Сэр Гарольд и король обезьян

— Почему вы решили, что он на моей Горе Цветов и Фруктов?

— Она, — уточнил Ши. — Мы просто идем по ее следу, если можно так сказать.

— Магический след? — Глаза обезьяны, казалось, сверлили его насквозь. — Значит, ты волшебник… понятно.

— Нет, я всего лишь разбираюсь в общих вопросах магии.

— А кем тебе доводится эта женщина?

— Это моя жена, — ответил Чалмерс вместо Ши.

Обезьяний Король вновь завертелся на месте, замахнулся дубиной, а затем, злобно уставившись на старшего по годам человека, спросил:

— А как она выглядела?

— Она примерно такого роста, — показал рукой Чалмерс, — стройная, темноволосая.

— С белой кожей и круглыми глазами, как у тебя самого? — спросил Король и, закивав головой, добавил: — Я встретил ее на пути сюда.

— Неужели? — всполошился Чалмерс. — И куда она шла?

— Теперь уже никуда: ее поймали бандиты. С ними у меня особые счеты. Шестеро этих мерзавцев недавно пытались убить Трипитаку, монаха, которому Будда приказал быть при мне. За это они поплатились своими жизнями. А этот тупоголовый бонза еще осмелился упрекать меня за это! Упрекать меня! За что? За то, что я спас ему жизнь!

Чалмерсу не терпелось поскорее узнать что-либо о Флоримель, но Ши решил, что будет лучше попытаться постепенно вернуть Короля к обсуждению этой темы.

— Может, у него были на это причины.

— Причины? Никаких причин; он лишь полагал, что я мог бы пощадить этих зарвавшихся мерзавцев, мог бы, наконец, только покалечить их, вместо того чтобы лишать жизни! Выходит, что надо щадить жизнь того, кто нападает на тебя, просто из милосердия!

— В этом есть смысл, — сказал Ши, — если, конечно, ты считаешь, что человеческая жизнь сама по себе чего-то стоит.

Обезьяна скривилась в презрительной усмешке:

— Чего еще можно ожидать от таких, как ты.

— Понимаешь, в нашем земном мире существует закрепленное законом право человека на жизнь. Может, как раз поэтому-то Будда и приставил к тебе этого монаха.

Король нахмурился:

— Зачем это нужно?

— Для того, чтобы ты постиг моральные принципы Будды. — Сказав это, Ши подумал, что глупо, должно быть, говорить о Будде как о живом мудреце: ведь он давно превратился в нечто большее, чем просто миф. Но, кто знает, может быть, в этом мире он еще существует? В конце концов, разве первое путешествие на силлогизмобиле не занесло его самого в мир, где все еще существовали древнескандинавские боги? Поэтому он должен был говорить с обезьяной, используя понятные ей термины и категории. — А разве Будда не объяснил тебе причину, по которой монах должен повсюду следовать за тобой?

— Кое-что сказал, — недовольно пробурчал Король.

— А разве не Будда превратил тебя в камень? — Заметьте, в голове Ши не укладывалось, что такое пышущее жизнью существо, как обезьяний Король, и вправду могло быть создано из камня… А может быть, и могло. Ведь известно, что в любом мире действуют свои физические законы, свои собственные принципы. Да и почему бы живому существу не быть сделанным из камня? Может, в глазах этой обезьяны Ши и сам, состоящий из мягких тканей, выглядел странным…

— Нет, — ответил обезьяний Король, — таким я родился, если можно так сказать… «родился».

— Может, тебя высидели из яйца?

Король в удивлении уставился на Ши:

— Откуда ты знаешь?

Теперь пришел черед удивиться Ши:

— Так ты и вправду появился из яйца?

— Ну да. — Король сел па собственные пятки, и лицо его оскалилось в улыбке. — Когда был создан этот мир, о, глупый варвар, вместе с ним было создано огромное каменное яйцо. Целую вечность оно лежало, ожидая своего часа. И наконец, когда на земле появились люди, яйцо треснуло, раскрылось и из него явился на свет я — каменная обезьяна.

Ши изо всех сил старался контролировать выражение своего лица, чтобы обезьяна не увидела на нем недоверия. Но если здесь обезьяны умеют говорить, то почему бы одной из них не вылупиться из каменного яйца?

— А как ты стал Королем обезьян?

— Вскоре после того, как я проснулся, толпа обезьян, гримасничая, пришла ко мне. Они сказали, что я такой же, как они, и притащили меня к пруду, чтобы показать мое отражение в воде. Увидев, что я тоже обезьяна, я остался с ними. Но я вскоре узнал, в какой опасности они существуют: на них охотятся и тигр, и волк, и другие хищники. Тогда я решил попытаться сделать их жизнь безопасной. Случилось так, что однажды мы отправились порезвиться около Водяного Занавеса…

— Водяного Занавеса?

— Это водный поток, падающий с большой высоты, болван! Мне хотелось узнать, что находится за этой стеной воды. И я, собравшись с духом, прыгнул сквозь нее. Я оказался здесь, на этой горе вечной весны, а затем прыгнул через водную завесу назад и увидел, что они уже оплакивают меня. Они обрадовались, увидев меня живым, и согласились последовать за мной за Водяной Занавес, правда, не без некоторого страха, что можно было понять, но последовали за мной без принуждения. Когда они увидели, в какое богатое и безопасное место я привел их, они сделали меня своим Королем.

— Весьма впечатляюще, — задумчиво заключил Ши. — Но пока я не услышал ничего такого, за что Будде следовало бы тебя наказать.

— Так оно и есть. Это произошло позже, несколько лет спустя, когда я начал проявлять недовольство своей жизнью здесь, считая ее нудной и однообразной. Мне захотелось узнать больше о том, что происходит в мире, а также я хотел узнать, как обезопасить моих обезьян от медведя-шатуна, который сумел пробраться за Занавес, От одного мудреца с юга я услышал про Патриарха Субоди, который мог бы обучить меня магии. Тогда я оставил своих маленьких обезьян и отправился к нему.

— Обучаться магии? — спросил Ши. — Теперь я начинаю понимать, откуда у тебя появились способности для проделок.

— Уверяю тебя: я был самым благовоспитанным из всех обезьян! Патриарх принял меня, и я стал его учеником. Учился я старательно, так же как все, а может быть, старательнее остальных. В результате я стал таким знатоком Пути Добродетели, что Субоди дал мне религиозное имя Осознающий Безмыслие.

— Безмыслие? — озадаченно переспросил Ши. — Неужто осознание пустоты настолько важно?

— А как же? Пока ты не осознаешь, что твоя голова пуста, ты не сможешь начать наполнять ее. Но я, достигнув этого этапа, захотел показать своим собратьям-ученикам, сколько всего я уже изучил, поэтому я продемонстрировал им все чудеса, которые только мог исполнить, благодаря тому, чему научился у Патриарха Субоди.

«Это было хорошенькое шоу», — подумал Ши, а вслух произнес:

— Я думаю, Патриарх не пришел от этого в восторг?

— Нет! Он приказал мне убраться с глаз долой, — ответил Король, оскалившись в улыбке. — А за что? Я стремился изучить магию, и я изучил ее. Я вернулся назад в свои горы и обнаружил, что моим маленьким обезьянам приходится туго. Я прогнал прочь диких зверей и обучил обезьян приемам бесконтактного рукопашного боя, с тем чтобы они могли применить их в случае необходимости, а таких случаев было предостаточно.

— Если я правильно понимаю, ты планировал снова отправиться в путешествие.

— Да. Обезьяна способна перенести что угодно, кроме скуки от пребывания на одном месте. Я полетел сражаться с Драконом Южного океана, победил его и обязал платить дань. — Король помахал дубиной, — с помощью вот этой железной штуки, которая мгновенно становится длиннее, когда я захочу.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — медленно произнес Чалмерс, пытаясь скрыть свое нетерпение, — но мне казалось, что драконы обитают на небе в Ки… в этой стране.

— Так оно и есть! — Оскал обезьяньего лица стал более кровожадным. — Жадеит, Небесный император, затем и пригласил меня переселиться в свои владения, чтобы я положил конец мучениям его подданных.

— Это же прямая дорога на небеса, — удивленно сказал Ши. — И ты там не остался?

— Нет, оказалось, что занятием, которое он приготовил для меня, была служба конюхом в небесной конюшне! Разве это не оскорбление? Желая отомстить за это, я проник в рабочий кабинет Лао-Цзы, основателя Пути, и похитил у него сосуд с эликсиром жизни. И вот за это Будда и заключил меня в тюрьму, к тому же Бог решил, что местом моего заключения должна быть горная вершина. Он предрек мне безжизненное существование до тех пор, пока не придет монах, способный научить меня терпению и покорности. В заключении я находился в течение пята долгих веков. Теперь этот монах объявился: это некий принц, который презрел всю суетность этого мира, поэтому был послан императором страны Тан в Индию. Оттуда принц принес три корзины с буддийскими свитками и за это получил имя Трипитака, что означает, о, невежественный варвар, Три Корзины. И он имел наглость сечь меня за то, что я спас ему жизнь! — Вспомнив этот печальный факт своей жизни, обезьяний Король вновь вскочил на ноги. — Я кричал, проклинал его за неблагодарность, я не помнил себя от гнева. Ну зачем мне иметь наставником такого болвана?! Нет… я вернулся на свою Гору Цветов и Фруктов и останусь здесь, хочет этого Будда или нет! — Но при этих словах в его взгляде почувствовался страх.

Ши не желал, чтобы дубинка снова пошла в ход, однако ему не терпелось выбраться из клетки, по при этом не стать Сегодняшней Мишенью.

— Похоже, что он пытался научить тебя тому, что было угодно Будде.

— Что? — Обезьяньи глаза уставились на Гарольда.

Ши повел плечами:

— Если Будда повелел тебе стать учеником этого монаха, Бог, должно быть, хотел, чтобы ты обучился всему, чему хочет тебя обучить монах.

— Оставлять убийц в живых?! В этом заключается святость?

— Иногда необходимо принимать это на веру, — объяснил Ши. — У нас, в земном мире, откуда я прибыл сюда, существует канонизированная притча о человеке, прославившемся благодаря своей терпимости, и он действительно должен быть прославлен за приверженность своим идеалам.

— Идеалам? — Лицо обезьяны помрачнело. — О ком ты толкуешь?

— Об Иове. — Ши приготовился к длительным прениям. — Его звали Иов, и он был глубоко верующим человеком, у которого было все, что только можно пожелать: красивая любящая жена, добрые воспитанные дети, богатый дом и много денег. Но… хм… демон пытался внушить Небесному императору, что единственная причина глубины веры Иова заключается в том, что он обладает всем, чего желает. А если лишить его всего, твердил демон, то Иов потеряет свою веру и проклянет Небесного императора.

— Уверен, что император Жадеит не стал бы слушать подобную чушь, — скривился Король, — или, по-твоему, это не чушь?

— Именно так говорил демон, и Небесный император решил испытать твердость веры Иова. Поэтому он дал демону позволение лишить Иова всего, что тот считал ценным: дом, деньги, детей, жену. Так демон и поступил, отобрав у Иова все, что он имел, одно за другим. Сначала умерли от болезни дети…

— Ну скажи, разве доброта заключается в том, чтобы позволить детям умереть? — суровым голосом спросил Король.

— Возможно, они попадали прямо на небо. — Ши пожал плечами и, чтобы избежать обсуждения заданного вопроса, продолжал: — Давай считать это просто сказкой, которая поможет пояснить саму идею. Находясь в горестных чувствах, Иов не смог заниматься делами и поэтому лишился всех своих денег. Затем огонь сжег его дом дотла. И все-таки трагические события не лишили его веры: обращаясь к Богу, Иов молит его поведать, чем он заслужил все эти кары. Потом жена Иова прониклась к нему презрением, и не только потому, что он допустил все эти несчастья, а еще и за то, что он не упрекнул Небесного императора за его жестокость.

— И она ушла от него?

— Ты догадался, что это произошло, верно? Да, она ушла от него, но Иов и тут не возроптал на Небесного императора. И… демон признал свое поражение. Он должен был согласиться с тем, что человеческие идеалы имеют для людей большую ценность, чем награды и наказания.

— Ну а что произошло с Иовом? Узнал ли он причину, по которой его заставили пройти через такие муки?

— Ему это было не нужно. А Небесный император просто послал одного из своих ангелов, чтобы поведать Иову о том, что Бог иногда вершит дела ради того, чего людям понять не дано.

— И что, Иов удовлетворился этим? — спросил Король, глядя Ши в глаза.

— Да, удовлетворился, — подтвердил Ши, — поскольку Иов убедился в том, что Небесный император существует, а также уверовал в то, что у Бога была причина, чтобы подвергнуть его таким испытаниям. Иову было необходимо только убедиться в этом.

Обезьяний Король пристально посмотрел на Ши хмурым взглядом, затем молча наклонил голову так низко, что подбородком уперся в грудь. Чалмерс по-прежнему сгорал от нетерпения, но усилием воли смирял свои чувства.

Наконец обезьяний Король поднял глаза;

— В том, что ты рассказал, кроется великий смысл, и я, который лично видел Будду и знает, что он существует, считаю необходимым признаться, что был слепым глупцом, усомнившись в нем. Или я не такой?

— Я бы не взял на себя смелость категорически утверждать, что это не так, — уклончиво ответил Ши.

Король смотрел на него в раздумье. Затем неожиданно вскочил на ноги и, хлопнув себя по бедрам, крикнул:

— Пошли! Я возвращаюсь к монаху; я попрошу у пего прощения. Возможно, со временем он убедит меня в том, что смирение является достоинством. Я, конечно, сомневаюсь в этом. Но тем не менее дам ему шанс научить меня. Пошли! — С этими словами он обежал вокруг клетки, колотя дубиной по железным прутьям, и вмиг железная клетка пропала, а вместо нее вокруг Ши на земле осталась лишь горсть зубочисток.

Чалмерс взирал на произошедшее с ужасом.

Ши, оказавшийся вдруг беззащитным, тоже.

— Ты же мог проделать это в любой момент!

— Да, мог бы, — подтвердил Король, — я был слишком рассержен, чтобы думать об этом. Пошли! — Он подал знак рукой, и с чистого голубого неба спустилось облачко.

— Постой! Ши отступил на шаг назад. — Что означает «пошли», мы что — тоже?

— Конечно, вы, оба! — Король снова подал знак рукой, и ноги Ши и Чалмерса оказались внутри облачка. Они вскрикнули от удивления и стали разглядывать поверхность облачка вокруг их ног. Король, оскалившись, прыгнул к ним. — Это вы побудили меня к этому поступку, а раз так, вы должны отправиться со мной и посмотреть, как я исполню свое решение! — Он посмотрел на них из-за плеча, и в улыбке его промелькнуло что-то угрожающее. — Если все закончится бедой, это будет беда и для вас.

— А моя жена! — закричал Чалмерс. — Что случилось с Флоримель?

— А, эта женщина из варварского мира? — безразличным голосом спросил Король. — Я отправил ее дальше. Она ведь и не собиралась прибывать сюда, в наш мир, поэтому я попросил ее подробно описать мир, который она ищет: оказалось, что это мир, в котором правит королева, но без короля. Вот я и направил ее туда. Ну хватит! Надо ехать!

Чалмерс жалобно застонал.

— Путешествовать на облаке… а это неплохо, верно, док? — бодро спросил Ши. — Тем более что это волшебное облако, правда больше похожее на пружинный матрас, чем па сгусток тумана.

— Похоже на то, — прохрипел Чалмерс, — но я не подумал о том, чтобы прихватить с собой драмамин[5].

В следующее мгновение они оба испуганно вскрикнули, поскольку облако стремительно спикировало вниз. Соскочив через несколько секунд на землю, Король обезьян закричал:

— Учитель! Прости меня!

Облако рассеялось, при этом весьма бесцеремонно стряхнув с себя Ши и Чалмерса, Ши с усилием выпрямился, стараясь массажем облегчить боль в подвздошно-поясничной области, и вдруг заметил юношу в одеянии цвета шафрана, сидящего на скрещенных ногах, но не в позе лотоса. На его лице не обнаруживалось и тени неудовольствия чем-либо! По выражению его лица можно было предположить, что он слегка взволнован; на коленях он держал ярко-красное одеяние, такого же цвета шляпу, поля которой были украшены по краю золотой лентой.

Король склонился перед монахом в глубоком поклоне.

— Я заблуждался, учитель, когда, одержимый самонадеянностью, позволил себе усомниться в правильности вашего учения! Если это и есть Путь Будды, я изучу его! Только прости меня и будь терпелив со мной!

Юноша величественно кивнул:

— Ты прощен, обезьяна, ибо милосердие Будды многогранно. В знак признания твоего духовного прозрения я дарю тебе это одеяние и шляпу, и пусть они символизируют твое совершенствование на стезе познания.

Ши между тем спрашивал себя, как Трипитака узнал, что Король собирается вернуться? Он уже хотел попытаться раскрыть эту тайну, но тут Король с радостным криком схватил красное одеяние, облачился в него и с важным видом прошелся перед ними.

— Ну, как я в нем выгляжу? Оно мне в самый раз, чуть-чуть выше колен! Мастер, вы такой наблюдательный, и глаз у вас точен! — Он схватил шляпу и напялил ее на голову. — Ну! Похож я на короля?

— Ты похож на шута! — Трипитака неожиданно стал строгим. — Ты скачешь оттого, что преисполнен тщеславием! Да, обезьяна, если бы мне знать, что ты так себя поведешь…

Он не успел еще договорить, что бы он сделал, если бы заранее угадал поведение обезьяньего Короля, как тот с ревом подскочил к нему, размахивая высоко поднятой дубиной.

Трипитака пролепетал несколько слов; каких именно, Ши не разобрал.

Обезьяний Король застыл на месте, воя в припадке ярости, затем рухнул на землю и стал стаскивать с головы шляпу.