Золотые пауки (сборник)

– Абсолютно.

– А я-то думал, что вы потребуете у меня голову Роуклиффа с яблоком во рту.

Я вернулся домой и сказал Вульфу:

– Не волнуйтесь. Копы играют в прятки. Хотя они и знают больше нас, но еще далеки от ответа.

– Откуда ты знаешь?

– Мне нагадала цыганка, однако это свежие, точные, абсолютно конфиденциальные сведения… Я встретился с нашими ребятами и передал им фотографии. Хотите узнать о несущественных данных?

– Нет.

– Будут какие-нибудь указания?

– Нет.

– Никаких заданий для меня назавтра?

– Нет.

Все это происходило вечером в воскресенье. А утром в понедельник меня ожидал сюрприз. Вульф никогда не спускается вниз раньше одиннадцати. После завтрака, прежде чем снизойти сюда, он поднимается на лифте в оранжерею и проводит там два часа со своими орхидеями. Для связи со мной он пользуется утром внутренним телефоном, если только не происходит что-нибудь особенное. Очевидно, в это утро что-то особенное случилось. Подав Вульфу завтрак и вернувшись на кухню, Фриц торжественно объявил:

– Тебе разрешена утренняя аудиенция.

Я не спеша кончил рассматривать утреннюю газету, в которой не было ничего, что противоречило бы сообщению моей «цыганки», допил кофе, поднялся по лестнице, постучал и вошел. В дождливые и даже пасмурные дни Вульф завтракает в постели, отбросив к ногам черное шелковое покрывало, чтобы его не испачкать. В ясную и солнечную погоду Фриц по его распоряжению ставит поднос на столик у окна. На этот раз утро было солнечным, и я получил возможность насладиться сенсационным зрелищем: босой, со взлохмаченной головой Вульф стоял в невероятно огромной желтой пижаме, ослепительно сиявшей под лучами солнца.

Мы обменялись приветствиями, и он предложил мне сесть. Тарелка у него уже была пустая, но он еще не допил кофе.

– Есть дело для тебя, – сообщил он.

– Да? А я намеревался поехать в банк с чеком миссис Фромм.

– Поезжай. После банка займешься выполнением моих поручений. Вероятно, тебя не будет дома весь день. Скажи, чтобы Фриц отвечал на телефонные звонки и принял необходимые меры предосторожности на случай прихода посетителей. Время от времени связывайся со мной по телефону.

– Похороны в два часа дня.

– Знаю. Можешь заехать домой поесть. А теперь вот что нужно сделать.

Вульф дал мне необходимые инструкции, на что потребовалось четыре минуты, затем спросил, есть ли у меня вопросы.

– Только один, – хмуро ответил я. – Инструкции мне ясны, но что, собственно говоря, я должен выяснить?

– Ничего.

– В таком случае, очевидно, я с этим и вернусь.

– Именно этого я и жду, – согласился Вульф, отпивая кофе. – Твоя задача – будоражить их, только и всего. Ты выпускаешь на свободу тигра в толпе… нет, пожалуй, это слишком громко. Скажем, мышь. Как они воспримут это? Обратится ли кто-нибудь из них в полицию и если да, то кто именно?

Я кивнул.

– Конечно, некоторые возможности тут есть, однако мне все же хотелось бы знать: должен ли я пытаться узнать что-нибудь конкретное?

– Ничего, – ответил Вульф, протягивая руку к кофейнику.

Я спустился в кабинет. В ящике моего письменного стола хранится коллекция визитных карточек с разными текстами для разных случаев. Я отобрал шесть штук с моей фамилией в центре выпуклыми буквами и словами «По поручению Ниро Вульфа» в уголке и на каждой написал чернилами под своей фамилией: «Для обсуждения того, что было сказано миссис Фромм мистеру Вульфу в пятницу». Засунув карточки в бумажник, чек и чековую книжку в карман, а револьвер в кобуру под мышкой, я ушел.

Стояло чудесное майское утро. Я с удовольствием прошелся пешком до банка, а оттуда взял такси на Шестьдесят восьмую улицу. Я не знал, как будет выглядеть внутри особняк покойной миллионерши в день ее похорон – служба должна была состояться в церкви на Мэдисон-авеню, – однако снаружи все было спокойнее, чем в субботу. Единственными признаками чего-то необычного был скучающий полицейский на тротуаре да траурный креп над входом. Полицейский узнал меня, но остановил, как только я направился к двери:

– Вам нужно здесь что-нибудь?

– Да.

– Вы – Арчи Гудвин! Что вы хотите?

– Я хочу позвонить, передать дворецкому визитную карточку для вручения мисс Эстей и войти. Затем я хочу, чтобы меня провели к ней и я начал беседу, после чего…

– Да, вы действительно Гудвин…

Никакого ответа на это не требовалось, полицейский тоже умолк, я прошел мимо него и позвонил. Пекем тотчас же открыл дверь. Хоть он и был прекрасно вымуштрован, но все же мой приход ошеломил его. Вместо того чтобы смотреть мне прямо в лицо, как полагается каждому порядочному дворецкому, он стоял в замешательстве, разглядывая мой коричневый костюм и такого же цвета полосатую сорочку, галстук и башмаки. Правда, ради справедливости следует напомнить, что это был день похорон.

– Могу я видеть мисс Эстей? – спросил я, вручая визитную карточку.

Пекем впустил меня, хотя выражение его лица не изменилось. Он, вероятно, подумал, что я не совсем нормален, поскольку такое предположение было бы наиболее естественным. Попросив меня подождать в холле, он исчез за дверью кабинета. Оттуда послышались голоса, но такие тихие, что слов я не разобрал. Затем Пекем вышел.

– Пожалуйста, мистер Гудвин.

Он посторонился, и я вошел в кабинет. Джин Эстей сидела за столом, держа в руках мою визитную карточку. Не удосужившись даже поздороваться, она резко сказала:

– Закройте за собой дверь.

Я так и сделал и посмотрел на нее.

– Вы же помните, мистер Гудвин, что я сказала вам в субботу? – начала она, не сводя с меня зеленовато-карих глаз, под которыми виднелись мешки не то от недостатка, не то от избытка сна, и хотя я по-прежнему назвал бы ее миловидной, выглядела она так, словно с нашей последней встречи прошло не два дня, а два года.

Я подошел к креслу около стола и сел.

– Вы имеете в виду просьбу полиции сообщить о разговоре с Ниро Вульфом, если таковой случится?

– Да.

– Ну и что же?

– Да ничего… Если мистер Вульф по-прежнему хочет повидаться со мной, пожалуй, я могу к нему зайти. Я не уверена… нет, я определенно не сообщу полицейским, что мне скажет мистер Вульф. По-моему, эти полицейские ужасны. Прошло пятьдесят девять часов после убийства миссис Фромм, больше двух суток, но они, конечно, еще ничего не выяснили.

Я должен был принять немедленное решение. Судя по ее настроению, я, видимо, мог отвезти ее сейчас к Вульфу, но согласится ли тот принять ее? Или он предпочел бы, чтобы я действовал в соответствии с его указаниями? Не знаю, какое решение я бы принял, если бы имел возможность поразмыслить, но из-за полного отсутствия времени мне пришлось мысленно проголосовать за то, чтобы следовать указаниям босса.

– Я, разумеется, доложу об этом мистеру Вульфу, – сказал я, – и уверен, что он с удовольствием воспримет ваше согласие. Пока же я должен объяснить, что слова «По поручению Ниро Вульфа» на моей визитной карточке не вполне соответствуют действительности. Я пришел к вам по своей инициативе.

– По своей инициативе? – удивилась мисс Эстей. – Разве вы не работаете у Ниро Вульфа?

– Конечно, работаю. Но я работаю и на самого себя, когда представляется хорошая возможность. У меня есть предложение.

– Да, но тут сказано: «Для обсуждения того, что было сказано миссис Фромм мистеру Вульфу в пятницу», – заметила мисс Эстей, взглянув на карточку.

– Верно, и именно об этом я хочу поговорить, но только строго между нами.

– Не понимаю.

– Сейчас поймете. – Я наклонился к мисс Эстей и шепотом продолжал: – Видите ли, я присутствовал при беседе мистера Вульфа с миссис Фромм. Память у меня совершенно исключительная, и я могу повторить весь разговор слово в слово.

– Ну и что?

– У меня есть основания полагать, что вы найдете их беседу интересной. Может быть, вы думаете, что я иду на большой риск? В течение многих лет я работаю помощником мистера Вульфа, за это время сделал для него кое-что хорошее и пользуюсь его доверием. Если после моего ухода вы позвоните или поедете к нему и передадите наш разговор, он, несомненно, подумает, что вы затеяли какую-то аферу. Вульф, конечно, спросит у меня, в чем дело, и когда я скажу ему, что вы подлая лгунья, он поверит мне, а не вам. Так вот, не думайте о том, рискую я или нет. Я готов передать вам содержание всей беседы за пять тысяч долларов наличными.

– О! – воскликнула мисс Эстей (а может быть, «А!» – во всяком случае, что-то в этом роде), затем замолчала и уставилась на меня.

– Естественно, я не думаю, что вы носите при себе такую сумму наличными, и готов подождать до полудня. Но выплатить деньги вы должны будете до того, как я расскажу вам кое-что.

– Нет, но это же невероятно! Бог мой, почему я должна уплатить вам за содержание этой беседы хотя бы пять центов, не говоря уже о пяти тысячах?

– Это уже ваше дело. Стоит ли моя информация этих денег, вы решите сами после того, как я вам ее доложу. Никаких гарантий я не даю, но вы должны понимать, что я был бы кретином, если бы сделал такое предложение, не имея кое-чего ценного.

Мисс Эстей отвернулась, достала из ящика стола сигареты и попыталась закурить, но безуспешно.

– Я полагаю, – заговорила она, снова глядя на меня, – что мне следовало бы возмутиться и счесть себя оскорбленной. Вероятно, так и будет, но сейчас я только поражена. Я не предполагала, что вы самый обыкновенный жулик. Если бы я имела возможность швыряться такими суммами, я заплатила бы вам и выслушала с тем, чтобы узнать, какую ложь вы попытаетесь всучить мне. Вам лучше уйти. – Она встала. – Вон!

– Мисс Эстей, по-моему…

– Вон!

Мне приходилось видеть, как жулики покидают место действия – кто поспешно, а кто не спеша. И в том и в другом случае они теряют лицо. Я же покинул кабинет, полностью сохранив чувство собственного достоинства.

Выйдя из дома, я позвонил Вульфу из автомата, отчитался о визите к мисс Эстей, затем остановил такси и отправился в центр города.

Мой следующий клиент, как оказалось, проживал в старом многоквартирном доме со швейцаром в униформе, огромным вестибюлем, застланным дорогими коврами, и еле двигающимся лифтом. После того как швейцар позвонил по внутреннему телефону и разрешил пройти, лифт поднял меня на восьмой этаж. Я позвонил в квартиру 8б, и дверь мне открыла особа унтер-офицерского вида, правда одетая как горничная. Она провела меня в большую комнату с высоким потолком, обильно заставленную мебелью. Навстречу поднялась женщина в черном, со светло-пепельными волосами, уложенными в шиньон, ясными голубыми глазами и бледным, хорошо ухоженным лицом. Руки она мне не протянула, но и враждебности в ней я не заметил.

– Миссис Горан?

Она кивнула:

– Мой муж очень рассердится, узнав, что я виделась с вами, но я не могла сдержать свое любопытство. И все же я хочу убедиться – вы действительно тот самый Арчи Гудвин, который работает у Ниро Вульфа?

Я вынул из бумажника визитную карточку и передал ей. Она взглянула на нее и удивленно спросила:

– Но я ничего не… «Для обсуждения того, что было сказано миссис Фромм мистеру Вульфу в пятницу…» Со мной? Почему со мной?

– Потому что вы миссис Горан.

– Да, я миссис Горан. Но мой муж будет взбешен…

Я оглянулся.

– У меня к вам довольно конфиденциальный разговор, – заметил я. – Может быть, мы отойдем от двери?

– Конечно. – Миссис Горан подошла к окну в дальнем конце комнаты и села.

Я последовал ее примеру.

– Знаете, – сказала миссис Горан, – это ужасно, ужасно! Лаура Фромм была такой чудесной женщиной! – Она произнесла это таким тоном и с таким выражением лица, словно речь шла о моей прическе. – Вы хорошо знали ее?

– Нет. Я видел ее лишь один раз, в прошлую пятницу, когда она приходила к мистеру Вульфу.

– Он – детектив, да?

– Да.

– И вы тоже?

– Да. Я работаю у мистера Вульфа.

– Как интересно! Вы знаете, здесь уже были двое… нет, трое. Они задавали всякие вопросы, а потом меня снова расспрашивали в прокуратуре, но это все были полицейские. Вы же настоящий детектив! Вот уж никогда бы не подумала, что детектив может так хорошо одеваться. Но что это я все болтаю и болтаю! Вы хотели обсудить со мной что-то, не так ли?

– Да, именно то, о чем миссис Фромм беседовала с мистером Вульфом.

– В таком случае вам придется вначале рассказать мне, о чем они говорили. Не могу же я обсуждать то, чего не знаю, правда?

– Конечно, но я ничего не могу сообщить вам, пока не буду знать, согласны ли вы вообще меня выслушать.

– Но я очень хочу вас выслушать.

– Вот и прекрасно. Так я и думал. Понимаете, миссис Горан, я был в той комнате, где они беседовали, и помню каждое их слово. Именно поэтому я решил, что вам будет интересно узнать, о чем они говорили. Однако дело-то в том, что я не могу удовлетворить ваше любопытство бесплатно. Мне следовало бы в самом начале объяснить вам, что я представляю сейчас не Ниро Вульфа, а только самого себя, потому я и предупредил вас, что наш разговор носит конфиденциальный характер. Я согласен удовлетворить ваше любопытство, если вы одолжите мне пять тысяч долларов, которые я вам вряд ли когда-нибудь верну.

– Что, что? Не понимаю…

– Хорошо, я скажу проще. Вы заплатите мне пять тысяч долларов, и я сообщу вам, что миссис Фромм рассказала мистеру Вульфу. Деньги – наличными.

– Вы имеете в виду, что она рассказала ему обо мне что-то кошмарное? Меня это вовсе не удивляет, но все же, что она ему говорила?

– Я вовсе не утверждал, что она говорила ему о вас. Я лишь…

– Нет, нет, говорила! Обязательно говорила! Но что именно?

– Нет, – решительно заявил я. – Сначала вы мне заплатите, а затем я сообщу вам факты. Я предлагаю вам купить у меня кое-что. Ясно?

– Да, но дело вовсе не в этом…

– А в чем же?