Мое прекрасное искупление (ЛП)

Двери лифта открылись и я вошла в коридор.

Вэл последовала за мной к двери охраны.

— Джоэль настаивает на том, чтобы я ела мои PB и J в его кабинете.

— Кто такой Джоэль?

— Агент Маркс. Обрати внимание. Он писал мне прошлой ночью. Он сказал, что Мэддокс был какой — то странный. Его младший брат женится в следующем месяце, хотя не женится, а вступает в повторный брак.

Мое лицо сжалось.

— Обновление их клятв, может быть?

Она указала на меня.

— Да.

— Почему ты делишься этим со мной?

— Он собирается увидеть, знаешь…её.

— Ту, которая чуть не сожгла его?

— Ага. В последний раз, когда он ездил домой и видел её, он возвращался другим человеком.

Её нос сморщился.

— Не в хорошем смысле. Он был сломанный. И это было ужасно.

— Ясно.

— Он рассказывал Марксу…ты вообще слушаешь меня?

Я пожала плечами. — Пошли.

— Он рассказывал Марксу, что он был отчасти рад тому, что ты переехала сюда.

Я вошла в свой кабинет и с легкой улыбкой пригласила войти Вэл, она провеяла мимо меня. Как только дверь плотно прилегла к раме, я убедилась, что она закрыта, а потом защелкнула. Дерево двери чувствовалось холодным и грубым, даже через блузку.

— Господи, Вэл! Что я делаю? — прошипела я, симулируя панику, — Он отчасти рад?

Я сделала самое отвратительное лицо, на которое только была способна, а потом начала задыхаться.

Она закатила глаза и упала на мой "трон".

— Отвяжись.

— Ты не можешь сказать мне отвязаться, пока сидишь в моем кресле.

— Могу, если ты высмеиваешь меня.

Её штаны тянулись против черной кожи, когда она наклонялась вперед.

— Я говорю тебе, это большое дело. Это будто не он. Он не был рад, не был даже отчасти рад. Он ненавидит всё.

— Хорошо, но это правда, не разведка здесь, Вэл. Даже если это — нетипично, ты тянешь пожарную тревогу из — за свечки.

Она изогнула бровь. — Я говорю тебе, ты просто свалила его свечу.

— У тебя есть дела поважнее, Вэл, как и у меня.

— Выпьем вечером?

— Мне нужно распаковываться.

— Я помогу тебе и принесу вино.

— Договорились, — сказала я, когда она покинула мой кабинет.

Сидя в моем кресле, я чувствовала себя утешительно. Я скрывалась на видном месте, моя спина защищена, мое тело заключено ручками на уровне талии. Мои пальцы щелкали по клавиатуре, и маленькие черные точки заполняли белое поле на мониторе. Первый раз, когда я вошла в систему, я помню, что увидела ФБР — эмблему на экране и почувствовала ускорение пульса. Некоторые вещи никогда не меняются.

Мой почтовый ящик был полон сообщений от каждого агента о прогрессе, вопросы и указания. Имя Констанции практически выпрыгивало из страницы, поэтому я нажала на него.

АГЕНТ ЛИНДИ, МЭДДОКС ТРЕБУЕТ ВСТРЕЧУ

В 15:00, ЧТОБЫ ОБСУДИТЬ РАЗВИТИЕ. ПОЖАЛУЙСТА,

ОСВОБОДИТЕ СВОЙ ГРАФИК.

— КОНСТАНЦИЯ

Черт.

Каждая минута, что проходила после этого, была более мучительной, чем мои предыдущие походы в фитнес — зал. Без пяти три, я свернула мою текущую задачу и спустилась по коридору.

Длинные черные ресницы Констанции трепетали, когда она замечала меня и она коснулась уха. Слова проскальзывали через её яркие красные губы, низко и невнятно. Она повернулась на долю дюйма к двери Мэддокса. Её светлые волосы упали сзади плеча, а потом отскочили обратно в мягкой волне. Она улыбнулась мне.

— Пожалуйста, проходите, Агент Линди.

Я кивнула, ничего, что она не отводила с меня глаз, когда я проходила ее маленький рабочий стол. Она не была просто помощником Мэддокса. Она была его сторожевой собакой в белокурой упаковке.

Я вздохнула и повернула матовую никелевую ручку.

Кабинет Мэддокса был сделан из красного дерева и пышных ковров, но его полки были голые и вызывающие жалость, как и мои, недостающие семейных фотографий и личных безделушек, которые могли бы принудить кого — либо верить в то, что у него есть жизнь вне Бюро. Стены демонстрировали его любимые воспоминания, включая награды, наряду с фотографией его, пожимающего руку директору.

Три рамки стояли на его рабочем столе, пошатывающиеся и отвернутые от меня. Меня беспокоило то, что я не могла видеть, что внутри них. Мне стало интересно, а не было ли там фотографий её.

Мэддокс стоял в темно — синем костюме, с одной рукой в кармане, глядя на прекрасный вид из кабинета.

— Садись, Линди.

Я села.

Он повернулся.

— У меня дилемма, с которой ты, возможно, можешь мне помочь.

Сотни разных заявлений могли выйти из его рта. Это не было одним из тех, которые я рассматривала.

— Извините, сэр. Что это было?

— Я встретился с S.A.C. ранее и он считает, что ты могла бы быть решением для недавней проблемы, — сказал он, наконец, сидя в своем кресле.

Жалюзи впускают полный свет дневного солнца, создавая ослепительный блеск на уже глянцевой поверхности стола. Он достаточно большой, чтобы усадить шесть человек, и я догадываюсь, что он очень тяжелый, чтобы поднять двум людям.

Он бросил папку на стол, и она проскользила передо мной, остановившись почти на краю. Когда я подняла её и держала толстую стопку бумаг в руке, я была все еще слишком отвлеченной на предыдущем заявлении Мэддокса, чтобы открыть её.

— Специальный Агент Полански думает, что я — решение, — сказала я подозрительно.

Либо я серьезно недооценивала мою важность, либо Мэддокс был полностью в дерьме.

— Прочти это, — сказал он, опять вставая, и подошел к окну.

Судя по его строгому выражению и жесткому положению, он нервничал.

Я открыла толстую стопку карточек на первой странице, а потом я продолжила просматривать многочисленные секретные документы, фотографии наблюдения, а также список мертвых. Один отчет содержал записи обвинения и суда ученика колледжа по имени Адам Стоктон. Он был организатором чего — то и его приговорили к десяти годам в тюрьме. Я посмотрела многое из этого, зная, что там нет чего — то, что Мэддокс хотел бы, чтобы я посмотрела.

На нескольких фотографиях был мужчина, немного похожий на Мэддокса. Такой же рост, но короткая стрижка и руки в татуировках. Там было больше фотографий с милой молодой девушкой, лет двадцати, в её глазах намного больше мудрости, чем должно быть. Несколько фотографий были индивидуальными снимками, но большинство — их вместе. Я узнала в ней девушку из нескольких фотографий, которые я приклеила на стену в моем кабинете — дочка Эбернати. Малой, с короткой стрижкой, и Эбби были, очевидно, парой, но то, как они держались друг за друга вынуждало меня верить, что их взаимоотношения были новые и страстные. Даже если и нет, то всё равно они были очень влюблены. Он держал защитную позицию почти на всех фотографиях, но она осталась в его стороне, нисколько не запуганной. Я удивилась бы, если он даже заметил, что стоит так, когда он с ней.

Все они были студентами Истерна. Я читала о пожаре, при котором сгорело до тла одно из зданий кампуса и убило 132 ученика колледжа за одну ночь. Перед тем как спросить, почему столько людей были так поздно в подвале, я перевернула страницу, чтобы найти ответ на мой вопрос — там был бой. И двойник Мэддокса был подозреваемый.

— Иисус Христос. Что это? — спросила я.

— Продолжай читать, — сказал он, все еще стоя ко мне спиной.

Почти немедленно, два имени выпрыгнули на меня — Мэддокс и Эбернати. Еще через несколько страниц все сошлось, и я посмотрела на моего босса.

— Твой брат женат на дочке Эбернати?

Мэддокс вздохнул, наконец, повернувшись ко мне. — Они обновляют их клятвы в конце следующего месяца в Сент — Томасе…и семья может присутствовать. Их первая свадьба была в Вегасе почти год назад.

Я держала бумагу.

— Всего за несколько часов после пожара. Она умная.

Мэддокс медленно подошел к столу и опять сел. Его неспособность сидеть не двигаясь раздражала меня еще больше, чем он был.

— Что заставляет тебя думать, что это была её идея? — спросил он.

— Он не походит на тип, что позволит его подруге спасти его, — сказала я, вспомнив его положение на фотографиях.

Мэддокс усмехнулся и посмотрел вниз.

— Он не тот тип, который позволит спасти его хоть кому, вот почему это чрезвычайно сложно. Спец Агент Полански утверждает, что мне нужен дублер, и я должен согласиться с ним.

— Дублер для чего?

— Мне придется рассказать ему все после церемонии.

— Она выходит замуж за него, чтобы дать ему алиби.

— Нет, — сказал он, треся головой, — Эбби должна выйти замуж за моего брата по какой — то причине, но эта причина — потому что она любит его.

Он насупился.

— Это уничтожит его, чтобы узнать правду, даже если она пыталась спасти его.

— Ты всегда делаешь всё лучшее для своих братьев?

Он посмотрел вниз на картинки, которые я не могла видеть.

— Ты даже не представляешь.

Он вздохнул.

— Я делал всё, что мог после пожара, но как видишь из списка мертвых, десятилетний приговор Адама не собирается оборвать его. Адам был обвинен в двухстах шестидесяти четырех пунктах о непредумышленном убийстве — по два для каждой из жертв.

— Как у прокурора округа это сошло с рук? — спросила я.

— Адам был обвинен в соответствии с двумя различными теориями преступления. Непредумышленное убийство преступной халатности и непредумышленное убийство проступка.

Я кивнула.

— Мои руки были связаны, — продолжил Мэддокс, — Я не мог помочь брату, пока не впустил Полански, что сделало меня самым молодым агентом в истории Бюро. Он почти не верил мне. Мой младший брат встречался и сейчас уже женат на дочке человека следственного интереса в одном из наших громких случаев — Мика Эбернати. Я принял Полански с одобрения директора, конечно, чтобы отказаться от обвинений, если бы Тревис согласился работать с нами, но взламывание этого случая собирается занять больше времени, чем, возможно, был бы его тюремный срок.

— Он будет ценным? — спросила я.

— Нет.

— ФБР призывает его? — сказала я, удивляясь.

— Да. Он просто еще не знает об этом.

Мое лицо изменилось в отвращение.