Тихие убийцы. Всемирная история ядов и отравителей

Не увидев никаких признаков отравления, я истинно убежден, что он умер естественной смертью; я попробовал некоторое количество эмульсии, которая еще оставалась, она от долгого хранения приобрела несколько кислый вкус. Я не мог обнаружить ничего, что имело бы отношение к ядам или что могло бы нанести вред, и я заключил, что этот невинный прохладительный напиток сделан из миндаля, ячменного отвара, флёрдоранжевой воды, сахара и некоторых других безвредных ингредиентов.

Я дал им совет: провести испытание его действия на собаке или на кошке, однако мне сказали, что у них не осталось для этого нужного количества жидкости, чтобы провести такой эксперимент. Я не могу считать, что этот напиток явился причиной смерти покойного.

Мистер Белчер, аптекарь, 1726 год[51]

Хотя по-прежнему для подтверждения наличия яда часто использовались собаки, утки и прочие животные, в XIX веке уже можно заметить первые слабые предвестники начатков систематических химических исследований. Эта новаторская наука уже позволяла рассматривать новые виды испытаний или даже использовать их взамен старых методов, однако все равно перемены по-прежнему осуществлялись медленно.

Уже в конце 1880-х годов стандартная проба на наличие шпанских мушек начиналась с исследования водного или спиртового экстракта содержимого желудка. Этот экстракт нагревали на небольшом огне, чтобы провести реакцию восстановления, а затем его помещали на руку проводящего пробу, на его мочку уха или губу, накрывая затем тончайшей пленкой коллагеновой мембраны, которую обычно используют при ремонте пергаментных рукописей. Если в экстракте содержались шпанские мушки, то, раскрыв это закрытое место через три-четыре часа и протерев его хлороформом, можно было заметить образовавшийся волдырь.

Одна из самых эффективных проб, разработанных в XIX веке, была реакция в пламени, которую открыл Роберт Бунзен, работавший вместе с Густавом Кирхгофом. Совместно они заложили научные основы спектроскопии, исследуя цвета, которые образовывали образцы различных химических элементов при нагревании в пламени горелки — ее и сегодня называют «горелкой Бунзена», хотя изобрел ее, по-видимому, его ассистент, Петер Десага. Сегодня мы используем похожие методы для обнаружения химических элементов далеко в космосе, за пределами досягаемости любых наших лабораторных приборов. (Между прочим, Бунзен потерял один глаз из-за взрыва цианистого какодила, того самого яда, который впоследствии было предложено использовать против русской армии во время Крымской войны.)

Горелка Бунзена

Каждый металл дает пламя определенной окраски, и с этим связана, по-видимому, апокрифическая история о том, как Бунзен подозревал свою хозяйку в том, что она использовала вчерашние объедки для приготовления обеда на следующий день, а ведь это не могло не приводить к пищевым отравлениям. Бунзен незаметно сбрызнул хлористым литием оставшиеся недоеденными кусочки мяса на своей тарелке. На следующий вечер образчик тушеного мяса, который он подверг испытанию в пламени горелки, как оказалось, давал ярко-красную окраску пламени — стандартную для лития… А как заметил Бунзен, литий отнюдь не входит в состав обычного тушеного мяса. Во всяком случае, так эту историю обычно рассказывают — а значит, с кем-то она в самом деле случилась, может, даже не один раз.

Анализ по окраске пламени может выявить и другие яды, в состав которых входят металлы, а однажды с его помощью удалось обнаружить яд, который даже еще не использовался как таковой — это случилось, когда Уильям Крукс работал с селеновыми рудами. После нагревания образца он обнаружил в спектре яркую зеленую линию, которая не соответствовала ни одному из известных элементов. Крукс сделал вывод, что это, по-видимому, новый, еще не известный науке элемент — и это был правильный вывод: в селеновой руде присутствовали следы таллия. Он и назвал этот элемент таллием из-за цвета его линии спектра («таллос» на древнегреческом языке означает «зеленая ветка»). Ботанический термин «таллофит»[52] — от этого же корня.

Крукс решил было, что имеет право заявить об открытии таллия, однако выделить этот металл смог другой человек — француз по имени Лами, поэтому слава первооткрывателя досталась в результате ему. Лами позже сообщил, что он растворил 77 гранов[53] сернокислого таллия в молоке, и этого количества оказалось достаточно, чтобы умертвить двух кур, шесть уток, двух щенков и собаку среднего размера.

Однако Крукс сомневался, что его прекрасный зеленый таллий может вообще быть ядовитым. Он сообщил, что, несмотря на то что он вдохнул немалое количество выделившихся газов, они не оказали на него особенного действия. Тэйлор пишет, что Крукс даже утверждал, будто он также проглотил не то один, не то два грана этих солей, и никаких дурных последствий это не вызвало.

Таллий, как говорят источники, оказывает местное воздействие на волосы и кожу, изменяя окраску волос, делая их желтыми и грубыми, однако Крукс ни о каких подобных явлениях не сообщал. Сегодня ясно одно: имя Крукса осталось известным не в связи с открытием таллия, не потому, что он провел великолепную работу во время чумы рогатого скота, и не в результате его новаторского предложения печатать новости науки, а потому, что он был автором одной детской игрушки, которую продают и по сей день. Радиометр Крукса, или крыльчатый радиометр, — это нечто вроде ветряного колеса на шарике, с четырьмя лопастями, они белые с одной стороны и черные с другой. Работает он благодаря эффекту, замеченному Круксом в ходе исследования физических явлений в глубоком вакууме. Он хотел взвесить очень малые образцы в вакууме, чтобы определить атомный вес таллия, и вдруг заметил, что эти лопасти движутся: движение вызывали молекулы газа, которые отталкивались от более нагретых поверхностей. Стандартное «объяснение», что это фотоны света отражаются от белых поверхностей, нельзя отвергнуть, особенно если посмотреть, в какую сторону поворачиваются лопасти.

Но спектроскопия действительно использовалась для обнаружения ядов. В 1872 году исследователь по фамилии Баррет (Barrett) продемонстрировал, как пламя чистого водорода окрашивается в ярко-зеленый цвет в присутствии фосфора, однако, поскольку фосфаты имеются почти во всех частях тела, на основании результатов этого опыта невозможно было построить какие-то выводы. Однако в 1972 году некто Грэхем Янг был осужден за совершение двух убийств в Англии с помощью таллия — и только потому, что этот элемент удалось обнаружить в прахе жертв после их кремации. Но ведь в наши дни методы спектроскопии стали куда более совершенными, чем во времена Бунзена.

Гарольд Шипман убил около двухсот своих пациентов, однако истинное число его жертв, по-видимому, никогда не станет известно[54]. Мы можем, однако, быть уверены в его вине благодаря спектроскопии. Когда он однажды летним утром 1998 года появился в доме миссис Кэтлин Гранди, он сделал вид, будто берет кровь на анализ, а сам вместо этого сделал ей укол смертельной дозы диаморфина (героина).

Проверив учетную документацию, полиция обнаружила, что доктор Шипман использует больше диаморфина, чем остальные врачи. Уже было известно, что это вещество было найдено в тканях его возможных жертв, однако любой адвокат почти наверняка отмел бы такое обвинение, заявив, что все эти женщины принимали наркотики. Но тут появился Ханс Закс, эксперт-химик и токсиколог из Мюнхена, который использовал методы спектрометрии для исследования образцов волос, взятых у жертв. Волосы за один месяц отрастают приблизительно на 1 см, и вот с помощью масс-спектрографа Закс лишь в одном или двух случаях обнаружил уровни и расположение остатков сгорания, которые говорили о периодическом использовании наркотиков. У наркоманов обычно на миллиграмм массы волос приходится два нанограмма наркотического вещества, однако почти у всех жертв убийцы обнаруживались уровни всего в один процент от этого уровня, то есть в двести раз меньше, чем у наркоманов.

В будущем обнаружение ядов, особенно в газообразном виде, будет производиться с помощью приборов, использующих детектор поверхностных акустических волн. Это маленький кристалл, который изменяет собственную частоту колебаний, когда его поверхность поглощает крошечное количество химического вещества. В таком случае будет гораздо меньше неверных положительных результатов измерений, чем в случае приборов, основанных на других принципах измерения: например, спектрометр на основе анализа подвижности ионов может давать неверные показания из-за воздействия таких объектов, как мужской одеколон или женские духи, краска или другие растворители. В общем, жизнь преступника-отравителя становится все более сложной и напряженной.

И хотя сам по себе неверный положительный результат измерения не принесет какого-либо вреда, дело меняется решительным образом, если речь идет о результате для решения вопроса на суде по обвинению в убийстве… В деле Томаса Сметхэрста в 1859 году Альфред Тэйлор обнаружил, что он совершил ошибку. Он использовал недостаточно очищенную медь в пробе Марша, поэтому сам внес мышьяк, который и был обнаружен в результате этой пробы. Суд тем не менее признал Сметхэрста виновным, хотя впоследствии, из-за негодования общественности, его помиловали, а Тэйлор очень четко высказался на этот счет, пусть в контексте аналогичной качественной реакции — пробы Рейнша на мышьяк:

Сначала надо доказать, что в меди нет примеси мышьяка, поскольку такое загрязнение имеющейся на рынке меди (в виде фольги, сетки или проволоки) встречается очень часто. Медная сетка и проволока обычно содержат мышьяк. Чистую электролитическую медь, не загрязненную мышьяком, можно приобрести в виде тонкого листа или фольги. Если мышьяк присутствует в жидкости, даже в малых количествах, на полированной поверхности меди появится, либо незамедлительно, либо через несколько минут, серая металлическая пленка за счет отложений этого металла.

Альфред Тэйлор. Принципы и практика судебной медицины, 3-е издание, 1883 год

Довольно часто токсикологи пытаются обнаружить яд, нанесший ущерб здоровью или даже погубивший не людей, а животных. Но мало когда они охотились за невидимым преступником настолько отчаянно, как, например, в 2001 году, когда понадобилось выяснить, отчего в штате Кентукки в США погибли пятьсот (!) чистокровных жеребцов. Одни из них родились мертвыми, а другие хотя и появились на свет живыми, однако вскоре после этого умерли — и всякий раз, как оказывалось, виновник был один и тот же: цианид из дикой черной (американской) вишни, который попадал в организм лошадиных маток через… гусениц.

Токсикологи начали с проверки лошадиного корма, затем стали исследовать, нет ли на пастбищах, на траве, грибковых токсинов, и тут неожиданно натолкнулись на гусениц американских коконопрядов (Malacosoma americanum), которые водились в этом регионе в больших количествах. Кто-то из исследователей подметил, что в тех местах, где погибали жеребята, обязательно росли деревья черной вишни, и эта догадка оказалась ключевой для раскрытия таинственного падежа скакунов. В тот год ранней весной стояла очень жаркая погода, что привело к концентрации цианида в листьях этого дерева, однако этот яд не действует на гусениц коконопрядов. Буквально оголив деревья, гусеницы перешли на траву пастбищ, причем и в их телах, и в их испражнениях было немало яда. Так или иначе, по заключению ученых, в организм беременных кобыл попало достаточное количество яда, чтобы нанести большой вред их потомству, однако прежде чем удалось определить причину массового отравления, лучшие из лучших скакунов в помете того года уже погибли.

Яды нередко проявляют свое действие в спорте, обычно в виде квазимедицинских препаратов, временно стимулирующих физическую деятельность и улучшающих спортивные показатели. Эта традиция, возможно, восходит к так называемым «поедателям мышьяка из Штирии», с которыми мы встретимся позже. Правда, если считать спортом непреходящее желание викингов участвовать в военных сражениях и убивать противников, в таком случае использование ядов в спорте началось куда раньше, с «элитных воинов» викингов — берсерков: ведь это они, наевшись галлюциногенных грибов, неслись в битву с грозным ревом, рубя мечом направо и налево, сокрушая все, что им только попадалось под руку… Однако все истории про английского велосипедиста Артура Линтона, который умер во время велогонки 1886 года из Парижа в Бордо якобы оттого, что принял слишком большую дозу допинга, нисколько не соответствуют истине: первая велогонка «Париж-Бордо» была устроена лишь в 1891 году, а Линтон выиграл гонку 1896 года, через десять лет после его объявленной смерти… Правда, он действительно умер через несколько месяцев после своей победы в 1896 году, но, по всей видимости, от брюшного тифа. Тем не менее «дело» Линтона периодически упоминают в спортивной прессе как один из первых примеров употребления допинга в спорте. И сегодня неизвестно, так ли это, действительно ли он употреблял какие-то препараты в 1896 году, хотя находятся такие эксперты, которые утверждают, что знают наверняка: в использованном им составе наличествовали, в определенном соотношении, стрихнин, героин и триметил.

Источник стрихнина — чилибуха (рвотный орех)

Если люди достаточно недобросовестны, чтобы использовать лекарственные препараты для улучшения спортивных показателей, они не откажутся и от применения каких-нибудь составов для участвующих в состязаниях животных. В Южном полушарии до сих пор распространена теория, что знаменитого австралийского скакуна Фар Лэпа якобы «отравили янки» за то, что он «был слишком великолепен», однако по другой теории, упоминаемой порой престарелыми австралийскими ветеранами скачек, Фар Лэпа отравили случайно, притом его собственные доброхоты, поскольку они регулярно давали ему стрихнин (иногда упоминается стрихнин в смеси с еще каким-то ядом — все это также входит в рамки жанра «страшных историй», которые обычно циркулируют в наших городах). Давали стрихнин с самой благой целью — поспособствовать тому, чтобы он был более резвым на дистанции. Кульминационный момент этого австралийского варианта страшной истории таков: был вызван врач-ветеринар, который дал коню-чемпиону небольшую, разрешенную законом дозу стрихнина. Но этого, вместе с незаконными дозами, которые ему давали регулярно и которые накапливались в его организме, оказалось достаточно, чтобы великолепный красавец конь погиб.

Стрихнин впервые появился в анналах легкой атлетики уже на Олимпийских играх 1904 года, когда американский бегун на марафонскую дистанцию Томас Хикс принял перед забегом тонизирующее средство, состоявшее из стрихнина, яиц и бренди. Он, однако, упал прямо во время забега, и ему еще повезло, что он вообще выжил. Не так давно, в 2001 году, при медицинском обследовании во время Азиатских соревнований тяжелоатлетов в Южной Корее у индийской спортсменки-штангистки Кунджарани Деви оказалась положительная реакция при тестировании на стрихнин, и ей запретили участвовать в соревнованиях на протяжении полугода. Одна из ее подруг по команде утверждала, что в Индии очень трудно раздобыть стрихнин — хотя, по правде говоря, именно эта страна является крупным импортером сырца рвотного ореха, из которого стрихнин и экстрагируют.

Ну, нельзя тут не вспомнить и о боксерах, которые в прошлом для блокировки болевых ощущений чего только не принимали, в самых разных количествах: и атропин, и кофеин, и камфару, и кокаин, и наперстянку (дигиталис), и героин, и даже нитроглицерин. Может, эти старые бойцы ринга вовсе не потому нередко бывали, как это у них называется, «грогги» («в отключке», «в ауте»), и заметная со стороны заторможенность у них возникала не от постоянных травм или сотрясений головы — а просто от воздействия этих препаратов? Кстати, в значительной мере использование опасных для здоровья лекарственных средств и ядов, по-видимому, усугубилось с развитием профессионального спорта: ведь если где-то в спорте возникает возможность для получения прибыли, там же наверняка можно обнаружить и применение ядов.

После всего сказанного не могу не отметить: в прошлом почти все перечисленные выше яды вполне открыто и законно включались в домашние аптечки. Кстати, совсем не в таком уж далеком прошлом…

Глава 5

Яды из аптечки

Послал за Рэтклифом: ведь хворь

Моя всех лекарей спугнула.

Он щупал пульс, сказал: «Не корь…».

Пилюли прописал, микстуру.

Мой ум очнулся, молодец.

Вином согретый, без сомненья…

Увы, залеченный вконец,

Вчера я умер от леченья.

Мэтью Прайор[55]. Лекарство хуже болезни, около 1715 года

Яды традиционно составляли часть арсенала средств, которыми пользовались врачи, так что лучшие яды, к счастью для нас, принесли немалую пользу человечеству. Санитарный ящик фирмы «Сквибб»[56] был походной аптечкой, которой прямо на поле битвы пользовались врачи, находившиеся в рядах армии северян во время Гражданской войны в США. Входившие в комплект ящика вещества отражали медицинские идеи 1860-x годов, а это было время, когда медицинские знания быстро менялись. Тем не менее практикующие врачи все еще полагались на сильно-действующие яды, которым надлежало сокрушить серьезного неприятеля, поскольку в ходе военных действий тех лет куда больше людей погибало от болезней, чем от вражеских пуль.

При первом же взгляде становится ясно: более половины лекарственных средств в «ящике Сквибба» — это яды. Среди них — шпанские мушки, азотнокислое серебро, йод, виннокислый антимония калия (или рвотный камень), каломель (хлористая ртуть), крепкий спирт, хлороформ, нашатырный спирт, настойка опия, хинин, камфарная настойка опия, сернокислое железо, сложные очистительные пилюли, таблетки колоцинта (горькой тыквы) и ипекакуаны (рвотного корня), порошок ипекакуаны и опия, хлорноватоксидый калий, раствор сернокислого морфина, таблетки камфары и опия, ртутные пилюли (так называемые «голубые таблетки»[57]), креозот, жидкий экстракт корня аконита, жидкий экстракт безвременника, жидкий экстракт ипекакуаны, хлорное железо, свинцовый сахар и сернокислый цинк — все это находилось в такой полевой аптечке, причем иногда в нескольких формах.

Рвотный корень, или ипекакуана (Ophaelis ipecuanha)

Если яды были действенными, их вкус обычно был как минимум неприятен. Издавна существовало правило: чем отвратительнее вкус у медикамента и чем ужаснее его действие, тем более эффективным оно должно было оказаться… Конечно, иногда вещества с ужасным вкусом и на самом деле способны принести пользу, даже если они и дают пренеприятные побочные последствия. Именно в этих случаях большую роль начинают играть мед и сахар — как средство для того, чтобы обмануть наши вкусовые сосочки, хотя бы ненадолго, и дать возможность принять нужный медикамент. (В санитарном «ящике Сквибба» были, кстати, и такие «лекарственные средства», как чай, кофе и сахар.)

Часто встречающийся яд, которого не было в той полевой аптечке, но который тем не менее используют и по сей день, — это дигиталис. Считается, что дигиталисом, или наперстянкой (Digitalis purpurea), отравился Винсент Ван Гог. Незадолго до своей смерти он написал знаменитые портреты своего врача-гомеопата, доктора Гаше, и его дочери.

А потом — второй портрет доктора Гаше. И на обоих тот изображен с дигиталисом, но есть ли в этом некий тайный смысл, неясно.

Не сохранилось доказательств, что доктор Гаше прописывал своему пациенту дигиталис, однако некоторые утверждают, будто знаменитое пристрастие Ван Гога к оттенкам желтого цвета, равно как и его душевное заболевание, связаны с отравлением дигиталисом. Правда, согласно многочисленным воспоминаниям, Ван Гог любил пробовать на вкус… масляные краски, а также пить терпентинное масло (скипидар), и вообще его поведение было весьма непредсказуемым и разрушительным, наносившим ему самому большой вред. Сам Гаше считал, что непредсказуемость поведения Ван Гога можно было объяснить отравлением скипидаром, а также чрезмерно долгим пребыванием художника под интенсивными лучами солнца в Провансе.

Правда, существует и еще одно весьма распространенное мнение: возлагать вину за все, случившееся с Ван Гогом, на абсент. Эту спиртовую настойку полынного экстракта незадолго до начала Первой мировой войны в нескольких странах объявили вне закона. Все потому, что она вызывала провалы памяти, бредовые состояния, конвульсии и повреждения головного мозга — по крайней мере, так всем это преподнесли. Этот напиток странного зеленого цвета всегда любили интеллектуалы и люди творческого склада, хотя, как оказалось, в нем содержится вещество по названию «туйон», и именно оно, как было решено, приводит к страшным последствиям. На самом деле, пожалуй, проблема возникла скорее из-за дурной славы тех, кто употреблял этот напиток, — у великих нечестивцев вроде Шарля Бодлера, Артюра Рембо, Алистера Кроули, Поля Верлена и Оскара Уайльда. (Сегодня в магазинах абсент снова есть в открытой продаже, однако считается, что галлюциногенные составляющие в нем отсутствуют.)

Наперстянка (Digitalis)

Чтобы приготовить абсент, нужна обычная полынь (Artemisia absinthium), которую выдерживают в этиловом спирте, чтобы экстрагировать туйон, а также целый ряд ужасающе горьких веществ, которые назвали абсинтины. От них удается избавиться с помощью дистилляции экстракта, а затем в напиток добавляют другие травы (например, полынь римскую, или Artemisiapontica) плюс что-нибудь придающее крайне важный зеленый цвет — обычно это хлорофилл.

Дурная слава этого напитка лишь укрепилась после печально известного случая, когда Ван Гог отсек себе часть уха, что окружающие сразу же связали — и, возможно, несправедливо — с его пристрастием к абсенту. А тут еще утверждалось (причем ошибочно), будто химическое строение альфа-туйона аналогично строению ТГК, или тетра-гидроканнабинола — активного ингредиента каннабиса. Сегодня, правда, уже высказываются сомнения в токсичности альфа-туйона, поскольку это всего лишь монотерпен, аналогичный эвкалиптолу и ментолу. Это достаточно безвредное вещество, встречающееся в таких растениях, как шалфей, пижма и тархун (полынь эстрагонная), и даже в популярном средстве для растирания груди: оно называется Vicks Vaporub® и применяется для облегчения дыхания новорожденных. Кстати, полынь издавна была известна кормящим матерям и уж во всяком случае кормилицам: например, кормилица-нянька Джульетты так описала, каким способом она отучила ее от груди:

Полынью грудь свою Натерла я да и сижу себе На солнышке, у стенки голубятни: Вы в Мантую тогда с синьором ездить Изволили… мне память не отшибло! Ну, так отведала она полыни. Как я сказала, у моей-то груди, И горько показалось: надо было видеть. Как дурочка на грудь тогда озлилась. Уильям. Шекспир. Ромео и Джульетта, около 1591 года.[58]

С другой стороны, не может быть сомнения в том, что в больших дозах полынный экстракт едва ли оказывает благотворное воздействие. Альфред Тэйлор описал случай, когда владелец лавки нашел рано утром у себя в магазине собственного приказчика: тот лежал на полу в полном беспамятстве, его сотрясали конвульсии, изо рта у него шла пена… Через некоторое время сильные конвульсии прекратились, однако приказчик не пришел в себя, а продолжал лежать на полу, стиснув зубы, с расширенными зрачками.

Подле него валялась бутылка с масляным экстрактом полыни, и было ясно, что он уже выпил некоторое количество — ну, может быть, пол-унции (15 мл). Пульс был слабым, замедленным и вялым. Когда позже он, наконец, пришел в себя, приказчик совершенно запамятовал все обстоятельства, имевшие отношение к случившемуся. Более того, он вообще не понимал, по какой причине ему могла бы прийти в голову мысль попробовать этот экстракт. Тэйлор высказал такое мнение по этому поводу: мол, он, наверное, решил, что у него глисты, а потому надеялся избавиться от них необычно большой дозой этого масла.

Различные виды артемизии, или полыни обыкновенной, вырабатывают сильные антималярийные средства, однако отнюдь не ради блага человечества: просто это отпугивает круглых червей, которые в противном случае повреждали бы их корни. В Китае артемизия в виде цинхао (сладкая, или китайская, полынь — Artemisia annua) использовалась против малярии уже более ста лет, а в 1972 году китайские ученые выделили из нее активный ингредиент — артемизинин. С тех пор, поскольку в Юго-Восточной Азии повысилась устойчивость малярийных паразитов к хинину, врачи стали во все больших количествах использовать артемизинин, чтобы лечить заболевших малярией.

Пока что не удалось понять, каков механизм действия артемизинина, однако исследователи склонны считать, что это средство способно уничтожать протозойных паразитов рода Plasmodium, возбудителей малярии, создавая свободные радикалы, которые связывают их с гемом — небелковой частью гемоглобина. Эти высокоактивные химические частицы могут действовать как яд, убивая паразитов: они нападают на мембранные белки и липиды, содержащиеся в мембранах клеток паразитов. Работа над новыми анти-малярийными препаратами происходит как раз в то время, когда хинин и его производные начали проигрывать битву за здоровье людей, а еще одно мощное средство по борьбе с малярией — ДЦТ — находится под огнем критики экологов, действующих, впрочем, из лучших побуждений[59].

Когда хинин находился в открытой продаже в Великобритании, он предназначался для лечения простудных заболеваний и использовался как жаропонижающее средство, однако на самом деле его куда чаще использовали как средство, вызывающее абортирование плода. Правда, чтобы хинин подействовал нужным образом на матку, его надо было принимать в столь больших количествах, что он становился токсичным для организма, так что его запретили для открытой продажи. До недавнего времени возможность свободно купить хинин в аптеках Греции делала его предпочтительным средством самоубийства.

Хинин применялся во многих антималярийных составах, входил как ингредиент в разного рода укрепляющие средства из-за своего неприятного вкуса, однако на самом деле он отравлял не только малярийных паразитов, но и людей, — просто паразиты более чувствительны к нему. Хинин токсичен в средних дозах, так что повторные приемы этого средства могут привести к развитию так называемого «цинхоизма» — отравлению организма хинином, при котором появляются звон в ушах, головная боль, тошнота, боли в области живота и кожная сыпь. В тяжелых случаях заболевания малярией хинин давали большими дозами, близкими к смертельной, и это могло вызвать острую гемоглобинурийную лихорадку.

Действие хинина имело еще одно, неожиданно смертоносное последствие: он позволял европейцам выживать в экваториальных колониях — на погибель местным жителям. Отсутствие хинина, впрочем, было не менее смертельным, равно как и религиозная нетерпимость. Во времена Оливера Кромвеля хинин, в виде коры хинного дерева, был известен под названием «иезуитская кора». Только по этой причине ревностный протестант Кромвель, когда заболел малярией (в ту пору она часто встречалась в Англии), отказался от лечения «иезуитским снадобьем» и в результате умер — от «болотной лихорадки», невежества и фанатизма примерно в равных пропорциях.

Невежество, по-видимому, играло важную роль и в большинстве случаев отравления диэтиленгликолем, или ДЭГ. В 1937 году в США около ста человек умерли в результате того, что ДЭГ использовался в качестве растворителя сульфаниламида (стрептоцида). Это было еще до появления первых антибиотиков, а сульфаниламид стал доступен как оружие против ранее смертельных бактериальных инфекций. Проблема была в том, однако, что его давали больным в смеси с ДЭГ 10 процентов сульфаниламида и 72 процента ДЭГ.

Хинное дерево красноватое или цинхона красноватая (Cinchona calisaya)

Нам известно сегодня, что ДЭГ, который чаще всего используют как антифриз и технический растворитель, и процессе обмена веществ в организме человека, благодаря действию алкогольдегидрогеназы (АДГ), вещества, которое защищает нас от воздействия алкоголя, превращается в смертоносную щавелевую кислоту. Сама по себе она не слишком сильна по сравнению с другими кислотами, однако человек погибает оттого, что она образует кристаллы; в мозгу, что приводит к необратимым нарушениям мозговой деятельности, и в почечных канальцах — из-за чего жертвы погибают от острой почечной недостаточности. Щавелевая кислота содержится приблизительно в двух тысячах видов растений, в том числе во многих лилиях, а также в кислице и щавеле (который и дал название этой кислоте).

Участие АДГ добавляет курьезную ноту: поскольку это вещество превращает ДЭГ в яд, то такой вид интоксикации порой вылечивают с помощью алкоголя, вводя его либо орально, либо даже внутривенно. АДГ нападает главным образом на этиловый спирт, оставляя ДЭГ в нерасщепленном виде и давая телу больше времени для того, чтобы вывести его наружу, пока она еще существует в непреобразованном виде, как ДЭГ. Вкус у ДЭГ сладкий, а летальной является, по-видимому, доза объемом около чашки, однако в научных отчетах приводятся сведения о том, что некоторые из выживших людей употребили целых 10 унций[60] этого вещества, тогда как другие погибали уже при принятии дозы всего в одну унцию.

Но в 1937 году этого никто не знал, и вдруг пошли сообщения о том, что больные умирают, едва приняв новомодный сульфаниламид. Вскоре исследования, проведенные на животных, подтвердили, что виной всему был диэтиленгликоль, но сульфаниламид, наконец, запретили, лишь когда уже умерло 105 человек. Конгресс США в 1938 году принял новый федеральный закон о пищевых продуктах, лекарственных препаратах и косметических средствах. Закон предписывал, что все новые средства перед их выходом в продажу должны проходить обязательные испытания на токсичность. Хотя это и позволило предотвратить преднамеренное и невежественное использование ДЭГ, однако этих мер было недостаточно для того, чтобы избежать в последующем случаев отравления этим веществом в силу беспечности людей.

В 1986 году в индийском городе Мумбае (Бомбее) умерло 14 человек, которые приняли лекарства, сделанные на глицерине с примесью диэтиленгликоля. В 1992 году похожий случай был в Нигерии, а в 1995 году ужасное случилось на Гаити, где погибло от 60 до 80 детей, которым давали сироп парацетамола на глицерине с примесью ДЭГ. Этот загрязненный глицерин был сделан в Китае, а на Гаити он попал из Голландии, через немецкую фирму… На его упаковке была наклейка GLYCERINE 98 РСТ USP, означавшая, что этот глицерин пригоден для использования в медицинских целях, хотя отправители груза, видимо, не могли не знать, что содержание глицерина в нем было не 98, а всего 53,9 процента.

Как показали события в США в 1937 году, одной из проблем при решении подобных задач является то, что летальная доза очень разнится от человека к человеку, а полученные дозы оказываются разными по той простой причине, что пациенты нередко прекращают прием лекарства, как только их состояние заметно улучшается. Сверх того, всегда существует вероятность влияния на сопряженный риск генетического фактора: мы уже знаем, например, что у индейцев Северной Америки алкогольдегидрогеназа менее эффективна, а потому у них больше вероятность того, что ДЭГ будет выведен из организма еще прежде, чем успеет превратиться в щавелевую кислоту.

Другая проблема, связанная с ДЭГ, состоит в том, что почечная недостаточность может возникнуть как следствие большого числа заболеваний и воздействия разных загрязняющих, отравляющих веществ; случаи отравления окажутся в одном ряду со случаями отказа почек в силу каких-то заболеваний, и нужно быть весьма проницательным человеком, чтобы отфильтровать «неверные» случаи.

Джагвир Сингх и его коллеги наметили основные черты массового отравления в Индии в 1998 году, когда погибло как минимум 33 ребенка. Исследователи посетили многие дома, в которых умерли дети (а все они погибли как раз от почечной недостаточности), пытаясь найти некий общий для всех фактор воздействия. Естественно, они сконцентрировали свое внимание на очевидных причинах и последствиях. У пострадавших детей были взяты анализы крови и фекалий, а пробы воды были получены из источников водоснабжения — резервуаров и трубчатых колодцев.

Центр заболеваний приходился на округ Гургаон в штате Харьяна. Из 25 детей, чьи истории болезни доступны для исследователей сегодня, 15 наблюдались в одной и той же больнице, и хотя в этой больнице не велись учетные карты больных, квалифицированный педиатр заявил, что лечебные процедуры оставались неизменными. Он лечил детей антибиотиками, сиропом ацетаминофена (парацетамола), микстурой от кашля, сделанной на сиропе, и солевым раствором для регидратации. Он каждый день давал это примерно ста детям, а потому его удивило, что заболели лишь очень немногие из них.

Искусство эпидемиологии — это искусство нахождения неопровержимых доказательств вины, однако в данном случае, по-видимому, не хватало главного элемента, поскольку что-то явно было «не то». Как говорят исследователи, прорыв случился, когда в одной из статей в медицинском журнале они прочитали о случае отравления ДЭГ на Гаити, и там же было упомянуто произошедшее в 1986 году в Мумбае. Исследователи поняли: большинство детей получали сироп ацетаминофена, который прописывают гораздо чаще, и лишь немногим давали микстуру от кашля.

Хроматографические исследования показали, что в микстуре, которую изготавливали в этом же штате, содержалось 17,5 % диэтиленгликоля. Они подтвердили также, что диэтиленгликоля не было больше ни в одном из лекарств, которые получали дети. Некоторым детям, получавшим микстуру от кашля, также делали инъекции антибиотиков. Они могут привести к повреждениям почек, если те уже были ранее повреждены или которые в этот момент находились под ударом, так что в этом случае требовалось особое, трагическое стечение обстоятельств, чтобы пациент умер.

В отличие от Гаити (или Испании), где политики с большим воодушевлением заклеймили крупные фармацевтические компании, возложив на них вину в случившемся загрязнении, ни в Индии, ни в Нигерии, где также пострадали люди, по-видимому, этого не было сделано.

Проводятся исследования и других ядов, которые могут вызывать заболевания и приводить к тяжким последствиям. Во время недавних экспериментов в США беременным крысам давали питьевую воду, зараженную свинцом. При этом уровень свинца в воде был сравним с тем, что встречается в питьевой воде в некоторых населенных пунктах США. У крыс родилось потомство с угнетенной иммунной системой. Если бы то же самое случилось у людей, аналогичное воздействие свинца на эмбрион человека способно привести к увеличению заболеваемости астмой и прочими аллергическими болезнями, а также раком.

Страдающие астмой и возлагающие надежды на выздоровление с помощью так называемой традиционной или комплементарной медицины столкнулись с новой проблемой. В 1975 году у 74 пациентов из Сингапура было обнаружено отравление мышьяком. Источником его стало антиастматическое лекарственное средство на основе трав, причем в некоторых его образцах содержалось до 107 тысяч промилле (частей на миллион) мышьяка, то есть почти 11 %! Недавно потенциально токсичные уровни мышьяка были обнаружены в травяных пилюлях, изготовленных согласно канонам традиционной китайской медицины и продававшихся в США.

Убить или излечить?

Анализировать с сегодняшних медицинских позиций причины смерти знаменитых людей прошлого — популярное развлечение для многих врачей в минуты досуга. Однако нередко их рассуждения затрудняет то обстоятельство, что недостаток знаний у наших предков относительно микробов и инфекций заставлял их в качестве причины любой внезапной смерти видеть отравление. Дополнительная путаница возникает из-за постоянного использования ядов в медицинских целях (а также злоупотреблений при их использовании), во всякого рода «лечебных снадобьях» или из-за того, что благоразумные врачи сознательно предпочитали не распространяться о печальном положении вещей, в том числе в собственной практике. Причем это вовсе не означало, будто врач всегда желал скрывать какие-то неприятные факты — ведь в некоторых случаях он был вполне убежден в том, что избранный им курс лечения правилен, а вот его «упрямый» пациент взял да вдруг умер… Как раз в этой ситуации они описывали все весьма тщательно, и до нашего времени дошли подробнейшие отчеты, которые теперь, задним числом, можно анализировать сколько заблагорассудится.

Именно поэтому нам известно, что король Испании Филипп II умер в 1598 году после двух месяцев непрестанных процедур по очистке желудка, вконец ослабивших его организм, а Людовик xiv едва не умер в 1658 году в результате предпринятого лечения. Я расскажу об этом подробнее, а вы, читая нижеследующее, не забывайте: еще в середине XIX века стандартной методикой лечения были кровопускание и очищение кишечника — этому учили в лучших медицинских учебных заведениях того времени. Сами по себе эти процедуры ужасны; а если их делали пациенту подряд, одну за другой, он порой и умирал. Можно даже сказать, что бедняки оказывались, в известной степени, в лучшем положении по сравнению с людьми состоятельными: у них ведь просто не было средств, чтобы лечиться у врачей… А Людовик XIV был, напротив, чрезвычайно богат, так что его лечили самые лучшие врачи того времени, и ему вообще невероятно повезло, что он выжил — и прожил еще 57 лет.

Когда Людовику было 20 лет (он как раз вел военную кампанию во Фландрии), у него обнаружили тиф. Сначала врачи стали делать ему кровопускания, однако у него начался жар, сделались конвульсии, он испытывал невероятные боли. Тогда его врачи стали обсуждать, не стоит ли дать ему дозу сурьмы в виде «рвотного камня»: в этом случае в чаше из сурьмы выдерживали кислое вино, которое постепенно растворяло металл, однако концентрация его зависела и от типа вина, и от чистоты сурьмы. Это было на удивление рискованное средство, и, если бы Людовику тогда не повезло, история пошла бы, надо думать, совсем иначе. Но он выжил в результате всего этого лечения, и его королевство, как известно, пережило пору своего расцвета.

Согласно доктору Джонсону[61], составителю первого словаря английского языка, сурьма (по-английски antimony) получила свое название благодаря немецкому монаху-бенедиктинцу Василию Валентину[62], который добавлял сурьму в корм для свиней, и они всегда были у него в наилучшем виде. Вдохновленный этим, он, как утверждает достопочтенный доктор Джонсон, добавил тот же состав в пищу братьям-монахам. Неблагодарные собратья по вере тут же, после приступов ужасной рвоты, умерли, так что смесь эту назвали antimonachus (или antimoine — «монашья отрава»). Что ж, история неплохая, пусть даже не слишком правдоподобная, однако и в ней содержится четкое указание на то, что в середине XVIII века за сурьмой уже закрепилась слава достаточно неприятного вещества. Его в основном использовали в составе виннокислого антимонила калия, или «рвотного камня», — яда, который вызывал у пациента рвотную реакцию, выводя наружу все, что только ни создавало для него проблемы, — просто в силу того, что находилось внутри его организма.

Короли и королевы не были единственными жертвами предупредительных и уполномоченных отравителей. В США Бенджамин Раш[63] направо и налево пользовал своих пациентов, назначая им кровопускания и кишечный антисептик — каломель (хлористую ртуть!), а возникавший вслед за тем жар он объявлял признаком начинающегося выздоровления, объясняя своим студентам, что очень сложно выпустить настолько много крови, чтобы пациент от этого умер… Не кто иной, как Джордж Вашингтон, был вынужден отдать себя в заботливые руки милосердных учеников доктора Раша в декабре 1799 года, когда он простудился, у него заболело горло и повысилась температура.

Первым делом эти эскулапы, отворив ему вены, выпустили из него три пинты крови[64], а затем злополучному пациенту дали две дозы каломели и сделали очищающую клизму. Затем у бывшего президента выпустили еще полторы пинты крови и дали 10 гранов каломели — этого достаточно, чтобы полностью обездвижить и здорового человека[65]. Но дальше врачи дали еще несколько доз рвотного камня, а к горлу приложили прижигание, чтобы вызвать волдыри (считалось, что они вытягивали из организма вредные вещества). А после этого, уже для очистки совести, пациенту прописали уксусные припарки, и на стопах ног у него появились волдыри. Когда Вашингтон смог, наконец, настоять на своем, он просил, что неудивительно, лишь об одном: оставить его в покое и дать ему спокойно умереть. И он умер, хотя не прошло и суток с того момента, когда он заболел, — почти наверняка это было результатом невероятного энтузиазма у врачей, желавших применять яды.

Авраам Линкольн, с другой стороны, возможно, на протяжении нескольких лет отравлял сам себя. Он славился своим бешеным темпераментом. Так, в 1858 году Линкольн пришел в такую ярость во время дебатов, что, схватив за ворот Орландо Б. Фиклина, одного из бывших конгрессменов, поднял его с места и крикнул: «Сограждане, вот это Фиклин, он тогда был в конгрессе вместе со мной, а потому знает, что все только что сказанное — ложь!» Рассказывают, что он тряс при этом Фиклина столь энергично, что у того стучали зубы. Опасаясь, что Линкольн может нанести Фиклину увечье, один из охранников, Хилл Лэймон, схватил его за руки и насильно отвел в сторону. После этого происшествия Фиклин, который всегда был закадычным другом Линкольна, пошутил: «Ты, Линкольн, чуть было из меня всю нашу демократию не вытряс…»

В наше время существует мнение, что такое взрывное проявление чувств у Линкольна было связано с отравлением ртутью. В годы же своего президентства он прославился умением сохранять спокойствие и невозмутимость. Это можно объяснить тем, что влияние ртути на поведение человека обратимо. Дело в том, что Линкольн на протяжении нескольких лет принимал ртутные пилюли («голубые таблетки»), которые ему прописали от мучившей его «ипохондрии», однако в 1861 году, через несколько месяцев после инаугурации, он отказался от них, заявив, что из-за них он делается «чересчур раздражительным».

В состав этих «голубых таблеток» входили лакрица, розовая вода, мед и сахар, лепестки роз, а также 375 микрограммов ртути… Сегодня безопасным уровнем содержания ртути для обычного взрослого человека считается доза в 21 микрограмм, а Линкольн, принимавший по две таблетки зараз, получал в таком случае дозу ртути, которая в 40 раз превышала норму!

Ртуть вообще широко использовалась тогда врачами-шарлатанами. По-английски их называли quacks, сокращенная форма слова quacksalver (шарлатан), и это последнее, видимо, неспроста по своему звучанию удивительно похоже на английское название ртути: quicksilver… Это подтверждает для нас и такой авторитет, как Даниель Дефо:

(Объявлений] этих достаточно, чтобы составить представление о настроениях того времени; о том, как воры и мошенники не только обманом грабили бедняков и выуживали у них денежки, но и травили их вонючими жуткими смесями, некоторые из которых содержали ртуть, а некоторые и кое-что похуже, не имеющее ничего общего с лекарствами и, в случае заболевания, скорее приносящее организму вред, чем пользу.

Даниель Дефо. Дневник чумного года[66], 1722

В одном из таких шарлатанских снадобий можно было обнаружить и стрихнин: средство это называлось «Состав для мужчин: лекарственный сироп из гипофосфитов[67]» и продавали его в качестве «тонизирующего алкалоида»… В каждой жидкой драхме этого раствора, как теперь известно, содержалось 1/64 грана[68] стрихнина. С другой стороны, «Сироп Истона», помимо железа, имел в своем составе и хинин и стрихнин: это средство считалось тонизирующим препаратом на все случаи жизни — хотя именно такая формулировка заставляет нас предположить, что оно, возможно, имело и побочную функцию, в качестве средства, вызывавшего аборт.

Губительные травы

В природе существует множество различных ядов, и о многих из них мы будем говорить ниже. Традиционные лекарственные препараты, которые мы выделяем из животных, растений и минералов, нередко были выделены в глубокой древности. Еще Гиппократу, например, было известно, что кора ивы — то, что мы с вами называем аспирином, — способна облегчить, уменьшить боль. Многие из старых рецептов в фармакопее — это в самом деле древние лекарственные средства. Еще важнее понимать, что многие из них — яды, однако иначе невозможно уничтожить инфекцию в организме больного. В идеале, конечно, они должны быть более ядовиты для возбудителей болезни, чем для самого пациента.

С современной точки зрения некоторые из более традиционных средств могут показаться очень и очень странными. Джон Холл, который был не только врачом, но и зятем Шекспира, упомянул одно средство, которое, видимо, не причиняло вреда пациенту, но и никак не действовало на заболевание. Однако чем черт не шутит: пусть горячая луковица в промежности — достаточно неожиданное решение, но от этого у большинства пациентов действительно вполне могло начаться выделение мочи.

В области мочевого пузыря и промеж пенисом и анусом в горячем виде надлежит приложить следующее: возьмите хорошую большую луковицу, а еще головку чеснока и поджарьте их со сливочным маслом и уксусом. Они, если применялись согласно указанному, вызывали испускание мочи в течение часа, притом с некоторыми камнями и мочевым песком…

Джон Холл. Ряд наблюдений за телами англичан, 1657

Луковица, приложенная к половым органам, не оказывает ядовитого действия на людей. Однако лук ядовит для собак: он вызывает гемолитическое малокровие, если собака проглотит его в достаточном количестве.

Ядом можно называть любое вещество, которое разрушительно действует на здоровье или на жизнь живого организма, однако, например, и 100 чашек кофе, и 250 г соли, и 200 кг картофеля также способны отравить любого взрослого человека. Витамин Д очень нужен человеку в малых дозах, однако его большие дозы смертельны. Как писал Альфред Тэйлор, «яд в малых дозах — это лекарство, а лекарство в больших дозах — это яд». Яд — это вещество, которое каким-то образом нарушает нормальное протекание биохимического процесса. На атомном или на молекулярном уровне это тот же гаечный ключ, сунутый в шестеренки механизма… Токсичность вещества проявляется в том, сколь активно оно атакует печень или почки, или же блокирует приток кислорода туда, где он больше всего нужен, или же порядок образования или действия энзимов. В узком смысле слова яд — это вещество, способное вызвать заболевание или привести к гибели, если его принять в малом количестве. В юридическом смысле обычно ядом считают вещество с показателем LD₅₀ менее 50 мг на килограмм, и это ставит нас перед необходимостью дать определение этого термина.

Для измерения токсичного воздействия в большинстве случаев используется LD₅₀. Это сокращение означает «средняя смертельная доза (Lethal Dose), которая требуется для гибели 50 % стандартной группы подопытных животных при определенном сроке последующего наблюдения», и более строго определяется также как доза, в миллиграммах на килограмм массы тела особи (то же, что и частей на миллион, или «промилле»), которая необходима для гибели 50 % пробной популяции в течение 14 дней. Любое вещество, даже то, которое юридически не является ядом, может иметь этот показатель — например, показатель для людей у столовой соли, или хлорида натрия, составляет приблизительно 3 г на каждый килограмм массы тела жертвы, тогда как для соланина, яда, содержащегося в картофеле, получит взрослый человек, который смог бы за один присест съесть 200 кг картофеля.

Здесь, видимо, стоит заметить, что когда мы говорим о значениях для людей, это вовсе не означает, будто некие исследователи вели наблюдение за какими-то группами людей, давая им различные количества яда — лишь бы определить величину параметра… Нет, конечно. для людей определяют на основании статистических данных, из историй болезни конкретных отравившихся — именно поэтому значения LD₅₀ для людей всегда указываются весьма приблизительные. Вдобавок к этому, некоторые химические вещества не вызывают отравления, однако они вызывают такое раздражение в организме, что, например, в легких может скопиться количество жидкости, достаточное для гибели человека — пусть это и косвенное воздействие. Агрессивные (корродирующие) жидкости также способны убивать, если человек проглотит их, и если LD₅₀ подходит, их можно рассматривать в качестве ядов.

Газы несколько отличаются от жидкостей, и в этом случае мы говорим о сочетании концентрации и времени воздействия, чтобы погибли 50 % жертв (то есть LD₅₀), и этот параметр тогда указывают, например, как «20 минут при 100 мг на кубический метр» или же как «10 минут при 200 мг/м3». В каждом случае результат (а также) составляет 2000 мгмин/мз. Можно экстраполировать эти данные, сказав, что, если концентрация газа составляет 10 мг/м3, можно ожидать, что половина из стандартной группы проживет более 200 минут, но некоторые умрут гораздо раньше, и в какой-то момент разбавление будет настолько велико, что защитные силы организма смогут уничтожить весь яд, который поступает в организм при вдыхании. Такова холодная математическая точность токсикологии.

Современные лекарственные средства в целом разработаны так, чтобы отравить микроб, который либо наносит нам вред, либо же отравляет нас какими-то отходами своей жизнедеятельности. Ценность лекарств на основе ядов заключается в том, что они более ядовиты для микробов, чем для людей. До того как возникла серьезная инфекционная теория заболевания, врачи исходили из предположения, что любое заболевание вызывает какой-либо яд, а посему лучшим способом лечения будет вывести этот яд прочь из организма с помощью либо рвотного, либо слабительного. (Врачи оправдывали эти способы лечения, указывая на то, что многие болезни и многие яды вызывали резкое, сильное извержение внутреннего материала либо с одного, либо с обоих концов пищеварительного тракта. В любом случае, пациентам было настолько плохо в процессе такого насильственного очищения, что после него им все равно становилось лучше — а это значит, говорили врачи, промывание внутренностей не может не быть им на пользу…)

По меньшей мере еще в эпоху, когда жил Диоскорид[69], рвотные средства считались уместными, адекватными, — более того, для некоторых типов отравлений они и сегодня пригодны: для таких, когда нет риска, что выходящий наружу яд попадет в легкие, причиняя еще больше вреда организму. Тем не менее, знакомясь с древними рецептами, нужно проявлять осторожность. Джон Холл упоминает, например, что использует «агарик» (пластинчатые грибы). Надеюсь, он имел в виду древесную губку, встречающуюся на лиственницах в Леванте, — гриб, который обычно использовали как слабительное средство. Ведь тем же самым словом называли и мухомор, который клали в воду и выставляли в качестве средства от мух, но его также и употребляли внутрь, чтобы добиться состояния наркотического опьянения. Считается, что берсерки у викингов перед битвой ели агарик, однако у того гриба, который использовал Джон Холл, не было столь интересных свойств.

Мы еще расскажем о лекарственных средствах Джона Холла. Врачи были не единственные, у кого яды всегда находились под рукой. В садах обычно сажали различные растения, чьи свойства были широко известны, правда, в некоторых случаях подобные свойства были всего лишь сложившейся репутацией… Целый ряд ядовитых веществ, как считалось, могли быть полезны, если кому-нибудь было нужно избавиться от плода. Короче, это были средства, вызывающие аборт.