Ведьма с зелеными глазами

– Я исполняю волю Эммы, – сказала она дрогнувшим голосом. – Насколько я понимаю, тебе нужно найти няню. И об этом я тоже позабочусь. Или у тебя есть кто-то на примете?

– Нет-нет, никого.

– У меня есть одна женщина, старшая сестра нашей Василисы Прекрасной. Она работала в одной семье няней, но эти люди уехали за границу. Они звали с собой Галю, но она не решилась… Если она еще не нашла себе работу, то, считай, твоя проблема решена.

Я слушала ее и думала о том, что даже если Катя решит все мои проблемы, я все равно не смогу воспринимать ее как близкого человека, а вот какие бы сложные отношения у меня ни были с Эммой, она моя сестра, пусть и двоюродная, и мне не стыдно было ей признаваться в своих слабостях. В тот момент, когда жизнь моя разломалась на две части – до гибели Эммы и после – и я как бы зацепилась за острые края этого излома, мне больше всего хотелось бы прижаться к родному плечу и прошептать, глотая слезы: как же мне страшно!

Но не было у меня такого плеча. И уж муж мой Игорь точно не мог бы мне это плечо подставить.

Возможно, возникни он в тот момент передо мной, скажи какие-то важные слова, подкрепи мужским поступком, может, и отказалась бы я от подарков Эммы.

Но я знала, что ничего такого не случится и что ответом на мой уход и мое желание развестись будет какой-нибудь злобный, подлый поступок с его стороны.

В тот день ко мне приехала Галя, крупная полноватая женщина с добрым лицом, очень похожая на свою сестру Василису. К счастью, она согласилась быть няней, и я с легким сердцем доверила ей Мишеньку.

Господин Антипенко, адвокат, тоже показался мне весьма приятным и порядочным человеком. И теперь все переговоры о разводе с моим мужем (или с его представителем) будет вести он.

Не откладывая дело в долгий ящик, я спустилась в цех, познакомилась с работающими там женщинами и три дня работала вместе с ними, постигая все тонкости производства пельменей, после чего договорилась о встрече с бухгалтером, Тамарой Петровной, в кафе «Эмма».

Я пришла туда пораньше, чтобы успеть пообедать. И сразу же поняла, что день выбрала неудачный. Завтра похороны Эммы, и в кафе я увидела знакомые лица, при виде которых у меня закружилась голова – это были родители Эммы, Петр Васильевич Китаев и тетя Саша. Они были вдвоем, без своих супругов, одетые в черное и удивительно красивые. Они сидели за столиком, пили, судя по стаканам и цвету напитка, виски, курили. И это при том, что курить в кафе было запрещено.

Когда бы еще они вот так встретились? Да никогда. Смерть дочери оказалась единственной причиной, соединившей бывших супругов на эти несколько трагических дней.

Я подошла к ним, не уверенная, что они меня узнают. Первой подняла свою красивую голову тетя Саша.

– Валя? Валечка, это ты? – Она порывисто поднялась, бросилась ко мне и обняла. – Господи, как же давно мы не виделись! Садись, садись с нами… Сейчас Василиса принесет нам меню для поминального ужина. Боже мой, неужели все, что сейчас происходит с нами, – правда?!

– Валюша. – Петр Васильевич, поместив мою руку между своими большими теплыми ладонями, крепко сжал их. – Держись, дорогая. Мы все должны держаться. Выпьешь?

– Нет-нет, я не пью…

– Извините, дамы, я ненадолго отлучусь… – Петр Васильевич вышел из-за стола и направился к бару.

– Как твой малыш? Кажется, его зовут Миша? – спросила с нежностью в голосе тетя Саша.

– Спасибо, хорошо…

– Я знаю о том, что произошло в твоей семье, знаю, как тебе сейчас тяжело…

Я не верила своим ушам. Что же это, Катя ей все рассказала? Но зачем? Как глупо!

– Я тоже сначала не поверила, что это все правда. Но мы с Жекой и раньше разговаривали по телефону, по скайпу. У них любовь. Понимаешь, если бы я сама не пережила подобную историю, я бы ее не поняла… Но жизнь – такая непредсказуемая штука! Я тебе так скажу, моя дорогая. При всей своей экстравагантности, Жека обладает добрым сердцем, и она намерена выплатить весь кредит по ипотеке. Думаю, она уже это сделала, мы разговаривали с ней два дня тому назад, когда я только приехала… Пети еще не было, а я просто не знала, куда себя деть, ну и поехала к подружке, к моей Жеке…

– Жека? Она ваша подруга? – Я похолодела.

– Да… Ты, конечно же, не могла этого знать. Так вот, мы с ней выпили в тот вечер, просто напились, признаюсь тебе, и тогда она рассказала мне уже в подробностях о том, что случилось…

– Игорь и ваша Жека?.. – Я отказывалась верить.

– Да. – Она шумно вздохнула. – Да-да-да! Я не сразу поняла, что Игорь – твой муж. Если бы не Эмма, то я бы так и не узнала… Валя, дорогая, отпусти его, ради бога, пусть себе живет как хочет… Главное, ты останешься с квартирой, понимаешь? Прочь романтику, надо реально смотреть на вещи. Игорь переедет к Жеке, а ты будешь полноправной хозяйкой квартиры, да к тому же еще он будет тебе ежемесячно давать деньги на содержание Мишеньки. Так что все славно устраивается. Не жалей ты о нем! Не хотелось бы произносить банальности, но ты так молода, и у тебя еще все впереди!

Как легко об этом говорить, подумала я, когда у самой все устроено, и вся жизнь – сплошной праздник. Хотя кто знает, как живет сама тетя Саша со своим молодым пианистом. Если глубоко в душу его не впустила, то живет более-менее спокойно, а если впустила – то никто не знает, чем живет ее душа, чем тревожится сердце и спит ли она по ночам…

Надо же: мой муж и ее подруга Жека, которая, судя по всему, Игорю в матери годится. Значит, это и есть та самая «старуха», о котором мне писал аноним-«доброжелатель».

И тут меня словно током пробило: Эмма все знала, они говорили о нас с тетей Сашей! Почему не сказала? Не захотела вмешиваться, разрушать семью? Какое заблуждение… Да лучше бы уж она мне сразу все рассказала, как правду об Игоре узнала, может, я и раньше бы развелась, и Эмма не оставила бы меня, протянула бы мне руку.

У столика возникла Василиса с подносом, на котором стояли тарелки с ароматным паприкашем. За ее спиной появился и Петр Васильевич.

– Запах просто божественный! – улыбнулся он одними губами, взгляд его при этом оставался прежним, как у больного, впавшего в отчаянье человека. – Вы составите нам компанию?

Он обратился ко мне, когда увидел на подносе три порции.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я, поскольку после всего услышанного мне кусок бы в горло не полез.

Мне надо было побыть одной, чтобы все осмыслить.

Получалось, что в нашей семье был своеобразный заговор. Эмма с матерью знали об отношениях моего мужа с какой-то там престарелой Жекой, весьма богатой теткой, влюбленной по уши в моего Игоря, и все это время Эмма пыталась мне втолковать это, но не прямо, а намеками. А зачем, зачем, спрашивала я себя уже в который раз, разволновавшись, когда можно было рассказать мне всю правду?!

– Не переживай, все уладится. – Тетя Саша мягко похлопала меня по руке. – Поговори с мужем, скажи, что отпускаешь его, и увидишь, как сразу же все встанет на свои места.

Уже встало, хотела ответить я, но промолчала.

Однако из этого разговора выходило, что тетя Саша ничего не знала о том, какие шаги предприняла Эмма в отношении меня, как позаботилась. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что я начинаю бракоразводный процесс и что сделаю все возможное, чтобы выполнить условие завещания?

Вероятно, порадовалась бы.

Еще меня удивило, что родители Эммы, хоть и были опечалены ее смертью, но держались так, как если бы хоронили не единственную дочь, а кого-то из дальних родственников, – спокойно, интеллигентно, что называется, «без надрыва». Без естественных для такого случая слез. Мне было неприятно смотреть, с каким аппетитом они поедали венгерский острый паприкаш, запивая его вином. Для них жизнь вот уж точно не остановилась, она продолжалась, и уже завтра, после похорон, после поминального обеда они разъедутся в разные стороны, к своим, ставшим близкими, людям, супругам, вернутся в ту привычную и комфортную жизнь, из которой их вырвала гибель Эммы.

И почему в такой трагический момент тетю Сашу беспокоила моя личная жизнь? Может, были еще свежи в памяти ее разговоры с укравшей у меня мужа Жекой и ей просто хотелось потрепаться на эту тему, выяснить, чем я дышу, какие у меня планы? Или же ей действительно хотелось сообщить мне довольно важную информацию о том, что Жека, возможно, погасила наш кредит по ипотеке?

Не знаю почему, но в тот день я была настроена против родителей Эммы. И во избежание продолжения душеспасительного разговора, затеянного тетей Сашей, я поспешила покинуть зал и пошла к Василисе в кабинет, чтобы там дождаться бухгалтера. К моему несчастью, выяснилось, что она задержится до самого вечера, что у нее возникли какие-то неотложные дела, она сама позвонила мне, извинилась, мы перенесли нашу встречу на послезавтра, поскольку на следующий день были назначены похороны Эммы, и я, распрощавшись с Василисой, через черный ход вышла на улицу.

У меня голова шла кругом после посещения кафе. Я вдруг поняла, почему мне было так нехорошо, неспокойно. Эмма. Я постоянно оглядывалась по сторонам в надежде увидеть ее или хотя бы услышать ее голос, но в воздухе словно носились прозрачные клочья траурных лент, подхваченные ветром нависшей над всеми беды, большого горя. Темп жизни в кафе замедлился, скорбные лица людей потускнели, улыбки были стерты, смех вообще умер.

Я заказала такси и, пока дожидалась, выкурила две сигареты.

Уже в машине, назвав свой новый адрес, я испытала стыд от того, что внутри меня жила тихая, но огромная радость от сознания того, что я теперь мало того что свободна, что оторвалась от своего мужа, так еще и богата. Пусть это не большое богатство, но у меня появилось свое, новое дело, приносящее реальный доход, своя квартира, а еще – няня Галя!

Я расплатилась с водителем, вышла из такси и вошла в подъезд. И тут же следом раздался грохот захлопываемой двери, быстрые шаги, и кто-то очень сильный схватил меня сзади за плечи и припечатал к стене. Я губами ощутила прохладу штукатурки.

И тут на меня посыпалась брань. Голос, от которого затрясло, обзывал меня самыми последними словами. Я хотела повернуть голову, чтобы посмотреть в глаза Игорю, но не могла пошевелиться.

– Пусти меня. – Я все же нашла в себе силы говорить. – Не заставляй меня обращаться в полицию. Я оставила тебе записку, в ней все сказано.

– Да я тебя сейчас убью прямо здесь, и ни одна сволочь об этом не узнает…

– Тебя посадят. Не думаю, что в тюрьме тебе будет лучше, чем в постели этой Жеки…

Он отпустил меня. Я медленно повернула голову, боясь, что он меня ударит.

Игорь. Он стоял совсем близко, лицо его раскраснелось, а вот нос был почему-то белый, и по щекам катился пот.

– Ты чего выдумала? Какой еще развод? Какая Жека?

– Дай мне пройти.

– Я хочу, чтобы ты мне все объяснила.

– Пусти. Я развожусь с тобой.

– Где ты взяла деньги на адвоката? Он уже был у меня! Да у него машина сто́ит, как чугунный мост!

Я достала из кармана телефон и собиралась было уже позвонить Юрию Петровичу, моему адвокату, как Игорь выхватил у меня телефон и швырнул на пол. Телефон со звонким стуком ударился о каменные ступени, запрыгал вниз, пока не замер.

– Ты что, мужика нашла? Кто здесь живет? К кому ты идешь? – засыпал он меня вопросами.

– А ты как меня нашел? – Мне было важно узнать, кто сообщил ему мой новый адрес.

– Да я проследил за тобой от кафе… Сначала хотел там с тобой поговорить, но заглянул, увидел родителей Эммы и не стал… Ждал тебя возле входа, но тебя долго не было, тогда я стал ходить кругами, подумал, что ты вряд ли пришла в кафе поесть, что ты наверняка у Василисы… Ну а потом услышал, как ты вызываешь такси… И поехал за тобой. Так что ты здесь делаешь?

Он разговаривал уже не так агрессивно, он как-то сник, растерялся и говорил быстро, нервничая, глотая слова. Его разбирало любопытство, где я взяла силы и деньги, чтобы уйти от него.

Я ничего ему не ответила, спустилась на несколько ступеней вниз, подобрала телефон, который, к счастью, не разбился, и снова предприняла попытку добраться до квартиры.

– Валя! Что с тобой? Какая муха тебя укусила? Я ничего не понимаю…

Мысленно я ответила ему на все вопросы, пересыпая их вполне весомыми обвинениями (нигде не работает, живет с другой женщиной, жене грубит), но вслух ничего не сказала. Я вдруг поняла, что только так и следует действовать с такими людьми, как он.

Еще вчера я была совершенно не защищена и чувствовала себя униженной, брошенной женщиной, которой, по сути, и податься-то некуда и которая вынуждена была довольствоваться подачками мужа, зарабатывавшего весьма сомнительным способом, а сейчас я чувствовала под ногами твердую почву. Пусть у меня нет мужчины, близкого человека, который мог бы защитить меня и моего ребенка, но я вдруг ощутила в полной мере, что при наличии денег множество проблем можно решить при помощи других людей, таких, к примеру, как Юрий Петрович или Галя.

Игорь схватил меня за рукав блузки, потянул к себе, у него при этом был совершенно потерянный взгляд, он искренне недоумевал, что же случилось в его жизни, как могло произойти такое, что жена отказывается повиноваться ему. Мало того что она сбежала, так еще и устроилась с ребенком в какой-то квартире.

– Я же люблю тебя, – вдруг сказал он и сам, видать, удивился, как это его язык выдал эту заезженную и потерявшую всякий смысл применительно к нашим отношениям фразу. Эту волшебную фразу, заставляющую биться сердца людей, на самом деле любящих и влюбленных.

– Люби. Кто тебе мешает…

Я сделала резкое движение, взлетела по ступенькам наверх и нажала на кнопку звонка. Судя по тому, что дверь открылась почти сразу, я поняла, что Галя все это время стояла за дверью и все слышала. Переживала за меня и была готова прийти на помощь.

Галя – новый человек в моей жизни…

Но Игорь поймал меня и стащил вниз.

– Я понял… Все сработало, да? – зашептал он мне на ухо, продолжая тянуть за собой вниз на первый этаж. Я посмотрела на Галю и успела махнуть ей рукой, мол, все нормально. Она скрылась за дверью.

– Что сработало? Я не понимаю…

– Это Эмма… Это она тебе оставила эту квартиру, да? – Рот его некрасиво растянулся в какой-то зловещей и страшной улыбке. У меня внутри все похолодело.

– Да, и что?

– Значит, я прав…

– Я не знаю, о чем ты, но я подала на развод, как ты понял, и не намерена отступать. Прошу тебя не преследовать меня с Мишей… Живи со своей Жекой…

– Ах, так ты не понимаешь? Не понимаешь? Наследство она получила! И благодаря кому?

– Послушай, я не понимаю…

– Я, значит, сделал всю грязную работу… там, в Панкратово… – зашипел он мне в ухо. – А ты… ты по завещанию получила квартиру, и теперь я тебе, выходит, не нужен?