Освобождение Вены: роман-хроника

Накануне Гитлер сказал военному руководству: «Это сражение должно решить, выживем мы или погибнем. Я требую от всех моих солдат драться ожесточенно и безжалостно… Враг должен быть разгромлен теперь или никогда! Только таким путем мы спасем нашу Германию».

Начало выступления было назначено на 16 декабря.

Незадолго до этого дня командующий 6-й танковой армии Дитрих принял Скорцени.

— Поздравляю, мой друг, с возведением в высокий ранг бригадного генерала, — пожал он руку новоиспеченного воинского чина. — Ты давно достоин этой чести. Рад за тебя и еще рад, что в предстоящем деле нам придется действовать сообща. Давай обсудим, что и как предстоит сделать твоим орлам.

Генерал Дитрих в мае отметил свое шестидесятилетие, но старался казаться молодым, полным энергии и сил военачальником. У него, как у фюрера, были нафабренные усики. Над глазом небольшая отметина, полученная в штыковой атаке еще в Первой мировой войне, второй шрам — от осколка французского снаряда — повыше виска.

После капитуляции Германии в той давней войне рядовой Дитрих возвратился в Баварию, в Мюнхен. Зарабатывал продажей табака, был официантом, служил на бензоколонке. Дородный и сильный, он обратил внимание местного партийного вождя Адольфа Гитлера. В поездках тот брал его с собой, слушал побасенки и анекдоты, до которых верный Зепп был мастер.

Придя к власти, Гитлер присвоил телохранителю чин группенфюрера СС, что соответствовало воинскому званию генерал-лейтенанта. Подразделение охраны, которым Зепп командовал, насчитывало всего 117 человек, но с каждым годом численность личной охраны Гитлера увеличивалась и к началу войны в Европе достигала 20 тысяч человек. Это была привилегированная 1-я танковая дивизия — «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». Командовал ею по-прежнему Йозеф Дитрих, остававшийся для фюрера Зеппом.

Во время войны в Европе дивизию бросали в самые жаркие места, о ней писали в газетах, вещали по радио, естественно, упоминая имя Дитриха как одного из самых талантливых полководцев.

Так продолжалось до ноября 1941 года. Осечка произошла под Ростовом.

Действуя в составе 1-й танковой армии генерала Клейста, дивизия Зеппа Дитриха в числе первых ворвалась в Ростов. Однако продержалась в городе она всего неделю. Понеся потери, дивизия отступила почти на восемьдесят километров.

Узнав о том, Гитлер пришел в неистовство:

— Как можно допустить, чтобы немецкая армия бежала с занятого рубежа!

Не доверяя главкому, он сам вылетел на юг. В Мариуполе его встретил Дитрих, командир эсэсовской дивизии «Адольф Гитлер».

— Что случилось, мой фюрер?

— Почему, Зепп, мы оставили Ростов? Кто в этом повинен? Клейст?

— Клейст тут ни при чем. Он выполнял приказ.

— Чей приказ? Рундштедта? Так, значит, это он отдал непозволительный приказ?

Фюрер тут же полетел в Полтаву, где его ожидал фельдмаршал Рундштедт. Там оказался и Дитрих. Фюрер потребовал:

— Доложите, Рундштедт, чем вызвано ваше нелепое решение отвести дивизии Клейста на Миус?

Рундштедт начал объяснять, что за последние десять дней танковые дивизии преодолели страшное сопротивление русских и овладели городом, что немцы отражали на севере контрудар, но все же русские угрожающе продвинулись к побережью моря, и что игнорировать опасность в этих условиях было более чем легкомысленно.

Ох, как ненавистен был Гитлеру в те минуты фельдмаршал Рундштедт, его величавая манера доклада.

— Почему вы сдали Ростов? Никогда еще немецкая армия ни перед кем не отступала. А здесь, под Ростовом, позорно бежала!

Гитлер подступил к вытянувшемуся Рундштедту и дернул висевший на его шее фельдмаршальский крест. С треском лопнула лента. Гитлер бросил под ноги крест и начал его топтать.

— Вот! Вот ваше достоинство! Я отстраняю вас от командования группой армий «Юг»!

Немного погодя, когда пыл у Гитлера сошел, Зепп вступился за фельдмаршала:

— Напрасно с ним так. Ведь он же честный и преданный нам человек. И не лишенный разума военачальник. Неужели для него не найдется достойного места?

— Ладно, Зепп, не уговаривай. Я сам решу, что делать.

Через неделю Рундштедт был направлен в Париж, руководить Западным фронтом.

После Ростова Дитрих, командуя дивизией «Лейб-штандарт «Адольф Гитлер», а затем танковым корпусом, участвовал во многих боях Восточного, а позже и Западного фронта, получил немалые награды.

Своей боевой деятельностью он напоминал известного из истории престарелого прусского фельдмаршала Блюхера, который, не отличаясь полководческим даром, умел выбирать для себя умных и опытных начальников штабов. Эти незаметные генералы и полковники и создавали ему славу непобедимого.

В конце сентября 1944 года состоялось новое назначение — Дитрих вступил в командование 6-й танковой армией СС, которая формировалась во Франции…

16 декабря в 5 часов 30 минут тишину морозного утра разорвал грохот артиллерийской канонады. Тысячи снарядов и мин обрушились на позиции американских войск, штабы, места нахождений резервов.

Солдаты в панике выбегали из укрытий, ошеломленные внезапностью нападения. Никто толком не знал, что произошло, что нужно делать. Неслись истошные крики, слышались команды офицеров, вокруг гремела пальба. Напрасно командиры подразделений пытались выяснить в штабах обстановку: в телефонных трубках было глухое молчание.

В артиллерийский гул вплетался нарастающий грохот немецких танков. Ведя огонь на ходу, они атаковали боевые позиции американской обороны, за ними двигались бронетранспортеры с пехотой. Ворвавшись в расположение противника, танки и мотопехота устремились по дорогам к населенным пунктам. Они прошли главную полосу сопротивления, словно нож масло.

— Немцы! Немцы! Спасайтесь! — слышалось отовсюду. И в тыл устремились американские «Форды» и «Студебеккеры», штабные легковые автомашины, повозки перепуганных селян с женщинами, детьми, наспех загруженным скарбом.

Обгоняя немецкие танки и бронетранспортеры, в панике бежавших в тыл американских солдат, по дорогам мчались быстроходные джипы с людьми в американской форме.

— С дороги! С дороги! — неслись оттуда команды, требуя освобождения пути. Все шарахались в стороны, принимая сидящих в машинах за большое начальство.

Но там его не было. В сорока джипах находились диверсанты Скорцени, что вряд ли кому приходило в голову.

Проникнув в глубину неприятельского расположения, они нарушали телефонные линии, захватывали узлы связи и офицеров связи, встречали на переправах колонны американских частей и направляли их в разные направления, сея неразбериху и панику.

Но действия бригады Скорцени были бы более успешными, если б не случай. В одну из ночей американской разведке удалось захватить в плен немецкого офицера, направлявшегося из штаба к боевым частям. В его портфеле обнаружили несколько экземпляров приказов группе «Грейф».

Ознакомившись с ними, американское командование тотчас разослало предупреждение, что в расположении американских войск действуют переодетые в американскую форму немецкие диверсанты. Были приняты конкретные меры по их обнаружению и ликвидации.

Главнокомандующий Брэдли по этому поводу писал: «Ни чин, ни удостоверения, ни протесты не освобождали проезжающего по дорогам от допросов на каждом перекрестке. Трижды бдительные солдаты приказывали мне удостоверить мою личность». Еще в более трудном положении оказались английские офицеры связи и приезжие штабные офицеры. Сотни американских и английских офицеров и солдат, вызвавших у патрулей подозрение, были арестованы.

Сами же диверсанты оказались малоуязвимыми. Всего семь экипажей джипов были перехвачены, остальные по выполнению задачи возвратились. Пленные диверсанты на допросе заявили, что некоторые экипажи имели задачу убить Эйзенхауэра — главнокомандующего союзными войсками.

Успех предпринятого немцами наступления во многом объяснялся его внезапностью. Подготовка проводилась в глубокой тайне, о ней американское командование было в полном неведении. Вспоминая те дни, американский генерал Брэдли писал: «Сообщение о немецком контрнаступлении застигло меня в верховном штабе экспедиционных сил союзников. Сначала я решил, что Рундштедт предпринял наступление с ограниченной силой… Только при допросе военнопленных выяснились подлинные цели Арденнского контрнаступления, мы узнали, как сильно я ошибался и в какой степени недооценил намерения противника, приняв контрнаступление большого масштаба за отвлекающий удар… Я не думал, что немцы смогут сосредоточить силы с такой поразительной быстротой…»

Впросак попали не только командующие армиями, но и главнокомандующие всеми американскими и английскими войсками, Эйзенхауэр и Монтгомери.

Прибывшая накануне для смены американская дивизия в первый же день боя была разбита, два ее полка оказались в плену. Подобная участь была уготована и для других частей. Главная полоса обороны была прорвана на фронте более 50 километров…

С целью содействия продвижения диверсионного отряда и захвата мостов на реке Маас было решено десантировать отряд парашютистов полковника Хайдтта. Однако из-за непогоды только треть самолетов достигла намеченного района. Ко всему еще сильный ветер разбросал десантников на большой площади. Полковнику удалось собрать всего треть своих сил, она не решила исхода сражения.

А меж тем танки бригады Скорцени рвались к Маасу, чтобы захватить мосты и обеспечить переправу главных сил наступающих.

В Арденнах бушевала непогода: небо затянули тяжелые облака, шел снег, морозило. Танки с трудом продвигались по горным дорогам. Скользя по льду, они преодолевали многочисленные подъемы и спуски, ломали деревья, строения, случалось, срывались в пропасть.

Оправившись от шока, американское и английское командование спешно предприняло контрмеры. Из глубины к участку прорыва в спешном порядке направились сильные резервы. Завязались тяжелые бои. 21 декабря погода улучшилась, и союзное командование бросило в бой авиацию, но и она не решила исходы сражения.

К 25 декабря немецким войскам удалось продвинуться на девяносто километров. Передовые части находились вблизи Мааса. Однако все попытки достигнуть берега оказались тщетными. Но несмотря на неудачу, немецким частям удалось взять в плен более тридцати тысяч американских и английских солдат и офицеров.

1 января 1945 года более тысячи немецких самолетов обрушились на аэродром союзных войск. Уничтожив более 250 самолетов, они сами потеряли столько же.

В начале января положение американских войск в Арденнах продолжало оставаться очень тяжелым. В силу этого 6 января премьер-министр Великобритании Черчилль обратился с посланием к Сталину. «На Западе идут очень тяжелые бои, — писал он, — и в любое время от Верховного Командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы. Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях. Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь на другом месте в течение января и в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть».

В это время советские войска на Висле завершили подготовку к большой операции, намечавшейся провести двумя фронтами: 1-м Белорусским и 1-м Украинским. Начало наступления определили на 20 января.

Последовала ответная телеграмма Сталина. «Лично и строго секретно от премьера И.В. Сталина премьер-министру г-ну У. Черчиллю. Получил вечером 7 января Ваше послание от 6 января 1945 года…

Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту, не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам.

7января 1945 года».

Начало наступления советских войск на центральном направлении было перенесено на 15 января.

Мощный удар и стремительное наступление советских войск вынудило немецкое командование снять из района Арденн многие танковые и пехотные дивизии и, отказавшись от активных действий на Западе, направить их на Восточный фронт.

Добившись немалого успеха над англо-американцами, высшее немецкое командование решило перебросить значительную часть своих сил с Западного на Восточный фронт. Особенно на этом настаивал начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гудериан. Ранее на этой должности находились не потрафившие фюреру генералы Франц Гальдер и Курт Цейтцлер. Теперь выбор фюрера пал на бывшего командующего 2-й танковой армии Гейнца Гудериана, в свое время разгромленного под Тулой.

Предвидя мощный удар русских войск на центральном направлении, он заявил на ответственном совещании о необходимости перебросить 6-ю танковую армию СС из Арденн именно на этот участок. Здесь сосредоточились войска советских маршалов Жукова и Конева, имевшие подавляющее преимущество перед немецкими силами.

В своих воспоминаниях Гудериан писал: «Во время последовавшего затем доклада Гитлеру я выдвинул свои контрпредложения. Гитлер отклонил их, заявив, что решение наступать в Венгрии объясняется стремлением отбросить русских снова за Дунай и снять блокаду с Будапешта. С этого дня ежедневно стало обсуждаться это злосчастное решение. Когда я опроверг выдвинутые Гитлером в обоснование своего решения причины военного характера, он ухватился за мысль, что венгерские нефтяные запасы и нефтеперегонные заводы имеют для нашей промышленности решающее значение, так как противник своими воздушными налетами уничтожил наши химические заводы. «Если у вас не будет горючего, ваши танки не будут двигаться, самолеты не будут летать. С этим-то вы должны согласиться. Нет, мои генералы ничего не понимают в военной экономике!..»

Стремясь убедить Гитлера в целесообразности предлагаемого Гудерианом варианта, в генеральном штабе были тщательно подготовлены расчеты о силе и возможности русских войск на центральном направлении.

«Когда я показал Гитлеру эти разработки, он разразился гневом, назвал их «совершенно идиотскими» и потребовал, чтобы я немедленно отправил составителя этих схем в сумасшедший дом. Я закипел от ярости и заявил Гитлеру: «Разработки сделаны генералом Геленом, одним из способнейших офицеров генерального штаба. Я бы не показал их вам, если бы не считал их своими собственными разработками. Если вы требуете запереть генерала Гелена в сумасшедший дом, то отправьте и меня вместе с ним!» Требование Гитлера сменить генерала Гелена я решительно отклонил».

«Все усилия создать крупные оперативные резервы на угрожаемых участках сильно растянутого Восточного фронта разбились о бестолковую позицию Гитлера и Йодля», — писал Гудериан.

Не помогли и весомые доводы о пропускной способности венгерских железных дорог: требовалось значительно больше времени для перевозки войск к Будапешту, чем в район Берлина.

Гитлер оставался непреклонным: «6-ю танковую армию СС перебросить только к Балатону». А в это время там было отмечено сосредоточение русских войск, готовящихся к контрнаступлению на Берлин.

Переброска в Венгрию 6-й немецкой танковой армии СС началась в конце января. В ее составе было пять танковых, две пехотные и две кавалерийские дивизии. Поименно: 1-я танковая дивизия СС «Адольф Гитлер», 2-я танковая дивизия СС «Рейх», 9-я и 12-я танковые дивизии СС и 23-я танковая дивизия, некогда входившая на Кавказе в состав 1-й танковой армии генерала Клейста. Из пехотных дивизий в составе 6-й танковой армии СС числились 12-я немецкая «Гитлерюгенд» и 25-я венгерская. И еще были 3-я и 4-я кавалерийские дивизии.

Армии были приданы два батальона тяжелых танков, части усиления и эсэсовские войска из личной охраны Гитлера.

Для переброски этих соединений железной дорогой потребовалось несколько недель, так что наступление не могло состояться раньше начала марта.

Были приняты строгие меры оперативной маскировки в пути и в районе сосредоточения войск у Балатона. Во всех документах танковая армия именовалась «штабом старшего начальника инженерных войск в Венгрии», а саму операцию условно назвали «Весеннее пробуждение». Вооружена 6-я танковая армия СС была тяжелыми танками типа «пантера», «тигр» и «королевский тигр».

ЯНВАРСКИЕ СХВАТКИ

А бои в районе Будапешта меж тем приняли ожесточенный характер. В то время как войска 2-го Украинского фронта выполняли задачу по ликвидации окруженной в венгерской столице группировки противника, войска маршала Толбухина отражали яростные атаки рвущихся к Будапешту танковых и мотопехотных дивизий вермахта. Не считаясь с потерями, а они порой за день доходили до 100 танков и штурмовых орудий, враг хотя и медленно, но продвигался к столице, тесня наши части на захваченном ранее на Дунае плацдарме. К концу января они находились в 25 километрах от южной окраины Буды (западной части Будапешта).

Один из военнопленных 1-й танковой дивизии СС «Адольф Гитлер» обер-штурмфюрер Курт Штельмахер на допросе показал: «За день до наступления командир батальона созвал совещание командиров рот, на котором разъяснил обстановку в Венгрии. Он подчеркнул, что сейчас нам необходимо отбросить русских за Дунай, с тем чтобы создать прочную линию обороны по Дунаю, обезопасить этим нефтяные источники Венгрии и закрыть русским путь в Австрию, так как это последняя территория, где концентрируется германская военная промышленность».

С большим трудом войскам 3-го Украинского фронта удалось в январе-феврале нанести врагу потери и отбросить его от Дуная. Немалого успеха добился и 2-й Украинский фронт, уничтоживший врага в Будапеште. Потери гитлеровцев составили 188 тысяч солдат и офицеров.

13 февраля столица Венгрии была очищена от противника. В тот день в Москве прогремел победный салют.

При этом случилось недоразумение, возникшее между высоким командованием. Так, один из командиров зенитного полка 3-го Украинского фронта, меняя район огневых позиций, пленил штаб немецкого соединения, состоявший из генералов и старших офицеров. Возглавлял его немалый чин — генерал-лейтенант!

Узнав о том, маршал Толбухин распорядился немедленно доставить пленных к нему на командный пункт.

Прошли сутки, но ни командир зенитного полка, ни немецкие генералы и офицеры на командный пункт 3-го Украинского фронта не прибыли. Каково же было общее удивление, когда в сводке Совинформбюро появилось сообщение, что войска 2-го Украинского фронта разгромили последние остатки окруженной в Будапеште вражеской группировки, захватив ее командование во главе с генерал-лейтенантом.

По поручению Толбухина позвонили командующему соседнего фронта маршалу Малиновскому.

— Товарищ маршал, что же произошло на самом деле в Будапеште? Как у вас оказались немецкие генералы и где наш офицер зенитного полка, пленивший их?

— Дело сделано, зачем сейчас об этом говорить? — ответил с раздражением Малиновский и повесил трубку.

Вскоре в штаб 3-го Украинского фронта прибыли офицеры-зенитчики и доложили, что произошло. Оказывается, когда они пленили немецких генералов и офицеров, то повезли их под усиленной охраной на двух автомобилях на командный пункт к Толбухину. Случайно их встретил сотрудник Смерша — органа безопасности фронта Малиновского. Он приказал всем следовать за ним, доставил в штаб своего фронта. Оттуда о задержанных немцах срочно донесли в Москву, а там передали в Совинформбюро.

О произошедшем маршал Толбухин сообщил Сталину. Выслушав, тот заявил:

— Опровержения давать не будем. Но будем считать, что окончательную победу над врагом в Будапеште одержал именно ваш, 3-й Украинский фронт.

Во время войны случалось и такое…

А 17 февраля Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение подготовить и провести войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов новую крупную наступательную операцию.

В директиве войскам были определены следующие задачи:

«Командующему войсками 2 УФ подготовить и провести наступательную операцию с целью ударом севернее р. Дунай в общем направлении Нове Замки, Малацки, Зноймо с одновременным наступлением левого крыла фронта по южному берегу реки Дунай, занять Братиславу, не позднее 20 дня операции овладеть Брно, Зноймо и во взаимодействии с войсками 3 УФ овладеть Веной.

В дальнейшем развивать наступление в общем направлении на Пильтен.

Для выполнения этой задачи:

а) удар севернее р. Дунай нанести силами 9 гв., 7 гв. и левого крыла 53 армии, усиленных тремя артдивизионами прорыва тяжелыми самоходными бригадами и полками. На участке прорыва создать артплотность не менее 200 стволов (от 76 мм и выше) на 1 км фронта прорыва. Для развития успеха, после прорыва обороны противника, использовать по северному берегу р. Дунай 6 гв. танковую армию и КМГ Плиева;

б) удар южнее р. Дунай нанести силами 46 армии, усиленной артдивизией РГК и 2 гвардейским механизированным корпусом.

2. Командующему войсками 3 УФ подготовить и провести наступательную операцию с целью ударом из района Секешфехервар в общем направлении на Папа, Сомбатель, разбить группировку противника севернее оз. Балатон и не позднее 15 дня операции выйти на австро-венгерскую границу. Одновременно левым крылом фронта наступать севернее р. Драва и овладеть нефтеносным районом Надьканижа. В дальнейшем главными силами фронта развивать удар в направлении Винер-Нойштадт, Санкт-Пельтен для содействия войскам 2 УФ в овладении Веной.

Болгарскую армию использовать для обеспечения левого фланга фронта, развертывания ее по северному берегу р. Драва.

Для выполнения этой задачи:

а) удар из района Секешфехервар нанести силами 4 гв., 27 и 26 армий, усилив их тремя артдивизионами прорыва. На участке прорыва создать артплотность не менее 200 стволов (от 76 мм и выше) на 1 км прорыва;

б) удар южнее оз. Балатон нанести силами 57 армии в составе девяти стрелковых дивизий;

в) подвижные соединения (18,23 тк, 1 мк, 5 гв. кк) использовать для развития успеха после прорыва на главном направлении.

3. Наступление войсками 2 и 3 УФ начать 15.3.45 г.