Рассвет 2050 года. Брат теней

Глава 10. ПЛЕНЕН!

Ослепительные лучи солнца отражались от маслянисто поблескивающей поверхности голых скал, вызывая у Форса боль в глазах. Трудно брести, не останавливаясь ни на миг, когда от чувства жуткого голода и пустоты в желудке тебя выворачивает всего наизнанку. Но никакой живности ни не увидели в этой странной пустыне. И ведь он еще не испытывал таких страданий, как Арскейн. Южанин что–то неразборчиво бормотал, его глаза блестели, и приходилось вести его за руку, словно уставшего ребенка. Красное пятно на перевязанном плече покрылось коркой и засохло… по крайней мере больше он не терял крови, ему только нездоровилось.

Где же конец этой земли Взрыва? Если они не идут по кругу то уже, наверное, прошли много миль по этим острым как лезвие оврагам и каменистым плато. И все–таки каждый раз, когда они взбирались на очередной холм, перед ними оказывалась погибшая земля.

— Воды… — Распухший язык Арскейна протиснулся сквозь треснувшие губы.

Все изобилие вчерашнего потопа исчезло, поглощенное почвой так, словно его никогда и не существовало. Форс прислонил здоровяка–южанина к скале и потянулся к своей фляжке, медленно, стараясь, чтобы рука не дрожала. Ни одна драгоценная капля не должна пролиться!

Но Арскейн как раз–то и пролил воду. Его глаза внезапно сфокусировались на фляжке, и он схватил ее. Вода выплеснулась из его руки и собралась в углублении камня. Форс с тоской посмотрел на нее, но все–таки не рискнул напиться жидкости, коснувшейся зараженной земли.

Он позволил Арскейну сделать два глотка, после чего отобрал у него фляжку. К счастью, южанин ослаб настолько, что не смог сопротивляться ему. Засунув фляжку за пояс, Форс огляделся вокруг. То, что он увидел, заставило его замереть на месте и пристально вглядеться в даль.

Из тени, бросаемой скалой, к пролитой воде двигалось нечто темное, зеленое, испещренное рыжевато–желтыми пятнышками, и он едва не лягнул ногой по этой твари, испытывая тысячелетнее отвращение человека к рептилиям. Но он вовремя заметил, что это была вовсе не змея, Ползущая по земле, а длинный мясистый стебелек какого–то растения. Его расплющенный верхний конец покачнулся в воздухе и упал на капельки воды, изогнувшись дугой над влагой. Потом и остальная часть этого создания выдвинулась к воде, чтобы напиться, и Форс увидел три жестких листа, окружавших высокий колос с красным бутоном на конце. Растение выпило воду, и всасывающий стебель поднялся и снова исчез в листьях, когда все это невероятное создание скрылось в тени, и наблюдателю оставалось лишь гадать, было ли это на самом деле или это жажда или голод сыграли с ним скверную шутку. Только на камне остался влажный след, покрывавший углубление, где до этого была вода.

Итак, здесь есть жизнь… пусть и чуждая для них! От вида этого растения у Форса даже как–то спокойнее стало на душе. Да, он привык к растениям, которые пускают корни и остаются на одном месте. Но в столь странном месте люди могут вполне располагаться на земле, в то время как растения разгуливают повсюду. Он рассмеялся — эта мысль показалась ему очень остроумной и занимательной, и он высказал ее Арскейну, когда они двинулись дальше. Но южанин ответил лишь каким–то бормотанием.

Их путешествие напоминало кошмар. Форсу как–то удавалось продолжать путь, снова и снова поднимая Арскейна на ноги и направляясь к ориентирам, замеченным им ранее.

Было легче передвигаться, выбрав в качестве ориентира какую–нибудь скалу или скользкую земляную дюну. Потом, достигнув этого места, впереди всегда находился новый ориентир.

Иногда он замечал движение в темно–синих тенях, лежавших под скалами и уступами. Он не знал, что там: колонии жаждущих воду растений или другие обитатели этой преисподней, следившие за путниками — да и плевать хотел он на это. Сейчас его занимало лишь одно — путь вперед, и он надеялся, что когда–нибудь, взобравшись на очередной гребень, они увидят впереди растительность привычного им мира.

Время от времени появлялась Лура, ее некогда гладкий мех стал грубым и спутанным, а бока впали, отощав. Иногда она несколько футов шла рядом с ним, после чего отправлялась разведывать дорогу, всегда настороженная, готовая сражаться. Если кто–то или что–то напали на их след и теперь шли по нему, преследуя их, то пока что они были на приличном от них расстоянии.

Уже почти невозможно было заставить Арскейна идти вперед. Дважды он едва не падал навзничь, но Форсу удалось удержать его, а во второй раз горцу даже пришлось самому упасть на колени, позабыв о воде и пытаясь поставить своего спутника на ноги. И ему это удалось, но ценой опустевшей фляжки.

Они с трудом пробирались через лабиринт узких, как след от лезвия ножа, оврагов. Форс согнулся почти в две погибели под весом Арскейна, когда впереди мелькнуло нечто, наполнившее его надеждой; он почувствовал огромный прилив сил. Впрочем, ведь уже почти наступили сумерки, и зрение могло сыграть с ним скверную шутку…

Нет, он не ошибся! Никогда прежде вид верхушек деревьев и веток на фоне вечернего неба не казался ему столь прекрасным! Форс перекинул руку Арскейна себе через плечо, бросил лук, колчан со стрелами и сумку Звездных Людей и сделал последний рывок.

Ему показалось, что прошли целые дни, недели, пока он лежал, уткнувшись лицом в мягкую землю, ощущая приятный запах прелых листьев. И тут Форс услышал свист ветра, колыхавшего листья — настоящие, зеленые и чистые. Наконец он поднял голову. Неподалеку лежал Арскейн. Южанин перевернулся на спину, глаза были закрыты. Он спал. форс вздохнул.

Нужно вернуться за луком и сумкой прежде, чем все вокруг окутает пелена ночи. Скрипя зубами, Форс попытался подняться. Странно… только теперь он заметил, что нигде поблизости не видно Луры. Наверное, охотится… Нужно забрать сумку! В ней остались последние сохранившиеся у него доказательства истинности его рассказа.

Ноги Форса заплетались, голова почему–то кружилась. Но он мог двигаться по цепочке оставленных ими следов — это был отличный ориентир. Покачиваясь, он пошел назад.

Стенки первого оврага сомкнулись вокруг него. Оглянувшись, он различил во все более сгущавшейся темноте Деревья, но не то место, где лежал Арскейн… Он должен Поторопиться.

Голова его раскалывалась от боли. Он понял, что падает, И попытался выставить вперед руки, чтобы остановить это Падение. Но только смутно почувствовал удар, когда упал Па землю, и провалился в глубокую черноту.

Первое, что он почувствовал, когда пришел в сознание, — что тело его куда–то грубо дергают, так грубо, Что боль в голове стала совершенно невыносимой. Окончательно придя в себя, он попытался собраться с мыслями. Но когда Форс снова упал и сильно ушибся о тверда камни, наступил конец этой борьбы. Он покатился, но внезапный удар ногой по ребрам заставил его остановиться Наверное, его несли и бросили вниз. И вызывающая дурноту вонь в ноздрях не оставляла сомнений, кто был его обладателем. И горец лежал неподвижно, не смея открыть глаза. Пока его считают находящимся без сознания, он будет в относительной безопасности.

Его связали, запястья были сведены между лопатками а голени связаны вместе. Руки уже онемели, и узы глубоко врезались в тело. Он мог лишь прислушиваться и пытаться понять действия его пленителей. Они, похоже, сделали привал. Он услышал покрякивание одного из них, затем царапанье когтей по грубой коже. После этого он сквозь вонь немытых тел уловил запах дыма и посмел взглянуть через полуоткрытые веки.

Да, они разожгли костер, костер, в который они подбрасывали лишь пучки жесткой травы, нарванной ими по обеим сторонам оврага. Один из них вышел в круг света и бросил охапку засасывающих воду растений, все еще достаточно подвижных, чтобы попытаться уползти от костра.

Но их быстро схватили и зажали красные бутоны между желтыми клыками. Зверолюди удовлетворенно зафыркали. Высосанные досуха растения бросали в костер. Форс с трудом проглотил комок в ноющем от многочисленных синяков горле… теперь что, его очередь?

И тут один из Зверолюдей повернулся с нечеловеческой быстротой и прыгнул к стене позади себя, хватая что–то, что извивалось и пронзительно пищало. Тварь вернулась, сжимая в каждой лапе по плененному созданию, и принялось бить маленькими тельцами по достаточных размеров камню, пока они не обмякли и не затихли. Такая удача охотника вызвала зависть у его приятелей, и они все принялись рыскать среди камней оврага, и кое–кому тоже повезло.

Форс услышал быстрое движение в камнях позади себя, словно маленькие подвижные существа стремились побыстрее убраться в безопасное место. Наконец самый медлительный из охотников вернулся с пустыми руками, недовольно бурча. Когда добычу разложили на камне, Форс наконец–то смог разглядеть, что это такое, — ящерицы! Они напоминали виденных им прятавшихся в каменистых местах — и все же их головы были какой–то странной формы… Но прежде, чем он смог понять, в чем тут дело, тела ящериц были развешаны поджариваться над огнем.

Ими занялись четверо Зверолюдей. То ли все остальные конце концов не рискнули углубляться в земли Взрыва, то ли их отряд разделился. Но и этих четырех было достаточно. Впервые Форс смог четко рассмотреть их.

Вероятно, они были ростом не выше его, но тощие тела и ноги, больше похожие на ходули, увеличивали их рост. Сероватая кожа, туго натянутая на острых костях, была какой–то зернистой, почти чешуйчатой, и на их телах ничего не было, за исключением набедренных повязок из грязного драного материала. Но их лица!..

Форс заставил себя рассматривать их, чтобы запомнить хорошенько увиденное. Он попытался смотреть на все эти ужасные маски отвлеченно. Чертами они отдаленно напоминали человеческие. Но вот их глаза, глубоко упрятанные во впадины черепа; продолговатые челюсти, над которыми едва были заметны щели ноздрей; челюсти, снабженные звериными охотничьими клыками; острые клыки, никогда до конца не прикрывающиеся тонкими подобиями губ — все это было нечеловеческим! Они были (он поежился от нарисованной в его сознании картины)… они были крысами!

Форс задрожал и не мог унять эту дрожь ноющего от боли тела. И тут он напрягся. Что–то спускалось вниз по склону сзади него, но это было не легкое передвижение ящерицы, а уверенная поступь существа, знающего, что ему нечего бояться среди своих приятелей. Мгновение спустя Форс почувствовал толчок, потом приткнувшийся к нему мягкий мех. Шаги послышались снова.

Рядом с ним лежала Лура, и ее глаза неистово пылали в бессильной ярости, лапы ее были стянуты ремнями, а петля крепко связывала челюсти. Ее хвост ударялся о Форса, но когда она встретилась взглядом с глазами Форса, она слегка расслабилась. А он все еще не мог пошевелиться…

Еще двое Зверолюдей присоединились к четырем своим Приятелям у костра и потребовали, чтобы с ними поделились мясом. Их приветствовали насмешками, пока один не Прорычал какой–то приказ, и с ворчанием им дали мясо. Они ели в молчании. Покончив со своей порцией еды, вожак вытер когтистые пальцы о бедра, после чего повернулся и стал исследовать другие предметы, лежавшие рядом с ним.

Форс узнал свой лук. Вожак из любопытства щелкнул тетивой, ударив себя по пальцу. С диким рычанием он переломил лук и бросил сломанное оружие в костер. За луком последовал колчан, но Зверолюдям была известна ценность стальных наконечников, и они отломали их и бросили в сторону.

Когда вожак взял последнюю добычу — Сумку Звездных Людей, — Форс закусил нижнюю губу. Ее драгоценное содержимое было вывалено и затем одно за другим отправлялось в огонь. Карта, журнал — все, за исключением маленьких фигурок из музея, которые, похоже, заворожили вожака Зверолюдей.

Закончив изучение добычи, тварь подошла к пленникам. Форс лежал неподвижно, заставив каждый мускул расслабиться. И снова когтистые пальцы со страшной силой ударили его по ребрам, откатывая его от Лура поближе к костру. Он попытался сдержать ярость и тошноту, когда отвратительные лапы сдирали с него лохмотья и касались его тела. Что теперь ждет его? Не удар ли ножа, достаточно сильный, чтобы проделать дырку в его раскалывающейся от боли голове? Но, странное дело, его на время оставили в покое и таким же образом был произведен осмотр Луры.

Потом когти захватили связывающий его запястья ремень, и его оттащили на прежнее место, до крови изодрав спину о гравий. Лура неистово изворачивалась. Ей пришлось не по вкусу подобное обращение. Но вот она снова была прижата к нему, и ее связанные челюсти уткнулись ему в плечо.

Через некоторое время Форс забылся в сне. Когда он снова проснулся, уже посветлело — наступил ранний рассвет. Один из пленивших его Зверолюдей сидел, согнувшись у костра и клюя носом, время от времени подбрасывая топливо в пламя. Остальные лежали, свернувшись клубком, в глубоком сне.

Но теперь разум Форса был настороже. И он услышал снова, очень четко, слабые звуки, производимые ящерицами, шмыгающими среди скал. «Почему они отважились вернуться в опасную зону?» — подумал он, и тут увидел, что окружало стены этого оврага.

Террасы, сотни террас, всего лишь в несколько дюймов, а некоторые в несколько футов шириной, образовывали нечто вроде лестницы в стенках ущелья. Каждая из них была создана искусственно — из гальки и небольших камешков. И эти крошечные поля поросли чахлой травой, которую его пленители и использовали в качестве топлива для костра. Они уже успели ободрать половину этого оврага. И когда он впервые заметил эти террасы, следящая за костром тварь вырвала с корнем охапку травы, ободрав еще Два небольших поля.

Ящерицы и террасы… неужели их создали эти ящерицы? И те черные отверстия, через равные интервалы располагавшиеся вдоль верхнего края оврага… что это такое? Ответом послужило появление чешуйчатой головы — на ее лбу возвышалось нечто вроде гребня, и блестящие, как бриллианты, глаза стали изучать овраг и незваных гостей.

Форс, уже зная, что искать, стал оглядывать края оврага. Головы! Головы, высовывавшиеся из отверстий пещер, появлявшиеся и исчезавшие за камнями и над краями выше расположенных террас. И они всегда двигались почти бесшумно, и были настолько близки к камням и скалам по расцветке и очертаниям, что только знавший о них мог догадаться об их присутствии.

Если прошлой ночью ящерицы, застигнутые врасплох превосходящими силами, бежали, то теперь они вернулись, с подкреплением. Но даже самые крупные из них не были ростом более двадцати дюймов, а им противостояла железная сила и огромный вес Зверолюдей, которые могли сломать им хребет одним нажатием пальцев. Да их армию враги могли уничтожить, просто–напросто затоптав ее. Однако ящерицы, похоже, не испытывали особого страха перед столь грозным соперником.

Разведчики проникли в овраг, спустившись по бокам. Время от времени Форс замечал гибкие фигурки, стремительно проносившиеся от одного укрытия к другому, в Направлении своих врагов. И тут он увидел то, во что просто невозможно было поверить. Группа ящерок храбро покинула одно из отверстий в скале на противоположной стороне оврага. Они не производили шума, но и не делали Никаких попыток скрыть свой поход. Вместо этого они двинулись вниз на еще не опустошенные Зверолюдьми поля.

Они шли на задних лапах с осанкой, удивительно напоминающей человеческую, и в более коротких передних лапках что–то несли. Ящерки спустились на свои крошечные поля, разбрелись и принялись за работу. Форс пригляделся: они жали траву, срезая стебли и связывая их в копны. И все это время они ни разу даже не посмотрели, что происходит внизу, словно это было обычным для них делом.

Форсу захотелось встать и выкрикнуть предупреждение этим трудягам — чтобы они убрались раньше, чем эти безжалостные твари заметят их. С другой стороны, он замечал и то, что бесшумно на склонах оврага собирается армия, мрачная, добивающаяся какой–то цели. И тут он начал чуть–чуть догадываться, какой у них план, и вскинул голову, чтобы лучше все рассмотреть.

Приманка! Эти ящерицы, срезавшие урожай на полях, служили приманкой! Да в это было почти невозможно поверить. Эти… эти маленькие чешуйчатые создания отлично знали, на что идут… они, должно быть, были героями в глазах клана, вероятно, добровольно вызвавшись поработать на этих террасах и послужить приманкой. Но даже сейчас Форс не понимал, насколько далеко зайдет народ ящериц ради спасения своей земли.

Дежурный у костра зевнул, рыгнул и потянулся. И тут он увидел ящериц. Тварь ухмыльнулась, далеко, словно напоказ, выставила свои грязные клыки и, протянув вперед лапу, разбудила одного спящего. Сначала тот негодующе рявкнул на него, но когда ему указали на трудящихся наверху фермеров, он протер глаза лапами и приступил к делу.

Из гравия под ногами он зачерпнул пригоршню камней размером с грецкий орех. И Зверолюди стали бросать их с убийственной точностью. Две из ящериц были убиты. От торжествующего крика удачливых охотников проснулись остальные Зверолюди.

Но, разумеется, ящерицы могли бы и побыстрее скрыться в укрытиях! Форс со странным тошнотворным чувством наблюдал за тем, как один за другим фермеры гибли, так и не успев достичь безопасного отверстия пещеры. И тут он понял: они и не собирались этого делать, они жертвовали своими жизнями ради выполнения какого–то задуманного ими плана.

Форс не хотел больше смотреть на эту безжалостную бойню и взглянул на противоположную сторону оврага… как раз вовремя, чтобы заметить, как оттуда вылетел маленький круглый предмет и упал неподалеку от лагерного костра. Затем один за другим похожие предметы стали задать вниз, словно вдруг пошел коричневый каменный град. И только они приземлялись среди камней и гравия, как их уже почти невозможно было различить. И если бы один из этих круглых предметов не откатился к нему, ударившись о плоский камень, то он бы так никогда и не узнал, что же это было такое.

Небольшой шарик, сделанный, возможно, из глины, — вот и все, что он увидел. «Но почему поверхность этого шарика со всех сторон усеяна маленькими шипами? — спросил он себя. — Если ими хотели ранить врагов, то зачем было стрелять, когда все Зверолюди находятся далеко от этого места?» — Форс все еще ломал голову над этим, когда победители вернулись, размахивая безвольными телами и гордясь только что свершенными убийствами.

Несмотря на отвращение, Форс не мог подавить голодных спазмов, когда в воздухе повис тяжелый запах жареного мяса. Ему лишь смутно припомнилась его последняя еда — его желудок был одним огромным пустым дуплом. Но ему не хотелось привлекать внимание тех, кто сейчас с волчьим аппетитом набросился на полупрожаренное мясо.

Один из Зверолюдей, потянувшись за еще одной жареной ящерицей, внезапно воскликнул и вытащил что–то из руки и в ярости отбросил эту штуку в сторону. Тварь укололась об один из шариков ящериц. Но, это, не принесло для жертвы чего–то большего, чем временное неудобство. Форс стал с большим вниманием наблюдать за Зверолюдьми и увидел, как еще двое из них наступили на усеянные колючками шарики. Еще одна тварь последовала этому примеру, когда отправилась за новым запасом водосодержащих растений. Возвращаясь, она ступала медленно, время от времени останавливаясь, чтобы потрясти Узкой головой и один раз даже энергично провела рукой перед глазами, словно сметая с глаз какую–то завесу.

Зверолюди напились воды из умирающих растений, Дочиста обглодали последние косточки ящериц и поднялись на ноги. Потом они обратили свое внимание на пленников. Вот оно! Форс скорчил гримасу. Он ведь видел как они только что насаживали и жарили визжащих ящериц с переломанными костями…

Зверолюди окружили пленников. Некоторое время твари, пиная и шлепая Форса, грубо веселились. Но они очевидно, не собирались убивать его прямо сейчас. Вместо этого вожак нагнулся, намереваясь перерезать ножом горца путы на его лодыжках.

Но стальное лезвие так и не коснулось кожи. Одна из тварей в кругу издала глубокий рев и укусила собственную руку. В углах ее пасти показались клочья белой пены. Тварь неистово рвала свое тело, а затем нетвердым шагом бросилась бежать вниз, в овраг. Остальные замерли, наблюдая за тем, как их товарищ, согнувшись пополам, с воплями подскочил к костру и упал в него.

Яд! Форс теперь понял, в чем состоял план ящериц, почему они принесли в жертву свои жизни. Шарики с колючками были отравлены! И вот пришла пора проявиться действию яда. Но… все ли Зверолюди отравлены?

В конце концов вожак смог добраться до противоположного края оврага, скребя лапами по камням, словно пытаясь утащить свое измученное тело из этого места смерти. Но он с шумом упал обратно, дважды простонал, а затем замер, как и остальные.

Форс слышал только шорох, производимый ящерицами, прежде чем заметил их на склонах оврага, одной красно–бурой тучей надвигавшихся к убитым врагам. Форс облизнул потрескавшиеся губы. Удастся ли ему связаться с ними, дать им понять, что ему нужно, и они, воспользовавшись его ножом, лежавшим неподалеку, перерезали бы его путы? Руки человека онемели, равно как и ноги.

В течение долгого времени он колебался, а ящерицы тем временем столпились вокруг убитых, их тонкий свист эхом раздавался среди скал. И тут он решил издать стон — все, что только и могли издать его пересохшее горло и еще более пересохший рот.

Ответом на это явилось молниеносное движение, головы ящериц резко повернулись, и холодные суровые глаза принялись оценивающе его рассматривать. Он сделал новую попытку, когда Лура дернулась, безуспешно стараясь обрести свободу. Несколько ящериц отделилось от толпы, их увенчанные гребнем головы наклонились, когда они стали совещаться. Затем группа двинулась вперед. Форс попытался подняться. И тут его захлестнула волна ужаса. В каждой из своих передних четырехпалых лап они что–то несли — ветки, густо усеянные колючками!

Глава 11. БАРАБАНЫ ГОВОРЯТ ГРОМКО

— Нет! Друг… Я друг… — в лихорадочной спешке, запинаясь, бормотал Форс. Но этих слов не знали ящерицы, и бесшумное и угрожающее приближение продолжалось.

Их остановило нечто другое — шипение, донесшееся от какого–то места на склоне оврага позади беспомощного горца. Словно там свернулся гигантский предок всех змей, негодуя на то, что его потревожили. Но для ящериц это шипение что–то означало. Они остановились чуть ли не на полушаге, их нитевидные языки сновали взад–вперед, неровные гребни на головах застыли и поднялись, налившись темно–красным.

Камни покатились вниз по склону холма. Форс отчаянно пытался повернуть голову, чтобы увидеть, что или кто приближается. Лура лихорадочно пыталась освободиться, и Форс подумал, а не может ли он перекатиться к ножу поближе и схватить его. Хотя его руки онемели, скорее всего ему удастся разрезать путы, связывающие кошку.

Одна из ящериц вышла вперед остальных, все еще с копьем из колючек наготове. Ее чешуйчатое горло раздулось, и она издала ответное шипение. Ответ последовал незамедлительно, и потом раздались три слова, которые заставили сердце пленника гулко забиться:

— Ты можешь двигаться?

— Нет. И поберегись! В этих колючках в шариках — яд… они тут, на земле…

— Я знаю, — последовал спокойный ответ. — Не шевелись…

Арскейн зашипел в третий раз. Ящерицы попятились, оставив своего вожака одного, подобравшегося и настороженного. И тут рядом с Форсом оказался Арскейн, нагнулся, чтобы перерезать путы на обоих пленниках. Форс попытался выпрямиться, опираясь на затекшие руки, отказывающиеся повиноваться ему.

— Не… могу… сделать… это…

Но Арскейн уже растирал его распухшие и раздутые лодыжки. Мучения, им испытываемые, прежде чем восстановилась обычная циркуляция крови, были почти непереносимыми, и горец едва смог удержаться, чтобы не закричать. Но тут Арскейн поднял его на ноги и подтолкнул к заднему склону оврага.

— Лезь туда…

И такая в этом приказе прозвучала властность, что Форс несмотря на слабость начал подниматься, а Лура же потащилась впереди него. У горца не было сил даже оглянуться назад, взобраться на верх оврага.

И будь склон более крутым, то ему бы никогда не удалось сделать это. А когда оставалось преодолеть несколько футов, Арскейн догнал его и протащил эти последние футы. С руки Арскейна свисал охотничьий пояс Форса с мечом и ножом в ножнах — южанин задержался, чтобы подобрать их.

Никто из них не стал тратить время на болтовню. Форс был рад помощи, оказываемой ему в ходьбе рослым южанином. Через некоторое время он понял, что под ногами — настоящая трава, и тогда он повалился вниз, и на его ободранную кожу брызнула вода.

Он не знал, сколько времени прошло прежде, чем он достаточно пришел в себя. Форс понял, что Арскейн пытается влить ему в горло какой–то отвар. Он жадно глотал, пока помимо воли его глаза не закрылись, и он снова потерял сознание.

— Как ты сумел нас вытащить? — Много часов спустя Форс лежал уже с гораздо большими удобствами, чувствуя под собой подстилку из папоротника и листьев, казавшуюся невероятно мягкой. Арскейн сидел, согнувшись, по другую сторону костра и делал древко для короткого охотничьего копья.

— Это оказалось совсем легким делом… когда исчезли Зверолюди. Я расскажу тебе, брат, все прямо и правдиво. — Зубы южанина сверкнули ослепительной белизной; он весело усмехнулся. — Если бы они были еще живы, это могло закончиться совсем иначе.

Когда я проснулся в этом лесу и обнаружил, что тебя нет, то сначала подумал, что ты пошел на охоту — на поиски воды, еды или еще чего–нибудь. Но, признаюсь, меня это вовсе не обрадовало. Я поел — здесь множество кроликов, жирных и глупых, ничего не боящихся. И вон там — ручей. Но мое беспокойство все усиливалось и усиливалось: зачем куда–то идти разыскивать воду и еду, когда все это так близко, да и не оставил бы ты меня на столь долгий срок. Вот поэтому я и пошел назад по нашему следу…

Форс изучал свои опухшие руки, безвольно лежавшие на груди. Они все еще были пурпурно–голубыми и ныли от боли. Что бы произошло, если бы Арскейн не вернулся обратно?

— По этому следу было очень легко идти. И идя по нему, я обнаружил место, где прятались Зверолюди, чтобы наброситься на тебя. Они не сделали ничего, чтобы замести следы. Я решил, что они почти ничего не боятся и не видят особой необходимости в осторожности. Поэтому я пошел дальше и наконец дошел до оврага с ящерицами…

— Как тебе удалось остановить их нападение?

Арскейн изучал груду камней, которые он принес от ручья, он взвешивал их в руке и складывал в две кучки. Обструганное древко копья он отложил в сторону.

— Я уже раньше встречал народ ящериц. В моей земле (по крайней мере в земле, где мы жили перед тем, как трясущиеся горы прогнали нас оттуда) была одна такая колония. Однажды они появились с запада и основали поселение в овраге всего на расстоянии дневного перехода от деревни моего племени. Мы заинтересовались и часто издали наблюдали за ними. Наконец мы даже стали вести с ними торговлю — давали им кусочки металла в обмен на голубые камни, вырытые ими из земли — нашим женщинам нравились ожерелья из них. Я не знаю, что я сказал им своим шипением… мне кажется, просто моя имитация их речи настолько удивила их, что они позволили нам уйти.

Но очень хорошо, что мы в конце концов убрались оттуда — и со всей возможной скоростью. Отравленные шарики — их дьявольское оружие. Я видел, как они используют его против койотов и змей. Они хотят только одного — чтобы их оставили в покое.

— Но… но ведь они почти… почти люди… — Форс рассказал о фермерах и самопожертвовании, сделанном ими ради их клана.

Арскейн положил три камня одинакового цвета и размера.

— Неужели мы можем теперь отрицать, что у них есть право на их овраг? Интересно, способны ли мы сами проявлять такое же мужество? — Он занялся тонкими полосками кроличьей кожи, сплетая их в сеть и оплетая ими каждый камень. Озадаченный, Форс наблюдал за ним.

Прямо над их головой был разрыв в массе верхушек деревьев. Когда Форс лег на спину, он увидел голубое небо и кусочек белого облака. Но ветер этим утром был прохладен — лето уже кончалось. Он должен как можно скорее вернуться в Эйри…

И тут он вспомнил, что случилось с сумкой Звездных Людей, и его опухшие пальцы вонзились в подстилку. Теперь было бессмысленно возвращаться в горы. После того, как Зверолюди уничтожили его доказательства, они тем самым лишили его возможности вернуться в клан. У него ничего не осталось, кроме вещей, захваченных Арскейном из оврага ящериц — его ножа и меча.

— Хорошо!

Форс слишком задумался, чтобы повернуть голову и взглянуть на то, что вызвало такую нотку удовлетворения в голосе южанина. Арскейну–то не о чем беспокоиться. Он отправится на юг, найдет свое племя, снова займет свое место среди них…

— Теперь у нас будет пища, брат…

Форс помрачнел, но оглянулся. Южанин стоял, высокий и прямой, и крутил над головой сделанную им странную вещь, на взгляд горца, совершенно бесполезную. Три камня в сетках из кроличьих шкур были присоединены к ремням из кожи, и еще три ремня связаны вместе одним узлом. Этот узел Арскейн зажал между пальцев, а камни вращались по кругу. Он рассмеялся, увидев замешательство на лице Форса.

— Мы отправимся на юг, брат, и на полях равнин это будет действовать великолепно. Я тебе это продемонстрирую. Ха, а вот и наш обед…

К костру прошествовала Лура, таща молодого поросенка. Затем она с почти человеческим вздохом улеглась рядом с тушей поросенка и стала наблюдать за тем, как Арскейн умело разделывает ее.

Форс поел жареную свинину и стал размышлять над тем, а действительно ли его положение настолько безнадежно, как это ему казалось раньше. Зверолюди убиты. Он может отдохнуть здесь, пока к нему не вернутся силы, после чего совершить еще один визит в город. И если он не будет там задерживаться, он еще успеет вернуться в Эйри и привести в город экспедицию до наступления зимы. Он слизнул с пальцев толстый слой жира и принялся составлять планы. Арскейн стал напевать какую–то грустную мелодию. Форс уже слышал ее, когда тот пел на берегу озера, где рыбачил. Лура замурлыкала и почистила свои лапы. Все выглядело вполне мирно.

— Теперь перед нами задача, — внезапно начал Арскейн, — где достать одежду для тебя…