова спрятал пузырек в карман и продолжал свою прогулку, позволяя до зубов нагруженным путешественникам увлекать себя в стремительный поток навстречу долгожданному поезду.

Несмотря на не менее чем десятиминутную задержку в кассе, ему необходимо было ждать еще четверть часа международного экспресса из Остенде до Кёльна. Даниелу предстояла маленькая прогулка. Бельгийские железные дороги были всегда внимательны к пассажирам и останавливали вагоны первого класса по центру платформы.

Лаурент возвратился в Намюр в ту пятницу вечером. Но Даниел настоял на том, чтобы задержаться до настоящего момента в Брюгге. Он хотел пережить все это от начала и до конца. Лаурент, ко всему прочему, сам все это организовал.

После двух толчков поезд тронулся. Прождав долгих пять минут, не появится ли кто-нибудь в купе, он извлек из кармана флягу с монограммой J amp;B и сделал пару глубоких глотков. Виски был не слишком теплым и вскоре мягко осел в нем. Лаурент заставил Даниела поклясться, что тот не будет курить в общественных местах, но он не мог сопротивляться острому желанию немедленно затянуться и сейчас радовался покалыванию в легких, на этот раз он был счастлив, что учителя нет рядом.

– Берегись, парень. Знаешь ведь, что питье и курево могут сделать с тобой, – сказал он сам себе озабоченно и сердито.

Но это не очень-то действовало на Даниела Феарехье. Ведь выпивка и курево не могли убить его, зато гоняли по венам необходимый для самообладания адреналин.

Даниел старался не смотреть в окно. Пролетит пейзаж и больно отпечатается солнцем в глазах. Его снова уколол воротник, но он не посмел ослабить его. Он должен был привыкнуть. Он должен был играть роль. Даниел пытался усидеть на месте и сосредоточиться на рекламном плакате, рядом с дверью вагона.

Они приступили к выполнению задуманного в пятницу вечером. Первая фаза сработала по плану, размышлял он. Но потом все пошло не так, когда двое пожилых людей долго наблюдали за ними сквозь витрину.

– Просто продолжай, – прошипел Лаурент, – попробуй расслабиться. Если начнешь тормозить, они заподозрят нас. Думай о деле, мальчик, о нашей священной миссии, и о том, что никто не сможет нас остановить.

И Лаурент был прав. Он почти всегда прав. Самый лучший момент был, когда Лаурент позволил ему нажать кнопку детонатора. Взрыв был не громче, чем хлопок от вылетающей пробки из бутылки шампанского.

Мягкий сосуд для воды напротив сейфа приглушил взрыв, как и предположил Лаурент. Сердце Даниела часто забилось, когда он представил себя опускающим драгоценности в бак с царской водкой. И это было только началом, он ухмылялся. Они собирались уничтожить ублюдка, а с ним и дорогие его сердцу побрякушки.

Даниел был горд, горд и счастлив, что у его короткой жизни появилась цель.

«Я хочу все это испытать, – повторял он сам себе. – Я хочу видеть физиономию Гислая в понедельник, когда он обнаружит это». Он заказал комнату в «Холидей Инн» на площади Бург-сквер. Гостиница была идеей Лаурента.