Каин. Образы зла

«На 930 году почил Адам, оставив после себя тридцать три сына и двадцать семь дочерей».

Аналогичные данные можно найти у Цедренуса в «Апокалипсисе Моисея» §§ 4–5, согласно которому Адам после рождения Сифа должен был родить еще тридцать сыновей и тридцать дочерей, всего, таким образом, 63 ребенка [19k].

Когда же Адам успел родить столь большое количество детей? Аптовитцер находит весьма интересным то, что, согласно Апокалипсиса и Жития Моисея – как следует из библейских текстов (Бытие 5, 4), – получается, что эти дети рождались в течение 800 лет, начиная с рождения Сифа и до смерти Адама. Этот же момент подчеркивает и Таргум Иерусалимский.

Однако в Торе дается очередность рождения детей Адама лишь до Сифа. Аптовитцер же полагает, что брак Каина – который мог быть только с одной из его сестер – датируется в Библии еще до рождения Сифа, постольку «Тора слишком неохотно останавливается на истории Каинитов, которую она бы с удовольствием опустила, и поэтому те события, которые на самом деле произошли после рождения Сифа, она дает как случившееся до его рождения» [19l].

Также имеет место разнобой и в отношении имен сестер Каина. Раввинская Агада не упоминает ни одно из их имен. Впервые их имена встречаются позже – в иудейской литературе средневековья. Так, в «Хрониках Иерахмила» сестра – близняшка Каина зовется Келмана, а сестра – близняшка Авеля – Деборой [19m]. Похоже именует их и Псевдо-Мефодий. Сестру Каина он называет Калемерой, а Авеля Леборой. Феодосий называет сестру – близняшку Каина Климией, а сестру – близняшку Авеля Лебхудха [19n]. В «Книге юбилеев» Каин женат на своей старшей сестре Савве, а Сиф, третий сын, связан с его сестрой Азурой [19о]. По «Книге об Адаме» же, сестра Каина зовется Кинан, Авеля – Има [19р]. В сирийской «Пещере сокровищ» (с. 34) сестра Каина названа Келимат [19р]. Ренш сделал попытку сопоставить все их имена по христианской литературе (с. 373); Аптовитцер пытался сделать то же по иудейским источникам [19m, n, o, p].

Женитьба Каина

Многие иудейские и христианские источники едины в том, что Каин и Авель были женаты на своих сестрах-близнецах. В одном предании говорится:

«Три чуда произошло в один день; в один день были сотворены Адам и Ева, в один день они соединились, и в один день они произвели потомство. Двое взошли на ложе, и семь их было, когда они его покинули: появились Каин с его сестрой-близняшкой и Авель с двумя его сестрами-близняшками» [23]. «И стали эти сестры их женами, так как не было других дочерей человеческих, чтобы Каин и Авель могли их взять; поэтому и получили они этих» [24а].

И расценивается этот инцест как благо или же как грех? Приводим цитату из Агады:

«И сказано: „Если кто возьмет сестру свою, дочь своего отца или дочь матери своей, и увидит наготу ее, и она увидит наготу его: это срам…“» (3. Лев. 20, 17). Как сказал Р. Абин: «Ну что сказать, если Каин на своей сестре женат, а Авель на своей сестре? Это есть милость, милость, которую я оказал первым (людям), на которой мир их строится, говорю я, мир построен из милости» (Ps. 89, 3) [24b].

Аптовитцер отмечает, что аналогичное было сказано и о сыновьях Иакова:

«С каждым из основателей двенадцати родов рождена была девочка близнец, а с Вениамином… родились две сестры-близняшки» [24с]. «И как Каин и Авель были женаты на своих сестрах, так и сыновья Иакова были женаты – за исключением Иосифа, у которого не было сестры-близнеца – на своих сестрах» [24d].

Здесь я соглашусь с народной легендой, согласно которой разнополые близнецы действительно могли заключать браки между собою [24е].

Братоубийство

Братоубийство, известное нам из Библии, по-разному излагается и мотивируется в ряде других сказаний. По Библии:

«И был Авель пастырь овец; а Каин был земледелец. Спустя несколько времени, Каин принес от плодов земли дар Господу.

И Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его;

А на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился и поникло лице его.

И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? и отчего поникло лице твое?

Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним.

И сказал Каин Авелю, брату своему. И когда они были в поле, восстал

Каин на Авеля, брата своего, и убил его» (1. Быт. 4, 2–8).

В другом предании сказано:

«И воспылали гнев и ненависть в душе у Каина из-за того, что его жертва была не принята, и еще из-за того, что сестра-близнец Авеля была красивее других женщин. И сказал тут Каин себе: „Убью я брата моего, и станет его жена моею“» [25].

И еще по одной версии братоубийство произошло следующим образом:

«Так получилось, что когда оба они были в поле, решили они поделить мир – одному пусть достанется поле, а другому все, что по нему движется. И препирались они там друг с другом, и восстал Каин против брата своего, Авеля. Однако Авель был сильнее Каина и подмял его под себя. И спросил тогда Каин Авеля: „Смотри, нас всего на свете двое, что потом ты скажешь нашему отцу?“ Тогда Авель отпустил Каина и обнял брата своего. А Каин поднялся и убил Авеля» [26].

Здесь, заметьте, каинитом было проявлено коварство.

Мотивы убийства в преданиях – как это бывает и с реальными убийствами – даются самые разные:

«Воспылали гнев и ненависть в душе у Каина из-за того, что его жертва была не принята».

Гнев и ненависть являются ведущими чертами в характере каинитов. К ним добавляется еще и выраженная в этом предании сексуальная страсть, постольку жена Авеля, его сестра-близнец, была красивее жены Каина. А еще страсть к обладанию как мотив убийства, поскольку Авель имел двух сестер-близнецов, а Каин лишь одну.

Мотив обладания вообще, страсть владеть, которой он обязан и своим именем, подчеркнут в сказаниях. Говорится и так:

«Так получилось, что Каин и Авель встретились на поле, куда они пришли, чтобы делать свою работу. Каин возделывал пашню, Авель пас овец. И тут овца Авеля забежала на поле, которое возделывал Каин. Каина это разозлило, он подошел к брату со словами:

„Кто мы такие друг другу, если ты со своими овцами бродишь и пасешься на моей земле?“ – „А кто мы такие, – возразил ему Авель, – если ты питаешься полученным от моих овец, и покрываешь себя их шерстью? Верни мне шерсть овец, в которую ты одет, и посчитай стоимость их молока и мяса, которые ты ешь, и ты увидишь, что, настолько ты хочешь иметь эту землю, настолько же я хочу из нее уйти, и, если бы я только мог, я поднялся бы на небо“».

«И сказал Каин брату Авелю: „Давай посмотрим, если я сегодня тебя убью, спросится ли с меня твоя кровь?“ И ответил ему Авель: „Отмстится за меня и спросится с тебя за мою кровь, если ты меня убьешь. Господь, который сотворил нас обоих, так как он справедливый и праведный, он вернет злодею его зло, вернет преступнику все те его злодеяния, что он сотворил на земле. Так что, смотри, Господу известно все то тайное, что ты замышляешь сделать мне, и, если ты меня убьешь, тебя ждет та участь, которую Господь тебе уже готовит“. И в то время, когда Авель говорил, еще сильнее закипел у Каина гнев против брата и против его речей, встал он, схватил мотыгу, которой до этого возделывал поле, ударил внезапно ею своего брата и убил его» [27].

Описание каинитического насильственного преступления и его мотивацию продолжают и другие народные предания. Однако и приведенных выдержек достаточно для того, чтобы в будущем психологически точно можно было определить главную движущую силу в судьбе каинитов, а именно предрасположенность к убийству. Также в преданиях делается акцент и на следующих трех судьбоносных признаках Каинитов: страха перед наказанием, беспокойства, что с него взыщется, а также обреченности скитаться.

О страхе Каина перед наказанием говорится в предании следующее:

«И сказал Господь Каину: „Где Авель, брат твой?“ Покаяния в грехе ждал Господь, хотел, чтобы ответил Каин так: „Господин всего мира! Все скрытое ты знаешь как явное, убил я его, совершил тяжкий грех“. И думал Господь, что простит его после этого. Но ответ Каина на вопрос Господа „Где Авель, брат твой?“ был совсем другим. Подумал в душе он, что Господь скрыт там, за облаками, и потому не видит, что делает дитя человеческое. И прибег он ко лжи, отвечая Господу: „Не знаю; разве ж я сторож брату моему?“ И видит Господь, что Каин отвечает ему ложью, и прервал он его ответ, и сказал ему, что голос крови брата его вопиет к Нему от земли, что будет справедливость, и он взыщет в будущем с него за кровь Авеля, и будет взыскивать всегда за нее с его семени. И сказал Господь Каину: „Будешь проклят ты от земли, когда ты станешь возделывать землю, не будет она более давать тебе силы своей, ты будешь изгнанником и скитальцем на земле“. И сказал Каин Господу: „Наказание мое больше, нежели снести можно. Ты сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня. Ведь уже все твои творения знают, что я виновен в смерти“.

И сказал Господь ему: „Я сделаю так, чтобы смерть Авеля не сейчас с тебя спросилась. Я буду ждать, пока не появится твое седьмое поколение. И пометил Господь Каина, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его, и сделал знамение, чтобы знал всякий, что проклят Каин до седьмого колена“» [28].

Таким образом Каин оказался в состоянии «условно осужденного» своим судьей, Господом. Господь пометил Каина тем, что у того на лбу появился рог. Скитался по стране он с утра и до ночи, до конца дней своих. Предание отмечает также: «И так скитались все те, кто, убивая других, бежали в вольный город, лежащий в восточных землях Израиля» [28].

Предание о братоубийстве в Агаде, а также в раввинской, христианской и мусульманской интерпретации, в изложенном чуть выше обсуждении мотивов братоубийства имеет для судьбоаналитической психологии особое значение по двум основаниям.

Во-первых, потому, что эти предания и комментарии к ним вскрывают ту потребность, которая есть в каждом из нас и которая, пусть лишь иногда, проявляется в нас, и именно как способность на братоубийство. Да если бы этой древней способности в нас не было, разве было бы возможным такое, чтобы история человечества представляла собой историю нескончаемых войн, завоеваний и гибели целых народов?

Во-вторых, в преданиях о Каине и Авеле церковь пытается найти естественное основание для этики. Она всячески идеализирует Авеля, пороча при этом Каина. Авель является для церкви символом праведности, справедливости, добродетели, богобоязненности, нравственности, прообразом «добра». В противоположность этому, Каин для церкви представляет собой неправедность, безбожие, склонность к пороку, склонность к убийству, это тот, кто ищет во всем выгоду и стремится к обладанию. Каин, в целом, рассматривается церковью как абсолютно безнравственный символ «зла».

Однако следует отметить, что раввинская Агада вовсе не идеализирует Авеля, выставляя его не прообразом нравственности, а, скорее, нравственно индифферентным, не имеющим особого значения. То же можно сказать и о Каине: в отличие от христианских комментариев, он не выставляется в качестве убийцы-злодея, а его поступок квалифицируется, скорее, просто как выход за границу дозволенного. В ней говорится: «Каин швырнул значительно более сильного Авеля на землю, угрожая ему смертью; тот взмолил его о пощаде, и он его отпустил».

Впервые идеализация Авеля появилась в комментариях иудаистского неоплатоника из Фив в первом столетии новой эры и у историка того же столетия Иосифа Флавия [27b]. «Позже, традиция приукрашивать Авеля, благодаря работам исламских авторов, проникла из исламских традиций и в иудейские круги. Так иудейские взгляды окружной дорогой, через ислам, вернулись назад в иудейские тексты» [27с].

Итак, мы выявили четыре причины, по которым мог возникнуть раздор у братьев: 1) неодинаковое принятие их даров, имевшее место со стороны Господа; 2) спор при разделе обладаемого ими; 3) спор из-за места размещения святилища и 4) спор из-за сестры-близняшки Авеля, соответственно Каина.

При рассмотрении мотивации братоубийства в устных преданиях с точки зрения психологии поражает то, как мало изменилась природа человеческих побуждений за прошедшие тысячелетия. Все те же старые потребности, а именно: 1. Потребность сына в отцовской любви, соперничество и ненависть к брату; 2. Стремление обладать, желание иметь все; 3. Религиозные разногласия и споры по традициям и месту размещения; 4. Сексуальное побуждение и сопровождающее его инстинктивное стремление к насилию в спорах и войнах, в убийстве как одного человека, так и в уничтожении целых народов.

В течение многих тысячелетий частой причиной раздора между братьями было желание дискредитировать старшего брата, дав преимущество младшему. И то, что сегодня этот конфликт проявляется чаще в виде невроза, чем убийства, это заслуга цивилизации и культуры.

Разговор, имевший место перед братоубийством, имеющий в преданиях некоторую религиозную окраску, передается агадистами так, как будто он происходит сегодня. Процитируем для примера следующий разговор:

«Когда оба они встретились на поле, Каин обратился к Авелю: „Я познал, что мир создан без милосердия, а также что он не руководствуется идеей плодов добрых дел и суд его пристрастен. Иначе, почему же твоя жертва Богом была принята, а моя отвергнута?“

Авель возразил на это Каину: „Сотворен был мир с милосердием, наполняется он плодами добрых дел, и суд в нем беспристрастен.

А жертва моя была принята потому, что плоды моих трудов были лучше твоих, и принесены раньше твоих“. Тогда Каин возразил Авелю: „Нет ни правосудия, ни судьи, ни будущего у этого мира, нет в нем и воздаяния праведнику и наказания злодею“. На что Авель возразил ему: „Есть и суд, и судья, и будущее в этом мире, есть в нем и плата за праведность, и воздаяние за зло“».

Диалог, аналогичный приведенному выше диалогу Каина и Авеля, можно встретить и в Коране:

«И говорю вам историю двух сыновей Адама, мерявшихся истинами, когда они приносили жертвы свои. Была принята жертва у одного из них, и отвергнута у другого. И тот сказал: „Воистину, я забью тебя до смерти!“ Другой говорит: „Посмотри, Аллах берет лишь достойные Его плоды. Воистину, протягиваешь ты руки ко мне, чтобы убить меня, но не подыму я свои руки, чтобы взять тебя; смотри, я боюсь Аллаха, Господа мира. Смотри, я хочу, чтобы ты взял и мою и свою жертвы и предал их огню; и это будет наградой за несправедливость“. И возникло в душе того стремление убить брата своего, и убил он его, и стал одним из неприкаянных» [27d].

Во многих модификациях этого спора между братьями Авель представлен как персонификация благих намерений, а Каин – злого умысла. Так они представлены и в Фивах, и у Иосифа Флавия, и у приверженцев мусульманской традиции, и у еврейско-персидского поэта Шахина и особенно у христианских авторов [27е].

В священном писании Вениамина XII 7 (см. примечание 33с) сказано:

«Вначале была, однако, зависть… с которой пришел он к Богу… та зависть, которую в действительности испытывал Каин, зависть, из-за которой он даже возненавидел своего брата и за которую был подвергнут наказанию» [27f]. И сегодня судьба многих людей еще определяется той завистью – иногда в виде невроза – которая была в те древние времена.

То же самое можно сказать и о спорах по разделу имущества. Споры по разделу имущества присутствуют как в комментариях к святым текстам, так и в судьбопсихологии «Каина» и «Каинитов».

«Торопятся обогащаться завистливые люди (Пров. 28, 22), подобно Каину, спешащему побыстрее завладеть всем миром…» Амвросий писал:

«Cain dictus est acquisito, quod omnia sibi acquireret»[9]. Каина называют приобретателем (собственником) потому, что он нацелен на приобретение всего имеющегося [27g]. На этом основании судьбоаналитическое учение и сделало вывод о том, что каинитов характеризуют не только такие грубые аффекты, как злость и ярость, зависть и ревность, ненависть и месть, хитрость и обман, лживость и злорадство, но и, прежде всего, тяга к обладанию, стремление завладеть всем.

В качестве третьей причины спора между братьями назывался спор о месте расположения святилища [27h].

Р. Иешуа из Сихнина, в изложении Р. Левиса, считал: «Раздел должен был произойти таким образом, что каждый из братьев получил бы свою часть земельных угодий и скота. Отчего же тогда произошел спор? А потому, что каждый из братьев настаивал на том, чтобы святилище было расположено на его части владения. И произошло это, когда они были в поле (1. Быт. 4, 8); где слово „поле“ следует понимать как место, на котором должно быть сооружено святилище; ибо сказано: „Сион был ухожен как поле“ (Мишах 3, 12). В результате этого спора и получилось, что Каин восстал против Авеля, брата своего, и убил его» [27h].

Агадист утверждает, что Каин и Авель не могли спорить том, где и как соорудить святилище в будущем, ибо они не были пророками. По мнению Агадиста, Каин и Авель спорили о том, кому должно принадлежать то место, где они приносили свои жертвы, идентичное с местом, где позже и было сооружено святилище. То же самое и у Танхума:

«Это сказал Каин брату своему Авелю (1. Быт. 4, 8). Что же он сказал? Он сказал ему: „Давай поделим мир, естественно я, по праву первородства, возьму себе в два раза больше, чем ты“. Авель отвечает: „Хорошо!“ Затем Каин сказал: „В мою, большую, часть я возьму и то место, на котором ты приносишь свою жертвы“. Авель: „Нет, эту землю ты не возьмешь“. Так между братьями завязался спор и, как сказано: „Это случилось когда они были в поле“, и в другом месте сказано: „Сион был ухожен как поле“».

То, что место, на котором Каин и Авель приносили свои жертвы, впоследствии стало местом, на котором был построен храм, вытекает из следующих строк Агады:

«Когда Авраам и Исаак шли поблизости от горы Морион, Господь, указав на место, сказал Аврааму: „Здесь место для алтаря“. Это алтарь, на котором в древнейшие времена сперва приносил жертвы Адам и на котором потом приносили свои жертвы Каин и Авель…» [27h].

Авторы комментариев предполагают, что место, на котором стоял храм в Иерусалиме, было местом, где братья приносили свои жертвы. До этого места дошли и крестоносцы со своими погромами и войной. Прошли тысячелетия, и сегодня за право обладать этим местом в Иерусалиме для своего святилища все еще борются христиане, мусульмане и иудеи. Из-за этого места до сих пор ведутся войны, разрабатываются планы убийств и уничтожения целых народов. Коран, Сура 5, 33, предписывает гуманистическую позицию:

«33. Исходя из этого, мы предписываем детям Израиля, что если кто-либо из них убьет человека – пусть это будет просто убийство другого человека, или насилие в стране, – это будет считаться стремлением уничтожить все человечество; а если же кому-либо из людей он жизнь сохранит, то это будет считаться как сохранение жизни всего человечества. И наши посланники пришли к ним с открытым знамением, однако сразу после этого в стране начались их массовые бесчинства» (Коран, с. 104).

Если историческими материалами можно подтвердить наличие в людях неистребимой потребности в братоубийстве, то этот текст послужит этому самым лучшим подтверждением.

В качестве четвертого, сексуального, мотива в преданиях и комментариях выдвигается ревность. Р. Хуна говорит:

«С Авелем родилось сестер-близнецов больше, чем с Каином; из-за этого и возник у них спор, оба хотели обладать ими. Каин обосновывал свои притязания правом первородства, в ответ Авель утверждал, что он имеет на них больше прав, так как они родились вместе с ним».

Р. Задок (по Пирке Р. Елизеру) добавляет, что жены Авеля, его сестры-близнецы были очень красивыми. Поэтому Каин и задумал убить Авеля. Сходный мотив имеется и в христианских, и в мусульманских легендах. Согласно «Истории династий» Абуль-Фарагса, изложенной Феодосием:

«По прошествии 70 лет захотел Адам женить братьев Каина и Авеля на их сестрах-близнецах. Но Каин отказался, он не захотел брать в жены свою сестру… Из-за этого и возникла у него ненависть к брату, и захотел Каин убрать со своей дороги Авеля, и убил его» [27i].

Интересен и текст сирийской «Пещеры сокровищ»:

«И она забеременела, и родила Каина, и вместе с ним его сестру Лебхудху; снова она забеременела, и родила Авеля, и с ним сестру его Келимат. Когда дети выросли, говорит Адам Еве: „Каин должен взять себе в жены Келимат, которая родилась с Авелем, а Авель должен взять Лебхудху, что родилась с Каином“. Тут Каин говорит Еве, своей матери: „Я возьму в жены себе свою сестру, а Авель пусть берет себе свою“, поскольку Лебхудха была красива. Когда Адам услышал эти слова, он рассердился и сказал: „Ты нарушишь мой приказ, если возьмешь себе свою сестру, с которой ты был рожден. Возьмите плоды деревьев и подымитесь на вершину святой горы, зайдите в пещеру сокровищ и принесите там свои жертвы; возблагодарите Господа и соединяйтесь затем с вашими женами!“ И случилось так, что, пока Адам, как первый священник, поднимался на вершину святой горы со своими сыновьями, Сатана успел подговорить Каина убить из-за Лебхуды Авеля, брата своего, и поэтому его жертва так и не была принята Господом, тогда как жертву Авеля Господь принял. И Каина охватила зависть к своему брату Авелю. И как только они спустились вниз, Каин восстал против брата Авеля и убил его одним из лежащих на поле булыжников».

«В жестокосердного Каина вселился Сатана; ночью явился он к нему и сказал: „Адам и Ева любят твоего брата Авеля сильнее, чем тебя, и из-за того, что они любят его сильнее, они и хотят женить его на твоей более красивой сестре, а тебе, так как они тебя ненавидят, хотят дать в жены его ненавистную сестру. Смотри, я тебе предлагаю, если они это сделают, убить своего брата, и тогда она достанется тебе, а его сестру отвергни“. И сатана ушел прочь от него, оставив в сердце Каина злость, и возжелал он убить брата своего Авеля» [27j].

Табари и Ибн-эль-Атир тоже передают нам сказанное этим преданием, согласно которому Адам хотел, чтобы каждый из его сыновей женился на сестре-близняшке его брата, а не на сестре, родившейся с ним. Но, так как сестра Каина была красивее, Каин и захотел взять ее себе в жены.

«Со ссылкой на Коран, Сура 5, 30, Опфер упоминает о том, что Адам, чтобы погасить спор, потребовал от обоих своих сыновей, чтобы каждый из них принес жертву, и тот, чья жертва будет принята, сможет жениться на сестре-близняшке Каина; пастух (Авель) принес свою лучшую овцу, а землепашец (Каин) худшие из плодов, выращенные им на своей земле; вскоре спустившийся с неба огонь пожрал жертву Авеля, тогда как жертва Каина осталась нетронутой» [27k].

Послушаем, что было сказано о братоубийстве Абуль-Федом:

«…Кавил – которого также звали Каином – убил своего брата Хавила (Авеля) из зависти, потому, что Господь принял жертву у его брата, а у него нет; по другому мнению каждый должен был получить себе в жены сестру-близнеца, и Адам хотел, чтобы Каин взял женщину, родившуюся с Хавилом, а женщину, родившуюся с ним, Хавил. Но Каин не захотел этого, так как его сестра была красивее, и убил своего брата, и бежал со своей сестрой-близняшкой» [27l].

Как справедливо отметил В. Аптовитцер, между иудейской и христианско-мусульманской легендами о споре братьев есть два важных различия: «1. В иудейских преданиях более красивой была сестра-близнец Авеля, тогда как в христианско-мусульманских преданиях более красивой считалась сестра-близнец Каина. 2. В иудейских преданиях Авель также вступает в спор за обладание женщиной, тогда как в христианских легендах только Каин требует себе жену, а Авель к женитьбе скорее безразличен. Не будем забывать и о том, что в иудейской Агаде преобладает мнение, что Авель был женат, тогда как христианские авторы в один голос утверждают, что Авель умер неженатым девственником».

Аптовитцер считает, что для церкви Авель представляет собой прообраз и предтечу Иисуса [27m].

Об интереснейшем факте поведал Августин (De civitate Dei[10]), а именно об одной христианской секте, члены которой в честь Авеля называют себя «Авелонами», и практикуют сексуальное воздержание, но при этом, согласно имеющемуся уставу, не имеют права жить без жены. Эти «Авелоны» считают, что Авель был женат, но не жил половой жизнью [27n].

Для психологов будет весьма поучительным установить, что проблемы, бытующие в народе, проецируются этим народом на эту пару братьев, и вследствие этого этот древний материал пересказывается и перелагается им уже по-другому, как это сделано, например, в иудейской, христианской или мусульманской традиции.

Нам же бросилось здесь в глаза то, какую в этих преданиях Адам имел установку на инцестуозные браки своих сыновей. Естественно, что под так называемым образом «Адама» мы должны понимать еще и группу позже живших людей, которые, из-за бессознательных либо осознанных своих установок ставили в этом предании вопрос об инцесте. Того, чего в преданиях желает Адам, желают и его потомки в этом народе. Мы видим, что Адам рассматривает близость между одновременно родившимися братом и сестрой как противозаконную, тогда как женитьбу на сестре-близняшке брата допустимой. Он поступает так, как будто бы сестра-близняшка, родившаяся с Авелем, Каину вовсе не сестра. Это говорит о том, что инцест, в представлениях некоторых народов, мог на какое-то время и допускаться. Закон Адама, к примеру, возражает лишь против брака со свой сестрой-близняшкой. По понятным причинам эти инцестуозные представления ограничены определенными рамками, но для нас важно то, что этот вопрос вообще возникал. Этот закон похож на то расширенно толкуемое табу на инцест, которое описал Бронислав Малиновский у аборигенов острова Тобриан в северной Меланезии (британская Новая Гвинея). У этих аборигенов, живших при матриархате, табу на инцест касалось лишь родственников (клана) матери, связь же с представителями родни отца никак не ограничивалась. Так можно было состоять в так называемом близкородственном браке с теми, кто состоял в родстве с отцом (близкородственное супружество с кузеном или кузиной); но брак с дочерью сестры матери уже расценивался как кровосмешение [27о]. Все те люди, которые вложили в уста библейскому Адаму табу на инцест, тогда еще сами – уступая необходимости – проявляли снисходительность к инцесту, относя его лишь к «одновременно родившимся с ним» сестрам, а не к сестрам вообще.

Чтобы разобраться в потребностях и установках народа, мы должны всерьез принимать как предания, так и их истолкования, модификации, искажения и дополнения, вносившиеся в них в течение какого-то времени. Именно этим путем должен идти судьбоанализ для того, чтобы психологически точно выяснить многочисленные прообразы «Злодея» и смочь подтвердить предположение, что образ Каина – как носителя установки на убийство – издревле представлял собой естественную основу этики. На этом же базируется культурно-историческое значение и дошедших до нас в виде фольклора преданий о братоубийстве.

Знак Каина

Спор в отношении знака Каина до сих пор не завершен. В Библии мы можем прочесть лишь о неком «знаке, позволяющем его узнать, отличить от других людей». В одном из преданий говорится, что Господь сделал то, что у Каина на лбу выросли рога [29]. По другому преданию, Господь взял одну из 22 букв алфавита и «начертал ее на руке Каина, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» [30]. Имеется еще одно предположение о том, что знак Каина должен быть неким подобием татуировки [31а].

Два момента свидетельствуют в пользу предположения о рогах: [29] Во-первых, Моисея, находящегося в состоянии аффекта, тоже изображали с рожками. Во-вторых, требовалось украшать рогами животных алтарь. Любой убийца, если он успевал добежать до алтаря и притрагивался руками к украшавшим его рогам, не подвергался смертной казни. В Библии также говорится о рогах алтаря:

«Возьми крови тельца и возложи перстом своим на роги жертвенника, а всю остальную кровь вылей у основания жертвенника» (2. Исх. 29, 12).

Еще более примечательным является сказанное иудейско-персидским поэтом Шахиным:

«И дал Господь Каину такую бороду, что ее даже звери боялись и бежали от него прочь» [31b].

Из всех толкований знака Каина для судьбопсихологии наибольший интерес представляет следующее:

«И поставил Господь Бог знак Каину, чтобы никто не убил его, встретившись с ним. Что это был за знак, неизвестно… И поставлен знак ли для того, чтобы никто не убил Каина, или для того, чтобы он никого не убил? Так как в книге Закона нигде не упоминается о его смерти, следует предположить то, что – и на чем стоит любая мифология – его безумие является злом бессмертным, оно, хотя и не завершается смертью, тем не менее, все века непрерывно умирает» [31с].

Что привлекает в этой интерпретации, так это допущение, что Каин является неумирающим. В качестве побуждающей потребности действительно Каин действовал всегда и будет действовать вечно.

В противоположность христианскому толкованию, в котором знак Каина понимается как признак неполноценности [31d], мы представим здесь мнение, высказанное в книге американского психиатра Ф. Уэртема, изданной в 1966 году и озаглавленной «Знак Каина»:

«Что касается знака Каина, или метки Каина, иногда ее понимают неверно. Я сам слышал, как окружной прокурор просил для обвиняемого, приговариваемого к смерти, еще и поставить ему на лбу „знак Каина“. Он не понимал того, что этот знак ставят на человеке не как штамп заслужившего смерть, а наоборот, он служит средством предотвращения возможного в будущем насилия: …„знаком Каина, отгоняющем от него тех, которые могли бы попасть ему под его «горячую руку»“» [31е].

Следует здесь упомянуть и то, что еще в прошлом столетии кровь убийц считалась лекарством от эпилепсии. Г. Бальцер пишет: