Помоги проекту - поделись книгой:
Только сейчас Клифт наконец понял, что за предмет нянчил посыльный в руках. Это был траурный венок — дорогой, должно быть, пахнущий остро белыми розами и еще чем-то — то ли масляной краской, то ли церковным ладаном: Надпись на черной ленте крупными золотыми буквами читалась отчетливо: «Незабвенному Юре от безутешных родных».
— Эт… это что такое! — вскричал грозно Борщев и накинулся на посыльного: — Сейчас же уходите отсюда! — И, повернувшись к Клифту, покачал головой. — Наверняка происки конкурентов, Юрий Степанович! Я сейчас же дам команду нашей службе безопасности — пусть разберется!
— Ну-ну, — хмуро кивнул Клифт.
А про себя подумал: «Ни хрена это не происки! Настоящего-то Жабина и в самом деле грохнули! И тот, кто послал венок, об этом отлично знал».
На следующий день Клифт раньше других сотрудников прибыл в офис компании, вознесся в свой кабинет и до прихода секретарши решил осмотреть владения.
Стенка с полками, заставленными огромными, как фибровый чемодан, папками-скоросшивателями, на корешках которых красовались надписи вроде «Производственные показатели за 1 квартал 2014 года» или «Анализ налоговых отчислений в 2013 году», оставила его равнодушным. Рабочее место, уставленное огромным количеством телефонов разных моделей, мониторами и еще какими-то хитроумными электронными штучками, не заинтересовало особо. Он выдвинул несколько ящиков стола — ничего интересного. Авторучки в футлярах, прочая канцелярская дребедень.
А вот комната отдыха привлекла внимание. Здесь все располагало к неге и отдыху. Тигриная шкура на просторном диване, медвежья — на полу, низкий стеклянный столик с глянцевыми журналами. В укромном закутке — что-то вроде кухоньки с буфетной, газовой плитой, чайными и кофейными причиндалами. Здесь же — холодильник, не такой, конечно, как в гостиничном номере, но тоже весьма вместительный, набитый снедью. В том числе и разнокалиберными бутылками со спиртным.
Клифт только-только нацелился налить себе из початой бутылки фужер дорогущего, должно быть, коньяка, как за спиной его деликатно кашлянули.
Он обернулся. Перед ним стоял тщедушный еврей весьма преклонных годов.
— Здравствуйте, Юрий Степанович. Я ваш заместитель по производственной части, Горовой Абрам Самуилович, — вежливо отрекомендовался он. — Извините, что без доклада. Вчера пообщаться не пришлось, вас быстренько… х-хм, увезли. Так я сегодня, с утра пораньше, чтобы никто не мешал…
— Да что вы! — радушно пожал сухую ладошку, а потом по- свойски приобнял его за плечи Клиф. — Какие между нами, производственниками, могут быть сантименты? Пойдемте, поговорим, — и повлек визитера к дивану. — Пообщаемся, так сказать, в неформальной обстановке…
Присели.
— Ну и сколько этих, как их там… баррелей нефти мы накачали? — с места в карьер взял карманник. — В достаточном ли количестве обеспечили народное хозяйство нефтепродуктами?
Абрам Самуилович проницательно посмотрел ему в глаза, сказал со вздохом:
— Нефтепродукты — это переработка. А у нас сырье… Послушайте, молодой человек. То, что вы в нашем деле, простите за резкость, ни бум-бум, очевидно любому. Ничего-ничего, — успокаивающе похлопал он по коленке дернувшегося было Клифта, — я привык. Давно привык к тому, что электроэнергетикой у нас рулят бывшие цветочные спекулянты, металлургией — фарцовщики, а нефтянкой — военные или бандиты. Пусть так. Раз в стране капитализм — я согласен. Я даже не спрашиваю, каким бизнесом вы занимались, прежде чем попасть к нам…
— Я? Э-э… финансовым! — нашелся Клифт.
Абрам Самуилович покивал скорбно, прозорливо представив, должно быть, успехи собеседника на этом непростом поприще.
— Ну, пусть будет финансовый, — согласился он. — А потому я предлагаю вам такой уговор. Вы представляете, скажем так, официальное лицо компании. Встречаетесь с разными уважаемыми людьми, представителями власти, прессой. Сидите в президиумах на совещаниях, ездите на бизнес-форумы, симпозиумы и конгрессы, отдыхаете, развлекаетесь. Только в производственные вопросы не лезьте. Не морочьте голову себе и людям. А я, если потребуется, любую справочку вам представлю, любой проект приказа или распоряжения, подготовлю — за вашей подписью. Договорились?
— Да без проблем! — легко согласился Клифт и польстил в свою очередь: — На вас, ветеранов, надежда особая. Вы, старая гвардия, еще повоюете!
Абрам Самуилович удалился, а Клифт усевшись за начальственный стол, начал первый рабочий день.
Следующей посетительницей оказалась главный бухгалтер фирмы — дама солидная, лет пятидесяти, с Вавилоном смоляно-черных волос над полным, холеным лицом.
Клифт хорошо знал этот типаж. Сколько таких дамочек он «пощипал» в свое время — не счесть. В общественном транспорте они для карманника, как правило, самое то. Войдут в салон — и на окружающих ноль внимания. Головку вскинут гордо, подожмут губки презрительно, стоят, по сторонам не глядя, о своем думают — о работе, семье, да черт их знает о чем, а ридикюль — вот он. Замочек — щелк, кошелечек — цап. А в кошелечке — денежки, да немалые. Купюры аккуратненькие, по отделениям бережно разложенные, — тут соточки да пятисоточки, здесь пятидесяточки, а дальше тысячные да пятитысячные… Благодать!
А потому главбухше улыбнулся вполне искренне, как давней знакомой:
— Здрассьте, здрассьте, Дарья Сергеевна… Мечтал поближе с вами познакомится. Присаживайтесь, — и даже выскочил из-за стола, креслице пододвинул.
Главбухша, женщина, судя по всему, жизнью тертая да битая, знавшая определенно, что каждый новый руководитель норовит, как правило, своего главбуха поставить, доверенного, а старого — в шею, держалась настороженно.
Положила перед собой гроссбух, раскрыла и, нацелившись в него толстым коротким пальчиком с наманикюренным ярко-красным коготком, приступила официально:
— Я бы хотела, Юрий Степанович, для начала ознакомить вас с общим финансовым состоянием нашей компании…
У Клифта аж зубы мудрости заныли.
— Дарья Сергеевна, мне характеризовали вас как специалиста высочайшей квалификации. Там, — возвел он глаза к потолку, — вами довольны. Поэтому я знаю, что финансы компании — в надежных руках… Если нужно подписать какие-то бумаги, я с удовольствием это сделаю.
Главбухша успокоилась, приосанилась:
— Не хотелось бы в первый день загружать вас текучкой… Но один документик вам подписать придется, — промурлыкала она вкрадчиво.
И пододвинула ближе к начальнику несколько листочков, скрепленных степлером.
— Что это? — притворно озабоченно, хотя плевать ему было На содержание, поинтересовался Клифт, беря в руки бумаги.
— Приказ о том, что вы приступили к исполнению обязанностей, и в связи с этим — выплаты вам подъемного пособия и зарплаты за первый месяц. Подпишите вот здесь и здесь, там, где галочки.
— И сколько мне полагается? — с деланным равнодушием поинтересовался он.
— Ну, поскольку нефтью мы торгуем в основном в долларовом эквиваленте, то и зарплату вам считаем в этой валюте. Ваша заработная плата составляет пятьдесят тысяч долларов в месяц, подъемные в размере двух месячных окладов — сто тысяч. Таким образом, вам причитается сто пятьдесят тысяч долларов. С надбавками — уральским коэффициентом, и прочими — около пяти миллионов рублей.
Если бы не подлокотники, Клифт мог бы свалиться с кресла.
— И… их-р-р… — сдавленно просипел он, не находя слов.
— Будут еще и премиальные. За квартал и по концу года, — неправильно истолковав его реакцию, поспешила успокоить главбухша.
Клифт аж затрясся:
— Премиальные — их же еще заработать нужно… — А потом наконец решился: — И… что? Когда я эти деньги смогу получить?
— Да хоть завтра. Сообщите мне, какая у вас карта, код, и мы сразу же перечислим всю сумму. В рублевом эквиваленте. Можем какую-то часть и в долларах, евро — как прикажете.
— А… наличными можно? — выдохнул решительно Клифт.
— Всю сумму? — удивленно подняла брови главный бухгалтер.
— Ну-у… Мне предстоят кое-какие расходы… — закрутился, словно карась на раскаленной сковородке, Клифт. — Может, не всю, но… э-э… большую часть…
— С этим чуть посложнее. Но к завтрашнему дню я все подготовлю, — заверила главбухша. — В какой валюте прикажете?
— Да в рублях можно. В рублях, родненьких, — с трудом скрывая ликование, уточнил Клифт.
А про себя подумал: «Хрен я без этих бабок отсюда слиняю!»
Всю оставшуюся часть дня Клифт изображал бурную деятельность. В основном по телефону.
Секретаршу он увольнять раздумал — та действительно оказалась хорошим помощником. Всякий раз, прежде чем соединить его с очередным абонентом, она четко докладывала, кто и по какому поводу звонит. С некоторыми управлялась сама.
— Юрий Сергеевич, из налоговой звонили. Я им посоветовала по этому вопросу переговорить с Дарьей Сергеевной. Тренер детской хоккейной команды на прием к вам хотел попасть. Я его к Лисицину, к заму по связям с общественностью, направила…
Но кое с кем и соединяла.
Всякий раз, не без трепета берясь за телефонную трубку, Клифт выдыхал осторожно:
— Да?
Выслушав терпеливо собеседника и не поняв ни слова из разговора, вопрошал одинаково:
— Ну, а вы-то сами как считаете? Во-от, в правильном направлении мыслите. Так и действуйте, я не возражаю…
К исходу дня он понял, что таким нехитрым образом мог, пожалуй, руководить не только любой компанией, но и страной.
Несколько раз он удалялся в комнату отдыха, прикладывался к коньяку — ароматному, крепкому и, присев на диване, покуривал, пуская дым в потолок.
В конце интенсивного дня ожил селектор на его столе, и объявил голосом секретарши Елены Львовны:
— К вам заместитель по связям с общественностью Ли-сицин Алексей Никанорович.
— Введите! — бабахнул расслабившийся было Клифт, но тут же поправился: — В смысле, пусть войдет…
Тот вошел — улыбчивый, угодливо-вкрадчивый. Чувствовалось, что улыбаться он начал еще загодя, по ту сторону двери начальственного кабинета. Небось, когда хватился пропавшего бумажника, морду-то скособочил… А сейчас ничего, свыкся с потерей… А может, и новый кошелек в карман положил?
— Как там наша общественность поживает? — уже освоившись вполне с ролью руководителя, покровительственно осведомился Клифт.
— Да по-разному, — уклончиво начал заместитель. — Вы же понимаете, что экономическая ситуация в стране и в регионе складывается не просто. Многие промышленные предприятия в области встали. Люди потеряли работу. На этом фоне социсследования — наши, закрытые, естественно, — фиксируют э-э… некоторые негативные тенденции отношения общественности к нашей компании. Дескать, многим, и в агропромышленном комплексе особенно, приходится затягивать пояса, а нефтяники жируют. При этом сырье — источник своего обогащения — качают из здешней земли-матушки, на которой еще деды-прадеды местных аборигенов жили…
— Резон в таких мнениях есть, — согласился Клифт.
Лисицин утерся платком.
— Уф-ф, запарился, такая жарища на улице… Если б не кондиционер… Тут ведь смотря как, Юрий Степанович, к этому вопросу подойти. Без нас, нефтяников, эти деревенские лапотники еще тысячу лет бы по земле родимой ходили, пахали да сеяли, перебивались бы с хлеба на квас. И не догадывались бы, какое добро в здешних недрах сокрыто. А как начали мы бурить да качать — сразу столько завистников появилось! Мы же налоги в бюджеты всех уровней сполна платим. Наша компания — один из главных налогоплательщиков области, бюджетообразующая, можно сказать! А понимание этого факта среди населения, я бы сказал, недостаточное. Опять же, газетки некоторые народ баламутят, общественность против нас, нефтяников, настраивают.
— И… что? — вяло поддержал мало интересующий его разговор Клифт.
— Следует усилить меры контрпропаганды! — вдруг по-военному четко, даже пристав с кресла, отрапортовал Лисицин. — У меня тут планчик составлен, позвольте доложить?
— Это надолго? — без энтузиазма осведомился Клифт.
— Да нет, весь я не буду зачитывать, — правильно понял настроение шефа Лисицин. — Туг много специальных пунктов для нашей пиар-службы… Вам в них вникать ни к чему. Пусть они сами на свой кусок хлеба с маслом, да еще с черной икрой, зарабатывают. Я вас только проинформирую в общих чертах. Понадобился немного увеличить расходы, а Дарья Сергеевна, естественно, против…
— Валяйте, — обреченно разрешил Клифт.
Лисицин с готовностью раскрыл перед собой папочку, зачастил, шелестя страницами:
— Мы, Юрий Степанович, работу по укреплению имиджа компании давно ведем. Так, в газете областного правительства, в районных газетах на территориях, где базируются наши производственные мощности, постоянно публикуются материалы 0 достижениях нашей компании, о помощи учреждениям социальной сферы, о передовиках, ветеранах нефтяной отрасли. На трех телеканалах, вещающих на всю территорию области, постоянно идут циклы передач того же содержания. Но все это, скажем так, плановая работа. А нужны… мн-э-э… прорывные акции, способные вызвать широкий общественный резонанс. В позитивном ключе, естественно. Такие мероприятия нами разработаны. Смета дополнительных расходов прилагается. Планируется и ваше непосредственное участие…
— Это, пожалуй, лишнее! — отрезал Клифт. Не хватало еще в видеохронику попасть!
— Простите, Юрий Степанович, но с такой позицией я категорически не согласен! — продемонстрировал неожиданную настырность Лисицин. — Дело в том, что генеральный директор Южноуральской нефтяной компании в нашем крае — традиционно фигура публичная. Можно сказать, наш гендиректор — один из творцов реальной политики в регионе. Компания имеет решающее слово на выборах депутатов различных уровней, да что там депутатов, в принципе, и самого губернатора! А сколько политических партий из наших рук кормится?! Сегодня в Законодательном собрании области, например, мы имеем мощнейшее нефтяное лобби, которое позволяет нам проводить выгодные компании законы, особенно связанные с разработкой недр, экологией. Когда мы принесем вам закрытые ведомости по расходам на поддержку общественно-политических организаций, все сами увидите. К нам едва ли не вся местная оппозиция, все эти пламенные обличители режима на брюхе раз в месяц за жалованием приползают…
«Линять надо отсюда…» — тоскливо подумал Клифт, не желавший вникать во всю эту муть, а потом вздохнул, словно крайне занятой человек, вынужденный заниматься пустяками:
— Давайте конкретные предложения. Где мое присутствие крайне необходимо?
Заместитель приободрился:
— На одном мероприятии из представленного плана ваше присутствие обязательно. Оно обещает привлечь повышенное внимание общественности, а главное, средств массовой информации.
— Артистов каких-нибудь пригласите с концертами? — догадался Клифт. — Пугачеву, Галкина? Мне вот еще группа «Лесоповал» нравится…
— Артисты тоже будут, — пообещал заместитель. — Мы их на празднование дня города через две недели подрядили. Но то мероприятие, о котором я говорю, должно подчеркнуть особо, что мы — социально-ответственная компания.
— О чем речь, не тяни, — окоротил заместителя Клифт. А сам думал с раздражением: интересно, ему, как руководителю, обязательно до шести вечера в кабинете париться? Или можно слинять пораньше? И что бы насчет жратвы сообразить — в гостинице поужинать, там-то наверняка челядь подсуетится, или в ресторан какой-нибудь местный зарулить?
— Это мероприятие уже сегодня, — огорошил его Лисицин. — Поездка в детский дом с вручением подарков. Согласны?
Клифт, подумав для вида, кивнул благосклонно:
— Это дело хорошее… Кстати, насчет ужина…
— Через полчаса выезжаем. — Предупредительно пояснил заместитель. — Там и поужинаем.
— В детском доме? — изумился Клифт.
— Да что вы! — всплеснул руками Лисицин. — Места там чудесные. Лес. Речка. На природе и перекусим…
К детскому дому, расположенному на окраине утопавшего в июльской зелени села, на бережке особенно широко раскинувшейся здесь глади степной реки, подъехали с помпой.
Вереницу автомобилей возглавлял торжественно-черный, огромный, как грузовик, джип — «Лендкрузер». В нем, овеваемые прохладной струей воздуха из кондиционера, восседали Клифт и Лисицин. На переднем сиденье бронещитом застыл молчаливый охранник. Следом, пыля по проселку, подкатила колонна разномастных иномарок и микроавтобус «Пежо» — с подарками детям и снедью для шефов по случаю предстоящего по поводу благотворительной акции банкета. На «Газели» подъехали бригады телевизионщиков.
Лисицин споро выскочил из машины и поспешил к журналистам, торопливо вспарывающим замки-«молнии» кофров с аппаратурой и расставляющим на траве боевые треножники видеокамер.
Клифт, выбравшись из джипа, крутил головой, обозревая окрестности:
— Эх, Юрий Степанович, красота-то какая! — услышал он за спиной.
Оглянувшись, увидел второго зама, Борщева.
— Нас, Юрий Степанович, встречают, — предупредил тот.
Клифт с интересом рассматривал находившийся в полусотне метров детский дом. Явно постройки прошлого века, но крепкое еще двухэтажное здание, рубленное из широченных, в два обхвата, бревен вековых лиственниц, с затейливой резьбой по наличникам окон, крашенных в веселенький голубенький цвет, с крышей, крытой бурым от ржавчины кровельным железом. На широком крыльце с деревянными столбами-колоннами застыла стайка детей и взрослых: две девочки в сарафанах до пят, в кокошниках, с хлебом-солью, и несколько мужчин и женщин в строгих деловых костюмах и платьях. В сторонке, несколько наособицу, — баянист залихватского вида с инструментом на груди.
Поделиться книгой: