Потерянный Ангел

— От чего же не верить. — Ройк сплюнул ему на сапоги и тут же получил удар в лицо от Ферды.

— Потише, Ферда. Он нам еще пригодится. Приступайте Валдай.

Некроманты удалились. А улыбка эрла не предвещала ничего хорошего.

— У меня для тебя сюрприз, Ройк.

Ройк не ответил, исподлобья глядя на правителя. И тут в камеру вошла Элеонора. Она была бледна, как смерть. Строгое платье было застегнуто до самой шеи. Длинный рукав, скрыл кожаный браслет жены. Ройк и глазом не моргнул, когда увидел ее вновь. Она же стояла с отстраненным видом.

Валдай сел рядом с ним на корточки, и взяв за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

— Только плюнь, и я прикажу вырвать твой поганый язык. Твой Владыка оказался прав. Тьма наступает. И я отпущу тебя, чтобы ты спас нас всех. Но чтобы иметь гарантию того, что правосудие все же свершится, моя дочь самолично поставит тебе клеймо каторжника. И если ты не вернешься, каждая собака по всему миру почтет за честь прикончить тебя. А заодно и всех каторжников, кто попадется им по пути, и их смерть тоже будет на твоей совести. Так что ты все равно умрешь, даже если и не от моей руки.

Он встал и вытер руки о штанины, как будто касался чего-то нечистого.

— Он твой, дочь моя.

Валдай вышел, и двое слуг втащили жаровню с углями, где уже лежало раскаленное тавро. Только насильники девственниц и мальчиков приговаривались к клейму и к пожизненным каторжным работам. Это было самое худшее оскорбление, какое мог нанести ему Валдай. Ройк попытался вырваться, но не тут то было.

— Не дергайся собака. — Элеонора пнула его в лицо носком сапога.

Во рту сразу стало солоно, и Ройк сплюнул кровь. Гвардейцы прижали его к стене, надежно обездвижив. Элеонора с торжественным видом взяла тавро, и победно глянув на отца, с силой прижала к его плечу. От боли, у Ройка пошили темные круги перед глазами. И камера наполнилась запахом паленой плоти. А принцесса не останавливалась, и только когда тавро прожгло не только кожу, но и мышцы, навсегда заклеймив его позором, она отняла адское орудие мести и сунула его назад в угли.

— Ты удовлетворена, дочь моя?

— Вполне отец.

Она вышла вон. Но Ройк даже не глянул ей вслед. Его душа горела ненавистью к ней. Еще вчера он был готов отдать за нее жизнь, а сегодня удавил бы собственными руками, окажись она на его пути. Кто-то окатил его ледяной водой с ног до головы.

— Отвяжите его, и пусть идет. — Приказал Валдай и ушел, оставив его наедине со стражей.

Ройк уже устал бороться с болью. Он не чувствовал ее, когда его отковали от стены и онемевшие руки безвольно повисли, словно плети. Кто-то поставил его на ноги, и, подталкивая в спину, повел к выходу. Выставив его за стены тюрьмы, его оставили одного посреди улицы. Плохо понимая, куда идти, Ройк стоял, а потом медленно тронулся с места. Но далеко уйти он не успел. Из-за угла выбежала Рива.

— Эйдес, он здесь, жив!

Она бросилась к нему и с силой обняла. Ройк стиснул зубы от боли и попытался улыбнуться заплаканной девушке.

— Ройк, ты напугал нас всех.

— Ройк. — Запыхавшийся Эйдес подбежал к ним.

Увидев друга, он позеленел. Скинув с себя шубу, он накинул ее ему на плечи.

— Стой, где стоишь, Рива не отпускай его. Я за носилками. Он же идти не может.

— Стою Эйдес, только поспеши, он босой.

Эйдес умчался прочь, а Рива поддерживая его под локоть, медленно повела по направлению к гостинице.

— Эй, не плач. — Ройк попытался улыбнуться, когда увидел слезы девушки на щеках. — Я же жив, в конце, концов.

— Да, пока что. Пока зима тебя не доконала.

Ройк не стал спорить, мокрые волосы и одежда на морозе причиняли дополнительную боль его и так истерзанному телу. Вскоре вернулся Эйдес с носилками. Рива помогла ему сесть, и двое дюжих парней быстрым шагом понесли его домой.

— А где Пер? — Задал вопрос Ройк, когда Эйдес поравнялся с ним.

— Не знаю. На следующий день, после твоего ареста, объявился Норис, и забрал к себе. А сегодня утром к нам пришел его слуга и приказал ждать тебя у ворот тюрьмы. И сказал, что Пер вскорости присоединится к нам.

— О… тогда все понятно. — Ройк откинулся на подушку и прикрыл глаза. Он не спал больше четырех суток, и мерное покачивание носилок баюкало его.

— Может, и нам объяснишь? Тут после твоего ареста такое началось. Валдай устроил облаву на всех служителей Жизни, подозревая каждого в сговоре с тобой. Нам тоже запретили выходить из гостиницы и грозились смертью, посмей мы связаться со своими Владыками. А вчера пронесся слух, что тебя казнят.

Ройк улыбнулся. Горячность и искреннее возмущение Эйдеса порадовали его душу.

— А потом? — спросил он.

— А потом, объявился Эсселин с известием, что пустота уже пожирает нас, и шутки кончились. В город понаехало некромантов, просто жуть. Плюнь и обязательно попадешь в одного из них. И ты условно свободен. И нам дали три месяца сроку. Чтобы найти Потерянного Ангела. Конечно, все это секретно, и не вышло за пределы дворца. Зато о тебе с принцессой судачат на каждом углу. А что, удалось узнать тебе?

— Ну, я сидел в тюрьме, и меня действительно чуть не повесили. — Ройк готов был поклясться, что еще ощущает веревку на своей шее. — А так я знаю не больше вашего.

Он помолчал и все же спросил.

— Тот пергамент, что я нашел, что там?

— Тсс. — Ее личико показалось в окошке. — Об этом потом. Это не для посторонних.

Ройк облегченно перевел дух. Значит, он рисковал не напрасно. И есть надежда на то, что полученные сведения имеют хоть какую-то ценность. Он задремал немного, пока носилки не остановились у ворот гостиницы, и не пришлось вновь вставать. Измученное и изуродованное тело бунтовало против столь варварского обращения, но Ройк заставил себя идти и даже не вздрогнул, когда хозяин наградил его раздраженным взглядом.

— Не обижайся. Ройк. — Поспешила утешить его Рива, помогая подняться по ступеням. — Просто после всего случившегося у этого места не очень хорошая репутация и он очень зол на тебя.

— Это не новость. Сегодня я кругом виноват.

Отдышавшись на последней из ступенек, Ройк вдруг сообразил, что в гостинице очень тихо.

— Мы, что единственные постояльцы?

— Да. — Мрачно ответил Эйдес. — Но это и к лучшему. Никто нас не беспокоит. А золото, которым мы платим, гарантирует лояльность владельцев по отношению к нам, кем бы мы ни были.

Рой кивнул. Умница Эйдес. Очень разумный парнишка. Риве повезло, что она осталась с ним, а не с Пером.

Ройк вошел в свою комнату. Осторожно сев на кровать, прикрыл глаза и блаженно вздохнул.

— Тебе что-нибудь нужно, Ройк? — Рива закутала его посиневшие ноги в одеяло.

— Мне? — Он удивленно посмотрел на девушку.

— Да тебе. Я имею в виду: еда, ванна, тепло, одежда? Что-нибудь?

Ройк задумался. Ванна не помешала бы, но у него так болело все тело, что он даже думать не хотел, чтобы еще раз пошевелиться, не то, что пойти в купальню. От одного слова о еде его мутило. Одежда тоже требовала усилий, на которые он был просто не способен.

— Тепло. Укутай меня, Рива и иди.

Она стащила одеяло с кровати и закутала его с ног до головы.

— Может, ляжешь?

— Нет. Так очень хорошо, спасибо тебе.

— Я зайду попозже проведать как ты тут.

— Ну конечно.

Она ушла, а Ройк продолжал сидеть, впитывая благословенное тепло. Заледеневшие ноги отозвались резкой болью, когда теплая кровь заструилась по его жилам. Ройк стиснул себя за плечи, сжал зубы, и сидел так покачиваясь, пока распоследняя клеточка его тела не согрелась и его не свалил сон.

Кто-то пытался подсунуть подушку ему под голову. Ройк мгновенно проснулся, и с силой схватив руку, дернул на себя. В темноте он не видел, кто это был.

— Уй… Ройк. отпусти, больно же.

— Рива? — Он мгновенно разжал пальцы и сел, выпутываясь из одел.

— Кто же еще?

Она повозилась у кровати и зажгла свечи. На дворе стояла ночь. Обернувшись к нему, он прикрыла рот рукой, чтобы сдержать крик и ее глаза наполнились слезами. Ройк нахмурился. Он и не заметил, как одеяло сползло с плеч, обнажив еще багровый шрам клейма, размером с ладонь, красовавшийся на плече.

— Кто тебя так?

Она подошла ближе, чтобы рассмотреть, но Ройк и не думал прятаться. Все равно уже весь город знает о его позоре.

— Элеонора, собственноручно. — Процедил он. — Я теперь для всех насильник Рива, так что берегись, и о тебе поползут слухи.

— Пусть попробуют, я вырежу их черные сердца и скормлю волкам.

— Бесполезная трата времени и сил. Если будешь пытаться оспаривать все, что о тебе думает каждый болван в городе, то вскорости свихнешься. Есть дела и поважнее. Что со свитком?

— Эйдес сейчас принесет его. А что у тебя с запястьями?

— Это я сам. — Ройк потер раны на руках. — Слишком много вешу.

Рива округлила и без того круглые глаза.

— Пойду, принесу бинты и заживляющий бальзам.

Она вышла, и Ройк услышал за стенкой приглушенные рыдания девушки. Он может, и сожалел бы, что так расстроил ее, но пусть привыкает к мысли, что он больше не жилец. У нее есть Эйдес. Теперь-то Ройк был рад, что парнишка опередил его и увел Риву раньше, чем у нее могло что-то получиться ним. Хотя случись такое, он бы и не оказался женатым на самой кованой женщине на свете, и его сердце не горело бы черным огнем мщения принцессе, так безжалостно предавшей его.

Заставив себя двигаться, он пошел в купальню и так можно более тщательно вымылся, желая смыть с себя запах позора. Увы, его тело навечно было заклеймено, и от этого никуда не деться. Зато чистая одежда и теплые сапоги порадовали его душу не меньше, чем роскошный ужин, который принес ему Эйдес.

— Какие новости в городе? Что произошло, пока я спал? — Спросил Ройк, расправляясь с едой.

— Я не скажу тебе не слова, пока не поешь, иначе Рива с меня шкуру спустит.

— Я смотрю, вы стали большими друзьями?

— Она замечательная девушка. — Эйдес улыбнулся. — Но уж больно кровожадная. Порой я боюсь ее.

— Кровожадная? Рива? — Ройк выгнул брови. — Мы говорим об одной и той же девушке?

— Тебе легко. Она едва не боготворит тебя.

— Боготворит? — Ройк поперхнулся куском мяса, и Эйдес услужливо постучал его по спине. — Это за что еще?

— Сам спроси. — Эйдес усмехнулся. Но тут же посерьезнел. — Пер вернулся. Он с нами, но прежде, чем я покажу ему свиток, ты бы поговорил с ним?

— Конечно, но прежде чем мы начнем, я хочу увидеть гаснущие звезды своими глазами. Я смотрел в окно, там тучи и опять идет снег. Попроси Риву разогнать их. Думаю, ее Владыка не будет против вмешательства.

— Одну минуту.

Эйдес ушел, а спустя минуту Ройк почувствовал всплеск ментальной силы такой мощи, что невольно зауважал девушку еще больше. Бросив еду, он поднялся на крышу и долго, долго смотрел на чернеющую бездну над головой, пока не увидел как вспыхнули и погасли три звезды. Спустившись в комнату, он застал в ней Пера.

Некромант стоял у кресла, опершись на свой меч.

— Здравствуй Пер.

Ройк подошел и протянул ему руку. Пер нахмурился и минуту колебался не зная как поступить. Наконец он решился и с силой сжал руку Ройка. Ройк и глазом не моргнул, когда его кости затрещали, от чудовищной силы рукопожатия.

— Здравствуй Ройк.

Ройк удивился. Впервые Пер заговорил с ним.

— Эйдес сказал, что ты хотел со мной поговорить. О чем?

— У меня приказ от Владыки Нориса. — Ройк видел, что ему трудно говорить, но не спешил помочь. У него с недавних пор развилась аллергия на всякого рода некромантов и Пер был не исключение.

— Я обязан не спускать с тебя глаз, во время всего пути и ликвидировать если, ты вдруг вознамеришься сбежать.

— Я знаю Пер. Если это единственное, что тебя гложет, то я могу поклясться, что не сбегу.

— Еще Норис сказал, что у тебя хватит глупости сдержать слово и вернуться.

— На счет глупости я не уверен. Я знаешь ли поумнел с недавних пор. Так что ты смотри за мною в оба, Пер. А пока может займемся поисками Потерянного Ангела?

Пер кивнул и на его лице отразилось облегчение. Великие боги, что он такого сказал?

Пер протопал к двери и впустил Риву и Эйдеса.

— Разобрались, мальчики?