Очерк истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII столетия

Стрежев. В 1151 году этот город был выделен в особый удел: Рогволод Борисович, завладев Полоцком, отдал его Всеволоду, изгнанному оттуда. Местоположение Стрежева исследователи обыкновенно определяют местечком Стрешиным Могилёвской губернии на Днепре. Такое определение делается на том основании, что при описании похода 1127–1128 гг. Мстислава, сына Мономаха, на полоцких князей летопись говорит, что Мстислав «Всеволоду Олеговичу повелi ити съ своею братьею на Стрешев къ Борисову».

Но созвучие Стрежева и Стрешина мало подходящее. Притом, искать его непременно по дороге к Борисову вовсе нет никакой необходимости. Выражение «на Стрежев» указывает лишь на направление пути, а не на попутный город, подобно тому, как мы говорим: на Москву, на Киев, хотя данное место и лежит ближе. Между тем положение Стрежева вполне определяется озером Стрижевым в Лепельском уезде Витебской губернии; на полуострове этого озера был построен замок и насыпан большой курган. Эта местность находится как раз за Борисовом, следовательно, выражение «на Стрежев к Борисову» вполне понятно.

Полоцкое княжество (по Л.В. Алексееву) 

Еменец — через него проходил Давид после заключения мира с полочанами; местоположение определяется озером Еменцом и рекою Еменкою, в 6 верстах от города Невеля.

Неклоч — до него дошли новгородцы в 1128 году во время похода Мстислава Мономашича на полоцких князей. В настоящее время есть озеро Неклочь, из которого берет начало река Полота.

Городец — лежал на границах с Литвою или даже среди самих литовцев. Княживший в нем Володарь Всеславич, как говорит летопись, — «ходяше подъ Литвою». Городец составлял во второй половине XII ст. самостоятельное княжение. Ввиду того, что на пограничье с Литвою Городков много, трудно приурочить какой-либо из них к летописному. Обыкновенно его приурочивают к местечку Городку, к югу от Молодечно, на верховьях Неманской Березины, с сохранившимися доныне остатками старинных городовых сооружений.

Изяславль — с этим названием связывается легендарный рассказ летописи о Рогнеде и о построении для нее и для ее сына Изяслава этого города Владимиром Святославичем[16]. Изяславль — ныне местечко Минского уезда — Заславль. Предания и названия урочища указывают на связь Рогнеды с этим городом. Так, предание гласит, что речки Черница и Княгинька были названы так в честь Рогнеды; около самого города было озеро (ныне болото), называвшееся «Рогнедь». В народе указывают также могилу Рогнеды. Около города сохранилось множество курганов; некоторые из них были раскопаны в 1878 году Р.Г. Игнатьевым. В 1128 году он подвергся разграблению во время Мстиславова похода на полоцких князей; уже тогда он представлял удельное княжение[17].

Борисов — ныне уездный город Минской губернии. Во время известного похода Мстислава Владимировича на полоцких князей в 1124 году на него был отправлен Всеволод Ольгович. Этому городу, не игравшему в древности значительной роли, посчастливилось на предположения /авторов/, писавших о времени его основания. Начало этим выводам положил Стрыйковский, но все они, как не опирающиеся на действительные факты, не имеют значения[18].

Древний Витебск

Древний Витебск

План древнего Минска (по Э.М. Загорульскому) 

Логожск — ныне местечко Логойск Борисовского уезда на Гайне. Во время похода Мстислава Владимировича он уже имел удельного князя.

Лукамль (Лукомль) — ныне местечко Могилёвской губернии Сенненского уезда на Улле. У города есть и озеро того же имени, при котором он стоит, есть следы древних укреплений.

Менеск — важнейший город полоцкой земли, ныне губернский город на Свислочи, притоке Березины. Будучи крайним важным городом Полоцкого княжества на южной границе, он часто подвергался нападениям киевских князей[19]. В 1066 году он был взят Ярославичами — Изяславом, Святославом и Всеволодом, и разграблен, все мужское население перебито, а женщины и дети пленены: Владимир Мономах говорит, что он не оставил в городе «ни челядина, ни скотины».

В связи с городом Менеском находится река Немиза. Местоположение реки определяют различно. Татищев, Арцыбашев и Карамзин видят в Немизе — Неман. Надеждин и Неволин думают, что Немизу должно искать севернее Минска и указывают на Немоницу близ Борисова и Немойку около Сенно. Барсов в своих «Материалах для историко-географического словаря России» (1865) указывает на Немеж (Niemez), село в Виленской губернии и уезде, в 10 верстах от Вильны, на которое еще раньше указал Балинский. Но тот же Барсов в своих «Очерках русской исторической географии» (1885) признает за Немизу ручей, находящийся в самом Минске, На этот ручей впервые указал Ходаковский, но, несмотря на сходство имен, не признал в нем летописной Немизы.

Действительно, сходство названий в летописях Немизы и ручья в Минске очень соблазнительно, однако отождествить оба эти названия трудно, если не предположить, что ручей этот в древности был более или менее порядочною реченкою; в настоящее время от Немизы в Минске осталось почти одно название.

Восточная часть минского детинца. Реконструкция Э.М. Загорульского 

Въездные ворота древнего Минска 

Между тем летопись так говорит: Изяславичи взяли Минск «и поидоша к Немизе; и Всеслав поиде противу»; 3 марта Всеслав потерпел поражение и бежал. Изяславичи удовольствовались этим, двинулись отсюда, очевидно, к Днепру и стали «на Рши у Смоленска», как выражается летопись. Уже в июле они заманили к себе Всеслава: «он же надеяся целовании креста, перееха в лодьи чрес Днепр», следовательно, они стояли за Днепром, на смоленской стороне, а Всеслав вел переговоры с этой стороны Днепра. Об этой же Немизе и о происходившем на ней кровавом бое говорит певец «Слова о полку Игореве»:

Немизе кровави брези не бологомь бяхуть посеяни, посеяни костьми рускыих сынов».

Из приведенного содержания отрывка летописи ясно: если бы Немиза была в Минске, то Изяславичи уже были бы на ней и им не нужно было бы идти к Немизе; так как нынешняя Немиза находится в центре старого Минска, то войска занимали бы ее при осаде.

После битвы с Всеславом князья отправились в смоленские владения и остановились у Орши; очень возможно, что они, ввиду поражения Всеслава и ввиду наступающей весны, двинулись прямо с Немизи к Орше. Таким образом, нам кажется, что во всяком случае Немиза находилась не в самом Минске, а, вероятно, где нибудь между Минском и Днепром и Двиною. Добавим, что в списке городов Немига находится между Друтеском и Ршою, за ними следуют Свислочь, Лукамль, Логожск и т.д.[20].

Невыяснено также и положение Дудуток, упоминаемых в «Слове о полку Игореве»: «скочи (Всеслав) влъком до Немиги с Дудуток». Барсов полагает, что этот намек Слова относится к известному бегству Всеслава из Киева, и следовательно, Дудутки должны означать крайний Киевский город. Но нам кажется, что здесь говорится не о бегстве Всеслава, а о том, что, узнав о захвате Минска Изяславичами, — из Дудуток, где он стоял с войсками, быстро двинулся к Немиге, где и встретился с Изяславичами: этим объясняется летописное выражение «поиде противу». В таком случае, Дудутки следовало бы искать к северу от Минска, около Полоцка, где, как в центре земли, Всеслав, может быть, собирал ополчение, с которым двинулся на Изяславичей.

Дрютеск — ныне Друцк на верховьях реки Друга, впадающей в Днепр у Рогачёва. В первый раз он упоминается в летописях под 1092 годом. В 1116 году он был, во время известного похода на Глеба Минского, взят Давидом и Ярополком, причем все жители его были уведены на юг в Переяславское княжество, где Ярополк построил им город Желди. Во время разгрома полоцких князей, на Дрютеск послан был Мстиславом брат его Ростислав, хотя неизвестно, был ли тогда город взят.

Кривой город на Вилии — западный форпост Полоцка

В половине XII века он уже играет видную роль в полоцких междоусобиях; стремясь иметь отдельного удельного князя, дручане изгоняют Глеба, сына полоцкого князя Ростислава, и приглашают к себе Рогволода. В конце XII века Дрютеск, борясь с главными городами земли Полоцкой, подчиняется протекторату смоленских князей. Борьба между Полоцком и пригородом была весьма серьезна: в ней приняли участие и черниговские князья. Черниговские и смоленские князья боролись за влияние над разлагающимся от междоусобий княжеством.

Голотическ — местоположение которого в настоящее время не определено. Он упоминается только один раз в 1071 году: под ним Ярополк Изяславич разбил Всеслава Брячиславича. Чаще Голотическ приравнивают к местечку Головчину в 32 верстах от Могилёва, но это мало имеет правдоподобия[21].

Одрьск — упоминаемый в поучении Мономаха. В настоящее время он определяется рекою Одров, впадающею в Днепр с правой стороны, недалеко от Копыса.

Орша и Копыс, оба на Днепре, приналежали Полоцкому княжеству до 1116 года.

Наконец Изборск, имевший значение уже в эпоху призвания варягов, но впоследствии не упоминается почти до половины XIII ст. Барсов указывает на село Изборск Псковской губернии и уезд на юго-запад от Пскова. Судя по положению его, можно думать, что он уже в первую эпоху исторической жизни отошел к новгородским владениям.

Мы указали города, которые в рассматриваемое время составляли коренную территорию полочан. Разумеется, и некоторые из названных городов, лежавших на западе княжества, быть может, представляли следы более ранней колонизации, как пограничный Городец, Изяславль, но по крайней мере в данный период они уже составляли вполне славянскую территорию, на которой хотя и были следы литовского элемента, но уже значительно или вполне обрусевшие.

На рубеже XIII ст. и в первой половине его источники называют несколько городов, которые представляют результат новой колонизации в среду литовского племени, совершавшейся, очевидно, на глазах истории, с окружающим чисто литовским элементом; таков Новгородок Литовский (ныне Новогрудок. — Ред.). В XIII ст. этот город упоминается впервые под 1255 годом, но в это время он был уже одним из значительных порубежных с Литвою городов, к нему тянула обширная территория. Последующая история указывает, что возникновение его нужно отнести к более отдаленному времени, но приписывать заложение его Ярославу во время похода его на Литву в 1044 году нет основания[22]. Также упоминаются: Несвиж, Кукейнос, Герсике и другие; о них мы скажем в главе о колонизации.

Указанная территория Полоцкой земли, самостоятельность которой мы уже видим на первых страницах летописей, в свою очередь разделилась в очень ранний период на многочисленные уделы. Определить границы уделов нет возможности, потому что источники упоминают лишь главные удельные города. Их только мы и назовем, указав время, с которого становится известным тот или другой удел.

Минский удел — известен с 1104 года.

Изяславский удел — известен с 1128 года, к нему же принадлежал в то время и Логожск.

Срежевский удел — с 1159 года. С того же года известен и Друцкий удел.

Городецкий удел — известен с 1162 года.

Витебск как удел — в 1163 году принадлежал смоленскому князю.

Глава 5.

Территория и города Туровского княжества

Перейдем теперь к определению рубежей Туровского княжества. Оно не занимало всей обширной области, занятой поселениями Дреговичей. Только северная граница их области с Полоцком оставалась неизменною в основе своей, до самого слияния обоих княжеств с Литвою. Эту северную границу мы уже указали при определении полоцких границ; назовем только города Клеческ и Случеск, упоминаемые как крайние пункты Туровского княжества. Восточная политическая граница не достигала естественных пределов — берегов Днепра с устьями двух важнейших его притоков — Березины и Припяти, хотя это пространство было населено представителями Дреговичского племени. Здесь мы встречаем городок Брягин (местечко Речицкого уезда), населенный дреговичами, но с половины XII ст. перешедший во власть киевских князей (см. ниже). Другой городок в этой же местности Речица (уездный город Минской губернии) принадлежал, по крайней мере в начале XII ст., черниговским князьям. Быть может, то же следует сказать и о Рогачёве (уездный город Могилёвской губернии); этот город упоминается рядом с другими, несомненно дреговичскими, городами: Берестьем, Дорогичином и Клеческом, но принадлежал он черниговским князьям.

Таким образом, в этом небольшом уголке, образуемом устьем Припяти и Днепра, сталкиваются три племени: Поляне, Северяне и Дреговичи и последние, как более слабые, не выработавшие политической независимости, оттесняются двумя первыми. Значительное количество городов и городищ в этой именно местности указывает именно на то, что столкновение трех названных племен не обошлось, по крайней мере в древнейшем периоде, без борьбы[23].

Таким образом, политический рубеж Туровского княжества на востоке проходил, в конце XII ст., за Мозырем, по водоразделу двух окаймленных болотами речек — Птичи, притоку Припяти, и Ведрачу, притоку Днепра.

На южной границе не было и того естественного рубежа, который представлял на востоке Днепр. Здесь поселения Дреговичей сливались с поселениями Полян и Волынян. Граница во всяком случае проходила южнее Припяти, так как города Туров и Мозырь расположены на южном берегу ее. Древлянские города на этой границе, как Вручий, Искоростен, Выгошев, Дубровица, Небль, Городно, Черториеск находятся значительно южнее Припяти.

Туров (реконструкция по П. Лысенко)

Последующая борьба за города, лежавшие по реке Горине, южному притоку Припяти, переход их то к Туровскому, то к Волынскому княжествам вполне, как кажется, оправдывает предположение Барсова о смешанном населении погоринских городов и о том, что многие фазисы этой борьбы нужно именно отнести на счет этой местности.

К востоку от Пинска прекращались политические границы Туровского княжества, так что оно захватывало восточную часть верховьев Припяти. Отсюда рубеж шел к северу и соединялся через верховья Щары с Полоцким рубежом между Новгородком и Клеческом. На этой границе в половине XIII ст. являются в летописях города Здитов и Услоним.

Резкого разграничения здесь опять-таки не было, так как к западу продолжались поселения Дреговичей, захватывавшие большое пространство по Западному Бугу, где крайним их пунктом был Нур, у впадения реки Нурца в Буг, а на севере доходили до Гродно (ныне губернский город); здесь были Дреговичские города Берестие и Дорогочин, оба на Буге. Но эти области, Берестейская и Дорогичинская, не представляли одного политического целого с основною областью племени — Туровским княжеством, переходя во власть то киевских, то волынских, то польских князей. Притом область эта в значительной мере представляет собою продукт колонизационного движения в среду литовских племен дреговичей, а впоследствии и волынян.

* * *

Покончив с очерком границ княжества, перейдем к городам его. Из городов Туровского княжества упоминается в данный период весьма немного, несмотря на обширность страны, занятой Дреговичами. Незначительное количество названных летописью городов не может, однако, служить доказательством малонаселенности страны. Тихий, мирный ход истории дреговичей, их слабое участие в общих политических делах Руси, наконец, то важное обстоятельство, что они большею частью в данный период принадлежали к Киевскому княжеству, а отчасти, на западных своих окраинах, к Волыни, — давало мало поводов летописи упоминать о городах их.

Туровское княжество

Главным городом Дреговичской земли был Туров, упоминаемый уже на первых страницах летописи (980 г.). Он расположен на правом берегу реки Припяти между северным притоком ее Случью и южным Ствигой. В начале исторической жизни русского народа он был одним из важнейших городов Руси. Тесно связанный с великим княжением Киевским, он передавался старшему из сыновей великого князя и, следовательно, считался важнейшим городом. Но вскоре утратил совершенно свое значение, снизошел до мелкого удельного городка. Предание относительно различных урочищ нынешнего Турова, а также и названия самих урочищ и остатки укреплений представляют признаки древнего его величия.

В самом местечке находится насыпная гора, опоясанная рвами, которая, быть может, составляла древний детинец. Гора эта, разделяемая рвами на две части, имеет в длину полверсты, в ширину — около 3 верст. Предание гласит, что на этой горе стоял княжеский дом, а за горой, на небольшой земляной насыпи, стоял Борисоглебский монастырь. За городом с южной и восточной стороны сохранились остатка валов и урочище Городище с остатками каменных стен. Кроме того предание указывает местность Дворец — загородный; княжеский дом; наконец, несколько топографических названий встречаем со словами тур, князь. Близ древнего Турова «на болоньи» известен Борисоглебский монастырь с XII века.

С этого детинца начинался Туров

Важнейшим городом после Турова был Пинск (ныне уездный город), расположенный в болотистой местности у верховья Припяти, при слиянии ее с Пиной. В торговом отношении он представлял весьма выгодный пункт, так как через него сообщались с ятвягами и Польшею Волынь, Киевщина и дреговичи.

Упоминается Пинск впервые под 1097 годом. Давид Игоревич указывал Святополку Изяславичу, что Василько замышляет отнять у него Туров и Пинск и что следует принять меры. Вообще, он почти всегда упоминается вместе с Туровом, что указывает на его значение. Около половины XIII ст. он уже выделился в особый удел и значение его поднялось во время борьбы галицких князей с Литвою.

На Припяти же, к востоку от Турова, находился незначительный городок княжества Мозырь, расположенный на южном возвышенном берегу реки. Впервые упоминается он под 1155 годом.

В углу, образуемом Припятью и Днепром, находился небольшой дреговичский городок Брягин на реке Брягинке (ныне местечко Брагин Речицкого уезда); в половине XII ст. он несомненно принадлежал к Киевскому княжению: Ольговичи, бывшие в 1147 году в союзе с Юрием Ростовским и во вражде с Изяславом Киевским, воевали Брягинскую волость.

В 1187 году Рюрик Ростиславич отдал Брягин снохе своей, жене Всеволода Юрьевича, на дочери которого Верхуславе он женил сына своего Ростислава. Около Брягина разбросано 12 городищ дохристианской эпохи и 18 групп курганов, что указывает на стратегическое значение данной местности.

Древний Пинск

Самыми северными городами Туровского княжества в то время были Клическ и Случеск, первый — ныне местечко Клецк Слуцкого уезда Минской губернии, а второй — Слуцк, уездный город той же губернии. В первый раз Клеческ упоминается по поводу похода Мстислава Мономашича в 1127 году на полоцких князей: из него со своею дружиною отправился Вячеслав Ярополчич, который, по-видимому, имел удел в Туровской земле, вероятно, Клеческий. В 1142 году он упоминается в числе других дреговичских городов, которые раздавал Всеволод своим братьям по занятии им Киева.

Случеск в 1116 году был сожжен Глебом Минским. В 1119 году он вместе с Клеческом перешел к Святославу Ольговичу, по вокняжении в Киеве Юрия Ростовского. Около 1162 года им завладел Владимир Мстиславич, но туровские князья, Рюрик и Святополк Юрьевичи, заставили его удалиться[24].

Эти города в данный период и составляли территорию Туровского княжества.

* * *

Мы указали коренную территорию трех интересующих нас княжеств: Полоцкого, Смоленского и Туровского. В своем изложении мы опустили все то, что относится до окраин этих земель и, следовательно, факты о колонизационном движении кривичей и дреговичей. Об этом вопросе мы поговорим в одной из следующих глав, а теперь обратимся к изложению политической истории трех интересующих нас княжеств в данный период.

Часть II.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Глава 1.

Начало истории Смоленского, Туровского и Полоцкого княжеств

Племена кривичей и дреговичей играли, особенно первые, видную роль уже в то отдаленное время, когда слагалась Русь. Но известия о них крайне сбивчивы, неполны и неопределенны. Этот характер известий о наших племенах восходит и к позднейшему времени, так что едва ли в древней Руси было другое племя, историческое прошлое которого было бы так темно, несмотря на обширную территорию, им занимаемую.

Причин такого отношения наших источников, конечно, следует искать в том, что рассматривать древнейшую историю кривичей и дреговичей приходится по тем скудным известиям, который попали в киевские, новгородские и волынские летописи; последние источники упоминают о наших племенах вскользь, только при особенно важных столкновениях Новгорода и Киева со Смоленском, Полоцком и Туровом. Но эти земли лежали на окраинах, сторонились от общих дел Руси, а потому столкновения их с первыми редки, незначительны. Только Смоленск, и то с половины XII ст., входит в более тесные сношения с Киевом и Новгородом и потому известия о нем более полны.

Таким образом, даже внешняя политическая история кривичей и дреговичей, конечно, древнейшая, отличается отрывочностью, неполнотою, не говоря уже о внутренней. Несмотря даже на политическую зависимость Турова от Киева, на территориальную близость их, внутренний строй его проследить невозможно; конечно, то же приходится сказать и о Полоцкой, отчасти и о Смоленской земле, еще более удаленных от центра нашего летописания. Собственных летописей названных племен не сохранилось, хотя отрывки их, по крайней мере Смоленской, сквозят в позднейших сводах.

Достоверные известия о кривичах и дреговичах не восходят ранее X века. Собственно к половине этого века относится упоминание о кривичах и дреговичах /византийского императора/ Константина Багрянородного (Порфирогенета. — Ред.).

Древний Киев (реконструкция)

Он рассказывает, что лодки, на которых руссы (преимущественно киевские) прибывают в Константинополь, делаются в Милиниске (Смоленске), Чернигове и Вышгороде. Эти славяне, кривичи, лютичи и другие, платящие дань Руссам, зимою приготовляют лодки для продажи, спускают их в ближние озера и реки, и весною на них отправляются по своим рекам к Днепру, оттуда в Киев, где, вытянув лодки на берег для осмотра, продают их киевским руссам.

В другом месте тот же писатель передает известие о том, что киевские князья из Киева зимою отправлялись в города племен, плативших им дань, из которых автор называет дреговичей, кривичей, северян и, по-видимому, тиверцев. Там князья с дружиною живут в продолжение зимы, а на весну возвращаются.

В известиях императора Греческого /Византийского. — Ред./ нет ничего, что могло бы противоречить истинному положению тогдашней Руси, что вполне естественно, ибо он хорошо знал быт своих опасных соседей. Что в это время кривичи и дреговичи были подчинены киевским князьям, доказывают и наши летописи. Как сейчас увидим, описываемый обычай собирания князьями дани общеизвестен и по другим источникам он назывался полюдием.

Обратимся теперь к первым русским известиям. «Начальная летопись» (Нестора. — Ред.) в своем этнографическом обзоре сообщает несколько отрывочных сведении о географическом положении дреговичей и кривичей. Она говорит, что славяне, придя с Дуная, расселились:

«друзии седоша межи Припетью и Двиною и нарекошася Дреговичи; а инии седоша на Двине и нарекошася Полочане, речьки ради, яже втечеть в Двину, и именем Полота, от сея прозвашася Полочане».

В другом месте летопись сообщает, что каждое племя имело свое княжение:

«а Дреговичи свое, а Словене свое в Новегороде, а другие на Полоте, иже и Полочане. От сих же и Кривичи, иже седять на верх Волги, и на верх Двины, и на верх Днепра, их же и город Смолененск: туда бо седять Кривячи».

В географическом обзоре мы уже видели, какие места были заняты поселениями наших племен.

Далее летопись сохранила отрывок об этнографических чертах кривичского племени, каковые черты были известны летописцу лишь по преданию. Последний передает, что радимичи, вятичи, северяне и кривичи «живяху в лесе, якоже всякый зверь, ядуще все нечисто, и срамословье в них пред отци и пред снохами; и бьраци (браки. — Ред.) не бываху в них, но игрища можю селы» и так далее.

Преувеличенное представление полянина-летописца, и притом монаха, о зверинских обычаях этих племен было уже указываемо не раз; черты же быта из области брачных отношений и погребальный обряд, описанный им, который он, по-видимому, хорошо знал, так как мог наблюдать эти обычаи и в свое время («оже творять Вятичи и ныне»), имеют большое этнографическое значение[25].

Таковы скудные географические и этнографические сведения наших источников. Но гораздо важнее намеки их на политическое состояние Руси в то отдаленное время.

Первые исторические сведения о /киевской/ Руси указывают на то, что различные племена ее, живя разрозненно, делают попытки к сплочению, к соединению в одно государственное целое. Впоследствии, при Олеге, первом историческом князе Руси, попытки эти осуществились, и этот князь успел соединить под своею властью русские племена[26].

Но попытки к такому соединению происходили и раньше. Об одной из них рассказывает Аль-Масуди — что царь племени волинана (волыняне?) Маджак успел покорить соседние племена, но удержать их во власти ему не удалось. Постоянные указания летописи о том, что разные русские племена жили «особе», «держали свое княжение» и прочее пред прибытием Рюрика, следует отнести на тот же счет: летопись как бы оттеняет положение вещей в описываемое время, сравнительно с более ранним и с более поздним (при Олеге).

Таким образом, если и были попытки к сплочению русских племен до Олега, то попытки эти были весьма незначительны и не оставили после себя каких-либо следов[27]. Летопись неоднократно указывает, что каждое племя управлялось «особе», имело свое «княжение». Кроме того, находим указания и на существование отдельных князьков у различных племен даже в более позднее время. Что это были за князья, мы достоверно не знаем. Но, судя по различным известиям наших летописей, можно, кажется, вывести заключение, что эти древние князья были не больше как начальники и представители общин.

Древние славяне жили общинами. Общинная жизнь состояла в том, что несколько семейств или родов соединялись для более удобной защиты от неприятеля и т.д., избирали себе сообща верховного судью, предводителя, князя; община строила города для большей безопасности, отправляла торговые караваны, а иногда делала нападения на соседние племена. Такими начальниками общин, кажется, и были упоминаемые летописью князья древнего периода.