Легенды Львова. Том 1

Абдурахман сделал так, как посоветовал король. Лавочнику, ясное дело, не понравилось, что тот уселся на его пороге, и он стал прогонять сирийца. Но только прогонит, как тот вновь упрямо возвращается. Сядет и молчит.

И продолжалось так, пока не появился король. Да не сам, а со всей свитой, в окружении толпы людей. Король ехал верхом на резвом арабском скакуне, и изо всех домов выбегали львовяне и радостно его приветствовали. Конь ступал неспешно, легко переставляя ноги, и нигде ни на минуту не останавливаясь. Только поравнявшись с лавкой купца, король натянул поводья, и конь остановился.

– Абдурахман! – воскликнул радостно король Лев. – Ты ли это? Как давно ты во Львове?

– Да неделю уже, король мой, пусть Господь к вам будет всегда милосердным!

– Целую неделю? И не нашёл-то ни одного свободного дня, чтобы нас проведать? На первый раз прощаю тебя. Но завтра приходи и поделись с нами своими хлопотами.

Король дёрнул за поводья, и вся свита двинулась дальше.

Сотни глаз наблюдали эту сцену, сотни ушей слышали, как король назвал сирийца по имени. А среди тех глаз и ушей были и глаза и уши хозяина лавочки и его жены. Они были так напуганы, что руки у них дрожали.

Как только король и вся толпа удалились, лавочник подбежал к Абдурахману и сказал:

– Слушай, когда это было, что ты мне бусы оставил? Какие они? Во что завёрнуты? Может, я вспомню.

Абдурахман спокойно описал, как выглядели его бусы, и жена лавочника всплеснула в ладоши:

– Так и есть! Они!

А через минуту пропажа нашлась в сундуке с вещами жены.

– Ты гляди-ка! – качал головой лавочник. – Совсем забыл! Если бы ты не вспомнил, я бы ни за что не нашёл их.

– Это я нашла, – вмешалась жена.

– Ага, это Юльця. Давай, Абдурахман, обмоем нашу находку, давай? Завтра тебя сам король будет принимать. Почему ты мне не сказал, что вы хорошо знакомы?

Но у Абдурахмана не было желания слушать эти россказни, вместо этого он, забрав бусы, отправился к королевскому замку. И как раз вовремя, ведь королевская свита в то время возвращалась назад. Увидев короля, сириец упал на колени и показал бусы. Он так щедро осыпал своего благодетеля благодарностями и благословениями, что королю пришлось его остановить. Теперь он удостоверился, что купец говорит правду.

По приказу короля лавочника вместе с женой пригвоздили к дверям лавки. Как предупреждение всем, кто отважится жульничать.

И в самом деле, так и было. При короле Льве говорили, что можно было положить посреди улицы кошелёк и, вернувшись на следующий день, увидеть его нетронутым. Было, да прошло…

Заснувшие рыцари короля Льва

В Кривчицах жил когда-то казак Процык. От отца он унаследовал небольшую кузницу, и хотя и колотил молотом по наковальне с рассвета до поздней ночи, но семья его всё время бедствовала.

Кузница стояла при Глинянском тракте, где каждый день тарахтели купеческие возы с товарами. Около кузницы они останавливались, когда нужно было коня подковать или натянуть железную шину на колесо.

Как-то зимой семья кузнеца уж очень бедствовала. Снежные вьюги замели все пути, и мороз ударил такой, что купцы избегали путешествий. Не было уже ни телег на починку, ни коней на подковку. Целыми днями лежал на наковальне недвижимый молот. А голодным детям не хватало хлеба.

Смеркалось, когда внезапно кто-то постучал в двери.

– Кто там? – спросил Процык.

– Открывай, работу тебе принёс! – ответил голос из-за двери.

Процык обрадовался такой новости и быстренько открыл дверь. Глянул – и остолбенел. Перед ним на белом коне сидел рыцарь в золотых латах. В одной руке он держал копьё, на котором шуршал флажок со львом.

– Хочешь работу?

– Хочу.

– Тогда выкуй мне за неделю столько подков, сколько мой конь сможет увезти. Вот тебе деньги на железо.

И, положив кузнецу на ладонь пять золотых, всадник исчез в сумерках. Процык с семьёй на могли нарадоваться. Теперь голод им не угрожал.

С самого утра кузнец поехал подводой в Замарстынов. Как же удивлялись купцы, что он покупает столько полос железа!

Снова застучал молот по наковальне. Кузнец разогревал полосы на огне, рубил их на равные куски, сгибал, ковал, ровнял подковы, выбивал в них дыры для гвоздей и снова бил молотом. Пот лил у него со лба, руки немели, и болела спина, но за неделю его работа была окончена. А на земляном полу лежала целая куча новых блестящих подков.

К вечеру в двери постучали. Процык выбежал во двор и увидел рыцаря.

– Ты готов? – спросил рыцарь.

– Да.

– Ну, тогда сложи подковы в мешки и грузи на коня.

Процык только теперь увидел, что всадник держит под уздечку ещё одного жеребца.

Кузнец быстро навьючил его мешками, а рыцарь сказал:

– Теперь бери своё снаряжение и иди за мной.

Впереди ехал рыцарь, за ним шёл конь с подковами, а сзади – кузнец.

Шли они лесом, мимо оврагов, увязая в глубоком снегу, пока кузнец не узнал гору Льва.

Рыцарь вытащил меч и ударил им по каменной глыбе – сразу же образовалась широкая расщелина. Кузнец увидел длинный коридор, освещённый факелами. Когда они в него вошли, щель за спиной сомкнулась.

Внутри было тепло, пахло смолой и дымом сосновых дров. Пройдя по коридору, они оказались в огромном зале с колоннами. Справа стояли рыцарские кони. А слева – за дубовыми столами, положив головы на локти, спали рыцари в золотых кольчугах. В глубине зала, на возвышении, сиял украшенный драгоценными камнями трон. На троне спал мужчина с длинными седыми волосами.

– Король Лев и его рыцари, – прошептал взволнованный кузнец.

Слышал он не раз от старых людей, что король Лев со своими рыцарями закрылись в горе и только и ждут призыва к бою.

В глубокой тишине прозвучал голос рыцаря:

– Куй.

Процык развьючил коня, достал подковы и своё снаряжение и принялся за работу. Кони смирно жевали овёс и не обращали на кузнеца никакого внимания. А он снимал стёртые от длительного стояния подковы, примерял новые и прибивал. Работа в его руках спорилась.

«Странно, отчего в жёлобе овса меньше не становится. Откуда его досыпают?» – удивлялся кузнец, но спросить не решался.

Внезапно один из жеребцов встрепенулся и громко заржал. Рыцарь, сидящий на углу стола, поднял голову и спросил:

– Что, пора?

– Нет! – ответил тот рыцарь, что кузнеца нанял. – Ещё не пора.

И тот снова задремал.

– А ты поторопись, чтобы к утру закончить работу. Иначе останешься тут на целый год, – сказал рыцарь.

Кузнец и так уже седьмым пóтом исходил, а половина коней была ещё не подкована.

Через какое-то время ещё один жеребец встрепенулся и заржал. Снова тот же самый рыцарь проснулся и спросил:

– Что, уже пора?

– Нет! Не пора, – успокоил его рыцарь, нанявший кузнеца. – А ты, кузнец, поспеши, рассвет не за горами.

Но вот наконец последний конь подкован, и Процык облегчённо разогнул спину.

– Конец работе, – сказал рыцарь. – Теперь собери все использованные подковы в один мешок. Это твоё вознаграждение.

Кузнец послушно собрал старые подковы, среди которых были и такие тонкие, как листья, а в душе его царило жуткое отчаяние. Так вот какую плату он получил за тяжкий труд! Старые подковы! Снова семья будет голодать.

Сложил он в мешок своё кузнечное снаряжение, забросил себе на спину и пошёл по коридору к выходу.

– Помни, что о своём приключении тебе запрещено и словом обмолвиться до самой смерти. А как почувствуешь, что умираешь, тогда расскажешь, – сказал рыцарь на прощание и ударил мечом по скале. – Ну, с Богом!

Кузнец вышел на холод и услышал, как зашуршали камни. Гора снова сомкнулась. Он шёл, застревая в снегу, и всю дорогу горевал, что так утомился, а в награду только мешок железяк получил. Такая уж, видно, доля его бедняцкая. Это старое железо можно будет перековать. Но пока морозы не спадут, о заработке нечего и мечтать.

С такими невесёлыми мыслями пришёл кузнец домой и с грохотом швырнул мешок на пол. Тяжело уселся на скамью, а дети обступили мешок и щебечут:

– А что там, папа? Что это ты принёс?

– Посмотрите, если вам интересно. Жена, постели мне, подремать хочу, а то ноги уже не держат.

– Я тут бобов наварила, – сказала жена. – Поешь что-нибудь. Ну что, тот пан тебе хорошо заплатил?

– Ох, заплатил, заплатил… Чтоб ему чёрт…

И не договорил. Потому что дети как раз развязали мешок, и на пол вывалилось чистое золото. Те старые истёртые подковы оказались не из железа, а из золота!

– Господи! – всплеснула руками жена.

Дети прыгали от радости – какие красивые игрушки!

Кузнец бросился к мешку, а он доверху золотыми подковами наполнен.

– Надо же, не обманул! Теперь у нас никогда нужды не будет.

Легенды о чудесах

Легенда об иконе Божьей Матери

Королева Констанция очень любила Львов и дольше всего жила именно во Львове на Высоком Замке.

А поскольку она была очень богомольной,  то утром и вечером молилась в своей замковой часовне перед любимой иконой Божьей Матери, написанной самим святым Лукой и привезенной когда-то из Константинополя в подарок от цесаря. Королева не просто молилась, но и била поклоны и ложилась ничком, раскинув крестом руки. Могла так лежать довольно долго, и никто не смел её в это время тревожить.

Такая преданность Господу и Пречистой Деве чертям очень не нравилась. Однажды, когда поздно вечером королева лежала перед иконой и горячо молилась, черти устроили небывалый балаган. Они свистели, визжали, лаяли, мяукали, зубами скрежетали, но королева не обращала на них никакого внимания, только ещё жарче молилась.

И тогда черти, не видя другого способа навредить королеве, схватили огромный мраморный камень, который выступал из вершины свода, вырвали его и сбросили на королеву, чтобы её раздавить. Но – о чудо! – камень не упал на неё с такой силой, как камни падают, а опустился легко, как перышко, даже не зацепив благословенную королеву.

Этот камень как напоминание о чуде долгое время хранился в одной из часовен костёла отцов доминиканцев. По крайней мере, ещё в начале ХІХ столетия о нём есть упоминания, потерялся же он во время перестройки костёла в 1830-х годах. А сама икона была коронована в 1752 г., а в 1760-м её перенесли из монастырской часовни святой Магдалены в только что построенную базилику отцов доминиканцев и поместили на алтарь.

О Констанции авторы средневековых хроник писали: «Констанция, жена князя Руси Льва, прославилась чудесами в городе Львове (XIV ст.)», а польский хронист Ян Длугош (XV ст.) уточнил: «Похоронена в городе Львове, прославилась особенной святостью за свои заслуги, пестрящие чудесами».

Лучшее место для иконы

Икона Божьей Матери, принадлежавшая королеве Констанции, через некоторое время оказалась в заброшенной часовенке святой Магдалины. Однажды, когда доминиканцы пели перед ней заутреню и прозвучали слова «Benedikam et intercedam, sed digna sum praestantiori loco», икона отозвалась:

– Буду благословлять и содействовать, но заслуживаю более достойного места.

Испуганные священники и монахи подумали, что иконе Божьей Матери не по вкусу старая облупившая часовенка, и быстро перенесли её в новую красивую часовню святого Михаила. Каково же было их удивление, когда утром они увидели икону на старом месте. Сама ли она перелетела, или ангелы её перенесли? Не могли святые отцы найти разгадку, но взяли икону и снова перенесли в часовню святого Михаила, а ночью остались караулить.

Расселись они на полу, а посередине поставили ведро с водой и время от времени промывали глаза, чтобы не уснуть. Уже пробило полночь, а икона продолжала висеть недвижимо. И только когда забрезжил рассвет и на горизонте зарозовело, вдруг ослепительный свет вспыхнул в часовне, святые отцы подняли усталые головы и увидели ангелов, которые подлетели к иконе, взяли её в руки и выпорхнули. И вновь икона оказалась в часовне святой Магдалины.

– Что же имела в виду икона Матери Божьей, когда жаловалась на неудачное место? – никак не могли понять доминиканцы.

А жил в монастыре один очень старый монах, который из-за своей немощности редко келью покидал, потому что не мог встать без посторонней помощи. Он ничего не знал о тех чудесах, которые происходили с иконой королевы Констанции, но когда ему рассказали, он отвечал:

– Думаю, что воля пречистой заключается в том, чтобы икона не висела в такой запущенной часовне. Но речь идёт не о другом месте. Она хочет, чтобы то место, где она находится, стало болеё приятным, богатым, и радовало глаз набожных людей.

Так и произошло. Часовню святой Магдалины расширили, украсили, и икона красовалась там, как жемчужина в короне, одаривая верующих милостью и славясь чудесами. Об одном из таких чудес рассказывается в следующей легенде.

Наглая грешница

Напрасно люди, совершающие тяжелые грехи и имеющие нечистую совесть, стараются вымолить милость Господню, не покаявшись и не попросив у Бога прощения.

Образ Божьей Матери в часовне святой Магдалины пользовался очень большой любовью львовян, каждый старался если не поцеловать его, то хотя бы притронуться к нему. Наконец святые отцы решили, что икона может от постоянных прикосновений пострадать, и огородили её железными прутьями. Отныне люди все свои пожертвования в виде золотых и серебряных украшений вешали на решётку.