История Бирмы: краткий очерк

Даже крупнейшие из монских городов были по современным масштабам невелики. Они не включали ни полей, ни садов, ни резервуаров, как поселения пью. Влажный климат и применение в качестве строительного материала недолговечного латерита привели к тому, что от древних монских городов до нас практически ничего не дошло — они были съедены муссонными ливнями и джунглями.

Перенос центра Шрикшетры на север привел к тому, что место пью в среднем течении Иравади заняли сокро (карены) и другие племена. Это создало благоприятные условия для продвижения монов к северу. В IX–X вв. монские поселения существовали уже в долине Чаусхе в, среднем течении Иравади.

Борьба с нашествием Наньчжао в 835 г. привела к большему сплочению монских городов. Это ускорило образование двух монских государств. Центром первого стал Татон, второго — Пегу. Расцвета эти государства достигли в X в. К их берегам приставали многочисленные корабли, в городах селились торговцы из разных стран. Археологические раскопки в Пегу и Татоне обнаружили остатки кораблей, якоря, железные скобы и множество предметов импорта. Весьма разнообразны также свидетельства о существовании в монских городах самых различных религиозных культов, в основном индуистских.

Если верить монским легендам и хроникам, буддизм взял верх над другими религиями не без борьбы. Под оболочкой религиозных распрей скрывалась, очевидно, борьба за преимущественное влияние на торговом пути Индия — Китай.

Монское государство Дваравати в X в. потеряло самостоятельность и было вынуждено признать власть Кхмерской империи. Угроза потери самостоятельности нависла и над монами Южной Бирмы. Кхмерский царь Яшоварман I претендовал на власть над всем Индокитайским полуостровом вплоть до Бенгальского залива. Не исключено, что монские города Бирмы в той или иной мере признавали сюзеренитет Ангкора (Кхмерской империи), однако кхмерские цари не пришли на помощь монам в X в., когда на них напали войска Чолов, тамильских властителей юго-востока полуострова Декан. Сохранились монские легенды, которые рассказывают об этой войне и о том, как моны отстояли свою независимость.

6. Аракан до XI в.

Еще одним крупным государственным образованием в Бирме, существовавшим до XI в., было Араканское царство.

Аракан представляет собой узкую полосу побережья, зажатую между Бенгальским заливом и лесистыми хребтами Западной Бирмы. Особенности географического положения Аракана обусловили его более тесные в древности связи с Индией, чем с Бирмой. И морские и сухопутные пути, ведущие в Аракан, значительно доступнее с запада, со стороны Бенгалии, нежели со стороны Бирмы. В первые века нашей эры население Аракана было родственным населению Восточной Индии.

Эпиграфические данные Аракана указывают на то, что с IV в. н. э. там правила династия Чандра. Столица Чандров находилась в Вейшали в Северном Аракане. Правители Аракана чеканили монету, имели флот и поддерживали с Индией постоянные торговые связи.

В IX–X вв. в жизни Аракана произошли два события, резко изменившие течение его истории. Во-первых, в Аракан проникло мусульманство, носителями и проповедниками которого были моряки, потерпевшие кораблекрушение у араканского берега. Во-вторых, в Аракан вступили тибето-бирманские племена, частично вытеснившие, частично ассимилировавшие первоначальное население, так что теперь араканцы мало чем отличаются от населения собственно Бирмы. Можно предположить, что пришельцами были остатки пью, покинувшие долину Иравади и спасавшиеся от власти Наньчжао или набегов сокро. Это предположение основывается на араканских хрониках, которые рассказывают о войнах с пью и относят эти войны к X в., т. е. ко времени, когда государство пью уже не существовало, а пью исчезли из Бирмы.

В X в. в Аракане наступает длительный период междоусобиц и борьбы за власть, и терпящие поражение в этой борьбе цари обычно ищут помощи либо в Индии, либо в Бирме — в Паганском царстве.

7. Бирманцы в долине Иравади

Когда бирманские хроники описывают начало бирманской государственности, они неизменно обращаются к северу Бирмы, не признавая непосредственными родоначальниками бирманских царств ни пью, ни монов.

Практически все хроники называют первой бирманской столицей Тагаун в Северной Бирме. Традиция приписывает создание этого царства индийским князьям, близким к роду самого Будды, и относит его создание к последним векам до нашей эры.

Однако раскопки, проведенные в районе Тагауна современными археологами, не обнаружили в тех местах ни одного предмета, предшествующего XII в., когда в Тагауне была создана паганская пограничная крепость. Да и местоположение Тагауна в малоприспособленном для сельского хозяйства горном районе также говорит против того, что он мог стать центром бирманского государства.

Тем не менее эта легенда имеет под собой основу. Ее корни кроются, видимо, не только в желании хронистов проследить бирманскую историю в далекой древности, но и в воспоминаниях о пройденном бирманскими племенами пути на их теперешнюю родину. Именно там, в горах на северных границах Бирмы, эти племена прожили много столетий.

Г. Люс в результате длительных исследований пришел к выводу, что предками бирманцев были племена, называемые китайскими источниками «западными цянь» и обитавшие во II тысячелетии до нашей эры в долине реки Таохэ, неподалеку от современного китайского города Ланьчжоу. В истории династии Хань говорится о цянях как о пастушеских племенах, враждовавших с китайцами. Китайцы часто совершали на них набеги, уводили скот и пленных.

Под давлением сильных соседей цяни покинули долину Таохэ и отступили в Северо-Восточный Тибет. Но и это не избавило их от нападения китайцев. Пришлось снова оставлять обжитые места и уходить к югу. В результате цяни попали в Сычуань и стали вассалами Наньчжао, которое покорило все племена Сычуани, Восточного Тибета и севера современной Бирмы.

К VIII в. (миграция цяней заняла более полутора тысячелетий) они уже более известны под именем мранма. Имя мранма сохранилось в названии государства, которое им суждено было создать, — Бирмы. Однако в это время мранма были лишь одним из многочисленных племен Сычуани, воинственных и непокорных, как уверяют китайские хроники.

Как и другие племена гор, мранма поставляли в армию Наньчжао воинов и поэтому, вероятнее всего, познакомились с Бирмой задолго до того, как начали переселение в ее долины. Известно, что в числе других подвластных Наньчжао племен они ходили походом на территорию теперешнего Вьетнама. Возможно также, что они воевали с пью и участвовали в покорении княжества Ми-чен в Южной Бирме.

Оказавшись в более благоприятных условиях, чем другие племена, научившись приручать коней и освоив террасное земледелие, мранма захотели избавиться от власти Наньчжао. Сделать это можно было, только уйдя к югу, и с середины IX в. первые роды мранма начали спускаться в долину Иравади. Горный народ, привыкший к жизни в сухих и прохладных районах, стал селиться в речных долинах, в местах с резкими перепадами температуры и влажности.

Несколько причин способствовали успеху предпринятого мранма переселения. Первой из них было ослабление самого Наньчжао, которое не могло контролировать подвластные племена так же эффективно, как в VIII в. Ослабление Наньчжао позволило мранма, не опасаясь преследования и мести, покинуть обжитые места.

Воины Наньчжао ненавидели равнины Бирмы из-за жаркого климата, насекомых, болезней. Составитель китайской хроники «Мань Шу» пишет о гарнизонах крепостей Наньчжао, расположенных на границах бирманских долин: «Вся область там заражена малярией. Земля плоская, как точильный камень. Зимой трава и деревья не шелохнутся. Чиновники Наньчжао боятся малярии и других болезней. Некоторые солдаты покидают свои посты и проживают в других местах, не являясь на службу. Властители Наньчжао специально отбирают самых проверенных слуг для того, чтобы селить их в крепостях для контроля над пятью провинциями и десятью племенами».

Из этих слов становится ясно, что Наньчжао не смогло колонизовать долины Бирмы и что после разгрома пью и большого похода на юг Бирмы войска Наньчжао отступили в горы. Также можно сделать вывод, что мранма (которых далее мы будем называть бирманцами), спустившись в долины, ушли и из-под власти Наньчжао. Государство Наньчжао слабело, и с каждым годом все менее вероятной становилась угроза карательных мер против отколовшегося племени.

Второй важной причиной, способствовавшей успеху переселения бирманцев и их закрепления в долинах, были те самые опустошительные походы Наньчжао в IX в., в результате которых погибли государства Центральной и Северной Бирмы и часть населения была уведена в плен. В долине Иравади не было силы, которая могла бы воспрепятствовать заселению ее воинственным племенем. За короткий срок бирманцы заняли теперешний округ Чаусхе и район Минбу на правом берегу Иравади, которые получили в бирманской литературе название «дома бирманцев».

Однако места, занятые бирманцами, не были безлюдными. Отсутствие силы, способной организовать сопротивление бирманцам, вовсе не означало, что сопротивления не было вообще. Долина Чаусхе, занимающая площадь в 1 тыс. кв. км, уже тогда была наиболее плодородным и освоенным районом средней Бирмы. В ней сохранились и действовали крупные ирригационные сооружения, построенные пью и другими народами, находилось много деревень и укрепленных поселений.

Надписи XI–XIII вв., найденные в долине, позволяют представить, каким было ее население к моменту прихода бирманцев. Прежде всего, здесь жили моны. Память о них сохранилась в названиях некоторых деревень. Кроме монов в долине Чаусхе обитало тибето-бирманское племя саков. О нем остались воспоминания в надписях и названии одной из вершин горы Туран — «правящая саками». Титул высокого должностного лица Паганского царства читается как Маха-сак-ити, что означает «поражающий саков». Очевидно, отношения бирманцев с саками были враждебными.

Еще одним племенем, с которым столкнулись бирманцы, были сокро (карены). В надписях паганского периода встречаются частые упоминания о рабах сокро из Сагу (Сагу — район Минбу). В надписях говорится также о племени лава, чья деревня находилась в округе Минбу, о сьямах (шанах) и других племенах. Некоторые из них отступили в горы, другие остались жить бок о бок с бирманцами, сохраняя свой язык и обычаи. Наконец, в округе Чаусхе жили остатки пью.

Заняв долину Чаусхе, бирманцы основали в ней 11 «каруинов», которые можно считать родовыми округами. Каждый каруин имел укрепленную «столицу» и состоял из одной или нескольких деревень. Недавно при помощи аэрофотосъемки удалось обнаружить остатки этих укрепленных «столиц» в четырех из одиннадцати каруинов долины Чаусхе. Каруины находились также в округе Минбу (шесть) и по берегам Иравади между Минбу и Чаусхе (два). Всего каруинов было 19.

За короткое время бирманцы освоили и расширили ирригационные системы и в течение столетия сравнительно мирной жизни за счет прихода с севера новых родов и естественного прироста населения выросли количественно настолько, что «дом бирманцев» стал им тесен.

8. Бирма накануне образования Паганского царства

Первое столетие жизни бирманцев в Бирме было знаменательно не только их количественным ростом, но и качественными изменениями общественного сознания, ростом культуры. Общение с пью и монами, прошедшими длительный путь развития и стоявшими выше бирманцев на лестнице цивилизации, многому научило пришельцев. Влияние монов и пью ощущалось как в области экономики — устройстве ирригационных сооружений, освоении новых сельскохозяйственных культур, строительстве поселений городского типа и т. д., так и в области идеологии. Бирманцы познакомились с классовым обществом, с концепциями государственного устройства, с буддийской религией. Следующей ступенью в их развитии должно было стать создание государства. К этому их толкала социальная эволюция общества, а также необходимость строить и поддерживать крупные ирригационные сооружения, что было возможно только при условии централизованной власти. Наступление бирманцев вызывало растущее сопротивление соседей, что требовало создания сильного войска.

Однако долина Чаусхе не стала центром бирманского государства. Она находилась в стороне от основных торговых путей, в ней господствовали родоплеменные отношения, оберегаемые «старой» знатью каруинов. Те бирманские вожди, которые олицетворяли новый этап в развитии бирманского общества, предпочитали бороться за власть в крупнейшем городе Средней Бирмы, в быстро растущем Пагане. Каруины долины Чаусхе были их базой, опорой, Паган — их будущим, центром первого бирманского государства.

Бирманские хронисты относят основание города Паган к середине IX в. По сведениям бирманских хроник, уже в 850 г. князь Пьинбу (о нем не сохранилось никаких сведений в эпиграфике) «обнес Паган стеной». Неизвестно, был ли бирманцем князь Пьинбу и был ли основан этот город именно в IX в., а не раньше, когда эта местность входила в состав Шрикшетры, или позже, когда бирманцы распространили свою власть на этот район, находившийся в нескольких десятках километров южнее долины Чаусхе; однако уже к концу X в. бирманцы владели районом Пагана, и первый из известных по надписям бирманских князей, Сорахан, в 1000 г. построил около Пагана буддийскую молельню. Вероятно, город Паган уже существовал в это время, потому что к середине XI в. относится надпись, найденная в нескольких стах километров к востоку от Пагана, в государстве Тямпа. В ней говорится о рабах из Пукама (так называли город сами бирманцы и их соседи).

К сожалению, именно от X и первой половины XI в. до нас не дошло ни документов, ни надписей. Китайские хронисты ничего не писали о Бирме того времени. Арабские и индийские мореплаватели имели дело только с ионами южного побережья, бирманцы же еще не выработали письменности и не оставили никаких письменных памятников. Поэтому этот период бирманской истории освещен только в написанных много позднее хрониках, которые утверждают, что конец X и первая половина XI в. были периодом становления государства с центром в Пагане и борьбы за власть между бирманскими князьями в этом городе.

Хроники говорят о том, что князь Сорахан, построивший буддийскую молельню неподалеку от Пагана, склонялся к. культу змея Нага (буддизм еще не стал господствующей религией бирманцев) и даже поставил его изображение в своем саду. Один из его прислужников, Чаунпью, лишил Сорахана трона в Пагане, а двоих его сыновей воспитал в своем доме. Когда молодые князья выросли, они построили в лесу монастырь и пригласили узурпатора посетить его. Там они силой заставили его постричься в монахи, а сами заняли престол. Через несколько лет один из братьев умер; другой, Сокка-те, продолжал править Паганом. Тем временем подрос сын заключенного в монастырь Чаунпью, которого звали Анирудой (Аноратой). Анируда вызвал Сокка-те на поединок и, убив его, возвратил трон своему роду. Это случилось в 1044 г., и именно этот год принято считать годом основания первого государства, объединившего всю Бирму, — Паганского царства.

Факгически Паганское государство было создано несколькими годами позже. К моменту восшествия на престол Анируды, первого крупного государственного деятеля Бирмы, о котором мы имеем достоверные исторические сведения, бирманцы контролировали только небольшую часть среднего течения Иравади и вряд ли кто-нибудь в Бирме или за ее пределами подозревал, что вскоре Паганское царство станет одним из крупнейших и могущественнейших государств Юго-Восточной Азии.

ГЛАВА II

ПАГАНСКОЕ ЦАРСТВО

(1044–1287)

1. Создание Паганского государства

1044 год не только открывает новый этап в истории Бирмы. Для историков 1044 г. — год начала письменной истории страны. Если до этой даты историю Бирмы приходится собирать по крупицам, основываясь на данных пока немногочисленных и недостаточных археологических раскопок, обращаясь к недостоверным в этом периоде хроникам и легендам, разыскивая отрывочные сведения в китайских хрониках, то начиная с 1044 г. история Бирмы, по крайней мере политическая, в общих чертах достаточно документирована.

Преемственность (хоть порой и весьма условная) бирманских государств, последовавших за Паганским, создание бирманской письменности, зарождение бирманской литературы вызвали к жизни национальные хроники, первые из которых создавались уже в монастырях Пагана начиная с XI–XII вв., так что составители этих хроник были очевидцами событий паганского периода.

Тот факт, что до наших дней не дошло ни одной паганской хроники, не означает их гибели. Хроники переписывались непрерывно. Правда, порой они редактировались в соответствии с политической обстановкой, из них нередко выпадали те или иные части и вписывались другие, зачастую вымышленные эпизоды. Однако основная последовательность и датировка важнейших событий бирманской истории оставались неизменными.

Находка в Пагане надписи Раджкумара (надписи Мьязеди) с текстом на четырех сторонах каменной колонны позволила в свое время не только расшифровать язык пью, но и проверить точность дат, сообщаемых хрониками. В надписи, датированной 1113 г., давались даты восшествия на престол второго царя Паганской династии — Тилуин Мана. При сверке этих дат с датами хроник обнаружилось, что они полностью совпадают. Дальнейшие находки надписей подтвердили точность хроник. Это относится ко всему паганокому периоду, за исключением сравнительно короткого промежутка времени в середине XII в., о котором хроники не имеют общего мнения и противоречат друг другу. Это связано, очевидно, с тем, что в эти годы Паган вел неудачную войну с Цейлоном, которую редакторы XV–XIX вв. предпочли обойти молчанием.

В 1044 г. Паганское государство, как отмечалось, занимало лишь часть среднего течения Иравади. Границы Пагана проходили на севере в районе современного города Мандалай, на западе — по среднему течению Чин-дуина, на юге — вряд ли южнее самого Пагана. В 1077 г., когда умер Анируда, его царство в несколько раз превышало по площади государство 1044 г. По местонахождению найденных археологами вотивных табличек с именем Анируды можно установить, что оно протянулось от реки Швели (24° сев. широты) до Тванте в дельте Иравади. Расстояние между этими пунктами превышает 1 тыс. км.

Быстрота, с которой было создано это государство, качественное различие между союзом племен, живущих в небольшой долине, и обширной страной с несколькими большими городами, например с Паганом, одним из крупнейших городов Азии — столицей этой страны, нередко приводили историков в замешательство. Дело тут не только в территориальном росте. Ведь именно за эти тридцать лет родился бирманский письменный язык, были сооружены первые громадные пагоды и написаны первые фрески, была создана государственная машина, возникли и стали развиваться экономические и социальные отношения нового типа, были построены обширные ирри-гационные сооружения, многочисленные пограничные крепости и т. д.

Более того, бирманские хроники в один голос утверждают, что в течение первых 13 лет, до 1057 г., никаких крупных событий в истории Бирмы не происходило. Только начиная с 1057 г., с похода на Татон, началось строительство Паганской державы, т. е. государство было создано всего за 20 лет.

Если следовать версии хроник, принятой многими историками, в 1057 г. при дворе Анируды появился монский буддийский монах по имени Шин Арахан. Шин Арахан склонил Анируду к переходу в буддизм Геравада (в «чистый буддизм»). До этого, по свидетельству хроник, в Пагане процветали ари — проповедники жестокого культа. Они угнетали народ, пьянствовали, развратничали. Склоненный к истине проповедями Шин Арахана, Анируда, как говорит «Хроника Стеклянного дворца», «исполненный благочестия и мудрости, отверг ересь ари и последовал по стопам Шин Арахана». Анируда согласился на предложение Шин Арахана призвать на помощь из Татона других монахов и с их помощью выгнал ари из государства. Затем по совету того же Шин Арахана Анируда обратился к царю Татона Манухе с просьбой передать ему часть имевшихся у того буддийских священных текстов. Монский царь отказался, причем сделал это в очень грубой форме, и оскорбленный Анируда собрал армию и отправился в поход на монов во славу религии. С помощью славных воинов Анируда взял Татон, покорил прочие монские города, захватил в плен Мануху, обратил часть населения юга в рабов и вернулся в Паган, приведя несколько тысяч пленных, трофеи и в том числе пять слонов, груженных желанными рукописями. В Пагане Анируда построил для рукописей специальный дом.

Несмотря на верность дат и сохранение общей канвы происходивших в Бирме событий, в сообщаемой хрониками версии многое не соответствует истине. Причиной тому была важность, с точки зрения позднейших хронистов, первых лет существования Паганского царства для дальнейшей истории Бирмы. Исправляя историю, хронисты были ведомы вполне благочестивой и патриотической целью — вознести и прославить царя не только как создателя государства, но и как первого истинного покровителя религии, тем самым ставя его в пример последующим государям. Ради этого они шли на то, чтобы приписать Анируде действия, несовместимые с образом истинного буддиста, в частности заставили его вести чисто религиозную войну с другим буддийским государством. В версии хроник загадка взлета Паганского царства объясняется вмешательством религии, и создание государства прямо выводится из перехода Анируды и всех бирманцев в буддизм.

На настоящем этапе историческая наука о Бирме накопила большое количество надписей, а также собрала воедино все основные хроники, в том числе хроники монских городов и других областей Бирмы. Существует возможность воссоздать истинную картину событий второй половины XI в., которая существенно отличается от канонической.

Прежде всего необходимо отметить, что в Бирме в X в. не было никакого засилия «злых» проповедников-ари. Бирманский историк Тан Тун на основе скрупулезного исследования надписей как паганского, так и после-паганского периода обнаружил, что под ари составители хроник подразумевали аранов, или «лесных братьев» — секту, возникшую в Бирме на рубеже XIII в. и не обладавшую никакими заведомо отрицательными чертами. Первые араны были отшельниками, аскетами, уходившими в леса в знак протеста против обогащения буддийских монастырей, против стремления монахов к земным благам. Однако по истечении некоторого времени араны, создавшие в лесах монастыри, потеряли свой аскетический облик, и их монастыри стали брать дары от мирян и обогащаться, так что вряд ли можно было уже говорить о качественной разнице между ними и обычными буддийскими монахами.

Некоторые обряды аранов (например, употребление пальмового вина, порядок принятия пищи и т. д.) отличали их от обычных монахов, однако эти различия не играли существенной роли. Главное заключалось в том, что араны были солидной социальной силой и соперниками ортодоксальных буддистов в борьбе за влияние на правителей Бирмы. И если эта рознь между двумя крупнейшими направлениями в буддизме не ощущалась в паганский период, то впоследствии она обострилась. К XV и XVI вв. относятся эдикты бирманских царей, направленные против аранов. Впрочем, араны существовали вплоть до XVIII в.: так, в XVII в. бирманский царь, отправляясь в поход на Аютию, включил в свое войско отряд монахов-аранов.

Варианты хроник, обличающие аранов, создавались именно в XV–XVIII вв., когда борьба была в самом разгаре. И современное хронистам явление было перенесено ими в глубь веков.

По сведениям, которые дают надписи, можно уверенно сказать, что в Пагане весьма мирно сосуществовали различные религии и секты, и описания религиозных церемоний включают в себя обряды самых различных толков. Отступник и еретик в понятии бирманского средневековья означал отступника от какой-то конкретной религии, еретика по отношению к нормам исповедуемой веры, а не представителя другой веры иди религии. Что касается буддизма Теравада, то бирманцы, вероятно, были знакомы с ним еще до захвата власти в Пагане в период жизни в Чаусхе, ведь буддистами этого толка были и окружавшие их моны, и пью, и другие племена. Буддистами, хоть и недостаточно «чистыми» с точки зрения буддиста XVIII в., были и сами бирманцы; но надо сказать, что такими же «нечистыми» буддистами были и моны. Однако если отпадают ари, как противостоящая Анируде и Шину Арахану сила, то исчезает и необходимость идти походом на Татон для захвата рукописей.

В действительности ничего подобного не было. История Паганского царства началась раньше 1057 г. Несмотря на сравнительно малые размеры, уже в начале XI в. Паган был княжеством, с которым в Бирме считались, и был известен за пределами Бирмы.

Перед пришедшим к власти Анирудой стояла задача взять в свои руки важнейшую торговую артерию страны — Иравади и южное побережье Бирмы. Это была задача не одного похода, а целого ряда военных экспедиций. Ее выполнение облегчалось тем, что моны вряд ли твердо контролировали земли, принадлежавшие прежде государству пью, в том числе потерявшую свое значение, но еще существовавшую Тарекитару. Вполне возможно, что бирманцы уже до Анируды предпринимали походы на юг и экспедиции, проведенные Анирудой, только закрепили их успех в этом направлении.

Тринадцать лет, прошедших с 1044 г. до захвата Татона, были годами походов, отзвуки которых сохранились в хрониках. Хроники рассказывают о соперничестве главных городов монского юга, Татона и Пегу, и о подвигах богатырей Анируды, совершенных именно на юге и совсем не обязательно во время похода 1057 г.

Стремившемуся к окончательному покорению юга Анируде помог случай. Город Пегу и подвластные ему земли страдали от набегов восточных горных племен. Татон, возможно опасавшийся усиления соседа, отказался прийти на помощь в отражении этих набегов, и правитель Пегу обратился за помощью к бирманцам. Анируда с готовностью заключил союз с Пегу для отражения набегов и прислал свою армию. Горцы были разгромлены, но бирманские войска из Пегу не ушли, и в руках Анируды оказались важнейшие ключевые пункты на южном побережье. Это случилось в конце 40-х — начале 50-х годов XI в.

Татон, основной оплот монов, очутился в изоляции, и падение его стало вопросом времени. Как писал Г. Люс, «Паган выступил в этой военной кампании в роли льва, который, будучи призван разнять двух шакалов, сожрал их обоих». Не исключено, что история с буддийскими рукописями действительно фигурировала как один из поводов для выступления против Татона, а впоследствии была взята на вооружение хронистами как наиболее удобная версия создания Паганского царства.

Захват Татона и покорение монских городов юга позволили Анируде начать широкое строительство в Пагане. Вывезенные из южных городов многочисленные опытные строители, художники, ученые приступили к сооружению первых пагод и храмов Пагана; бирманцы, накопившие основательный опыт за сто лет работы в долине Чаусхе и Пагане, оказались способными учениками.

Дальнейшему расцвету Пагана способствовало не столько введение буддизма, сколько открытие для бирманцев международных торговых путей, выход на рынки Индийского океана, непосредственные связи с Индией, Юго-Восточной Азией и Цейлоном. Особенно часто хроники и надписи упоминают о связях с Цейлоном. Это и понятно — ведь Цейлон был одним из основных центров буддизма Теравада. Известны три миссии, которые Анируда посылал на Цейлон. О миссиях говорится как в бирманских, так и в цейлонских хрониках. Цейлонцы, со своей стороны, обращались к Анируде с просьбой о военной помощи против Чолов. Анируда помощи не послал — войска нужны были ему самому, но когда после окончания войны цейлонцы попросили буддийские тексты взамен утраченных во время военных действий, их просьба была удовлетворена. Обмен посольствами с Цейлоном говорит о том, что Анируда уделял большое внимание вопросам идеологии, укрепления в стране основной религии, т. е. буддизма Теравада. Его внимание к идеологическим вопросам свидетельствовало о стремлении к правовому оформлению государства,

После покорения юга Анируда предпринял ряд походов на север страны, отодвинув границы государства далеко в горы. Хроники объясняют эти походы той же заботой о религии — попытками добыть зуб Будды, хранившийся у правителя страны Тароп. Походы эти с точки зрения хроник были неудачными, потому что зуба Анируда не добыл. Очевидно, бирманцам пришлось остановиться, ибо в своем стремлении к северу они неизбежно должны были вступить во владения Наньчжао, которое все еще было слишком сильным соперником.

Во время северных походов были приведены к покорности некоторые шанские князья, и один из них отдал в жены Анируде свою дочь, судьба которой послужила впоследствии сюжетом для нескольких произведений бирманской литературы. Шанскую княжну невзлюбили при бирманском дворе, и ей пришлось покинуть столицу.

Существует тайская традиция, говорящая о том, что Анируда завоевал также государство Лонгбури и Дваравати и кхмерский царь Урайядитьяварман II вынужден был вернуть себе власть над ними ценой признания власти бирманцев над остальными завоеванными ими землями. Сведения об этом являются преувеличением, однако достижения бирманцев во второй половине XI в. и без того очень велики. И основное их значение вовсе не в масштабе территориальных приобретений, а в том, что было создано государство, просуществовавшее более 250 лет и создавшее своеобразную и высокую культуру.

2. Паган при преемниках Анируды

Неизбежная реакция на завоевательную политику Анируды наступила вскоре после его смерти. В 1077 г. престол в Пагане перешел к сыну Анируды Ман Лулану, известному по хроникам под именем Солу. Сразу по вступлении на престол Ман Лулан был вынужден отправиться в поход на юг для покорения восставших монских городов. Войска бирманцев на этот раз прошли значительно южнее точки, достигнутой Анирудой, и расширили границы Пагана до современного города Мергуи (Мьей). Но стоило бирманцам покинуть побережье, как восстание вспыхнуло вновь. Это случилось, по утверждению хроник, в 1083 г., через 6 лет после смерти Анируды. Хроники не жалуют Ман Лулана. Образ царя, терпящего поражения, не импонировал их составителям, поэтому Ман Лулан предстает перед нами как игрок в кости, проигравший царство монскому принцу Янмакану, который и возглавил монов, захвативших Патан и убивших Ман Лулана. В хрониках даже не нашлось места для упоминания об успешном походе Ман Лулана на юг.

В решающей битве бирманские войска, которыми командовали Ман Лулан и его военачальник Тилуин Ман, впавший в немилость в последние годы царствования Анируды, потерпели поражение. Тилуин Ману удалось бежать. Ман Лулан попал в плен и был казнен.

Дальнейший ход борьбы с ионами интересен тем, что показывает действительную расстановку сил в Бирме в конце XI в. Тилуин Ман отступил не к Пагану, многонациональному центру молодой империи, а дальше — в долину Чаусхе, оплот бирманцев. Само имя этого военачальника, Тилуин, совпадает с названием одного из каруинов долины Чаусхе, и это дало основание утверждать, что Тилуин Ман был одним из вождей бирманцев, главой рода в Чаусхе.

Паган, брошенный на произвол судьбы (а значительную часть его населения составляли угнанные Анирудой моны), был легко взят Янмаканом и разрушен. Бирманское население города было угнано в рабство или перебито. В надписи, относящейся к концу XI в., говорится: «Когда враги нападают на город Аримадаинапур (Паган. — Авт.), то царь уничтожает их. Когда людей, живущих в городе, берут в плен и увозят вниз по реке, царь возвращает их и снова селит в городе».

В долине Чаусхе родовой знатью был избран новый царь Пагана. Им стал Тилуин Ман, наиболее популярный военачальник, опиравшийся на остатки бирманской армии. В течение короткого времени Тилуин Ман смог собрать сильное войско и выступить навстречу подходившим к Чаусхе монам. Теперь уже моны оказались в невыгодном положении. Они далеко оторвались от своих баз и очутились среди враждебного им бирманского населения. В первом же сражении Тилуин Ман нанес монским войскам сокрушительное поражение. Янмакан был убит, и бирманцы, преследуя монов, вернули себе власть над дельтой Иравади и монскими городами.

Однако это третье завоевание монского юга не сопровождалось, как предыдущее, массовым угоном населения и увозом добычи. Тилуин Ман — наиболее, пожалуй, интересная личность среди паганских царей — избрал другой путь умиротворения. Он понимал, что Пагану невыгодны постоянные войны с ионами, и потому предпочел уравнять монов с бирманцами в Паганском государстве. Период царствования Тилуин Мана можно назвать периодом ионизации Пагана. С конца XI в. монский язык становится основным языком надписей в Пагане, монские вельможи начинают играть важную роль во всех церемониях государственного характера, имена монов часто встречаются в документах о деловых сделках, монское влияние в архитектуре становится доминирующим.

3. Правление Тилуин Мана

Войны на юге, очевидно, не вызвали цепной реакции в других покоренных бирманцами районах. По крайней мере хроники и первые бирманские надписи не упоминают о походах Тилуин Мана на север. После заключения в 1084 г. мира с ионами в жизни Паганского государства наступил спокойный период. Тилуин Ман обратил основное внимание на внутренние проблемы. Единственным исключением была кратковременная война с араканским царем, который, очевидно, шел на помощь монам, но опоздал и оказался в одиночестве. После этой войны Аракан перешел в вассальную (правда, временами не более чем номинальную) зависимость от Пагана.

Во время правления Тилуин Мана были установлены связи с Китаем, куда паганский царь посылал два посольства (в 1103 и 1106 гг.). Паган стал господином торгового пути из Китая в Индию, сменив на нем Наньчжао, и во взаимных интересах Китая и Пагана было установление спокойствия на этом пути. Соглашения между Китаем и Наганом давали возможность Тилуин Ману частично обезопасить свои северные пределы от воинственных племен Сычуани.

Продолжали укрепляться связи и со странами на другом конце большого торгового пути. Они не ограничивались торговлей, но и распространялись на другие сферы. Ставший одним из оплотов буддизма, Паган предпринимал шаги для подъема своего авторитета в этой области. На средства Пагана был проведен ремонт священного для буддистов храма Боддхгайя в Индии, пришедшего в упадок после ослабления в Индии буддизма. Репутация Пагана как буддийского центра даже превзошла славу Цейлона, обескровленного войнами с тамилами. Множество монахов из стран, где буддизм находился в упадке, прибыло в Паган. Надписи указывают, что Тилуин Ману удалось склонить в буддизм одного из Чолов.

Широкая деятельность Тилуин Мана по укреплению Паганского государства нашла отражение в надписи, оставленной им в Проме. Пром, бывшая Тарекитара, столица пью, снова возродился в паганские времена. В промской надписи, датируемой 3 июля 1093 г., говорится о первых 10 годах царствования Тилуин Мана. Надпись эта, одна из первых больших паганских надписей, представляет исключительную ценность как достоверный документ о жизни Паганского царства в XI в. Она характерна тем, что Тилуин Ман совершенно не упоминает о своих военных подвигах, а перечисляет заслуги в строительстве и развитии страны. В надписи говорится о возведении пагоды Швезигон, о сборе и переписке питак — буддийского канона, о посылке денег, строителей и материалов в Индию для восстановления Боддхгайи, о подарках монахам, о склонении к буддизму принца Чолов, об улучшении ирригационной системы, создании водохранилищ и строительстве плотин, отчего выросли урожаи и люди стали лучше жить. Кроме того, в надписи рассказывается о народных праздниках, которые поощрялись царем, и о заповедниках для зверей и птиц. Наконец, надпись повествует о создании озера Мракан у горы Туй-ин — большого водохранилища, сохранившегося до наших дней, — и сооружении каменной библиотеки на берегу этого озера.

Другая надпись посвящена строительству царского дворца в Пагане. Дворец этот был деревянным и, как и прочие гражданские здания Пагана, не сохранился. В надписи есть многочисленные упоминания о монах, которые играли важную роль в освящении дворца, а также о пью и их музыке. Это одно из последних упоминаний о пью в истории. Любопытно, что именно с музыкой пью связано одно из первых документированных сообщений об этом народе и о ней же говорится в последнем упоминании о них.

4. Бирманская культура в конце XI — начале XII в.

Начало строительства больших храмов Пагана — источника славы этого города — связано также с именем Тилуин Мана.

Первый из этих храмов, храм Ананда, был освящен, очевидно, в 1091 г., т. е. всего через 50 лет после восшествия на престол Анируды. Этот один из самых замечательных храмов Юго-Восточной Азии был построен за несколько месяцев, так же быстро, как строились, впоследствии другие громадные храмы. Скорость, с которой сооружались эти здания, говорит об экономическом потенциале молодого государства, о значительном росте Производительных сил в Бирме, а также о складывании административной службы Паганского государства.

Масштабы и красота храмов Пагана издавна наводили многих европейцев на мысль о том, что они не могли быть построены «отсталыми» бирманцами. Даже сегодня можно встретить (как в популярных статьях, так и в научных исследованиях) заявления о том, что храмы Пагана являются кальками с индийских средневековых храмов. Приводятся даже многочисленные примеры таких заимствований. Однако при внимательном изучении индийской и бирманской архитектуры средневековья нетрудно прийти к выводу о том, что паганские храмы оригинальны. Более того, с точки зрения техники строительства и конструктивных новшеств паганские храмы превосходят все, что было создано в то время в соседних странах, включая саму Индию. Наиболее ярким примером конструктивных достижений бирманцев является арка. О существовании ее было известно архитекторам многих стран мира, однако она практически не употреблялась индийцами до тех пор, пока Индия не попала в сферу мусульманского влияния. То же самое можно сказать и об архитектуре других народов Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока. Бирманцы сделали арку основным элементом конструкции храмового здания, что позволило им строить громадные храмы, сохранившиеся и по сей день такими, какими они были в день завершения строительства. Бирманцы изобрели и использовали множество самых различных типов арки и свода, создавая смелые и оригинальные конструкции.

Действительные корни бирманского зодчества следует искать не в Индии или Китае, которые во время создания бирманской культуры не оказывали непосредственного влияния на Бирму, а среди предшественников бирманцев в самой Бирме — среди пью и монов Татона. Именно там, в Тарекитаре и монских городах, найдены остатки небольших храмов VI–X вв., в структуре которых можно угадать, как в зародыше, те вершины искусства, которые были потом достигнуты в Пагане. Именно монские мастера и мастера Шрикшетры были теми, кто не только воспринял и развил идеи индийского, кхмерского и китайского зодчества, но и нащупал пути к дальнейшему, самобытному развитию архитектуры в Бирме. Их опыт, объединившись с тем, что было известно и освоено самими бирманцами за столетия их жизни в Сычуани, родил к жизни необыкновенное явление, которое теперь зовется архитектурой средневековой Бирмы.

Храм Ананда на 70 м возвышается над прибрежной долиной. Лишь три или четыре храма превосходят его по высоте. В плане он — правильный квадрат со стороной в 80 м. В середине каждой стены от высокого десятиметрового дверного проема вытянулся длинный язык — крытая галерея, так что сверху храм кажется огромным крестом. Почти лишенные украшений, стены с двумя рядами окон поднимаются на высоту 12 м и переходят в крышу, над которой террасой поднимается еще одна. Завершает эту ступенчатую пирамиду сикхара — заимствованный из индийской архитектуры элемент, похожий на четырехгранную сужающуюся башню. Храм светел, спокоен и величествен, как и все большие храмы Пагана. И еще одна черта характерна для всех паганских храмов, как бы разнообразны они ни были в плане или по внешнему оформлению, — предельная лаконичность и строгость. И эта их черта особенно бросается в глаза по сравнению с пышной орнаментикой храмов средневековой Индии или Камбоджи.

В храмах Пагана сохранились многочисленные статуи и барельефы. В храме Ананда, например, находятся четыре десятиметровые статуи стоящего Будды и, что особенно интересно, две в человеческий рост скульптуры, одна из которых изображает Тилуин Мана, другая — Шин Арахана, крупного идеолога буддизма и первосвященника Бирмы при первых царях Паганской династии. Скульптуры царя и монаха очень реалистичны и представляют собой исключение в скульптуре не только Бирмы, но и Азии вообще — реалистические портреты живых людей не типичны для азиатского искусства.

В других храмах Пагана сохранились чудесные фрески, которые помимо своей художественной ценности представляют большой интерес для историков, как яркое свидетельство повседневной жизни Пагана и бирманцев.

При Тилуин Мане также развивались бирманский язык и бирманская литература. Обретший письменность только в X–XI вв. бирманский язык быстро вырабатывает нормы и каноны литературного письма. Надписи этого периода наглядно показывают процесс развития и обогащения языка.

5. Паганское государство в первой половине XII в.

Со смертью Тилуин Мана в 1113 г. в стране возник новый политический кризис. Как бы много ни сделал Тилуин Ман для укрепления государства, внутренние противоречия  были настолько существенны, что при малейшем ослаблении центральной власти немедленно ставили под угрозу само существование государства. В отличие от некоторых других стран (например, от соседней Камбоджи) Бирма состояла из объединенных силой оружия весьма различных — как в этническом отношении, так и с точки зрения социального развития — племен и народов, обладавших уже выраженным самосознанием, ощущением своей самобытности и стремлением к самостоятельности. И если бирманцам удалось абсорбировать близких им пью, то ни моны, ни шаны (укреплявшиеся на северных и восточных границах), ни араканцы не смирились с зависимым положением.

Политика Тилуин Мана, направленная на уравнивание в правах монов с бирманцами, не имела такого успеха при его наследниках. Бирманская знать противилась пребыванию монов при дворе и их влиянию на дела государства. Особенно сильна эта оппозиция была в долине Чаусхе, где сосредоточились наиболее консервативные представители бирманской племенной аристократии.

Первые годы правления преемника Тилуин Мана — Кансу I — были заняты, как и при предыдущей смене правителя, войнами и подавлением вспыхнувших в государстве мятежей. «Хроника Стеклянного дворца» пишет об этих годах следующее: «Бассейн, страна талаингов (монские области. — Авт.), был охвачен анархией. Нга Тит с острова Теттит (?) отказался повиноваться. Тенассерим перестал платить дань, и Текинминкатон (царь Аракана. — Авт.) забыл о правде и благодарности». Из других источников известно, что «разбойники» напали на дворец царя в Пагане и сожгли его.

Мятежи и волнения вспыхивали и в последующие годы правления Кансу I, но их удавалось подавить. Сравнительная легкость, с которой достиг этого паганский царь, объяснялась несколькими причинами. Во-первых, в своих выступлениях против Пагана моны, шаны, араканцы действовали разрозненно, что давало возможность бирманцам разгромить их поодиночке. Во-вторых, бирманские районы оставались спокойными и твердо стояли на стороне царя; бирманская знать была заинтересована в сохранении сильной власти. В-третьих, основные соперники бирманцев, моны, были разобщены. Часть их знати, пошедшая на союз с бирманцами и группировавшаяся в Пагане (причем весьма влиятельная часть), поддерживала не восставших соотечественников, а бирманского царя.

Кансу I возглавил войско, выступившее на покорение Тенассерима и конских городов. Следующим был разбит старый враг Пагана, араканский царь, и Аракан вновь (временно) вернулся под власть Пагана. После этого Кансу направил несколько военных экспедиций на север. Хроники упорно называют их походами против страны Тароп с целью получения хранившегося у ее властителя зуба Будды. На самом деле это несомненно были карательные экспедиции против горных племен, блокировавших торговый путь и угрожавших северным районам Паганского царства.

При Кансу I происходит реакция на процесс монизации Пагана, который проводился Тилуин Маном. Окрепшая бирманская знать старается вытеснить монов с высоких постов. Свидетельство этому — исчезновение упоминаний о монских сановниках при описании церемоний, а также резкое уменьшение числа надписей на монском языке: если в конце XI в. они составляли большинство паганских надписей, то в XII в. бирманские надписи вытеснили их почти полностью.

В XII в. Паганское государство складывается как в территориальном, так и в социальном отношении. В это время был составлен первый в Бирме свод законов, оформились система управления страной и чиновничий аппарат, закрепляются организационно идеологические основы власти, вырабатывается система мер и весов, развивается система монастырского, государственного и частного землевладения и т. д.

В XII в. ведется наиболее активное храмовое строительство, которое к концу века уже начинает оказывать неблагоприятное влияние на экономику страны. Достаточно сказать, что громадную пагоду Швегуджи бирманцы соорудили за полгода, что несомненно потребовало напряжения всех сил государства.

Пагоды и храмы возводились не только в Пагане, но и в других местах страны как государем, так и частными лицами, знатью и даже крестьянскими общинами.

6. Политическая система Паганского царства в XII–XIII вв.

Сложившаяся в XII в. организационно-политическая система Паганского царства сохранилась до 1287 г., а многие ее характерные черты надолго пережили само Паганское государство и существовали до конца XIX в.

Паганскому государству во многих сферах была свойственна двойственность, проистекавшая от молодости государства, от того, что наряду с «новым» центром государства, Паганом, существовала и оказывала большое влияние на его жизнь долина Чаусхе — родовой центр бирманцев. Эта двойственность выражалась во многих сторонах жизни государства, начиная с его административного устройства и кончая правовыми нормами, так что под оболочкой средневекового царства можно проследить родо-племенную структуру мранма.

Государство делилось на округа, называвшиеся каруинами, туиками и нуиннамами. Каруины были расположены в центре страны; они, как уже говорилось, были местом первоначального поселения бирманцев. И в административном и в правовом отношении каруины находились в привилегированном положении. «Туики», что значит «ограда», или «строение», были организованы на землях, присоединенных бирманцами в первой половине XI в. Туики располагались обычно по берегам рек в Средней Бирме. Несколько туиков объединялось в «клий» (провинцию). Паган был центром туика.

За пределами туиков лежали «нуинмамы» — завоеванные земли. Эти земли включали монские города, порты дельты Иравади и некоторые горные районы. По границам нуиннамов стояли многочисленные крепости — «мруи» (теперь это слово превратилось в бирманском языке в «мьо», что значит город вообще). Особенно многочисленны были эти крепости по северной и восточной границам. Гарнизонную службу несли там как бирманские войска, так и вассальные горцы. Наконец, внешним поясом государства было кольцо вассальных племен, плативших дань Пагану и поставлявших воинов. В горы, где обитали эти племена, периодически направлялись «экспедиции» за рабами.