6. Марксизм в начале ХХ века был господствующей идеологией в левом движении, интеллигенции и образованной части рабочего класса и Запада, и России. В.И. Ленин и сам мыслил в основном в категориях марксизма, и его умозаключения о взаимоотношении центра и периферии капиталистической системы не доведены до их логического завершения.

Именно этим можно объяснить тот факт, что, говоря о применении вывезенного на периферию капитала, В.И. Ленин исходит именно из того предположения Маркса, которому противоречит и фактический материал «Империализма…», и упомянутая выше книга Р.Люксембург — из предположения о том, что капитализм «распространяется по всему миру».

В.И. Ленин пишет: «Вывоз капитала в тех странах, куда он направляется, оказывает влияние на развитие капитализма, чрезвычайно ускоряя его. Если поэтому, до известной степени, этот вывоз способен приводить к некоторому застою развития в странах вывозящих, то это может происходить лишь ценой расширения и углубления дальнейшего развития капитализма во всем мире» (с. 362).

Что вывоз капитала не приводит к застою развития в метрополии, видно из всего контекста «Империализма…» — кредиты и займы периферийным странам дают сверхприбыль финансовому капиталу метрополии, намного превышающую прибыль от производства товаров. Эта сверхприбыль инвестируется в основном в самой метрополии, так что причин для застоя в ее развитии нет.

Что же происходит на периферии — там, куда направляется капитал? В трактовке В.И. Ленина, здесь происходит «расширение и углубление дальнейшего развития капитализма» — того же самого капитализма, который вначале возник в Западной Европе. Ни о каких качественных отличиях между капитализмом метрополии и капитализмом периферии здесь не идет речи.

На деле анклавы капитализма, создаваемые с помощью капитала метрополии в периферийных обществах, качественно отличны от капитализма в ядре системы. Это — очаги дополняющей экономики, не интегрированные в народное хозяйство периферии и неспособные существовать в рамках капитализма на периферии при разрыве связей с метрополией. На примере современных ТНК это видно очень наглядно, но уже и опыт России начала ХХ века это показал с достаточной очевидностью. Тот капитализм, который развивался в России, загнал народное хозяйство в историческую ловушку — даже при весьма впечатляющих показателях своего развития (концентрация капитала, темпы роста, строительство железных дорог и т.п.).

Именно поэтому революция в России была отрицанием капитализма, а вовсе не потому, что российские рабочие были от природы более нравственными, чем английские. Английские рабочие эксплуатировали Индию, а русские рабочие и вся их деревенская родня были сами объектом эксплуатации со стороны английского и французского капитала. И без революции вырваться из этого тупика оказалось невозможно — до революции были испробованы все щадящие проекты.

А. Грамши в статье 5 января 1918 г., которая называлась «Революция против «Капитала», пишет об Октябрьской революции: «Это революция против «Капитала» Карла Маркса. «Капитал» Маркса был в России книгой скорее для буржуазии, чем для пролетариата. Он неопровержимо доказывал фатальную необходимость формирования в России буржуазии, наступления эры капитализма и утверждения цивилизации западного типа… Но факты пересилили идеологию. Факты вызвали взрыв, который разнес на куски те схемы, согласно которым история России должна была следовать канонам исторического материализма. Большевики отвергли Маркса. Они доказали делом, своими завоеваниями, что каноны исторического материализма не такие железные, как могло казаться и казалось».

Создавая на периферии анклавы современного производства, господствующий извне капитализм метрополии обязательно производил «демодернизацию» и даже архаизацию остальной части производственной системы. В очень важной книге «Теория формаций» (М., 1997) В.В.Крылов пишет: «В отличие от метрополий, общества которых воплотили в самой своей структуре цивилизующие функции капитализма, общества зависимой от него периферии явились структурной материализацией его нереволюционизирующих общественный процесс консервативных тенденций».

Россия в конце XIX и начале ХХ века была именно страной периферийного капитализма. А внутри нее крестьянство было как бы «внутренней колонией» — периферийной сферой собственных капиталистических укладов. Его необходимо было удержать в натуральном хозяйстве, чтобы оно, «самообеспечиваясь» при очень низком уровне потребления, добывало зерно и деньги, на которые можно было бы финансировать, например, строительство необходимых для капитализма железных дорог. Крестьяне были для капитализма той «природой», силы которой ничего не стоят для капиталиста.

В.В. Крылов пишет: «В перспективе капиталистический путь развития должен привести развивающиеся страны не к такому состоянию, когда капиталистические порядки, вытеснив прочие уклады, покроют собою все общество в целом, как это случилось в прошлом в нынешних эпицентрах капитала, но к такому, когда могучий по доле в национальной экономике, но незначительный по охвату населения капиталистический уклад окажется окруженным морем пауперизма, незанятости, бедности. Такого взаимодействия капиталистического уклада с докапиталистическими и таких его результатов европейская история в прошлом не знала. Это специфический продукт капиталоемкого, позднего, перезрелого капитализма».

7. В.И. Ленин очень коротко высказал важный методологический тезис, актуальный сегодня. Суть его заключается в том, что развитие капитализма приводит к тому, что замена ряда прежних его форм и институтов становится необратимой, и призывы вернуться к старым добрым формам на деле оказываются реакционной утопией. Так, в ходе развития институты свободного рынка уступили место монополистическому финансово-промышленному капиталу.

Полемизируя с Каутским, В.И. Ленин писал: «Допустим, что да, что свободная конкуренция, без каких бы то ни было монополий, развивала бы капитализм и торговлю быстрее. Но ведь чем быстрее идет развитие торговли и капитализма, тем сильнее концентрация производства и капитала, рождающая монополию. И монополии уже родились — именно из свободной конкуренции! Если даже монополии стали теперь замедлять развитие, все-таки это не довод за свободную конкуренцию, которая невозможна после того, как она родила монополии» (с. 411).

Исходя из этого же методологического принципа, М. Вебер, обсуждая программу кадетов, имевшую целью построение в России либерального капитализма, сказал: «Уже поздно». Капитализм изменился, и он не может допустить появления на его периферии системы, которая воспроизводила бы ранние формы капитализма метрополии. Новые, зрелые формы (монополистический капитализм) неминуемо сожрали бы зародыши ранних, «юных» форм буржуазного общества.

Этот принцип актуален сегодня для РФ, потому что он ставит крест на либеральной утопии построения «рыночной экономики» из обломков советского хозяйства. В РФ возможно лишь создание структур периферийного капитализма, то есть анклавов современного производства, действующих как элементы дополняющей экономики под контролем метрополии, при архаизации хозяйственных укладов большинства населения.

Но этого не произойдет, поскольку архаизация страны, уже достигшей высокого уровня индустриального развития, вызвала бы быструю гибель больших масс населения. Достаточной силой для удержания этих масс в повиновении нынешнее господствующее меньшинство не обладает.