Помоги проекту - поделись книгой:
– Молодцы, – сказала Маша. – А теперь назовите круглые предметы.
– Мяч! – выкрикнул Андрей.
– Обруч, – сказала Анжела. Забава ей надоела, но она подыгрывала маме, поскольку чувствовала, как напряжены родители.
Иван обернулся, посмотрел на жену и детей. На глаза навернулись слезы. Что он мог сейчас сделать для семьи? Как мог их защитить?
Он надеялся, что салон «буханки» достаточно герметичен и инфекция еще не проникла внутрь. Не зря они с братом все здесь переделали, подготавливая купленную по дешевке машину к выездам на природу.
Иван достал смартфон, набрал номер Коли и тихо выругался, вновь услышав сообщение о том, что «аппарат абонента выключен или временно недоступен».
– Что там? – вскинулась Маша. Она боялась смотреть в окна.
– Не могу до Кольки дозвониться. И телефон почти сел. Не знаю, долго ли еще протянет.
– Отправь эсэмэс. Может, дойдет.
– Да, так и сделаю.
Перед капотом «буханки» встал человек. Его изуродованное, заляпанное кровавой слизью лицо подергивалось, нижняя челюсть дрожала.
– Они поднялись, – тихо сказал Иван.
– Кто? – еще тише спросила Маша, боясь отвлечь занятых игрой детей.
– Зомби.
Живой мертвец положил руки на лобовое стекло, уставился водителю в глаза, щелкая зубами.
Дед Саша проснулся, увидел чудище, поинтересовался:
– А это что за хрен? – и, разглядев, добавил:
– Сбивай его к чертям!
Что-то отвлекло зомби – он повернул голову вправо; ноздри его раздувались. Миг – и он метнулся к красной микролитражке в соседнем ряду, прыгнул на нее, раздавив лобовое стекло, наклонился и потащил из салона визжащую и упирающуюся девицу в алом платье. Кричала она недолго: монстр с размаху бросил ее на капот автомобиля и вгрызся в горло.
Иван отвернулся, дрожа.
Сколько времени у них осталось? Как долго они смогут продержаться в заблокированной на дороге машине? Им повезло, что они почти месяц планировали поездку в деревню, готовились к ней. Только поэтому они успели покинуть город. Поэтому у них сейчас есть все необходимое – еда, вода, запас бензина, инструменты и теплая одежда. Но как защититься от обезумевших людей, от бандитов, мародеров и от этих монстров, похожих на ходячих мертвецов из фильма ужасов?
Иван посмотрел на бесполезный смартфон, за который еще совсем недавно он отдал месячную зарплату.
Позвонить брату еще раз? И окончательно посадить батарею? Нет!
– Надо чем-то закрыть окна, – сказал он. – Переждем в машине день или два. Потом, если помощь не придет, я сам за ней отправлюсь.
– Не надо, – тихо сказала жена. – Не оставляй нас.
– Только если не будет иного выхода, – ответил Иван, быстро набирая СМС.
– Может не нужно ему ничего писать? – засомневалась Маша. – Как он нам поможет? Сам бы в беду не попал!
– Колька смекалистый, – отозвался Иван. – Придумает что-нибудь. Я в него верю.
Он отправил сообщение и погасил экран смартфона, сберегая заряд.
– Давайте поужинаем, – предложил он, хотя его воротило от любой мысли о еде. – Дети, кто будет суфле?
– Кто это был, а? – вновь подал голос дед, но на него опять никто не обратил внимания.
Впереди что-то громыхнуло. Одна из помятых машин загорелась – видимо, замкнуло проводку. Огонь сперва лениво полз по капоту, потом автомобиль полыхнул так, что посыпались стекла. А через несколько минут ярко занялись соседние машины. Все это происходило в сотне метров от подготовленного к бездорожью «УАЗа». Иван прикинул скорость распространения пожара, и понял, что жить им осталось совсем немного.
Он заглушил мотор и развернулся лицом к детям.
– Ну что, ребята, возьмете меня в игру?
Он перелез в салон. Дети приняли отца с восторгом.
– А теперь, – сказал он, – назовите мне мокрые предметы.
– Твое полотенце! – крикнула дочь.
– Точно! – Он улыбнулся. Это стоило ему огромных усилий…
В родной деревне Коле Рыбникову всегда было хорошо – и двадцать лет тому назад, когда здесь еще жила их общая бабушка Ангелина Степановна, и сейчас – когда в местных жителях числились одни вороны да полевые мыши. Избы-то стояли. Только людей в них не бывало лет десять как, а то и все пятнадцать. Потому Коля и ценил это место: тишина да покой – лучший отдых от городской суеты и надоевшей работы.
Здесь даже вездесущие дачники не появлялись с тех пор, как заросла брошенная разорившимся совхозом дорога. Редко-редко наезжали по старой памяти охотники и рыбаки, а в лесу за деревней можно было встретить заблудившегося грибника. Вот и все общество!
В безлюдной деревне Коля проводил как минимум один летний месяц. Обычно в последние дни мая он приезжал сюда на разведку, смотрел, как бабкина изба пережила зиму, перекапывал пару грядок, сажал что-нибудь, не требующее большого ухода. От города до деревни было часа три езды, но далеко не всякая машина могла пробраться через одичавшие поля и луга. У Коли была старая пятидверная «Нива», которую он перебрал до последнего винтика. А еще они с братом Иваном купили списанную «буханку» и построили из нее настоящий внедорожный кемпер…
– Ну где же ты, брат? – вслух сказал Коля и посмотрел на часы-ходики, висящие на бревенчатой стене избы.
Брат опаздывал.
Еще месяц тому назад они договорились о совместной поездке в родную деревню. Иван собирался привезти на несколько дней всю семью, а Коля обещал все организовать: истопить баньку, устроить спальные места, спланировать рыбалку, шашлыки и прочие мероприятия. Потому он приехал в деревню на неделю раньше. Он не представлял, что сейчас происходит в большом мире: электричества в деревне не было, радиоприемник Коля не включал, по телефону никуда не звонил, да и до него дозвониться было непросто – поймать сигнал сети получалось только с высокого дуба, растущего на холме за огородом.
Сегодня Коля уже трижды лазил на это развесистое дерево, пытаясь дозвониться до брата. Но со связью что-то не ладилось – гудок пробился лишь один раз, да тут же оборвался. К ночи обычно сигнал становился устойчивей, но ждать сумерек Коле было невмоготу – переживал он из-за Ивана. Тот отличался пунктуальностью, и если уж обещал приехать в обед, значит, в три часа дня – кровь из носу! – будет на месте.
– В аварию, что ли, попали, – пробормотал Коля, снимая телефон с самодельного зарядного устройства, работающего от обычных батареек.
Привычка проговаривать мысли вслух появлялась у Коли исключительно в деревне, день на третий одиночества. В городе подобных странностей он за собой не замечал.
– Ладно! – решил он. – Позвоню еще раз…
Коля понимал: это ему – холостому да бездетному – все легко и просто: куда захотел, туда поехал, в любое время, хоть днем, хоть ночью; а брат привязан к семье. Каким бы пунктуальным он ни был, но – жена, трое детей. Попробуй собери эту ораву в срок. И планы могут измениться в любую минуту: закашлял ребенок, засопливился, и Маша уже никуда не поедет, не рискнет… Коля все это отлично понимал, благо с семьей брата общался много, но все равно волновался…
С телефоном в кармане штанов он вышел из дома. Проходя мимо огорода, в который уже раз подумал, что надо бы укрепить изгородь: дикие животные регулярно появлялись в деревне, и осмелевшие кабаны вполне могли однажды разорить грядки.
К дубу была приставлена сбитая из сосновых жердей лестница. По ней Коля забрался на толстый сук, встал во весь рост, поднял телефон над головой, глядя, не появится ли на экране название доступной сети.
– Да что ж такое! – Он ругнулся, потряс телефон. Потом выключил его и снова включил – но все без толку.
Сотовая связь не работала.
Оставался еще один вариант: сесть в машину и отъехать километров на десять – поближе к базовой станции. Но если как раз в это время брат и появится?
Оставить ему записку на двери?
Или не ломать голову и просто дождаться сумерек?
Со старого дуба открывался красивый вид. На севере за полосой леса виделась в дымке далекая пятиглавая церковь – село Лазарево соседнего района. Туда напрямую на машине не проехать – ни на «Ниве», ни на «буханке», ни на «шишиге»; только пешком в сухую пору – через болото и речку. На западе – поля и перелески до самого горизонта. В южной стороне поблескивает Никольское озеро – вода там темная, торфяная, и щука водится почти черная – как головешка.
Коля все эти места исходил вдоль и поперек. Его еще в школе прозвали Туристом, и он это прозвище оправдал полностью: ходил и в пешие походы, и на велосипеде объехал три области, сплавлялся на байдарках и надувных лодках, выживал в зимнем лесу, посещал фестивали бардовской песни, рыбачил, помогал гонять браконьеров, сопровождал охотников.
Вот и для брата с семьей подготовил программу: двухдневный поход на речку, на заветный плес, где исправно ловились плотва и уклейка, ночевка под звездным небом, запеченная в глине рыба, песни под гитару и страшные истории про Черного Туриста, водяных и леших…
Но теперь, похоже, планы придется менять.
Коля посмотрел на восток – не видно ли пыльного шлейфа, оставляемого машиной; не кружат ли в небе вспугнутые ревом мотора птицы?
Нет, все тихо.
Он вздохнул и приготовился спускаться, как вдруг заметил острый блеск на краю далекого леса – там что-то ярко сверкнуло и тут же погасло. Будто луч низкого солнца отразился от зеркала. Или какая-то полированная железка дала ослепительный блик.
Коля насторожился. Долго вглядывался, ждал, не повторится ли блеск. В какой-то момент ему почудилось движение в кустах на опушке – словно кто-то там продирался через заросли.
Лось? Или кабаны?
А может, просто горячее марево колышется?
– Показалось, – сказал Коля и полез вниз.
Где-то на середине лестницы он услышал короткий мелодичный писк и понял, что телефон все же поймал сеть. Остановившись, он достал аппарат, взглянул на экран. Прочитал вслух:
– Одно новое сообщение.
Чуть помедлив, он в очередной раз полез наверх, надеясь все же дозвониться до брата, раз уж телефон зарегистрировался в сети. Но когда Коля забрался на сук, связь с базовой станцией опять пропала.
И там на дереве, впившись в дубовую кору пальцами свободной руки, Коля Рыбников прочитал сообщение от брата Ивана:
«Происходит страшное. Стоим в пробке на сорок втором километре. Помоги! И будь осторожен».
Когда-то капитан Рыбников занимался самбо. Больших успехов в этом деле он не достиг, но второй спортивный разряд все же получил. Особой пользы ему от этого не было: разве только падать Степан научился правильно, что не раз выручало его в гололед. Да еще был случай, когда Рыбников ловкой подсечкой опрокинул на чужой свадьбе пьяного дебошира, лезущего к невесте под платье.
Однако в те мгновения, когда железная дверь отдела радиоразведки распахнулась и в проеме встала перепачканная кровью фигура, когда отшатнувшийся Рыбников запнулся и рухнул, а жуткое существо, недавно бывшее человеком, навалилось сверху – полузабытое самбо спасло капитану жизнь.
Степан вывернулся из-под противника и взял его руку в плотный узел болевого приема, хотя это было очень непросто сделать в ОЗК. Распластанный на полу здоровяк бестолково дергался, рычал, пытался кусаться – Степан усилил давление на сустав, но без заметного эффекта. Секунда-другая – и в захваченной конечности что-то хрустнуло. Обычный человек обязательно обмяк бы, но капитан Рыбников боролся не с человеком. Перепачканный кровью и грязью мутант начал подниматься – удерживать его не получалось, и Степан вскочил на ноги. Он практически ослеп – противогаз съехал на бок, стекла его запотели. Угадав момент атаки, капитан Рыбников схватил жуткого соперника за грудки, подсел, уперся ногой в наваливающееся скользкое тело – и, опрокинувшись на спину, перебросил здоровяка через себя – прямиком в открытую дверь.
Как ему удалось запереться, Степан уже не помнил. Он сильно ударился затылком о железный порог, но, видимо, смог подняться раньше соперника. Рыбников ничего не видел, но как-то все же нащупал дверную ручку и засов. Что-то мешало, не позволяло захлопнуть дверь, но он справился и с этим, и потом долго сидел в тесном тамбуре, задыхаясь в своем противогазе, но не решаясь его снять.
С улицы доносились совершенно дикие звуки. Перед входом словно стая зверей собралась. Тяжелая дверь вздрагивала от сильных ударов, отрывисто лязгал прыгающий стальной запор. Когда шум стих, Степан поднялся, вернулся в зал и сел за пост.
Стянув противогаз, он забросил его на сейф, где хранилась документация. Надел наушники, чтобы отгородиться от посторонних пугающих звуков, тронул ручку настройки старенького «Катрана» и услыхал писк «морзянки».
Ключом работал явно не большой специалист – давал знаков сорок в минуту, а то и меньше. Степан уловил знакомые напевы, потянулся за тетрадью и карандашом, принялся записывать буквы, – только чтобы как-то отвлечься, прийти в себя.
Передача велась не в радиолюбительском диапазоне, работал, возможно, кто-то из военных. Можно было попробовать взять пеленг, но какой смысл? И так понятно, что это не наши – язык английский, с большим количеством ошибок. Судя по качеству приема – Китай или Монголия. Скорее, Китай. Монголов в эфире практически не бывает.
«Вода влияет на скорость распространения инфекции…» – переводил капитан Рыбников, успевая при этом вести запись передачи.
«Сухой воздух защищает…»
Вряд ли ему удалось бы понять настоящего англичанина или американца, вышедшего в эфир, но перевести китайца, вещающего на примитивном варианте английского языка, оказалось совсем не трудно.
«Болезнь убивает за минуту. Но не все умирают. Некоторые продолжают жить…»
Степан Рыбников включил магнитофон, чтобы записать передачу. Если он что-то пропустит сейчас, то сможет расшифровать позже.
«Надо бояться измененных. Они не люди… Чтобы убить, стреляй в голову или сердце…»
Степан пожалел, что в отделе радиоразведки нет передающей радиостанции. Они занимались только прослушкой. А было бы неплохо связаться с этим китайцем.
«Вся вода заражена. Влажный воздух заражен. Люди на улице заражены…»
Степан подумал о родных: где они сейчас? Как там старший Иван, жив ли? Что с его семьей? Может, и Колька в данный момент с ними – за многие сотни километров отсюда?
«Не выходите на улицу…» – пищала «морзянка».
Возможно, это был последний эфир во всем мире.
Возможно, человечество доживало последние минуты.
Капитан Рыбников проверил, на месте ли мобильный телефон, не разбился ли он во время короткой схватки в тамбуре, а потом быстро просканировал весь КВ-диапазон. Удивительно, но тишины не наблюдалось. На любительских частотах вообще было не протолкнуться – работали и ключом, и голосом, слышно было пакетную связь и телетайп.
Кто-то вещал про некое подземное убежище, кто-то звал на помощь, кто-то призывал уходить из города, а кто-то, напротив, убеждал оставаться на месте.
Степан выхватывал информацию, записывал частоты в журнал, чтобы потом к ним вернуться.
Весь мир сейчас был перед капитаном Рыбниковым. И страшная картина представлялась ему.
Один из голосов привлек внимание Степана. Сигнал был сильный. Некто, назвавшийся мичманом Славой с Северного флота, спокойно и ровно, заметно окая, повторял один и тот же текст, сообщая о своем местонахождении близ острова Моржовец в Белом море, обещая оставаться на связи…
Степан вдруг вспомнил семейную встречу на день рождения двоюродного деда Рыбниковых – контр-адмирала Никонова. Юбиляру тогда исполнилось восемьдесят, и он так же сильно окал. Жил старик в Архангельске, но собрать гостей решил на природе далеко за городом. Используя старые связи, он отвез компанию куда-то на побережье Белого моря, в чью-то пустующую усадьбу, где они и провели три дня. Уж как радовался Колька! Да и Ивану с Машей все там понравилось. Она была беременна первым ребенком, много гуляла и наслаждалась чистым воздухом…
Поделиться книгой: