Английский с улыбкой. Брет Гарт, Стивен Ликок. Дефективный детектив / Bret Harte, Stephen Leacock

The girl presently descended and was ushered into the library (девушка через минуту спустилась вниз, и ее проводили в библиотеку), where she was presented to the Earl (где она была представлена графу). As soon as the Earl’s eye fell upon the face of the new governess (как только взгляд графа упал на лицо новой гувернантки) he started visibly (он заметно вздрогнул). Where had he seen those lineaments (где он уже видел эти черты лица)? Where was it (где это было)? At the races, or the theatre – on a bus – no (на скачках, или в театре, /а может/, в автобусе – нет; race – состязание в беге, гонка; races – скачки). Some subtler thread of memory was stirring in his mind (какой-то неуловимый отголосок воспоминания зашевелился в его мозгу; subtle – тонкий, нежный; трудно уловимый, едва различимый; thread – нитка, нить; связующая линия, связь). He strode hastily to the sideboard, drained a dipper and a half of brandy (он поспешно шагнул к буфету, осушил полтора ковша бренди; to stride), and became again the perfect English gentleman (и вновь сделался безупречным английским джентльменом).

“Welcome,” said the Countess, as she aided Gertrude to carry her trunk upstairs.

The girl presently descended and was ushered into the library, where she was presented to the Earl. As soon as the Earl’s eye fell upon the face of the new governess he started visibly. Where had he seen those lineaments? Where was it? At the races, or the theatre – on a bus – no. Some subtler thread of memory was stirring in his mind. He strode hastily to the sideboard, drained a dipper and a half of brandy, and became again the perfect English gentleman.

While Gertrude has gone to the nursery (покуда Гертруда ушла в детскую) to make the acquaintance of the two tiny golden-haired children who are to be her charges (чтобы познакомиться с двумя златовласыми малышами, которые должны /теперь/ стать ее подопечными; tiny – очень маленький, крошечный; charge – нагрузка, загрузка; подопечный, питомец), let us say something here of the Earl and his son (позвольте нам рассказать кое-что о графе и его сыне; to say – говорить, сказать; сообщать).

Lord Nosh was the perfect type of the English nobleman and statesman (лорд Нош был самым типичным образцом английского аристократа и государственного деятеля; perfect – совершенный, законченный). The years that he had spent in the diplomatic service at Constantinople, St. Petersburg, and Salt Lake City (годы, которые он провел на дипломатической службе в Константинополе, Санкт-Петербурге и Солт-Лейк-Сити; to spend – тратить, расходовать; проводить /время/) had given to him a peculiar finesse and noblesse (придали ему особой утонченности и благородства), while his long residence at St. Helena, Pitcairn Island, and Hamilton, Ontario (тогда как его долгое пребывание на Острове Святой Елены, на Питкэрне и в Гамильтоне, провинция Онтарио), had rendered him impervious to external impressions (сделало его невосприимчивым к внешним раздражителям; to render – отдавать, воздавать; приводить в какое-л. состояние; impervious – непроходимый; невосприимчивый; impression – впечатление; воздействие).

While Gertrude has gone to the nursery to make the acquaintance of the two tiny golden-haired children who are to be her charges, let us say something here of the Earl and his son.

Lord Nosh was the perfect type of the English nobleman and statesman. The years that he had spent in the diplomatic service at Constantinople, St. Petersburg, and Salt Lake City had given to him a peculiar finesse and noblesse, while his long residence at St. Helena, Pitcairn Island, and Hamilton, Ontario, had rendered him impervious to external impressions.

As deputy-paymaster of the militia of the county (в качестве помощника казначея милиции графства) he had seen something of the sterner side of military life (он ощутил на себе тяготы суровой армейской жизни: «он повидал кое-что из суровой стороны военной жизни»), while his hereditary office of Groom of the Sunday Breeches (а перешедшая к нему по наследству должность Подателя Воскресных Портков; groom – парень, юноша; придворный слуга; breeches – бриджи; брюки, штаны /разг./) had brought him into direct contact with Royalty itself (дала ему возможность напрямую общаться с членами самой королевской семьи; to bring smb. into contact – помочь встретиться, свести).

His passion for outdoor sports endeared him to his tenants (страсть к забавам на открытом воздухе снискала ему любовь его арендаторов; outdoor – находящийся или совершающийся вне дома, на открытом воздухе). A keen sportsman, he excelled in fox-hunting, dog-hunting (заядлый охотник, он был лучшим в травле лис, собак; keen – проницательный, сообразительный; страстно увлекающийся; sport – развлечение, игра; охота; to excel – превосходить; отличаться, выделяться), pig-killing, bat-catching and the pastimes of his class (забое свиней, поимке летучих мышей и прочих забавах /людей/ своего круга; class – /общественный/ класс).

As deputy-paymaster of the militia of the county he had seen something of the sterner side of military life, while his hereditary office of Groom of the Sunday Breeches had brought him into direct contact with Royalty itself.

His passion for outdoor sports endeared him to his tenants. A keen sportsman, he excelled in fox-hunting, dog-hunting, pig-killing, bat-catching and the pastimes of his class.

In this latter respect Lord Ronald took after his father (в этом последнем отношении лорд Роналд пошел в своего отца; latter – более поздний; последний /из двух названных/; respect – уважение, почтение; отношение, касательство; to take after smb. – пойти в кого-л., быть похожим /внешностью, поведением/). From the start the lad had shown the greatest promise (с самого рожденья: «с начала» мальчик подавал большие надежды; to show – показывать; проявлять, обнаруживать; promise – обещание; перспектива, надежда). At Eton he had made a splendid showing at battledore and shuttlecock (в Итоне он показал блестящие результаты в игре в бадминтон; to make a showing – производить впечатление; battledore – ракетка /для игры в волан/; shuttlecock – волан), and at Cambridge had been first in his class at needlework (а в Кембридже был в своем классе первым по вышиванию). Already his name was whispered in connection with the All-England ping-pong championship (его имя уже произносили в связи с всеанглийским чемпионатом по пинг-понгу; to whisper – шептать, говорить шепотом; шептаться, шушукаться), a triumph which would undoubtedly carry with it a seat in Parliament (победа в котором, без сомнения, принесла бы ему место в Парламенте).

In this latter respect Lord Ronald took after his father. From the start the lad had shown the greatest promise. At Eton he had made a splendid showing at battledore and shuttlecock, and at Cambridge had been first in his class at needlework. Already his name was whispered in connection with the All-England ping-pong championship, a triumph which would undoubtedly carry with it a seat in Parliament.

Thus was Gertrude the Governess installed at Nosham Taws (итак, гувернантка Гертруда приступила к выполнению своих обязанностей в Ношэм-Тоз; to install – официально вводить в должность).

The days and the weeks sped past (дни и недели проходили незаметно: «мчались мимо»; to speed).

The simple charm of the beautiful orphan girl attracted all hearts (очаровательная простота прекрасной девушки-сироты завоевала: «привлекла» все сердца). Her two little pupils became her slaves (оба ее маленьких воспитанника слушались ее беспрекословно: «стали ее рабами»; pupil – ученик; воспитанник). “Me loves oo,” the little Rasehellfrida would say (моя любит теба, – говорила Рэйзхелфрида; oo = you), leaning her golden head in Gertrude’s lap (склоняя свою золотую головку на гертрудины колени). Even the servants loved her (даже слуги любили ее). The head gardener would bring a bouquet of beautiful roses to her room before she was up (пока она была еще в постели, главный садовник приносил к ней в комнату букет прекрасных роз; to be up – встать, проснуться), the second gardener a bunch of early cauliflowers (его первый помощник: «второй садовник» – пучок ранней цветной капусты), the third a spray of late asparagus (а второй: «третий» – побег поздней спаржи), and even the tenth and eleventh a sprig of mangel-wurzel of an armful of hay (и даже десятый с одиннадцатым – ботву кормовой свеклы из целой охапки сена; sprig – веточка, побег).

Thus was Gertrude the Governess installed at Nosham Taws.

The days and the weeks sped past.

The simple charm of the beautiful orphan girl attracted all hearts. Her two little pupils became her slaves. “Me loves oo,” the little Rasehellfrida would say, leaning her golden head in Gertrude’s lap. Even the servants loved her. The head gardener would bring a bouquet of beautiful roses to her room before she was up, the second gardener a bunch of early cauliflowers, the third a spray of late asparagus, and even the tenth and eleventh a sprig of mangel-wurzel of an armful of hay.

Her room was full of gardeners all the time (ее комната все время была полна садовников), while at evening the aged butler, touched at the friendless girl’s loneliness (а вечером старенький дворецкий, тронутый одиночеством не имеющей друзей девушки), would tap softly at her door (тихонько стучался в ее дверь) to bring her a rye whiskey and seltzer or a box of Pittsburg Stogies (чтобы принести ей ржаное виски с сельтерской или коробку дешевых питтсбургских сигар; stogy/stogie – тяжелый грубый сапог; тонкая дешевая сигара). Even the dumb creatures seemed to admire her in their own dumb way (даже бессловесные твари, казалось, восхищались ею в своей бессловесной манере; dumb – немой; бессловесный; in one’s own way – по-своему). The dumb rooks settled on her shoulder and every dumb dog around the place followed her (бессловесные грачи усаживались ей на плечо, а бессловесные собаки со всех окрест бежали за нею; every – каждый; всякий, все).

And Ronald! ah, Ronald (и Роналд! ах, Роналд)! Yes, indeed (да, конечно)! They had met (они уже встретились; to meet). They had spoken (и поговорили).

Her room was full of gardeners all the time, while at evening the aged butler, touched at the friendless girl’s loneliness, would tap softly at her door to bring her a rye whiskey and seltzer or a box of Pittsburg Stogies. Even the dumb creatures seemed to admire her in their own dumb way. The dumb rooks settled on her shoulder and every dumb dog around the place followed her.

And Ronald! ah, Ronald! Yes, indeed! They had met. They had spoken.

“What a dull morning,” Gertrude had said (какое хмурое утро, – сказала Гертруда; dull – тупоумный, медленно соображающий; хмурый, пасмурный /о погоде/). “Quelle triste matin (что за унылое утро /фр./)! Was fur ein allerverdamnter Tag (что за распроклятый день /нем., искаж./; all – весь; verdamnt = verdammt /нем./ – проклятый, чертовский)!”

“Beastly,” Ronald had answered (чудовищный, – ответил Роналд; beastly – животный, грубый; противный, ужасный /разг./).

“Beastly!!” The word rang in Gertrude’s ears all day (чудовищный! – это слово весь день /потом/ звенело в ушах Гертруды; to ring).

After that they were constantly together (после этого они были постоянно вместе). They played tennis and ping-pong in the day (днем они играли в теннис и пинг-понг), and in the evening, in accordance with the stiff routine of the place (а вечером, в соответствии с неизменным распорядком в доме; in accordance with – согласно, в соответствии с; stiff – жесткий, негибкий; устойчивый), they sat down with the Earl and Countess to twenty-five-cent poker (они с графом и графиней садились за покер, по двадцать пять центов /за кон/), and later still they sat together on the verandah (а потом тихонько сидели вместе на веранде) and watched the moon sweeping in great circles around the horizon (и наблюдали, как луна огромными кругами выплывает из-за горизонта; to sweep in – торжественно входить, вплывать; around – вокруг; вблизи, поблизости /амер. разг./).

“What a dull morning,” Gertrude had said. “Quelle triste matin! Was fur ein allerverdamnter Tag!”

“Beastly,” Ronald had answered.

“Beastly!!” The word rang in Gertrude’s ears all day.

After that they were constantly together. They played tennis and ping-pong in the day, and in the evening, in accordance with the stiff routine of the place, they sat down with the Earl and Countess to twenty-five-cent poker, and later still they sat together on the verandah and watched the moon sweeping in great circles around the horizon.

It was not long before Gertrude realized (прошло не много времени: «это было недолго», прежде чем Гертруда поняла; to realize – осуществлять, выполнять; понимать, осознавать) that Lord Ronald felt towards her a warmer feeling than that of mere ping-pong (что лорд Роналд испытывает к ней более теплые чувства, нежели /требует/ простая игра в пинг-понг; to feel – ощупывать, осязать; чувствовать, ощущать). At times in her presence he would fall, especially after dinner (иной раз в ее присутствии он впадал, особенно после обеда; at times – временами, иногда), into a fit of profound subtraction (в состояние глубокой прострации; fit – приступ, припадок; настроение; subtraction – производное от to subtract – отнимать, изымать; уносить, уводить).

Once at night, when Gertrude withdrew to her chamber and before seeking her pillow (однажды вечером, когда Гертруда удалилась в свою комнату и, прежде чем обняться с подушкой; to withdraw – отодвигать, отдергивать; уходить, удаляться; to seek one’s bed – ложиться спать; to seek – искать, разыскивать; прибегать к /чему-л./ /устар./; pillow – подушка), prepared to retire as a preliminary to disrobing (приготовилась запереть двери в качестве прелюдии к раздеванию; to retire – отступать; уединяться; preliminary – предварительные действия) – in other words, before going to bed (другими словами, прежде чем отправиться в кровать), she flung wide the casement (opened the window) (она широко распахнула створный переплет (открыла окно); to fling – бросаться, кидаться; сделать что-л. рывком) and perceived (saw) the face of Lord Ronald (она узрела (увидела) лицо лорда Роналда; to perceive – воспринимать, постигать; различать).

It was not long before Gertrude realised that Lord Ronald felt towards her a warmer feeling than that of mere ping-pong. At times in her presence he would fall, especially after dinner, into a fit of profound subtraction.

Once at night, when Gertrude withdrew to her chamber and before seeking her pillow, prepared to retire as a preliminary to disrobing – in other words, before going to bed, she flung wide the casement (opened the window) and perceived (saw) the face of Lord Ronald.

He was sitting on a thorn bush beneath her (он сидел на колючем кусте под ее /окном/), and his upturned face wore an expression of agonised pallor (а его обращенное кверху лицо было бледным и на нем читалось страдание: «его поднятое кверху лицо носило выражение мучительной бледности»; to wear – носить /одежду/; иметь вид).

Meanwhile the days passed (а между тем дни шли своим чередом: «проходили мимо»). Life at the Taws moved in the ordinary routine of a great English household (жизнь в Тозе текла по распорядку, обычному для большого английского поместья; to move – двигать/ся/, перемещать/ся/; идти, подвигаться /о делах, событиях/). At 7 a gong sounded for rising, at 8 a horn blew for breakfast (в семь гонг возвещал подъем, в восемь горн давал сигнал к завтраку; to sound – звучать, издавать звук; давать сигнал /к чему-л./; to blow – дуть /о ветре/; играть, звучать /о духовом инструменте/), at 8.30 a whistle sounded for prayers, at 1 a flag was run up at half-mast for lunch (в восемь тридцать свисток призывал к молитве, в час поднятый на полмачты флаг /сообщал всем/ о ланче; to run up – поднимать), at 4 a gun was fired for afternoon tea (в четыре стреляли из пушки, /объявляя/ о полуденном чае; to fire – зажигать, поджигать; стрелять, производить выстрел), at 9 a first bell sounded for dressing, at 9.15 a second bell for going on dressing (в девять первый /удар/ колокола велел переодеваться, а в девять пятнадцать второй – продолжать переодеваться; to go on – продолжать), while at 9.30 a rocket was sent up to indicate that dinner was ready (тогда как в девять тридцать запускали ракету, дабы объявить, что обед готов; to send up – запускать /ракету, шар/).

He was sitting on a thorn bush beneath her, and his upturned face wore an expression of agonised pallor.

Meanwhile the days passed. Life at the Taws moved in the ordinary routine of a great English household. At 7 a gong sounded for rising, at 8 a horn blew for breakfast, at 8.30 a whistle sounded for prayers, at 1 a flag was run up at half-mast for lunch, at 4 a gun was fired for afternoon tea, at 9 a first bell sounded for dressing, at 9.15 a second bell for going on dressing, while at 9.30 a rocket was sent up to indicate that dinner was ready.

At midnight dinner was over (в полночь заканчивали ужинать; to be over – окончиться, завершиться), and at 1 a. m. the tolling of a bell summoned the domestics to evening prayers (и в час ночи звон колокола созывал /всех/ домочадцев на вечернюю молитву; a. m. /сокр./ = ante meridiem /лат./ – до полудня).

Meanwhile the month allotted by the Earl to Lord Ronald was passing away (между тем, месяц, отведенный графом лорду Роналду, подходил к концу; to pass away – исчезать, прекращаться). It was already July 15, then within a day or two it was July 17 (было уже пятнадцатое июля, затем через пару дней – семнадцатое июля; within – внутри, в пределах; в течение), and, almost immediately afterwards, July 18 (и почти тут же после этого – восемнадцатое июля).

At times the Earl, in passing Ronald in the hall, would say sternly (время от времени граф, проходя мимо Роналда в зале /замка/, говорил сурово), “Remember, boy, your consent, or I disinherit you (помни, мальчик, либо твое согласие, либо я лишу тебя наследства).”

And what were the Earl’s thoughts of Gertrude (а что же граф думал: «каковы были мысли графа» о Гертруде)?

At midnight dinner was over, and at 1 a. m. the tolling of a bell summoned the domestics to evening prayers.

Meanwhile the month allotted by the Earl to Lord Ronald was passing away. It was already July 15, then within a day or two it was July 17, and, almost immediately afterwards, July 18.

At times the Earl, in passing Ronald in the hall, would say sternly, “Remember, boy, your consent, or I disinherit you.”

And what were the Earl’s thoughts of Gertrude?

Here was the one drop of bitterness in the girl’s cup of happiness (тут и крылась единственная капля горечи в чашке счастья девушки). For some reason that she could not divine the Earl showed signs of marked antipathy (почему-то – почему она не могла понять – /по отношению к ней/ граф выказывал явные признаки неприязни; for some reason – по какой-то причине, почему-то; to divine – прорицать, пророчествовать; догадываться; marked – помеченный, имеющий какие-л. знаки; заметный, явный).

Once as she passed the door of the library he threw a bootjack at her (однажды, когда она проходила мимо двери в библиотеку, он швырнул в нее сапогом; bootjack – приспособление для снятия сапог). On another occasion at lunch alone with her (в другой раз, когда они вдвоем сидели за ланчем; occasion – удобный случай, возможность; alone – в одиночестве, наедине) he struck her savagely across the face with a sausage (он яростно ударил ее по лицу сосиской; savagely – дико, подобно дикарю; свирепо, жестоко; sausage – колбаса; сосиска).

It was her duty to translate to the Earl his Russian correspondence (в ее обязанности входило переводить для графа его русскую корреспонденцию).

Here was the one drop of bitterness in the girl’s cup of happiness. For some reason that she could not divine the Earl showed signs of marked antipathy.

Once as she passed the door of the library he threw a bootjack at her. On another occasion at lunch alone with her he struck her savagely across the face with a sausage.

It was her duty to translate to the Earl his Russian correspondence.

She sought in it in vain for the mystery (она напрасно искала в ней /разгадку/ тайны; to seek; in vain – напрасно, тщетно). One day a Russian telegram was handed to the Earl (однажды графу принесли телеграмму из России; to hand – передавать, вручать). Gertrude translated it to him aloud (Гертруда вслух перевела ему ее).

“Tutchemoff went to the woman (Тучемофф отправился к женщине). She is dead (она мертва).”

On hearing this the Earl became livid with fury (услышав это, граф от ярости сделался багровым; livid – синеватый; багровый), in fact this was the day that he struck her with the sausage (кстати, это было в тот день, когда он ударил ее сосиской; in fact – фактически, в сущности).

She sought in it in vain for the mystery. One day a Russian telegram was handed to the Earl. Gertrude translated it to him aloud.

“Tutchemoff went to the woman. She is dead.”

On hearing this the Earl became livid with fury, in fact this was the day that he struck her with the sausage.

Then one day while the Earl was absent on a bat hunt (некоторое время спустя: «впоследствии однажды», когда граф был в отлучке, охотясь на летучих мышей; absent – отсутствующий), Gertrude, who was turning over his correspondence (Гертруда, разбирая его корреспонденцию; to turn over – перебирать /что-л./), with that sweet feminine instinct of interest that rose superior to ill-treatment (с тем милым врожденным женским любопытством, которое превыше /обиды/ на дурное обращение; superior – высший, расположенный выше; превосходящий; instinct – природная, врожденная способность; interest – интерес, заинтересованность), suddenly found the key to the mystery (неожиданно обнаружила ключ к разгадке: «к тайне»).

Lord Nosh was not the rightful owner of the Taws (лорд Нош не был законным собственником Тоза). His distant cousin of the older line, the true heir, had died in a Russian prison (его дальний родственник, /представитель/ более старшей линии, настоящий наследник, умер в русской тюрьме; cousin – двоюродный брат/сестра; родственник) to which the machinations of the Earl, while Ambassador at Tschminsk, had consigned him (куда своими интригами граф, будучи /тогда/ послом в Цчминске, пристроил его; while – в то время как, пока; to consign – передавать, вручать).

Then one day while the Earl was absent on a bat hunt, Gertrude, who was turning over his correspondence, with that sweet feminine instinct of interest that rose superior to ill-treatment, suddenly found the key to the mystery.

Lord Nosh was not the rightful owner of the Taws. His distant cousin of the older line, the true heir, had died in a Russian prison to which the machinations of the Earl, while Ambassador at Tschminsk, had consigned him.

The daughter of this cousin was the true owner of Nosham Taws (дочь этого родственника и была настоящим собственником Ношэм-Тоза).

The family story, save only that the documents before her withheld the name of the rightful heir (/вся/ история этой семьи, за исключением только тех документов, которые скрывали имя законного наследника; to withhold – воздерживаться /от чего-л./; утаивать, умалчивать), lay bare to Gertrude’s eye (лежала, как на ладони, пред взором Гертруды; to lie; bare – обнаженный, непокрытый; разоблаченный, раскрытый).

Strange is the heart of woman (странная /вещь/ женское сердце). Did Gertrude turn from the Earl with spurning (/может быть/, Гертруда отвернулась от графа с презрением; to spurn – пинать, отпихивать ногой; презирать)? No (нет). Her own sad fate had taught her sympathy (ее собственная печальная судьба научила ее состраданию; to teach).

Yet still the mystery remained (однако тайна все еще оставалась /нераскрытой/)! Why did the Earl start perceptibly each time that he looked into her face (почему граф так заметно вздрагивал каждый раз, когда смотрел на ее лицо)?

The daughter of this cousin was the true owner of Nosham Taws.

The family story, save only that the documents before her withheld the name of the rightful heir, lay bare to Gertrude’s eye.

Strange is the heart of woman. Did Gertrude turn from the Earl with spurning? No. Her own sad fate had taught her sympathy.

Yet still the mystery remained! Why did the Earl start perceptibly each time that he looked into her face?

Sometimes he started as much as four centimetres (иногда он подскакивал на целых четыре сантиметра), so that one could distinctly see him do it (и это не могло укрыться от взглядов остальных: «так что каждый мог отчетливо видеть, как он делает это»). On such occasions he would hastily drain a dipper of rum and vichy water (в таких случаях он поспешно осушал ковш рома с минеральной водой; vichy – минеральная вода из источника в г. Виши, Франция) and become again the correct English gentleman (и вновь становился истинно английским джентльменом; correct – правильный, соответствующий /соответствующий общепризнанным стандартам/).

The denouement came swiftly (развязка быстро приближалась). Gertrude never forgot it (Гертруда навсегда ее запомнила: «никогда не забывала этого»).

It was the night of the great ball at Nosham Taws (в тот вечер в Ношэм-Тозе был большой бал). The whole neighbourhood was invited (пригласили всех соседей; neighbourhood – соседство, близость; соседи).

Sometimes he started as much as four centimetres, so that one could distinctly see him do it. On such occasions he would hastily drain a dipper of rum and vichy water and become again the correct English gentleman.

The denouement came swiftly. Gertrude never forgot it.

It was the night of the great ball at Nosham Taws. The whole neighbourhood was invited.

How Gertrude’s heart had beat with anticipation (как билось сердце Гертруды в томительном ожидании; anticipation – предвкушение, тягостное ожидание), and with what trepidation she had overhauled her scant wardrobe (и с каким беспокойством осматривала она свой скудный гардероб) in order to appear not unworthy in Lord Ronald’s eyes (чтобы не выглядеть недостойно в глазах лорда Роналда; to appear – показываться, появляться; выглядеть, иметь вид). Her resources were poor indeed (ее возможности, и в самом деле, были ничтожны; resource – запасы, средства; возможность; poor – бедный, малоимущий; ничтожный, жалкий), yet the inborn genius for dress that she inherited from her French mother (однако прирожденное умение одеваться /со вкусом/, которое она унаследовала от матери; genius – дух, гений; талант, способность) stood her in good stead (не подвело ее; to stand in good stead – пригодиться, оказаться полезным). She twined a single rose in her hair (она вплела в волосы одну-единственную розу; single – единственный, отдельный) and contrived herself a dress out of a few old newspapers and the inside of an umbrella (и смастерила себе платье из нескольких старых газет и внутренней части зонтика; to contrive – изобретать, придумывать) that would have graced a court (которое послужило бы украшением любого королевского двора; to grace – украшать; court – внутренний двор; двор /короля и т. п./).

How Gertrude’s heart had beat with anticipation, and with what trepidation she had overhauled her scant wardrobe in order to appear not unworthy in Lord Ronald’s eyes. Her resources were poor indeed, yet the inborn genius for dress that she inherited from her French mother stood her in good stead. She twined a single rose in her hair and contrived herself a dress out of a few old newspapers and the inside of an umbrella that would have graced a court.

Round her waist she bound a single braid of bagstring (вокруг талии она повязала один поясок, /сделанный/ из бечевки, /которой завязывали/ мешки; to bind; braid – плетеная тесьма, сплетенные ленты; string – веревка, шнур), while a piece of old lace that had been her mother’s (а кусок старого кружева, который ранее принадлежал ее матери) was suspended to her ear by a thread (подвесила на нитке к уху).

Gertrude was the cynosure of all eyes (Гертруда оказалась в центре внимания; to be the cynosure of all eyes – привлекать к себе всеобщее внимание; cynosure – Полярная звезда /= North Star/; путеводная звезда; средоточие внимания, центр внимания). Floating to the strains of the music (плывя по волнам музыки; strains – напев, мелодия) she presented a picture of bright girlish innocence (она олицетворяла собою чистоту и девичью невинность; picture – картина, рисунок; воплощение, олицетворение; bright – яркий, блестящий; чистый) that no one could see undisenraptured (на что невозможно было смотреть без восхищения; to enrapture – восхищать, приводить в восторг).

The ball was at its height (бал был в самом разгаре; at its height – в разгаре). It was away up (он даже уже заканчивался; to be up – заканчиваться)!

Ronald stood with Gertrude in the shrubbery (Роналд стоял с Гертрудой в зарослях кустов). They looked into one another’s eyes (они смотрели в глаза друг друга).

Round her waist she bound a single braid of bagstring, while a piece of old lace that had been her mother’s was suspended to her ear by a thread.

Gertrude was the cynosure of all eyes. Floating to the strains of the music she presented a picture of bright girlish innocence that no one could see undisenraptured.

The ball was at its height. It was away up!

Ronald stood with Gertrude in the shrubbery. They looked into one another’s eyes.

“Gertrude,” he said, “I love you (Гертруда, – сказал он, – я люблю вас).”

Simple words, and yet they thrilled every fibre in the girl’s costume (простые слова, однако от них затрепетали все фибры костюма девушки).

“Ronald!” she said, and cast herself about his neck (Роналд! – сказала = воскликнула она, бросаясь ему на шею).

At this moment the Earl appeared standing beside them in the moonlight (в этот момент в свете луны они увидели графа, который стоял неподалеку: «появился граф, стоящий рядом с ними»). His stern face was distorted with indignation (его строгое лицо было искажено от негодования).

“So!” he said, turning to Ronald, “it appears that you have chosen (итак, – сказал он, поворачиваясь к Роналду, – похоже, ты сделал выбор; to appear – появляться, показываться; казаться, представляться; to choose)!”

“I have,” said Ronald with hauteur (сделал, – высокомерно сказал = ответил Роналд).