Любовь к истории (сетевая версия) ч.13

— не любить тех, кто делает вас хуже, причем не скрывать от объекта (объектов) своих чувств;

— плодиться и размножаться;

— читать хорошие книжки;

— запланировать на 2015 год хотя бы одно Большое Личное Свершение и благополучно его реализовать.

3. Касательно личных свершений минувшего 2014 года см. секретную (подзамочную) часть приказа в следующем, субботнем посте.

Председатель БС

Теперь покурить-оправиться. А я пока по секрету скажу вам, в чем смысл каждого нового года. Чтобы стать хоть на кусочек лучше, чем был в предыдущем. По крайней мере попытаться. Никакого другого смысла в движении времени нет.

Как побеждают терроризм

10 января, 13:26

В истории всё уже было: и кровавые триумфы «идейных» убийц, и растерянность испуганного общества, и победа разума над безумием. Надо только не забывать тех уроков.

Самая опасная, самая подлая разновидность терроризма — когда целью террора является собственно terror, то есть ужас. К сожалению, нам эта агрессия против случайных людей — взрывы жилых домов, теракты на транспорте, захват школ и больниц — знакома слишком хорошо.

С безадресным, массовым терроризмом справиться вообще очень трудно: невидимый враг может нанести удар когда угодно и где угодно. Я, разумеется, не специалист в этом вопросе, но мне приходилось много читать как о террористах, так и о борцах с терроризмом. И неважно, что читал я о преступлениях из далекого или не очень далекого прошлого. Изменились технические средства, методы, реалии, но сущностно всё осталось прежним: группа людей, руководствующаяся некими дикими с общепринятой точки зрения взглядами, сеет бессистемный и потому особенно острый ужас; спецслужбы умело или бездарно пытаются выявить и обезвредить преступников; общество либо активно участвует в этой борьбе — либо бездействует (а бывает, что и отчасти сочувствует террористам, как это было в России сто лет назад или в Западной Европе в 1970-е годы).

Хочу привести из истории два очень разных примера того, как удалось победить чрезвычайно опасные террористические эпидемии.

Начну с относительно недавних событий.

30 августа 1974 годах в токийском офисе компании «Мицубиси» сработало мощное взрывное устройство.

Восемь служащих были убиты, триста с лишним человек получили ранения. Жертвы были случайными. Никаких заявлений сделано не было, никаких требований не поступило, ответственность никто на себя не взял. Зачем убили людей, осталось непонятно.

В течение следующих месяцев прогремело еще девять похожих взрывов, по всей стране. А потом террористы были арестованы и предъявлены обществу. Они оказались молодыми леваками, которые создали подпольную организацию «Вооружённый антияпонский фронт Восточной Азии»: объявили всю Японию преступным империалистическим синдикатом, а всех, кто работает на государство и крупные корпорации, — солдатами вражеской армии. По замыслу заговорщиков, японское общество, разбуженное от спячки трагическими событиями, должно было отказаться об бренного консьюмеризма и устроить в стране революцию. Идея, понятно, бредовая, но не ждете же вы от организаторов массового террора чего-то разумного?

Главарь террористов. Уже несколько десятилетий сидит в камере смертников.

«Вооруженный фронт» удалось обезвредить благодаря высокому профессионализму следователей. Не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что после самого первого взрыва специалисты проанализировали сорок тонн обломков и в конце концов нашли микрофрагменты часового механизма, а оттуда уже потянулась ниточка.

Надо сказать, что для успешной борьбы с небольшой группой фанатиков, у которых нет реальной общественной базы, хорошей работы спецслужб в принципе достаточно. Такой терроризм подобен ядовитому сорняку, не имеющему корневой системы — выдернул, и кончено.

Второй исторический пример — противоположного свойства: у террористов была широкая общественная поддержка, а полиция поработала паршиво.

Британская империя, 1880-е годы. Ирландцы добиваются независимости или хотя бы автономии — и утыкаются в глухую стену. Как обычно в подобных случаях, находятся фанатики, которые хотят стену взорвать. В буквальном смысле.

Это сейчас мы привыкли ко всякому, а по тем временам такой террор был чем-то неслыханным: как это — взять и объявить войну городу Лондону, «вражеской» столице? Главное — никто не понимал, как с этой напастью бороться и как от нее защищаться, ведь весь Лондон под охрану не поставишь. Очевидно, чтобы подчеркнуть новаторство своей методы, неведомые злодеи выбрали для первой акции лондонское метро, сверхсовременный вид транспорта, о котором очень любила писать тогдашняя пресса.

30 октября 1883 года под землей почти одновременно грянули два взрыва. Более 60 пассажиров получили ранения. А всего в течение полутора лет в Лондоне было тринадцать динамитных атак.

Правительство сначала рассудило, что, раз террористы хотят публичности, не следует им потакать: чем меньше шума, тем лучше. Поэтому новости о сенсационных взрывах на газетных полосах подавались очень сдержанно — мол, ничего особенного не случилось.

Средняя колонка, среди рядовых новостей.

Даже в девятнадцатом веке, при отсутствии интернета, подобная стратегия, конечно, не сработала. Когда нет достоверной информации, возникают чудовищные слухи и распространяются со скоростью степного пожара. Если люди чувствуют, что от них скрывают правду, паника многократно усиливается.

Разумеется, были приняты меры. Столицу наводнили полицейскими, установили жесткий контроль над продажей взрывчатых веществ и так далее, и так далее. Но решили сложную задачу не полицейские, а представители того самого общества, от которого проблему пытались утаить. «Динамитная война» закончилась, когда члены парламента стали активно добиваться для Ирландии гомруля, то есть автономии. И ирландцы поняли, что не все англичане их враги. Террористы лишились общественной базы, у них произошел раскол, и волна террора сошла на нет.

Во французской трагедии, свидетелями которой мы только что были, спецслужбы показали себя, прямо скажем, средне (что и неудивительно — ведь таких чудовищных терактов здесь давным-давно не было). Зато французское общество оказалось на высоте, оно проявило солидарность, способность к мобилизации и объединению. Преступникам не удалось скрыться в первую очередь из-за бдительности обычных людей.

Я соболезную французам из-за жертв, я рад, что они так быстро обезвредили фанатиков. Но думаю при этом не про Францию, а про Россию. И тревожно.

У нас другая страна. Совсем. Если говорить о борьбе с терроризмом, то главная опасность заключается в том, что общество не доверяет спецслужбам, а спецслужбы — обществу.

Вот скажите: если поведение какого-то человека покажется вам несколько подозрительным, вы сообщите в ФСБ или нет?

Слово несколько здесь ключевое. Понятно, что при явной подозрительности сомнений ни у кого не возникнет. Однако общество успешно справляется с терроризмом, когда все настороже и когда поступает множество сигналов обо всем мало-мальски подозрительном. Из тысячи обращений одно окажется верным — и теракт не состоится.

Давайте я отвечу за себя. Если подозрение мало-мальское — нет, не позвоню. (Повторю: речь не идет о том, что я увидел, как кто-то в метро поправляет пояс шахида).

У наших спецслужб, увы, скверная репутация. И если я ошибусь, то могу впутать ни в чем не повинного человека в очень тяжелую историю. Особенно, если он приезжий да не дай бог брюнет.

И таких, как я, очень много. Мы не верим тем, кто по долгу службы обязан нас защищать. Потому что знаем: они служат не нам, они безнаказанны и внезаконны; они существуют по каким-то своим правилам; мы, общество, их никак не контролируем.

Нет доверия ни в чем. Когда нам говорят, что поймали террориста, всегда остается сомнение: а не врут ли? Что, если они, спеша отрапортовать начальству, укатали-умучили невиновного, а истинный виновник разгуливает на свободе? Ну а еще у нас есть огромное управление по борьбе с экстремизмом, однако его силы тратятся на чепуху вроде слежки за оппозиционерами, которые ни к экстремизму, ни тем более к терроризму никакого отношения не имеют.

Для победы над терроризмом нужна консолидация общества. Нужно доверие государственным институтам. Без нашей помощи они не справятся.

А для того чтоб появилось доверие, необходимы настоящие депутаты, способные проводить парламентские расследования работы спецслужб; необходимы средства массовой информации, не боящиеся начальства; необходимы суды, которые не штампуют приговоры под диктовку прокуратуры.

Нормальная демократия необходима, вот что. Для победы над терроризмом — особенно.

Нечеховская интеллигенция

17 января, 11:26

В очередной фандоринской книжке, которая скоро выйдет, есть эпизод с ограблением поезда. Хотя сцена не очень большая, в процессе подготовки мне пришлось стать экспертом по данному вопросу. Я теперь точно знаю, сколько для такого высокотехнологичного предприятия нужно людей, как между ними распределить обязанности, в какой последовательности действовать, что делать обязательно и чего ни в коем случае не делать. Так что если кому понадобится ограбить поезд с паровозом и почтовым вагоном, в котором перевозят золотые слитки или банковские мешки с купюрами — обращайтесь. Всё объясню.

Иллюстрации того, как не надо грабить поезда (добром для участников не кончилось)

Самое эффективное и гладкое железнодорожное ограбление произошло вовсе не на Диком Западе, как вы могли бы подумать, и даже не в Англии в 1963 году, а в нашей родной Российской империи (хотя не думаю, что это повод для гордости).

«Эффективным и гладким» я как эксперт называю ограбление, при котором:

1. Взят очень большой куш.

2. Все налетчики уцелели.

3. Они сумели воспользоватся добычей (это не так просто, как кажется).

4. И самое главное: налетчики остались на свободе и спокойно дожили до старости.

Участники описываемого ограбления мало того, что спокойно дожили до старости, но еще и…

Хотя нет, не буду забегать вперед. Это в Польше Безданская история хорошо известна, а у нас ее знают мало, поэтому оставлю самое интересное на конец.

Итак.

26 сентября 1908 года, на станции Безданы (сейчас — Бездонис), недалеко от Вильно, на почтовый вагон, в котором везли налоги, собранные в Привисленском крае (так называлась российская часть Польши), напала шайка экспроприаторов.

Часть из них дожидалась на станции, часть ехала в самом поезде. Всего грабителей было двадцать человек.

Действовали они по четкому плану, слаженно и быстро — потому что готовили операцию несколько недель.

Нейтрализовали станционных жандармов; отключили телефон и телеграф; когда охрана почтового вагона начала отстреливаться, бросили внутрь бомбу (один охранник погиб, пятеро были ранены). Подавив сопротивление, взорвали сейф динамитом.

И ушли, захватив 200 812 рублей и 61 копейку казенных денег — сумму, которая по золотому эквиваленту соответствовала бы сегодня примерно семи миллионам долларов.

Экспроприацию провела Польская социалистическая партия. У них там существовало правило, согласно которому каждый партиец, даже плюгавый очкарик или нежная девица, должны были непременно принять участие хотя бы в одной боевой акции.

И ограбление в Безданах организовали и провели не профессиональные боевики, а «политики»-интеллигенты в манишках и галстуках. Было там и четыре барышни.

Эта культурная публика сначала почитала книжки, подготовилась теоретически, потом перешла к практическим занятиям:

Учебник, по которому они осваивали обращение с "браунингом"

Ну а дальше всё сложилось по формуле «трудно в учении — легко в бою». У умных, обстоятельных панов с паненками всё получилось идеально.

Героическим борцам с русским царизмом рукоплескали все свободолюбивые поляки. Литовцы, кажется, обрадовались меньше. Дело в том, что похищенные деньги предназначались на строительство первого виленского трамвая. Не стало денег — рухнул и проект. Город Вильно остался жить с конкой.

Ладно, бог с ним, с виленским трамваем.

Самое интересное в Безданской экспроприации то, что она оказалась кузницей кадров почище кооператива «Озеро». В Польше эту операцию называют "Akcją czterech premierów", потому что четверо из участников впоследствии стали председателями польского правительства.

Посмотрите на них, таких почтенных и солидных. Никогда не подумаешь, что это бывшие подельники по гоп-стопу.

Юзеф Пилсудский, Томаш Арцышевский, Александр Пристор, Валерий Славек

А всё потому, что у польской интеллигенции Чехова не было. Некому было им объяснить: «Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье». Вот они и взялись строить новую жизнь сразу, не откладывая в долгий ящик. Неинтеллигентно взялись, но эффективно.

Знаю по опыту, что у нас тут есть любители во всем считывать скрытые смыслы и что не все умеют распознавать шутки.

Специально для таких:

1. Это не призыв к российской интеллигенции грабить ОАО «РЖД».

2. Про Чехова — это я не всерьез.

Из комментариев к посту:

chereisky

Вряд ли литовцы так уж сильно расстраивались из-за несостоявшегося трамвая: в 1909 они составляли всего 1,2 % виленского населения. Поляков было 37,8 %, евреев 36,8 %, русских 20,7 %.