Околдовать разум, обмануть чувства

Еще три аллиночки подхваченными ветром листочками разлетелись по своим местам, даже извинения пропищать поостереглись.

— Скажите спасибо, что я не стану уведомлять руководство сего никчемного заведения о поведении его воспитанниц, — продолжал цедить яд Гардиан Ковир. — В противном случае это могло закончиться недопуском к третьей Сортировке.

По рядам пронесся взволнованный шепоток.

Оно и понятно, для нас, девушек, третья — самая важная. Первая распределяет по учебным заведениям, на второй выпускникам подбирают место работы, а вот третья Сортировка объединяет пары. Чтобы получить допуск, нужно иметь нормальную репутацию. Отношения допускаются, но не приветствуются. Тем более по головке не погладят за попытку соблазнить учителя!

Девчонки наконец осознали, чем рисковали, и пристыженно засопели.

— Точно, третья Сортировка! — шепнула Анна Каро. — Наверняка он давно женат!

От нечего делать (распекали-то не меня) я пригляделась к Ковиру. Ему должно быть что-то около тридцати пяти, холеный весь такой, вещи дорогие, хоть и некрикливые. Да, наверняка женат. Было бы странно, если бы к такому возрасту мужчина все еще не обзавелся семьей.

На душе отчего-то стало спокойнее от этой мысли.

Хотя работу же ему поменяли, а так обычно не делается…

Пока девчонки шептались, а я витала в своих раздумьях, феталлин Ковир уселся и ждал остальных опоздавших, постукивая пальцами по столешнице. Дождался. Рекорд равнялся двадцати минутам и был «вознагражден» гримасой отвращения на лице нового куратора.

— Итак, раз уж все в сборе, — в своей вкрадчивой манере произнес Ковир, — поговорим о наказаниях. Парни могут быть свободны, они мне сегодня больше не понадобятся.

Трое счастливчиков с еле слышными вздохами подхватили вещи и покинули класс.

— Аллиночка Катарина…

Э?! Надеюсь, я ослышалась!

— За что?! — Сдержать возмущения не смогла, даже не старалась.

По губам Ковира расползлась самая счастливая из улыбок. Как есть садист!

— Формально вы не опоздали и выглядите нормально, — медленно заговорил мучитель. — Но я помню, что вы влетели в класс перед самым гудком растрепанная и запыхавшаяся. Следовательно, либо участвовали в сговоре, либо знали о нем.

Гад! Слезы навернулись от обиды.

— Да я просто проспала!

— Это тоже не большая заслуга, — обрубил пререкания куратор. — Но ваша провинность меньше, чем у других, соответственно, и наказание будет индивидуальное. Придете ко мне на отработку где-нибудь на следующей неделе, позже уточним день.

Попала. Теперь не отвертишься, можно даже не пытаться.

— Как скажете, куратор Ковир.

Слух уловил несколько завистливых вздохов. Ничему-то некоторых жизнь не учит!

— Остальных после последнего занятия ждет библиотека, пыльные стеллажи в дальнем отделении и феталь Дайрин, — вынес основной приговор оскорбленный девичьим вниманием учитель. — Времени сходить домой и переодеться в более удобную одежду не будет. Приятно провести вечер, аллиночки!

И он снова улыбнулся.

Покидая класс феталлина Ковира в девять часов утра, я была убеждена, что ничего худшего со мной сегодня уже не случится. О, какое заблуждение!

Остальные занятия прошли и в самом деле ровно. В Колледже мы сосуществовали как одна большая семья. Понимающие учителя, старательные студенты. До появления Ковира даже взыскания не применялись. На моей памяти ни разу, а я здесь уже третий год! И вот, получите, привалило счастье…

Самое странное, что девчонки на него не обиделись. Ну наказал! Мужчина и должен быть жестким! Пошушукавшись, аллиночки решили сперва отточить свое умение общаться с противоположным полом на сверстниках, а потом уже замахиваться на более взрослых мужчин.

И мне вдруг так жалко наших мальчиков стало… Их трое, нас девять. Ладно, я не в счет, второй день только про Марияра и думаю. Но, судя по сегодняшней выходке, задавшиеся целью аллиночки порой опаснее стихийного бедствия.

Время до полудня прошло спокойно и, что не менее важно, быстро. Четвертый урок у нас опять был у Ковира. С появлением нового предмета нам придется встречаться с куратором не просто ежедневно, а дважды в неделю по два раза в день. То еще удовольствие, но никуда не денешься.

К счастью, он уже успел отойти от утреннего происшествия, а мы вели себя тише мышек, так что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Разве что прямо под окнами взялись спиливать надломленные ветки с деревьев, и от противных трескучих звуков скоро закололо в висках. Но это не в счет.

По расписанию после полудня нас обычно ожидали мастерские. Но не всех вместе и не каждый день. Моими были среда, четверг и пятница, поэтому сегодня с чистой совестью можно было идти домой, что я и собиралась сделать. Это вызвало новую серию завистливых вздохов и парочку подначек.

На том и разошлись. Я вышла во двор и вдохнула сырой воздух пасмурного дня, прочие аллиночки направились в библиотеку сражаться с пылью. Ради такого благородного деяния Ковир даже из мастерских их отпросил. Минус несколько монет из стипендий.

Обдумывая все это, я торопливо шла через двор к горбатому мостику. Небо набрякло тучами, скоро начнется дождь. Неплохо бы успеть добраться до дома. Не хочу мокнуть.

Пила взревела практически над головой, громко затрещали ветки. Ноги сами остановились. Что ни говори, а жизнь в постоянном страхе отлично развивает инстинкт самосохранения.

Широко распахнутыми глазами я смотрела, как огромная ветка летит прямо на спешащую к мосту аллиночку. Мелкая еще совсем, первокурсница, наверное. Разиня!

Дальнейшее произошло помимо моей воли, как-то само собой. Мама говорила, что в экстремальных ситуациях способности могут выйти из-под контроля, на этом не один десяток «ненормальных» погорели. Но в моей жизни такой ситуаций раньше не было, а тут…

Волна силы холодком прошлась по коже.

Мгновения растянулись до минут, падение замедлилось в разы. Ветка медленно спланировала на землю как раз в тот момент, когда аллиночка оказалась вне досягаемости. Рухнула между мной и ней.

Девушка тоже остановилась, обернулась. В расширившихся глазах застыла смесь ужаса и понимания.

Все, кто в тот момент был во дворе, повернули головы к нам. И в окнах мелькали лица.

Я пропала! Использовала способности на виду у всех! Подписала себе приговор.

Исчезнуть! Перенестись туда, где меня никто не найдет!

Но вместо этого я побежала.

Глава 2

РЫЖЕЕ И ВНЕЗАПНОЕ

Как покинула предместье и неслась до столичных ворот — не помню. Первая смазанная картинка: я вбегаю в дом и, дрожа всем телом, забиваюсь в шкаф.

В голове звенящая пустота. Ни единой мысли.

Только страх. Но уже не то давящее чувство, что преследовало меня долгие годы, а тупая обреченность.

Наверное, феталь Аделины не было дома, в противном случае она бы как-то отреагировала на странное поведение жилички.

Не знаю, сколько так просидела. Время тянулось невыносимо медленно. Или это мне так казалось…

Я знала, что за мной придут. Обязательно придут. Сейчас, вот сейчас! Громко затарабанят в дверь, и я открою, потому что не хочу, чтобы из-за меня портили имущество доброй феталь. Я не буду сопротивляться. Пойду туда, куда поведут храны.

Всю сознательную жизнь, размышляя об этой ситуации, думала, что использую вторую сторону своих способностей и сбегу… но почему-то не бегу. Сижу и дожидаюсь. Их.

Секунды сливались в минуты, больше часа точно прошло, а храны все не появлялись.

Как странно… Внутри осторожно шевельнулась надежда.

Нет, так не бывает! Не может быть. Не со мной. Чем я заслужила?

Внезапно захотелось плакать, это требовало выхода пережитое потрясение и напряжение всех прошедших лет. Слезы подступили к глазам и непременно бы пролились, но…

Руки коснулось что-то теплое и шершавое.

Ой… Мама!

А потом еще раз и еще.

В шкафу было темно и тесно. Как я вообще сюда залезла?! Вщемилась между вешалками. Чего только с перепугу не вытворишь… Через минуту активного копошения я пришла к выводу, что, несмотря на случившееся, вменяема, а значит, галлюцинациями страдать не должна. Уже кое-что.

Ладонь нашарила что-то пушистое. Странно, не припомню, чтобы покупала себе такой шарфик… Ой, да у него еще и лапки есть!

Лапки не только были, но и имели остренькие коготки, которые без всякого стеснения использовали по назначению. Фу ты! Пришлось извернуться и толкнуть ногой дверцу шкафа.

Тусклый свет хмурого дня обозначил учиненный бардак и… копошащегося в пледе лисенка. Этот-то здесь откуда?! Я таких раньше только на картинках видела. Рыжий, на щенка похож, только хвост попушистее будет. И фырчит забавно.

— Мало мне проблем, — буркнула я, выбираясь из шкафа. Здравый смысл все еще пребывал в некотором ступоре, куда деваться, я не знала, поэтому просто села на пол. — Да тебе вообще запрещено находиться в городе!

Чтобы завести кошку или пса, нужно специальное разрешение. А тут целый лисенок!

Живность моего искреннего возмущения не поняла и любопытно высунулась из шкафа следом. Подошла, ткнулась носом в ладонь, подняла морду и просительно заглянула в глаза.

Ну вот как тут устоять?

— Надо было чаще прибираться в шкафу, — сокрушенно вздохнула я и поднялась на ноги. — Идем, попробую тебя накормить.

По мере продвижения к кухне я прислушивалась, даже украдкой выглянула в окно, но отряда хранов, спешащих схватить «ненормальную», поблизости не заметила. Долго они что-то.

Чем кормить рыжую неожиданность, я представляла плохо, потому просто налила в блюдце молока.

И чуть не выронила его, когда в дверь позвонили.

Медленно-медленно, боясь расплескать, опустила блюдце на пол и подтолкнула к еде смутившегося лисенка. Больше на него не смотрела, внимание было всецело приковано к двери.

За это время звон звучал еще дважды, после чего, видимо отчаявшись прорваться в дом по-хорошему, визитер начал стучать в дверь.

— Катарина, открой! Это Анна!

Анна? Зачем она пришла, она же ненавидит «ненормальных»!

Сердечко колотилось быстро-быстро, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Я плотно закрыла кухонную дверь и пошла открывать гостье.

— Прости, я неважно себя чувствую. — Как-то привыкла уже быть вежливой, поэтому свою задержку сочла необходимым оправдать.

— О, я понимаю, с тобой же такое приключилось… — Брианна перешагнула невысокий порожек и крепко обняла меня. — Она тебя сильно напугала? Поранила?

Стоп. Вот с этого места я совершенно перестала понимать ситуацию.

— Что ты имеешь в виду?

Мы прошли в комнату и сели на моей кровати поверх мягкого зеленого покрывала. Еще вчера мне стало бы жутко стыдно за то, какой здесь царит кавардак, но сейчас в душе не возникло ни единой эмоции по этому поводу. Плевать! Все равно я обречена.

Или нет?

— Ту «ненормальную», что тебя во дворе напугала, забрали храны, — пояснила Анна, поглаживая меня по волосам. — Теперь мы все в безопасности.

Внутри прокатилась ледяная волна.

— О, ужас!!!

— Брось, Кат, нельзя быть такой сердобольной, — фыркнула Анна. — Она же урод, ошибка природы. Это должно было однажды произойти.

Но я ее не слышала.

— Из-за меня…

— Только из-за нее самой. Всё, забыли об этом.

Легко ей говорить! А по моей вине невиновного человека храны забрали. Получается, я спасла аллиночке жизнь, но обрекла на участь куда более страшную, чем смерть? Так, может, окружающие правы: необычные способности — зло, от них одни беды?

Чтобы не захлебнуться в пучине отчаяния, задала вопрос:

— Как все было, там, во дворе?

Анна отстранилась, задумчиво прикусила верхнюю губу и начала рассказывать:

— Мы все тоже страшно перепугались. Никто же толком не знает, чего можно ждать от этих «ненормальных»! Одна аллиночка, у нее отец хран, напомнила, чему нас на технике безопасности учили: нужно постараться задержать ЭТО до появления служителей департамента. И мы, все, кто тогда во дворе был, стали обступать ее кругом. Получилось в два ряда!

Я представила и содрогнулась. В голове вместе с болью вспыхнула картинка: я стою под тем злосчастным деревом, а вокруг сжимается живое кольцо. И в глазах тех, кто раньше мило улыбался, страх и ненависть.

— Как кошмарный сон, — шепнули тихо губы.

— И не говори, Катарина! — вздохнула рядом одногруппница. — Это был, наверное, самый жуткий момент в моей жизни.

Повезло тебе…

— А потом? Вы окружили ее, а дальше?..