Сталинские генералы в плену

Неразбериха и хаос царили не только на Западном фронте, но и на других фронтах. Как подчеркивал Д.А. Волкогонов, «в первые дни и недели войны высшее и фронтовое руководство, ошеломленное непредвиденным развитием событий, вносило своими неадекватными обстановке действиями еще больше путаницы. Бесконечные перемещения, отсутствие гибкого взаимодействия, утрата управления соединениями и объединениями, незнание истинной обстановки лишь усугубляли и без того крайне тяжелое положение войск». Подкрепляя это фактами, в своей книге он приводит воспоминания командира 8-го механизированного корпуса Юго-Западного фронта Д.И. Рябышева, которые тот направил в Генштаб в специальной записке: «Только в 10.00 22-го мной был получен приказ командующего 26-й армией о сосредоточении корпуса западнее г. Самбор… Совершив 80-километровый марш к 23.00, войска корпуса сосредоточились в указанном районе. В 22.30 получен новый приказ: к 12.00 23-го корпус должен выдвинуться на 25 км восточнее Львова. Во второй половине дня корпус, переданный уже 6-й армии, получил указание выйти в р-н Яворов… Вышли. В 23.00 командующий Юго-Западным фронтом своим приказом поставил новую задачу: выйти в р-н Броды и с утра 26-го нанести удар по противнику в направлении Берестечко. А перед этим за полутора суток корпус совершил 300-километровый марш… В районе Броды 8-й механизированный корпус сосредоточился 25 июня. С утра перешли в наступление, достигнув частичного успеха, но в целом корпус задачу не выполнил. Горючего не было. В воздухе — только немецкая авиация. В 4.00 27-го получили новый приказ: корпус отводился в резерв фронта. Начали отвод. В 6.40 — новый приказ: нанести удар по противнику в направлении Броды — Дубно. Но войска уже начали отход. В 10.00 на КП корпуса прибыл член Военного совета Юго-Западного фронта корпусной комиссар Н.Н. Ватутин, который, угрожая мне расстрелом, требовал выполнения приказа… Позже было установлено, что намечаемое ранее штабом фронта наступление было отменено… Лишь 2 июля, занимая оборону в составе двух дивизий, узнали, что приказ о наступлении давно отменен… Выходили из окружения по частям. По приказу командующего фронтом отошли в район Проскуров. Послали донесение в штаб фронта в Житомир, но город был уже взят противником…»

В ходе сражения под Луцком — Ровно — Бродами были разбиты части 4-го, 15-го и 16-го, а также 9-го, 19-го и 22-го механизированных корпусов Красной армии из состава Юго-Западного фронта. А ведь на Юго-Западном направлении находилась самая мощная группировка советских войск, так как главный удар противника высшим военным руководством СССР ожидался на Киев.

Юго-Западный фронт, образованный на базе Киевского особого военного округа 22 июня 1941 года, включал в себя войска четырех армий: 5-й, 6-й, 12-й и 26-й. И здесь, как, впрочем, и на других фронтах, не было завершено сосредоточение и развертывание. Например, в непосредственной близости от границ находилось 9 дивизий, а 6 располагались в 50–100-км полосе. Кроме того прибывали войска 16-й и 19-й армий, из состава которых к 22 июня сосредоточилось только 10 дивизий.

К слову сказать, даже не будучи полностью укомплектованными, советские войска значительно превосходили группировку противника, что ничуть не помешало пехоте вермахта за первые 20 дней пройти от границы более 200 километров. Уже 9 июля немецкие войска заняли город Житомир и стремительно продвигались вдоль Житомирского шоссе на столицу Украины — город Киев.

Но вернемся в первый день войны. Как фиксирует в своем труде В.А. Анфилов, «главный удар группа армий “Юг” под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта наносила в направлении Соколь, Дубно. В отличие от других групп армий, при прорыве пограничных укреплений в первом эшелоне наступили пехотные соединения.

Генерал Клейст начал вводить в сражение танковые соединения около 10 часов утра, после того как пехота форсировала Западный Буг. Танковые дивизии, поддерживаемые бомбовыми ударами авиации, сломив сопротивление выдвигавшихся им навстречу наших стрелковых частей, устремились вперед. Как только об этом стало известно в штабе фронта, генерал Кирпонос приказал немедленно командующему 6-й армии генерал-лейтенанту И.Н. Музыченко нанести частями 4-го механизированного корпуса контрудар и совместно с отрядом 15-го механизированного корпуса, выделенным для ликвидации авиадесанта противника в Радзехове, уничтожить противника…

С целью подрыва узлов и линий связи, захвата мостов, аэродромов и других объектов, а также деморализации наших войск и дезорганизации тыла, противник на всех фронтах широко использовал с первых же часов войны парашютные и посадочные десанты численностью от 4–6 до 200–400 человек с мотоциклами, велосипедами, легким оружием и радиостанциями для связи и передачи разведывательных данных. Свыше десяти десантов было выброшено и посажено 22 июня только в полосе Юго-Западного фронта. Наиболее крупные из них были в районах Дубно, Ковеля, аэродрома Черновцы, северо-восточнее города Стрый.

В этой связи нельзя не указать на неправильное использование многочисленных танковых войск на Юго-Западном фронте в первый день войны. Вместо того, чтобы ликвидировать десанты силами пехоты, на уничтожение бросали танковые подразделения 22, 15 и 8-го мехкорпусов, а в некоторых случаях даже бомбардировочную и истребительную авиацию».

Печален и вывод доктора исторических наук: «Юго-Западный фронт имел достаточные силы сухопутных войск не только для того, чтобы восстановить положение, но и перенести боевые действия на вражескую территорию». И тем не менее этого не произошло…

В книге «Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь» можно найти данные и по Киевской стратегической оборонительной операции (7 июля — 26 сентября 1941 г.): «Проводилась войсками Юго-Западного фронта (командующий генерал-полковник М.П. Кирпонос) и частью сил Пинской военной флотилии (контр-адмирал Д.Д. Рогачев). В ходе боевых действий дополнительно были введены 21-я армия Центрального фронта, 6-я и 12-я армии Южного фронта, 37,38 и 40-я армии, вновь созданные в составе Юго-Западного фронта, — всего двадцать восемь дивизий и четыре бригады. В рамках данной операции проведены: Коростеньская фронтовая оборонительная операция, оборонительная операция на подступах к Киеву, Уманская и Киевско-Прилукская фронтовые оборонительные операции.

Продолжительность — 82 суток. Ширина фронта боевых действий — 300 км. Глубина отхода советских войск — 600 км».

Говорится там и о составе войск противоборствующих сторон: «Основные силы немецко-фашистских войск, наступавшие на Киев, были из состава группы армий “Юг” (командующий генерал-фельдмаршал Г. Рунштедт), это 1-я танковая группа (командующий генерал Э. Клейст), 6-я и 17-я армии. Всего почти полностью укомплектованных 40 дивизий, в числе которых 10 танковых и моторизованных.

С советской стороны оборонялись войска Юго-Западного фронта в составе: 5-й (командующий генерал-майор танковых войск М.И. Потапов), 6-й (командующий генерал-лейтенант И.Н. Музыченко), 12-й (командующий генерал-майор П.Г Понеделин) и 26-й (командующий генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко) армий, которые в общей сложности имели 44 сильно ослабленные в боях дивизии. По своему составу противник превосходил советские войска в пехоте, артиллерии более чем в два раза, в самолетах — в 1,5 раза».

О самом ходе операции авторская группа Генерального штаба и Военно-мемориального центра ВС РФ рассказывает предельно лаконично: «По распоряжению Ставки ВГК наши войска 30 июня начали отход из Западной Украины к старой границе, где они должны были занять Коростеньский, Новоград-Волынский, Шепетовский, Староконстантиновский и Проскуровский укрепрайоны и организовать крепкую оборону.

7–8 июля танковые соединения противника прорвали оборону советских войск южнее Новоград-Волынского, захватили Бердичев, Житомир и 11 июля вышли к реке Ирпень (15–20 км западнее Киева). Здесь танки и мотопехота противника были остановлены советскими войсками на внешнем обводе Киевского укрепрайона. Попытка немцев захватить Киев с ходу не удалась. Тогда командование группы армий “Юг” решило повернуть большую часть войск 1-й танковой группы Клейста и 6-й полевой армии на Кировоград — в обход основной группировки войск Юго-Западного и Южного фронтов.

Советские войска оказывали упорное сопротивление. На северном участке фронта 5-я армия генерала М.И. Потапова, опираясь на Коростеньский укрепрайон, не только успешно отражала атаки дивизии 6-й немецкой армии, но сама наносила чувствительные контрудары, угрожая тылу 1-й танковой группы немцев.

Более месяца 5-я армия успешно противостояла противнику и только по приказу командования фронта оставила свои позиции.

Гораздо хуже складывалась обстановка в полосе наших 6-й и 12-й армий Юго-Западного фронта. Личный состав обеих армий участвовал в боях с начала войны и был крайне утомлен. Соединения и части несли большие потери, не хватало боеприпасов.

18 июля, опасаясь окружения, Ставка ВГК распорядилась их отвести. Выполняя решение об отходе на новые позиции, дивизии 6-й и 12-й армий начали продвигаться на восток, но большинство их тылов были отрезаны соединениями танковой группы Клейста. Вскоре положение войск 6-й и 12-й армий стало критическим.

24 июля по просьбе генерал-полковника М.П. Кирпоноса 6-я и 12-я армии были переданы в состав Южного фронта (командующий — генерал армии И.В. Тюленев).

26 июля прекратила свои атаки и 26-я армия, понесшая в предыдущих боях тяжелые потери.

2 августа немецкие клещи сомкнулись в районе Добрянки, в результате чего полностью замкнулось кольцо вокруг 6-й и 12-й армий. Советские части совершали отчаянные попытки прорваться на восток, но сделать это удалось немногим. В общей сложности из окружения вышло лишь 11 тыс. человек. Бои в котле под Уманью продолжались до 8–11 августа. <…>

К концу августа 1941 г. фронт временно стабилизировался на линии Днепра. Немецкому командованию не удалось с ходу ворваться в Киев. Огромную роль в обороне города сыграли сами киевляне. Свыше 200 тыс. горожан добровольно вступили в Красную армию, еще 160 тыс. ежедневно работали на строительстве оборонительных рубежей.

31 августа немецкой 17-й армии удалось захватить небольшой плацдарм на левом берегу Днепра в районе Кременчуга (в 260 км юго-восточнее Киева). В начале сентября туда была переброшена вся немецкая 1-я танковая группа. В те же дни к северо-востоку от Киева противник занял два плацдарма на южном берегу Десны. Сложилась критическая обстановка, грозящая возможностью окружения всей группировки советских войск в районе Киева. Предвидя катастрофу, начальник генштаба РККА маршал Б.М. Шапошников и его заместитель A.M. Василевский предложили Сталину оставить Киев и отвести оборонявшие его войска на восточный берег Днепра, но Сталин делать это запретил.

14–15 сентября передовые части 1-й и 2-й танковых групп (Клейста и Гудериана) достигли городов Лубны и Лоховица, где соединились, замкнув кольцо вокруг 5-й, 26-й и 37-й армий Юго-Западного фронта, а также 21-й армии Центрального фронта. Это было крупнейшее с начала Великой Отечественной войны окружение советских войск.

Во вражеском кольце оказалось 452,7 тыс. человек. 20 сентября в бою недалеко от Лохвицы, при попытке прорваться из кольца, погибло, почти в полном составе, управление Юго-Западного фронта, в том числе генерал-полковник М.П. Кир-понос. <…>

Бои в котле продолжались до 26 сентября, а группы бойцов и командиров продолжали выходить из окружения до 2 октября».

2

С первых дней войны 6-я армия Юго-Западного фронта вела оборонительные бои в приграничном сражении северо-запада Львова. «Три стрелковые и одна кавалерийская дивизии девять суток отражали натиск 17-й полевой армии вермахта у государственной границы, — напишет В.И. Афанасенко в очерке о генерале Музыченко. — 1-я танковая группа барона Эвальда Клейста уже в первый день войны вбила клин на стыке с правым соседом, прорвалась на восток. 7 июля немецкие танки ворвались в Бердичев, за который неделю шли жестокие бои. В середине июля бронированные полчища Клейста повернули на юг, в тылы наших 6-й и 12-й армий. С 15 июля соединения двух армий сражались в условиях полуокружения, глубоко обойденные с обоих флангов. Отступая, обескровленные дивизии создали круговую оборону, в центре которой располагались органы управления и войсковые тылы, а также — десятки госпиталей и санитарных поездов с ранеными. Командующим 12-й армией был Павел Григорьевич Понеделин, в свое время обучавший Музыченко на Высших курсах усовершенствования комсостава.

В ежедневных боях произошло распределение усилий двух армий. Войска Понеделина, составляя ударную группу, в дневное время наступали на восток, вдоль линии железной дороги Калиновка — Христиновка — Умань, оттесняя на десять — двенадцать километров танковые дивизии Клейста. Войска Музыченко днем вели арьергардные бои, сдерживая наседающего врага с севера, запада и юга, а ночью отходили на восток ровно настолько, насколько удавалось продвинуться ударной группе. Таким образом, не допускалось сужение территории, занимаемой окруженными войсками».

25 июля и 6-ю и 12-ю армии передали Южному фронту. На этот момент в армии генерала Музыченко были только три поредевших корпуса: два стрелковых и один механизированный. А ведь еще недавно их было целых пять: два стрелковых, два механизированных и один кавалерийский.

С 1 по 5 августа, когда дивизии танковой группы генерала Клейста вышли к Новоархангельскому, где соединились с 17-й полевой армией вермахта, вокруг лесного массива Зеленая Брама все, что осталось от двух армий, сковывали двадцать две дивизии противника, оттянув время для укрепления обороны по рубежу Днепра.

Тылы армии были выведены четырьмя колоннами еще 27–28 июля в Днепропетровск. Но только в ночь на 6 августа окруженные под Уманью тремя колоннами двинулись на прорыв, на юг…

Начальник разведотдела 6-й армии подполковник В. Новобранец свидетельствует: «Генерал Понеделин решение на прорыв принял в ночь с 4 на 5 августа. Прорыв наметили в ночь с 5 на 6 августа. Решили прорываться без артподготовки. А впереди вместо танков пустить тракторы и тягачи. Я узнал об этом решении вечером 5 августа. Будучи уверен, что это решение приведет нас к катастрофе, я побежал к командующему 6-й армией генералу Музыченко.

— Товарищ командующий, — говорю, — решение прорыва на юг — неправильное. На этом направлении мы из окружения не выйдем и все погибнем. Смотрите сюда. Смотрите на карту. Вот, в направлении на Первомайск находится самая сильная группировка немцев. Здесь уже танковая армия Клейста. Если даже мы прорвемся к Первомайску, то окажемся еще дальше от своих, завязнем в тылу немецких и румынских армий, и танки Клейста здесь нас уничтожат. Это самоубийство! О чем вы думали, когда принимали такое решение?

Музыченко лежал на кровати. С каким-то безразличием ко всему он выслушал меня и неторопливо сказал:

— Мы выполняем директиву Ставки. Войска сосредотачиваются к месту прорыва… Если изменим решение, нужно делать новую перегруппировку… а немцы в это время перейдут в атаку и сомнут нас. Кроме того, товарищ подполковник, я уже не командующий. Командующий всей группой — генерал Понеделин».

6 августа 1941 года генерал И.Н. Музыченко был тяжело ранен в левую ногу и захвачен в плен.

Начальник Разведотдела армии подполковник Новобранец в своих воспоминаниях напишет, как покидал свой штаб накануне прорыва генерал-лейтенант: «В штабе 6-й армии после контратаки уже никого из начальства не осталось. Командующий армией генерал Музыченко сел в танк и уехал в неизвестном направлении. Исчезли и оба члена Военного совета Грищук и Попов. Уехал на танке начальник штаба армии комбриг Иванов и начальник Оперативного отдела полковник Меандров. В общем, штаба не существовало».

О том, что будет потом, командующий 6-й армией не забудет никогда: «Помнил туманное сырое утро 6 августа 1941-го. Семь танков — две “тридцатьчетверки” и пять “бетушек”, облепленные бойцами и командирами, а внутри танков — командование 6-й армии — он, генерал-лейтенант Музыченко, член Военного совета дивизионный комиссар Попов, начальник штаба комбриг Иванов, командир 8-й танковой дивизии полковник Петр Фотченков, начальник штаба 10-й танковой дивизии подполковник Виктор Породенко… Танки с ходу форсировали речку Ятрань и ворвались в занятую немцами Емиловку. Немцы, очевидно, приняли колонну из семи танков за своих и спокойно получали завтрак у полевых кухонь. Емиловку проскочили без потерь, а вот дальше… За селом, на развилке дорог, пять танков повернули налево, на Новоселки, а “тридцатьчетверка” командующего и замыкающий БТ — направо, на Голованевск, где, по сведениям трехсуточной давности, дралась 96-я горнострелковая дивизия соседней, 18-й армии. Уже перед самым Голованевском по танкам градом ударили снаряды. Оглушенный генерал вылез через верхний люк и потерял сознание» (В.И. Афанасенко).

По воспоминанию В. Новобранца, начало прорыва из-за опоздания с перегруппировкой началось на полтора часа позже, в 2.30 6 августа. Вот что он пишет: «По сигналу красных ракет взревели тракторы и тягачи… и двинулись в атаку. Их было около сотни. Мужественные трактористы, подлинные герои, шли на верную гибель и первыми подставляли себя под огонь фашистов. Трактористы подняли такой треск, гул и лязг, что немцы перепугались мощного “танкового” удара и стали быстро отходить. Пехотные части без препятствий двинулись за тракторами и тягачами…

А что же танки? Неужели не было ни одного?

Были. Хотя и немного: в 6-й армии было пять танков командования. Это последние танки, вместо того чтобы принять участие в прорыве, в этот решающий момент увозили командование 6-й армии. Укатил в танке командующий генерал Музыченко, захватив моего помощника капитана Ободовского…» 

МУЗЫЧЕНКО Иван Николаевич (10 сентября 1901 года). Русский. Генерал-лейтенант (1940). Родился в Ростове-на-Дону в семье матроса торгового флота. Окончил трехклассную школу и 2 класса Учительской семинарии. С 1913 года два года работал переплетчиком, затем два года грузчиком в Выборгском порту. Рядовым служил в Русской армии (1917).

В Красной армии с 1918 года. Окончил Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава (1927).

В годы Гражданской войны в должности военкома снабжения бригады и комиссара кавалерийского полка (1921–1926) воевал против отрядов С.Н. Булак-Балаховича, А.С. Антонова, в Чечне и Дагестане (1918–1926). Пять раз был ранен: в голову, 3 раза в правую руку и 1 раз в спину.

После войны Музыченко командовал кавалерийским эскадроном, был помощником командира кавалерийского полка по хозяйственной части. С 1932-го — командир и комиссар кавалерийского полка, с 1937-го — командир кавалерийской дивизии, с 1938-го — преподаватель на Кавалерийских курсах усовершенствования комсостава РККА. В звании комбрига участвовал в советско-финской войне. Командовал 4-й стрелковой дивизией. 21 марта 1940 года ему было присвоено звание комдива. 4 июня 1940 года стал генерал-лейтенантом. В июне назначен на должность командира 6-го стрелкового корпуса, а в июле 1940-го — командующим войсками 6-й армии Киевского особого военного округа. Награжден двумя орденами Красного Знамени (1938, 1940).

10-я танковая дивизия вступила в свой первый бой 23 июня 1941 года. Это был бой после марша, в районе Радзехува и Бродов, сразу против двух пехотных дивизий вермахта. 26 июня эта дивизия под командованием генерала Огурцова участвовала в контрударе механизированных корпусов Юго-Западного фронта. Понеся потери, в дальнейшем она прикрывала отход войск фронта. Примечательно, что, дважды попадая в окружение (у Берди-чева и под Уманью), это соединение выходило из него…

Начальник разведотдела 6-й армии подполковник В. Новобранец о генерале Огурцове будет отзываться без всякого преувеличения только хорошо: «В 23.00 я со своей группой разведчиков прибыл на западную окраину Подвысокого к генералу Огурцову. Его части только что штыковой контратакой отбросили немцев и заняли позиции, утерянные днем. О генерале Огурцове я слышал много хороших отзывов еще раньше, первая моя встреча с ним подтвердила их.

Генерал Огурцов был человеком смелым, мужественным во всем значении этого слова. Солдаты его любили за простое и дружеское к ним отношение, за очень тонкое и умное понимание солдатских дум и настроений. В военном отношении Огурцов был высокообразованным человеком и талантливым командиром. Когда я доложил ему о решении командования, он схватился за голову:

— Что они делают? Я же говорил Музыченко, что нельзя рваться на юг. Мы только Тюленеву поможем отвести войска на восток, а сами погибнем. Где же это видано, чтобы две армии обеспечивали отход одной армии Тюленева?!»

В боевой характеристике на генерала Огурцова, подписанной командующим 6-й армией генерал-лейтенанта И.Н. Музыченко, говорится: «10-я танковая дивизия с первых дней войны ведет упорные бои с противником, нанося ему большие потери. Дивизия для выполнения боевых задач перебрасывалась на самые ответственные и опасные участки и с задачами справлялась. Под руководством тов. Огурцова дивизия имеет большие боевые подвиги. Сам лично тов. Огурцов проявлял на фронте мужество и бесстрашие».

О пленении генерала Огурцова в официальных источниках говорится следующее: «В начале августа армия была окружена противником в районе г. Умань. В ходе тяжелых боев часть войск прорвалась из окружения, остальные были захвачены в плен. Среди пленных был и командир дивизии генерал-майор С.Я. Огурцов». 

ОГУРЦОВ Сергей Яковлевич (5 июля 1898 года). Русский. Генерал-майор танковых войск (1940). Родился в селе Рождество Дорогобужского уезда Смоленской губернии в семье рабочего. После окончания сельской школы работал наемным чернорабочим на мануфактурной фабрике «Эмиль-Циндель» в Москве. В феврале 1917-го призван в Русскую армию. Службу проходил до декабря, младший унтер офицер. Участник Первой мировой войны на Западном фронте.

15 августа 1918 года вступил в Красную армию. Окончил Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава РККА в г. Новочеркасске (1927), академические курсы технического усовершенствования комсостава при Военно-технической академии РККА в Ленинграде (1931).

В годы Гражданской войны проходил службу сначала отделенным командиром Особого кавалерийского полка, затем командиром взвода, помощником командира и командиром эскадрона. Участвовал в боях с войсками генерала Деникина под Воронежем. С июня 1920-го — командир взвода, а затем командир эскадрона 35-го Егорлыкского кавалерийского полка в составе 6-й кавалерийской дивизии 1-й конной армии. Воевал с белополяками на Юго-Западном фронте, участвовал в боях на львовском направлении. После окончания войны с Польшей вместе с дивизией убыл на Южный фронт. Командиром эскадрона 32-го Белоглинского кавалерийского полка сражался с врангелевскими войсками под Армавиром и в Крыму, участвовал в ликвидации вооруженных формирований Махно на Украине.

После войны Огурцов продолжал командовать эскадроном в том же полку, в составе войск Западного фронта. В октябре 1924-го переведен в 36-й Новоград-Волынский кавалерийский полк, где исполнял должности начальника полковой школы и командира эскадрона. После окончания курсов службу продолжил в том же полку и в тех же должностях. В 1931 году назначен командиром дивизиона 7-го механизированного полка 7-й кавалерийской дивизии в Минске. С ноября 1932-го командовал батальоном в 4-й механизированной бригаде в Бобруйске, с июня 1935-го — 24-м механизированным полком 24-й кавалерийской дивизии в Лепеле. С февраля 1939-го — помощник командира по строевой части 24-й легкотанковой бригады в Новоград-Волынском. 16 февраля присвоено звание полковника. Участвовал в походе в Западную Украину. 7 января 1940-го назначен командиром 35-й танковой бригады Северо-Западного фронта, а в феврале — командиром 123-й стрелковой дивизии. Принимал участие в советско-финской войне. С апреля 1940 г. командовал 58-й стрелковой дивизией, а с июня — 10-й танковой дивизией. 5 июня 1940 года присвоено звание генерал-майора. Награжден двумя орденами Красного Знамени (1928, 1940).

3

Войска 12-й армии под командованием генерала Понеделина с началом войны участвовали в приграничном сражении западнее города Станислав, вели ожесточенные оборонительные бои с превосходящими силами наступающего противника на винницком направлении. В книге «Комкоры» говорится: «На Юго-Западном фронте к 24 июня на ровенском направлении противник прорвал фронт обороны 5-й и 6-й армий и ввел для развития оперативного успеха свои подвижные войска (1-ю танковую группу и 6-ю армию), которые стали стремительно наступать в направлении Бердичев, Первомайск, в результате чего 8, 12, 18 и 9-я армия Южного фронта были окружены. В этих условиях П.Г. Понеделину ничего не оставалось делать как выводить войска армии из окружения в тяжелых условиях при превосходстве немецко-фашистских войск. 2 августа значительная часть армии была окружена и в течение пяти суток вела тяжелые бои. Отдельные группы сражались до 13 августа, прорываясь на восток».

Подполковник В. Новобранец свидетельствует: «В Умани мы продержались всего неделю. Под давлением немцев 2 августа отошли в район Подвысокое. Вернее будет сказать, немцы прижали нас к реке Синюха, восточнее и юго-восточнее Умани. Сюда же немцы совершенно неожиданно для нас отбросили с юга 12-ю армию генерала Понеделина. В этот же котел пробились остатки некоторых других частей с юга и запада.

Всю эту массу разрозненных войск, примерно 45–50 тыс. человек, немцы окружили в районе Подвысокое — Покотилово — Копенковать — Новоархангельск — Тальное. Бои в полном окружении мы вели с начала августа.

Штаб 6-й армии размещался в Подвысоком, штаб 12-й — в Покотилове.

Свою последнюю разведывательную сводку я выпустил 3 августа. В ней устанавливалось, что против нас действует 17-я и 11-я немецкие армии и танковая армия Клейста (3, 14 и 48-й мотокорпуса). Это было почти втрое больше того, что имелось в усталых остатках 6-й и 12-й армий.

Первое время обе армии, оказавшиеся в одном котле, не имели даже единого командования. Только 5 августа было создано общее командование — всей группой окруженных войск стал командовать командующий 12-й армией генерал-майор Понеделин.

На основании анализа сложившейся обстановки генерал Понеделин решил прорываться на восток. Разведотделам обеих армий было приказано уточнить группировку немецких войск по обводу окружения и выявить наиболее слабые места в обороне противника.

Результаты разведки были неутешительные: везде было слишком большое превосходство противника. Все же в результате уточненных и проверенных данных мы заявили, что наиболее слабое место у немцев было в направлении на Новоархангельск. Переправа через речку Синюха в этом направлении была в наших руках. Был и соответствующий плацдарм на левом берегу для сосредоточения сил.

Прорываться нужно было на Новоархангельск.

Так думали разведотделы двух армий. Так подсказывал здравый смысл — через Новоархангельск мы находились ближе к своим главным силам, к “большой земле”.

Так думал и командующий генерал Понеделин. Но не так думали в Москве, в Кремле, в Ставке.

Москва подтвердила ранее отданную директиву прорываться на юг, на Первомайск. Понеделину ничего не оставалось делать, как принимать решение прорываться на Первомайск, несмотря на то, что Первомайск был уже давно занят противником.

В район Первомайска еще 3 августа вышли 17-я и 11-я немецкие армии, две румынские и танковая армия Клейста. Мы сами лезли в мешок окружения…»

При выходе из окружения генерал Понеделин был контужен и взят в плен. 

ПОНЕДЕЛИН Павел Григорьевич (16 марта 1893 года). Русский. Генерал-майор (1940).

Родился в деревне Парниково ныне Юрьевецкого района Ивановской области в крестьянской семье. В Русской армии с 1914 года. Окончил 4-ю Московскую школу прапорщиков (1916), прапорщик, участник Первой мировой войны, командир батальона на Западном фронте.

В Красной армии с 1918 года. Окончил Военную академию им. Фрунзе (1926).

В годы Гражданской войны командиром полка и командиром бригады воевал на Восточном, Южном и Западном фронтах против войск Колчака, Деникина и белополяков.

После войны командовал бригадой, полком и дивизией. С октября 1927-го — преподаватель Академии им. Фрунзе, с апреля 1933-го — командир и комиссар стрелковой дивизии. В феврале 1934-го назначен на должность начальника и военкома Ленинградского пехотного училища. В 1938 году присвоено звание комбрига. В советско-финскую войну командовал стрелковой дивизией. С июня 1940-го начальник штаба Ленинградского округа. В марте 1941 года назначен командующим 12-й армией Киевского округа. Награжден орденом Ленина (1940) и двумя орденами Красного Знамени (1922, 1923).

В начале войны 13-й стрелковый корпус 12-й армии Юго-Западного фронта под командованием генерала Кириллова участвовал в приграничном сражении западнее г. Станислав. «В ходе боевых действий, — сообщается в книге «Комкоры», — он проявил себя волевым, решительным командиром. Войска армии вели ожесточенные оборонительные бои с превосходящими силами наступающего противника на винницком направлении. В начале августа 1941 г. вследствие нанесения противником фланговых ударов и выхода его в район г. Первомайск части корпуса и значительная часть других соединений армии были окружены южнее г. Умань и в этих условиях в течение 5 суток вели тяжелые оборонительные бои. В ходе этих боев генерал-майор Н.К. Кириллов 10 августа 1941 г. был пленен…» 

КИРИЛЛОВ Николай Кузьмич (30 ноября 1897 года). Русский. Генерал-майор (1940).

Родился в Саратове. В Русской армии с мая 1916 года. Окончил Оренбургскую школу прапорщиков (1917). Участник Первой мировой войны, прапорщик, командир взвода, выборный командир роты батальона.

В Красной армии с февраля 1920 года. Окончил Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» (1929), заочно 2 курса Военной академии РККА им. Фрунзе (1932).

В годы Гражданской войны после демобилизации из армии учился в строительном техникуме, работал на заводе. С февраля 1920-го исполнял должность для поручений Управления санитарных частей Кавказского фронта. С июня 1921-го — командир роты всеобуча Саратовского губернского военкомата, с мая 1922-го — командир взвода 4-го стрелкового полка 2-й бригады. В июне того же года назначен помощником командира роты 94-го стрелкового полка, затем командиром роты, начальником дивизионной школы, начальником штаба и командиром 97-го стрелкового полка. В 1932 году отозван из Военно-воздушной академии им. Жуковского и назначен инспектором 15-й авиабригады. С марта 1933-го — командир 50-го стрелкового полка, с января 1937-го — начальник штаба, затем командир 19-й стрелковой дивизии, с февраля 1938-го — командир 13-го стрелкового корпуса. Звание генерал-майора присвоено 5 июня 1940 года. Награжден орденом Красного Знамени (1938).

4

В начале войны 49-й стрелковый корпус под командованием генерала Корнилова участвовал в приграничном сражении. Как сообщается в официальных источниках, «в июле — августе 1941 г. в составе 6-й армии Юго-Западного, затем Южного фронтов вел боевые действия в районе городов Бердичев, Богуслав. 10 августа генерал-майор И.А. Корнилов, будучи раненым, был взят в плен…»

По данным Ф.Д. Свердлова, «в течение месяца Корнилов пытался вывести свои части на восток, но в одном из боев получил тяжелое ранение в грудь и был оставлен своими товарищами в одной из деревень, где Корнилова 7 сентября 1941 года взяли в плен немецкие подразделения». 

КОРНИЛОВ Иван Алексеевич (14 сентября 1899 года). Русский. Генерал-майор (1940).

Родился в селе Свотиново ныне Костромского района Костромской области в семье пекаря. После окончания четырехклассной сельской школы работал пекарем и чернорабочим. В 1917 году был призван в Русскую армию, участник Первой мировой войны, был ранен, унтер-офицер.

В Красной армии с ноября 1918 года. Окончил Костромские пехотные командные курсы (1919), Высшую тактико-стрелковую школу комсостава РККА им. III Коминтерна (1921 и 1924), Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (1941).

В годы Гражданской войны воевал на Юго-Западном фронте, учился на пехотных курсах, командовал пехотным взводом 1-го Троицкого пехотного полка.

С декабря 1921-го, после окончания Высшей тактико-стрелковой школы, командовал ротой караульного батальона, с января 1923-го — помощник командира батальона Частей особого назначения, с июля — командир отделения Жмеринской роты ЧОН. С августа 1924-го — командир роты и начальник полковой школы 288-го стрелкового полка 96-й стрелковой дивизии. В марте 1930 года Корнилов назначен начальником штаба 287-го стрелкового полка. В декабре 1932 года — командир 131-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии. С мая 1939 года — помощник командира 46-й стрелковой дивизии, а с июля — командир этой дивизии. В марте 1941-го Корнилов назначен командиром 49-го стрелкового корпуса. Награжден орденами Ленина (1941) и Красной Звезды (1936).

В начале войны 8-й стрелковый корпус под командованием генерала Снегова в составе 26-й армии Юго-Западного фронта вел бои против соединений 17-й армии вермахта. Как говорится в официальных источниках, «именно соединения 8-го корпуса (99-я стрелковая дивизия и часть сил 72-й стрелковой дивизии) освободили первый советский город от немецко-фашистских захватчиков — г. Перемышль (23 июня) и удерживали его несколько дней. Затем 25–27 июня 1941 г. корпус участвовал в нанесении фронтового контрудара в районе г. Броды. До конца июня части корпуса под командованием генерал-майора М.Г. Снегова успешно отбивали все попытки противника форсировать р. Сан, затем в июле они отходили по приказу командующего войсками фронта в направлении городов Золочев, Тернополь, Винница. Трижды корпус прорывал кольцо окружения противника в районах городов Перемышль, Львов, Проскуров. Остатки корпуса в составе 12-й армии отошли к г. Умань. За умелое руководство частями корпуса в этих боях М.Г. Снегов был награжден орденом Красного Знамени. Однако 2 августа противник в районе г. Первомайск Одесской области окружил значительную часть войск армии. В ночь на 7 августа 1941 г. при попытке вырваться из окружения генерал-майор М.Г. Снегов был тяжело ранен и попал в плен». 

СНЕГОВ Михаил Георгиевич (12 ноября 1896 года). Русский. Генерал-майор (1940).

Родился в деревне Мордвиново ныне Можайского района Московской области в крестьянской семье. После окончания гимназии в 1914 году был призван в Русскую армию. Окончил учебную команду артиллерийского дивизиона при 85-м запасном полку в Москве (1915) и Алексеевское военное училище (1916). Участник Первой мировой войны, поручик. Занимал должности: командира роты, обер-офицера для поручений и старшего адъютанта штаба дивизии, исполняющего обязанности инспектора административной части.

В марте 1918 года вступил в Красную армию. В составе 4-го Московского революционного советского пехотного полка в должности помощника начальника команды конных разведчиков и командира роты участвовал в разоружении отряда анархистов в Москве. В июне командовал сводным отрядом полка при подавлении антисоветских выступлений в Москве и Ярославле. С октября 1918-го воевал в составе Особой Московской бригады Южного участка отрядов завесы, которая участвовала в боях с белоказаками генерала Краснова в районах Новохоперска, Поворино, в обороне Царицына, на должности командира роты, помощника начальника штаба бригады. В должности начальника штаба бригады (дивизии) участвовал в боях с войсками генерала Деникина, белоказаками генерала Мамонтова на Кубани, подавлял контрреволюционные мятежи в районе Владикавказа и Моздока. В августе — сентябре 1920 года участвовал в разгроме врангелевского десанта под командованием генерала Улагая, затем боролся с вооруженными формированиями в Кубанских плавнях, а в начале 1921-го разоружал бандформирования в Дагестане.

После войны Снегов был назначен начальником штаба сначала 19-й стрелковой дивизии (сентябрь 1922), а затем 10-го стрелкового корпуса (октябрь 1924) в Московском округе. С августа 1926 года по декабрь 1927 года находился в специальной командировке в Китае. По возвращении назначен начальником 2-го (организационного) отдела Финансово-планового управления снабжения РККА. К 10-летию революции награжден пистолетом «Маузер». С декабря 1929-го проходил службу в Техническом штабе начальника вооружений РККА. Занимал должности: начальника 5-го отдела, начальника 4-го сектора (ноябрь 1930) и одновременно старшего инспектора штаба, начальника войсковой инспекции (февраль 1932). В июле 1932 года Снегов назначен начальником штаба Главного артиллерийского управления РККА, а в феврале 1933-го — начальником 1-го отдела и одновременно — помощником секретаря РВС СССР. С марта 1935-го — заместитель начальника Управления делами при НКО СССР, с марта 1937-го — командир 90-й стрелковой дивизии, с ноября — начальник Управления делами при НКО СССР. В октябре 1939 года он назначен начальником Главного управления Красной армии, а в августе 1940 года — командиром 8-го стрелкового корпуса. Награжден двумя орденами Красного Знамени (1938, 1941).

22 июня 1941 года 72-я горнострелковая дивизия отражала атаки немцев на Львовском выступе по реке Сан. Только 24-го числа, когда фронт в стыке между 6-й и 26-й армиями был прорван и возникла угроза для их флангов, командующий Юго-Западным фронтом приказал отвести дивизию. После нескольких дней отдыха 72-я горнострелковая дивизия снова занимает оборону на указанном ей рубеже, а затем отходит с тяжелейшими боями, то сменяя части мотострелков, то перегруппировываясь, то снова обороняясь… Дивизия была уничтожена немцами в ходе ликвидации Уманского котла. 8 августа ее командир генерал Абрамидзе попал в плен. 

АБРАМИДЗЕ Павел Ивлианович (19 марта 1901 года). Грузин. Генерал-майор (1940).

Родился в селе Ваны Кутаисской губернии в крестьянской семье. В 1915 году окончил сельскую школу и до 1917 года работал рабочим в Баку, а затем в отцовском крестьянском хозяйстве.

В 1923 году был призван в Красную армию. Окончил объединенную военную школу в Тбилиси. С 1926 по 1934 год командовал различными стрелковыми подразделениями.

В 1930 году Абрамидзе окончил курсы усовершенствования комсостава Закавказского военного округа. В 1934–1939 годах командовал стрелковым полком, с 1939 года — стрелковой дивизией. 5 ноября 1938 года ему было присвоено звание полковника, 4 ноября 1939 года — комбрига, 4 июня 1940 года — генерал-майора. В должности командира 130-й стрелковой дивизии принимал участие в советско-финской войне.