По имени Феникс. Дилогия

Все, что мои гости придумали, «внимательно» меня выслушав, так это пригласить на прогулку в город. Они даже и не сделали вид, что собираются помочь мне вернуться домой. Они просто игнорируют мои слова и ведут себя так, как им того хочется! Скорее всего, они решили, что их Феникс немного слетел с катушек и, чтобы не усугубить ситуацию, сделали вид, что не замечают этого. Ну и пусть!

Ольга, что сама недавно переехала в Холмогор, говорила о нем сдержано, постоянно проводя параллели со Сбором (городом, откуда она прибыла и которой я должен был знать, потому что я — Феникс). А вот Владик, также только недавно вернувшийся, говорил о городе восторженно, так и ссыпая на меня поток хвалебных отзывов. Оба они непременно желали показать город.

Я не знаю чем вызвано их восторженное чувство, испытываемое к этому наискучнейшему из возможных городов. Даже для меня, живущего отнюдь не в громадном мегаполисе, местная деревенька интересна лишь с научной точки зрения. Будь я историком, то непременно бы заинтересовался. Создавалось ощущение, что это место вырвано из далекого прошлого. Меня выгуливали по грязным улицам и показывали местные достопримечательности: дома виднейших жителей, простейшую кузницу, странную плавильню и прочий бред. В домах я видел лишь убогость и анахронизм. Все деревянное и нигде за весь обход, я не встретил ни единого кирпича! Стекло также малоизвестно им. Крыши преимущественно соломенные, а это, для меня, вернейший признак древности.

Виднейшие люди, как и их жилища, для меня также представлялись скучными и темными личностями. То расскажут о мельнике, то о мастере-плотнике, то о предсказателе погоды… и таких личностей тьма! Но и среди этих скучнейших людей попадались довольно колоритные фигуры. Чего стоит, например, «старшина охраны Лиходей» или «глава дозора Марат Игла». Даже жаль стало, что не встретил их лично, а стал знаком с ними лишь по недолгому взгляду на их жилища, малостью отличающиеся от прочих в городе. Им бы, думаю, подошли хоромы поколоритнее!

В городе так и не встретил ни единого признака цивилизации. Про телефон или радио вообще молчу, но я не увидел ни единого полиэтиленового пакета. А у меня на родине они всюду! Летают широкими просторами моей страны, подобно фантастическим медузам. Ведь, что если не мусор, характеризует степень развития населения? Но, хоть я и видел, что оказался в деревне уж очень оторванной от привычной мне цивилизации, я не сдавался… а если точнее, то старался не думать, что за хрень творится вокруг. И почему не покидает ощущение, что мы все говорим на иностранном языке?

Потом мы еще прошлись по городку, захватили свежего душистого хлеба, парного молока, мяса и вернулись в мое временное жилище.

— А чей это вообще дом? Хозяин не против, что я тут поселился?

На меня посмотрели, как на сумасшедшего и не стали спешить с ответом. К таким взглядам уже следовало бы привыкнуть и не обращать внимания, но все же меня это еще немного тревожит. Это я на них должен смотреть, как на свихнувшихся, а не наоборот! Ведь они такие и есть!!!

— Это дом Феникса, — решил разъяснить мне Владик. — Твой дом, вот уж на протяжении четырех твоих форм! В нем жила и предыдущая форма Феникса, но, ты это должен знать! Странный ты все же!

Это что же получается: Фениксов было много?!! Типа королевский род с наследственной связью или что?! То есть меня принимают за сына старика-Феникса! Как им вообще такой бред мог прийти в голову!

Решив не тащить больше в «чужой монастырь» свой тяжкий «устав», придумал зайти с другого бока и сделать так, чтобы меня начали хотя бы слушать:

— Представьте, что я, во время странствий по Сно-ра-р-лу, — начал я речь, тщательно подбирая слова и правильно выговаривая непонятные названия. — Получил сотрясение мозга и потерял память, — слушатели, напугавшись, ахнули. — Ничего не знаю, ни про Сбор, ни про Холмогор, ни про крылатый трон. Все забыл.

— Так вот почему ты меня не вспомнил! — кого-кого, а эту девчонку все время волновал лишь один вопрос. — Нужно было сразу сказать, что забыл все, а не только меня!!!

— Господин Феникс, теперь все ваши странности становятся понятны! Вы же не в себе! — обрадованный тем, что я чуток пристукнутый, а не просто психически нездоровый, парень вновь стал увереннее себя вести. — Только зачем вам было придумывать всю ту историю, что рассказали недавно? Вы придумали названия стольких чудных мест, что я даже потерял суть всего вашего рассказа. Что еще за «Россия»?

Ого, они даже такого не знают! А ведь когда я им рассказывал о моих бедах, то казалось, они внимательно слушают и все понимают. А они просто слушали и совсем ничего не поняли!

— Да-да, все именно так! — кивнул я, подтверждая любые домыслы моих слушателей. — Я придумал всю эту историю, так как и сам не знал кто я такой и откуда. Хорошо, что вы объяснили мне, что я — Феникс, повелитель всего Сно-ра-р-ла!

— Лишь формально, — поправила Оля. — Феня, ты действительно наш древний господин. Никто и не сможет припомнить те далекие времена, когда нами не управлял бы Феникс! Но теперь твою власть принимают лишь колдуны!

Я тяжело вздохнул. Только стало казаться, что во всем разобрался, как появились новые вопросы!

— Что еще за колдуны?

— Это мы! — в своей обычной манере, ничего не объяснив, высказался паренек.

Хорошо, что Ольга поняла, что такой ответ ничего не прояснит, и взяла на себя роль рассказчика:

— Территория колдунов раскинулась на востоке Снорарла, — при первых же словах девушки, Владик умчался прочь из комнаты. — От берегов реки-матушки и до самой Границы. У нас три крупных города: Сбор, Холмогор и Изгинар. Сбор — самый большой город, где расположена резиденция Феникса — твой Дворец. О Холмогоре рассказывать ничего не буду, так как мы уже погуляли по нему. Изгинар же расположен примерно в четырех днях от Холмогора и представляет собой центр всей нашей боевой мощи…

Вернулся парень и принес с собой большой рулон бумаги. Развернул на столе и передо мной предстала карта. Нарисована эта карта красиво, старательно, но никакого масштаба или сторон света не предоставлено. Только я все равно впился в нее взглядом.

Весь север (если верх карты означал север!) интенсивно закрашен зеленым цветом, поверх чего картограф нарисовал различные деревья и это все, должно быть означало густой лес. На юге я распознал болото, в котором водились страшные нарисованные монстры. Восток и запад закрашен желтым и нарисованы домики и, предположительно, пшеничные поля. Карту испещряют несколько синих лент рек и самая крупная, пересекает центр карты с севера на юг. Рядом с рекой прочитал и название: «Река Матушка».

В месте возле реки нанесено обозначение города и подпись «Изгинар». На карте нашел и Сбор, который запрятался на самом восточном крае, в устье реки Живица. Обнаружил и Холмогор, но рядом с ним никаких интересных объектов автор не нарисовал. Скучный город не только в жизни, но и на карте.

Потом переключился на западную часть карты и заметил обозначение двух городов. Один, что поближе к центру, смешно звался «Лисичкина Игра», а другой, что западнее: «Крапивий Берег». Я сразу же спросил, что это за города.

— Города предателей! — с ненавистью проговорила Ольга. — Те, кто отказались служить Фениксу и взбунтовались против твоего законного правления!

— Вот негодники! — согласился я, посчитав, что от меня ждут реакции. — А что с лесом на севере и болотом на юге? Там тоже живут предатели?!

— Нет, те земли никогда не принадлежали тебе Феня. В болотах никто не живет — там очень опасно. А северный лес зовется Волшебным, а заодно и запретным. Живут в нем многие удивительные твари. А в самых дебрях Волшебного Леса раскинулся еще один лес — Эльфийский. Там по слухам, водятся…

— Эльфы, — прервал я рассказ девушки, так как разговоры о волшебстве начинали попахивать серьезными психическими расстройствами.

— Господин Феникс, вы начинаете вспоминать?!! — обрадовался Владик моему предположению.

— Немного, — ответил я. — Значит там эльфы, а вы себя колдунами считаете. Магичите понемногу?!!

— Вы и этого не помните?!! — поразился паренек, а девушка просто ответила «Да».

Я опешил. Мысли, что все время тщательно мной сдерживались, так и повалили лавиной наружу. Все эти странности: город со стеной, рвом, насыпью, башнями, замком и стражей; население в домотканой одежде, либо сшитой из шкур и кожи; весь средневековый быт населения; незнание ими стран, которые знаю я; да и просто наличие большого числа животных в лесах (где в наше время найдешь так много оленей, сколько я увидел за день блужданий по лесу!) — показывали всю необычность места, в которое меня занесло. А уж про то, что местные жители разговаривают на странном языке — вообще стараюсь не думать… иначе придется объяснять себе, почему и я спокойно понимаю их речь, сам говорю на незнакомом языке и читаю непонятные закорючки на местной карте. Вся эта фэнтезийность с самого начала бросалась в глаза, но я поставил фильтр, отсеивающий лишнее. Я действовал, как и местные жители во время разговора со мной, что тоже ставили фильтр, отбрасывая всю чужеродную информацию, принесенную мной! Но даже и сейчас, поняв все, я еще старался откреститься от фантастических идей, и повернуть все в шутку.

— А предатели те, небось, кентавры какие-нибудь?!!

— Кентавры?! — переспросил паренек. — А кто это?!

— Нет, — покачала головой Ольга. — Они оборотни.

— Оборотни, — повторил я это слово, и моя резко потяжелевшая голова рухнула прямиком на стол. Обед из мозга готов. Сварился.

Девушка и парень еще, что-то говорили, но я уже их не слушал. Меня охватывала апатия. Больше ничего выяснять не хотелось. Но совсем впасть в тоску мне помешали. Раздался шум и грохот, а следом в дом ввалилась толпа народа. Их вел знакомый Степан. Лица у всех были злые и разгневанные. Я поднял голову и встретился взглядом с настороженными людьми, ожидающими сигнала от старейшины.

— Утром была ранена старуха-целительница и убито трое стражников! — сразу начал гневную речь мужик.

Владик и Оля испугано вскрикнули. Я остался спокоен, но не из-за выдержки, а все из-за той же апатии.

— Тот подранок: девчонка, что ты притащил к нам — сбежала! Это она напала на старуху и убила наших стражей! Она зубами разорвала им глотки!!!

Меня передернуло от такого выражения. Но если это было не просто выражение, а именно действие со стороны той прекрасной женщины, то это еще ужаснее!

— Она оборотень!!! Ты привел к нам в дом врага! — продолжал изобличать меня старейшина, пока я пораженно молчал.

Оля и Владик удивленно посмотрели на меня и Степана. Для них все это странная драма, а для меня — глупая комедия, которую нужно скорее досмотреть и вернуться домой. Я понимал, что нужно принимать действительность, какой она и является, но не мог. Продолжал убеждать себя, что все это или сон, или галлюцинация.

— Ты вчера говорил странные вещи, да и не был похож на того Феникса, которого описывают нам в легендах наши предки! Даже Ольга сказала, что ты не узнал ее, хоть вы должны быть знакомы очень близко! — продолжал давить старейшина, готовый сказать финальное слово, долженствующее меня похоронить. — Ты не Феникс! Ты оборотень, что принял его форму с целью проникнуть в наш город и натворить гнусных дел! Сознайся!

Я продолжал смотреть эту несмешную комедию и чувствовал себя лишь скучающим зрителем.

— Постойте, — закричала Ольга, останавливая людей, уже готовых схватить меня. — Я его знаю лучше вас и могу сказать, что это он! Конечно, Феня немного странный, но он сказал, что потерял память!!! Он Феникс!

— Потерял память?! — рассмеялся старейшина. — Что за глупое оправдание! И ты поверила ему? Ты просто купилась на ту же оболочку, что и у твоего любимого Феникса! Вот и все, глупая девчонка!

— Но он Феникс! — заплакала девушка, когда меня все же схватили и насильно подняли из-за стола. — Владик скажи им!

Паренек немного растерялся от всего происходящего, но после слов девушки, тоже встал на мою сторону.

— Он — Феникс! И сомневаться в этом значит вызвать на себя его гнев! Посмотрите — он точная копия нашего господина с картины. У него даже птичка точно такая же, а это уже верное доказательство! Сейчас он потерял память, но когда она к нему вернется, то Феникс обратит гнев на тех, кто обвинил его в предательстве! Обвинять самого Феникса в измене колдунам, это все равно, что обвинять птицу с небес, в том, что она не речная рыба! Это глупо и невозможно!

Степан задумался и внимательно посмотрел на картину, что все еще стояла в комнате. Потом посмотрел на меня и снова на картину. Убедился, что синичка, беспокойно кружившая над всеми нами, и недовольно ругавшая незваных гостей, такая же, как и у Феникса с картины. Но потом Степан чего-то вспомнил или придумал, и лицо его озарила довольная улыбка.

— Из-за того, что ты нарисовал и распродал десятки подобных копий, оборотни наверняка знают, как выглядит нынешняя форма Феникса и уже могли скопировать ее и даже найти точно такую же птичку, для достоверности. Единственное чего они не могли бы сделать, так это повторить те Силы, коими может повелевать лишь Феникс! Как вам всем известно, тело нашего повелителя крепче стали, а руки его способны разорвать самого могучего медведя на части. Так вот сейчас и проверим! И даже если это настоящий Феникс, то я готов понести наказание за то, что совершу, но удостовериться в безопасности моего народа!

С этими словами Степан выхватил из-за пояса булаву и выставил ее перед собой. С нее сорвался сгусток фиолетового тумана и устремился ко мне. Я ощутил опасность. Мгновенный выброс адреналина помог вырваться из сетей апатии, а заодно освободиться от людской хватки. Я растолкал всех от себя, а затем метнулся, пригибаясь под летящим снарядом. Я не знал, что это, но точно что-то опасное!

Потратив время на откидывание противников, я не успел своевременно уклониться от тумана. Он легонько коснулся моего плеча, оставляя сильный ожог. Всего затрясло от резко нахлынувшей боли. Я рухнул на пол.

— Вот видите! — обрадованно произнес старейшина, убирая обратно жезл. — Это не Феникс! Он даже от слабого луча не защитился! Этот даже среди оборотней, должно быть, слабейший! Послали нам мусор, из тех, кого не жалко!

— Что с ним делать?

— Бросьте в Яму. Посидит ночку, а потом допросим его и отрубим голову. На большее он не годится!

Последние слова я уже разбирал с трудом. Сильная, жгучая боль все усиливалась и усиливалась.

— Как бы не помер он!

— Ах да! Чуть не забыл. Я же распространение яда не остановил! Эх, вот забыл бы, а завтра и допрашивать некого было бы! Уносите его!

Последнее, что услышал, прежде чем рухнуть в забытье это чей-то плач и крик «Феня!!!»…

* * *

Прежде чем неповинного героя, прозванного Фениксом, заперли в темницах Холмогора, произошло другое интересное событие.

Прошедшим днем, в одной деревеньке, расположенной примерно в четырех днях пути от места заточения героя, основал штаб лидер многочисленной армии Растак Белая Грива. После полудня, когда он, с видимым удовольствием, наблюдал копошение армии, его отвлекло стремительное появление черной тени, что подлетев к насторожившемуся лидеру крупной армии, тут же обернулась не тенью, но девушкой. Той красавицей, которую спас названный Фениксом герой. Той красавицей, что ночью очнулась во вражеском городе, и сбежала.

— Коша, что с тобой? — взволновано, проговорил Растак, опознав в уставшей, израненной девушке свою дочь.

— У Холмогора… Напал человек в белом… Опасен…

Кроме этих вымученных слов девушка ничего не смогла сказать. Она потеряла сознание, что и не удивительно, учитывая тот громадный путь, который она преодолела за столь короткий срок, и с ранами, что так еще и не зажили. Но Растаку хватило и этого. Он давно ждал начала войны, впрочем, говаривая всем, что не желает ее. Вождь не зря придвинул армию так близко к Холмогору — он ждал момента напасть. И вот момент настал. И пусть лидеру ничего не известно о действиях противоположенной стороны, но он не сомневался, что вина в развязывании столкновения лежит именно на них, а не на нем, миролюбивом ценители войны.

Растак, после того, как обеспокоился надлежащим уходом за дочуркой, подозвал к себе одного из вернейших людей — Ракха Две Жизни и приказал тому отправиться на разведку вместе со своим отрядом.

Лидер оборотней тайно радовался новой возможности столкнуться в бою с противником, оставившим вечно ноющий шрам на груди вождя, Фениксом, который смело называет себя правителем мира и который виновен в разорении подвластных Растаку поселений.

Ракх с подчиненными понеслись к вражескому городу, а Растак с удовольствием проследил взглядом их стремительный бег, пока отряд не скрылся за стеной леса — вождю нравилось, когда стая беспрекословно подчинялась его приказам.

Шестеренки войны неумолимо завращались, грозя перемолоть обе враждующие стороны, не разбирая правых и виноватых.

Глава 3

Недолгий пленник

Очнулся я еще до захода солнца. Запах плесени, сырость, темнота и писк — вот то окружение, в которое меня поместили. Вечером я еще мог различить противоположную земляную стену, но сейчас, с наступлением ночи, ничего уже не видно. Кругом лишь однообразная темнота, в которой я даже не мог понять, открыты мои глаза или же нет?

Пока я был еще беспамятен, меня привели и бросили в эту глубокую яму, прикрытую деревянной решеткой. Глубина ямы около шести метров и пытаться выбраться из нее по склизким от плесени стенам — гиблое дело. Да и про решетку не стоит забывать. Даром, что сделана из дерева, а не металла, но и такую мне ни за что не сломать.

Но я не грустил и не сдавался. Возможно, я очень оптимистичен, а может всего лишь не до конца осознал всей опасности сложившейся ситуации.

Из-за туч показалась луна, и осветила, хотя бы часть тюрьмы. Я увидел грязную солому, устилающую пол, а в ней множество блестящих глаз-бусинок. Не знаю, что это за звери. Возможно крысы, но утверждать точно не берусь. Они сновали вокруг. Дожидались подходящего момента. Вот я усну или потеряю бдительность, и они набросятся. Оттяпают нос или палец и опять скроются. А потом так и будут нападать, пока я совсем обессиленный не сдамся и не позволю творить со мной что угодно. Меня сожрут живьем. Не слишком оптимистичные мысли, при не слишком оптимистичных перспективах.

Поднялся с пола. Встал в полный рост. Немного ныло раненое старейшиной плечо, но прежняя боль прошла. Насколько позволяло освещение, осмотрел рану и удивился, заметив лишь покраснение кожи. Я ожидал химический ожог или его подобие!

Пока меня никто не беспокоил и я не мог ничего поделать со своим незавидным положением заключенного, я получил возможность обдумать все произошедшее. Обдумать и принять.

Те мысли, что я все время гнал прочь, вернулись и теперь так и вопиют: «Я знал! Почему не слушал меня?!!». Действительно, почему?

В магии и магах, чем бы они ни являлись, сомневаться больше не приходится. Ничем кроме магии объяснить тот туман не могу, да и не хочу (жезл с бластером спутать весьма сложно). Мне с самого начала сказали про колдунов, но я принять этой информации не пожелал. Больше такой ошибки не допущу, если, конечно, выберусь живым!

Я так задумался над оправдательной речью, с которой обратился бы утром к судье, что, должно быть, показался крысам ослабевшим. Иначе, почему они начали действовать?! Сразу несколько теней бросились ко мне. При бледном отраженном свете луны трудно стало уследить за их перемещениями, но я все же оказался готов к нападению. Одна крыса бросилась на лицо (и как только сумела прыгнуть на такую высоту), но повстречалась с кулаком. Она отлетела, врезалась в стену, а затем, упав, затерялась в соломе. Другие тени стали царапать ноги. Не желая быть искусанным этими переносчиками инфекций, я давил их ногами и отбрасывал от себя эти маленькие комки лютой злобы. Животные сообразили, что я еще в полном порядке, и ретировались, затерявшись по норам. Решили дождаться своего часа. Крепкие кожаные штаны и обувь оказались тварям не по зубам, так что мои ноги все еще невредимы, но расслабляться не стоит.

Когда по моим подсчетам минула полночь, наверху я услышал разговор. Крысы примолкли, предоставляя мне возможность вслушаться. Но сколько бы я ни слушал, не мог разобрать слов. Донесся лишь звук глухого удара, а затем наступила тишина.

— Феня ты тут? — услышал я голос и увидел знакомый силуэт с той стороны решетки. — Отзовись!

— Я тут, — ответил я, вставая по центру ямы так, чтобы меня лучше видели сверху. — Это ты Оля?

— Да. Ты жив? Сейчас уберу решетку.

С грохотом часть решетки откинулась в сторону, и в люк спустилась лестница. Я схватился за первую ступеньку, но вынуждено отскочил в сторону. Ко мне вновь метнулась крыса, не собираясь выпускать из заточения. Она кинулась, но угодила мимо, и теперь спряталась во тьме ямы. Я внимательно осматривался, пытаясь ее заметить… Другие крысы бездействовали.

— Забирайся, — прошептал нетерпеливый голос сверху.

— Сейчас, — ответил я и на секунду отвлекся.

Крыса вновь бросилась неимоверным прыжком, желая вцепиться в горло. И она, должно быть, уже чувствовала победу, ведь ее зубастой харе до моего лица оставались считанные сантиметры, но я перехватил ее прямо в воздухе. И крепко сжал. Тварь пыталась вырваться, царапалась и пищала. Я сжал сильнее. Зверь оказался крупным, но легким, а тело его подобно желе. Я с легкостью прорвал нежную кожу, и пальцы погрузились прямо в склизкое, теплое тело падальщика. По рукам сбежали горячие ручейки. Больше никто на меня не кинулся. Я их напугал. Прочие крысы остались мирно сидеть по норам, дожидаясь, пока страшный гость уйдет.

Я вновь взялся за лестницу и выбрался.

Вдохнул полной грудью чистый, лишенный вони, свежий воздух. Улыбнулся и осмотрелся вокруг. Луна сквозь тучи сумрачно освещала площадь. Я не узнавал это место, но за день экскурсии мы обошли далеко не весь город. Рядом со мной стояла одновременно счастливая и удивленная Ольга. А возле ямы валялся стражник, поставленный сторожить меня. Гадать, кто его вырубил, не приходится.

Ольга переводила взгляд с меня, на то, что я продолжал держать в руке и обратно.

— Это что?!

— Крыса. Если нравится, то я еще тебе достану! В яме их много!

— Какой ужас! Брось ее!!!

— Это боевой трофей и я не могу его так просто выкинуть?!

Когда я схватил крысу в подвале, то во мне взыграл биолог и потребовал изучить новый, неизвестный науке вид полнее. Поэтому я и захватил тварь на поверхность и сейчас осмотрел. Что о ней можно сказать?! Мерзкая на вид, с короткой грубой шерстью, крупным носом, маленькими глазками и здоровенными зубищами. Размером с обычную собаку, но тело имеет вытянутое. Как я уже упоминал ранее, зверушка эта почти ничего не весит.

Руку я испачкал в крови, что вытекала из ран на ее теле. Крыса мертва. Я поразился, насколько хрупкой она оказалась. Мои пальцы проткнули ее шкуру и проникли в само тело зверя. Даже несколько странно, отчего тварь с таким нежным телом, не вымерла!