Чужая шкурка или косплей Сергея Юркина (общий файл)

-

Богиня задумчиво смотрела на новоявленного попаданца.

"Я не успела ему сказать, что мой дар проявится не сразу…" — подумала она, — "…и ещё о том, что он делает человека талантливым во всём, в чём он будет искренне стараться преуспеть. Что ж? Придётся ему жить, не зная об этом. Меньше нужно было о деньгах болтать. А теперь — поздно. Пусть его душа, отныне, сама ищет свой путь…."

-

— Доктор, доктор! Что с моей дочерью?! Что с ней случилось? Мне позвонили и сказали, что она в этой больнице! Скорее скажите, что с ней произошло?!

— Как зовут вашу дочь?

— Пак Юн Ми!

— А… да. Ваша дочь сейчас в реанимации.

— Что с ней?!

— Не беспокойтесь, она жива и её жизнь находится вне опасности. Девушка была доставлена в наше отделение неотложной помощи с черепно-мозговой травмой, полученной в автомобильной аварии…

— Авария?!

— Да. Автомобильная авария. В заявке на выезд скорой помощи указано, что легковая автомашина сбила скутер. Скутером управляла ваша дочь. Никаких повреждений, кроме травмы головы, она не получила. Однако, судя по проведённому рентгену, имеется обширное кровоизлияние в мозг. Сейчас ваша дочь находится в реанимации. Она подключена к системе обеспечения жизнедеятельности.

— К системе? Почему? Всё так плохо?

— Простите, но я не знаю вашего имени…

— Пак Дже Мин… Меня зовут Пак Дже Мин…

— Дже Мин-сии… (сии — уважительная приставка к имени. Она создает официальную обстановку и подчеркивает, что говорящий не знает слушающего, дистанцируется от него и старается быть нейтрально вежливым. прим. автора.) Есть ещё одна плохая новость. У вашей дочери была остановка сердца. К счастью, мы смогли её реанимировать. Но сейчас она находится без сознания и ей производится искусственная вентиляция лёгких.

— Кк… как… — остановка?

— К сожалению, при травмах головы это иногда случается… Поэтому, очень важно ездить на дороге в шлеме.

— Но она всегда ездила в шлеме!

— Похоже, в этот раз она была без него…

— Юн Ми всегда одевала шлем!

— В шлеме, получить такую травму невозможно… Но давайте не будем об этом спорить, Дже Мин-сии. Сейчас уже не важно, не одела она его или одела, но забыла застегнуть… Это уже прошлое. А в настоящем, она больна и мы её должны вылечить. Пойдёмте со мною, Дже Мин-сии. Нам с вами нужно будет поговорить о дальнейшем лечении вашей дочери. Если вы, конечно, сейчас в состоянии об этом говорить.

— Доктор, я хочу видеть свою дочь!

— К сожалению, я буду вынужден вам отказать. Посторонним, доступ в реанимацию запрещён.

— А когда я смогу её увидеть?

— Думаю, что не раньше следующего дня. Если эта ночь пройдёт спокойно, то завтра, к обеду, мы её переведем в обычное отделение. Тогда вы сможете быть рядом с ней.

— Так долго ждать…

— Дже Мин-сии, уже поздно… Думаю, вам стоит вернуться домой и отдохнуть. Ничем помочь вы тут не сможете. У вас есть, кому заехать за вами?

— Старшая дочь… Но она пока не знает… Не буду ей звонить! Скажу ей завтра. Доктор, я останусь тут!

— Как пожелаете. Тогда лечение Юн Ми вы обсудите тоже завтра, с другим врачом. Думаю, это будет даже правильнее, так как динамика изменения состояния пациента к завтрашнему дню станет более понятной… Прошу прощения, но меня ждут пациенты.

— Да, конечно… Большое спасибо, доктор…

-

Открываю глаза. День. Свет. В теле — полная опустошённость. Ни намёка на каплю силы даже на то, чтобы хотя бы просто пошевелиться. Ощущение чего-то инородного и неприятного в левой руке. Скашиваю глаза и чуть напрягаюсь, фокусируя зрение. Вижу, что из-под белой повязки на моём локте, наверх, к прозрачному квадратному пакетику с жидкостью, уходит прозрачная трубочка, по которой что-то неторопливо капает. Некоторое время просто смотрю на падающие капли, без единой мысли в голове.

"Капельница…" — всплывает слово в мозгу.

Я — в больнице? Да, похоже… Почему? Не помню… Что-то не так… Что-то меня беспокоит… Что? Какое-то… слово… Какое?

Голова пустая и звонкая как колокол. Опускаю глаза вниз.

Странная у меня рука… Отчего она, вдруг такая — тонкая? А это, точно, моя рука?

Внезапно в поле моего зрения появляется девушка в белом медицинском халате, прижимающая двумя руками к своей груди, что-то, издали похожее на планшет. Она ласково улыбается, кивает, смотря на меня, и что-то мне говорит. Судя по интонации — что-то спрашивает. Молча, бездумно, смотрю на нее, не понимая ни слова из того, что она произносит.

Казашка какая-то, — наконец формирую я своё мнение о ней и о её внешности, — не соображает, что нужно говорить по-русски… Понабрали, тут…

Девушка продолжает говорить мне что-то успокаивающим тоном. Внезапно на меня наваливается дикая усталость. Веки мои закрываются, и я засыпаю….

-

— Добрый день уважаемая Дже Мин-сии! Я назначен лечащим врачом вашей дочери. Я закончил Сеульский Университет и пять лет проходил стажировку в Соединённых Штатах. Зовут меня Пак Чун Сон.

— Здравствуйте, Пак Чун Сон-ним! (суффикс — ним может прикрепляться к личному имени или титулу, должности и делает обращение более вежливым). Что с моею дочерью? Ей лучше?

— Эээ, Дже Мин-сии, давайте я расскажу с самого начала, чтобы последовательность событий была ясной и понятной. Итак, вашу дочь привезли к нам вчера вечером, без сознания, после того, как её скутер сбила машина. При осмотре, у пострадавшей, была обнаружена травма головы. Сделанный рентген не выявил трещин и переломов костей черепа, но на снимке было большое затемнение, что указывало на наличие в её мозге гематомы. Юн Ми были введены препараты, рекомендованные в таких случаях и она была помещена в реанимацию, так как она не приходила в сознание. Внезапно, без каких либо предварительных симптомов, у неё произошла остановка сердца. К счастью, наши реаниматологи сумели его снова запустить. Но, это удалось сделать лишь на одиннадцатой минуте…

— Доктор, вы говорите таким тоном, что мне становится страшно! Это что-то очень плохое?

— Понимаете, Дже Мин-сии… В современной медицине, семь минут остановки сердца считается крайним сроком, которое может пройти для организма, условно — без последствий. Каждая лишняя минута после этого времени многократно повышает риск последующих осложнений. Кроме этого, из-за плохого кровоснабжения в момент остановки сердца, может пострадать мозг… Визуально, впоследствии, это может проявиться в виде нарушения речевой и двигательной активности, потери памяти, нарушений мыслительной деятельности. Остановка сердца в десять с лишним минут… это очень большой срок, Дже Мин-сии.

— Неужели это всё с ней случиться? Что же теперь делать, доктор?

— С утра, мы успели повести некоторые исследования и у меня есть для вас хорошие новости. Результаты томографии показывают, что сердце вашей дочери — здорово. Это удивительно, но никаких нарушений в его работе нет. Гематома в её мозгу тоже оказалась очень небольшой. Совсем не такого размера, как можно было бы подумать, глядя на рентгеновский снимок. Единственно — нехорошо то, что располагается она в мозгу в области гипокаммпа. Хоть учёным до сих пор не удалось установить, где именно у человека в голове находится память, однако, с точкой зрения о том, что гипокаммп связан с функциями памяти, согласны очень многие исследователи. При его поражении возникает заболевание, при котором больной, при сравнительной сохранности следов долговременной памяти, утрачивает память на текущие события. Так как я уже сказал, что этот участок мозга у неё травмирован, то вполне возможно, что у Юн Ми могут возникнуть проблемы с кратковременной памятью. Однако, окончательно говорить сейчас об этом пока рано. Следует дождаться полного исчезновения гематомы. Только тогда можно будет поставить окончательный диагноз. Мы будем давать Юи Ми укрепляющие память препараты и всё, что положено в таких случаях для ускорения рассасывания гематомы. Но, по моим прогнозам, её исчезновение следует ждать не раньше чем через неделю. Всё это время вашей дочери придётся провести в больнице. Кроме этого, придется и, пожалуй, несколько раз — провести томагрофические исследования, для наблюдения за процессом рассасывания кровяного сгустка. Ещё будут нужны периодические анализы крови. Так же понадобятся лекарственные препараты. Всё это делает лечение весьма дорогостоящим. Примерно, это может обойтись в десять миллионов вон. Вы сможете оплатить такую сумму?

— … Да, я оплачу.

— Хорошо. Тогда я подготовлю документы, и мы продолжим лечение.

— Доктор… Но она… выздоровеет? Ведь с ней, всё будет хорошо? Правда?

— Дже Мин-сии, мы сделаем всё, чтобы с вашей дочерью было всё в порядке. Я вам обещаю это.

— Спасибо, доктор…

-

Открываю глаза. Опять день. Опять свет. Опять люди. Снова какие-то казахи… В этот раз — две. Пожилая женщина и молодая девушка. Они плачут, вытирая платочками свои глаза и щёки, и что-то наперебой мне говорят, периодически произнося одни и то же слова — Юн Ми, Юн Ми!

Я с недоумением смотрю на них. Почему они плачут? Что значит, это ихнее — Юн Ми? Что они говорят? На каком языке? Кто они, вообще, такие? Где мои родители? Если я в больнице — мама с папой обязательно должны придти! Ничего не понимаю… Бред какой-то… И минуты не прошло, а я уже так устал от их голосов …

Продолжая смотреть на этих странных женщин, несколько раз медленно моргаю. Мои веки опускаются всё ниже… ниже… ниже… Закрываются… И всё уходит, исчезая из моих глаз. Я проваливаюсь в сон.

Шкурка третья

Лежу в больничной кровати. На спине. Тупо смотрю прямо над собою. В потолок. Он тут навесной. Белые квадраты, разделённые полосками кремового цвета. Такой же, как делают на моей Земле… Моей Земле… Дома… От тоски натурально хочется выть. Я один, в чужом мире и вокруг — чужие люди! Мама, папа… Неужели я их никогда больше не увижу? Не открою дверь нашей квартиры своим ключом, не зайду в свою комнату… Не пойду на занятия в институт… Не поеду с парнями гонять на байке… И музон играть они теперь будут без меня… Когда я начинаю думать об этом, на глазах — буквально слёзы наворачиваются. Но, мужчины — не плачут! Мужчины — страдают молча. А поводов, для страдания, у меня сейчас больше, чем достаточно. Сначала, я всё надеялся проснуться. Думал, — "вот сейчас засну, а проснусь уже у себя в общаге, а не в этой дурацкой больнице…". Но время всё шло и шло, шло и шло, а я — "не просыпался". И как-то стали у меня закрадываться сомнения — а сон ли это? Уж очень было всё реальным. Ощущения от прикосновения к постельному белью, боль от уколов, горечь во рту, от принимаемых лекарств… Никто, как это иногда бывает во сне, не возникает, откуда не возьмись, и не исчезает, непонятно куда… Первое время, как я попал сюда, я почти всё время спал и как-то особо не придавал значения всем этим фактам. Но потом, я стал спать меньше и вот тут-то, у меня и появились подозрения, что что-то идёт не так. Складывается такое впечатление, что я, похоже, как бы и не сплю вовсе! И всё это, что вокруг меня — на самом деле! А потом я ещё выяснил, что я — ДЕВУШКА! Полез рукою, почесать, а там — хоп! НЕТУ!! НЕТУ И ВСЁ!! Я сначала перепугался. Решил — врачи по ошибке отрезали!! Кинулся смотреть — посмотрел и…. Ну не знаю, какое слово способно передать мои чувства! Тут мало и тысячи слов! Да что там тысячи, миллиона мало! Миллиона-миллионов слов мало!

Эмоции у меня в тот миг были такие, что медицинский аппарат, к которому я подключен, завыл и зазвенел, призывая — "Христа ради, спасите его"! Прибежала дежурная медсестра, прибежал дежурный врач. Увидели "переклинившего" меня. Сделали укол. Вкатили, похоже, изрядную дозу успокоительного. Потому, что буквально секунд через десять после укола, я, — "отрубился". Не знаю, сколько я после этого проспал, но вот, проснулся, лежу, смотрю в потолок. Голова — пустая-пустая. Как воздушный шарик. Мысли в ней — редкие-редкие… Как автобусы, после девяти вечера…

Конечно же, придя в себя, я снова ВСЁ проверил. Результат — тот же! Нету! Того, что было — нету! А того, чего не было — есть! Ощупал всего себя. Обнаружил — грудь! Женскую! Небольшую, размера эдак, наверное, начала первого. Спасибо, что не пятого… Но всё равно! Это — не моё! Всё — не моё! Тело — чужое!

Шаблон моего разума разорван в клочья, мозги — набекрень, организм — в прострации…. Пытаюсь собрать всё в "кучку" и найти какие-то логические опоры в окружающем кошмаре. Впрочем, Гуань Инь, говорила, что у меня будет другое тело… Но я же думал, что это — сон! И она, ведь, ни полслова мне подробностей не сказала! Сказала лишь, вот мол, "свободно" — занимай! А я и не видел, из-за врачей, кто там лежит. Если бы я знал, что тело женское, я бы и не согласился бы! Даже во сне. Лучше в темноте с ума сойти… Говорят, сумасшедшие, самые счастливые люди… Живут себе в своём придуманном мире и ничего их не "колышет". А тут… А если меня, вдруг, кто — трахнет? Маньяк, какой-нибудь… Их же сейчас кругом, как грязи… Что я тогда делать буду? Повешусь? …Не, сначала я эту тварь поймаю и зарежу… И отрежу! Отрежу и зарежу! Стоп-стоп-стоп! Я сейчас размышляю так, словно всё, что вокруг меня — реальность и я с этим согласен! Но так ли это? Голова просто кругом идёт … Нет, мне нужно конкретно определиться — сон это или не сон? Иначе я с ума сойду… Если не сон, то, тогда… значит… была и "дорога мёртвых" и тьма, и мой разговор с Гуань Инь. И где-то там, теперь на далёкой-далёкой Земле, лежит грудой красного битого кирпича и серых ломаных перекрытий, с торчащей во все стороны ржавой арматурой, моя родная общага… И я, действительно — умер, и это, действительно — другой мир, и это, действительно — чужое тело!

Бррр…! Как такое принять? Представишь, жалко-жалко себя становится. И родителей, жалко… И общагу, с ребятами, жалко… Однако, если я проснусь, то все окажутся живы и никто не умрёт! Но вот только, я всё никак не просыпаюсь! И зад от уколов болит… Разве может во сне, задница — болеть? Значит, это не сон? Но такого, просто, не может быть! Не может — и всё! Хотя… Я же читал, что люди в состоянии клинической смерти видят происходящее со своим телом как бы со стороны. И ещё туннель, по которому они потом летят. А те, кто заглядывают за его конец, видят умерших родственников. Наука, что-то там говорит о галлюцинациях мозга, лишённого кислорода… Но все её доказательства, какие-то вялодоказуемые… Если же подумать о том, что много разных, незнакомых между собою людей, видели, в одинаковой ситуации, одно и то же… То, тогда, можно, в общем-то, согласиться с тем, что, да, "что-то там такое, похоже, есть". Но коли есть душа, которая куда-то перемещается, то почему тогда не может быть и "всего остального"? Богов, чертей, ангелов? Если сказал "А", говори тогда и "Б"! Выходит, Гуань Инь — существует? И она помогла моей душе, желая ей добра? Но кто я такой, чтобы целая богиня вдруг мне помогала? Неужели, заштампованная во всех кинофильмах и книгах, болтовня о ценности души — это правда? А в чём тогда "прикол" — впихнуть меня в женское тело? Это что, шутка такая, остроумная, что ли? Спасительница — пошутила? Если да, то это самая, что ни на есть дурацкая шутка, а сама она — идиотка тупая! Как можно дать парню женское тело? Что в этом может быть смешного? Смотреть, как он страдает? Она, что, садистка? Почему нельзя было дать мне тело, соответствующее моей душе? На кой эти выверты? Как я буду теперь жить? Быть девчонкой — стрёмно… Они на голову… слабые. Сколько с девушками не общался, одни "чуЙства" на уме… Всю карьеру легко готовы строить через постель… Пффф… Потом, у них, эти, ежемесячные…бееее… Значит, я теперь, тоже, буду ежемесячно — беееее…? Тьфу! Ну почему это случилось со мною? За что? Что, я такой адский грешник, что ли? Хуже — только Гитлер? Гуань Инь говорила про карму… Может, это мне, какая-нибудь "отработка"? В гробу я видал такие "отработки"! Но, что же мне теперь делать? Что мне делать?! Что мне делать??!! ЧТОЖЕДЕЛАТЬМНЕЕЕЕЕЕ?! Стоп! Я спокоен, я абсолютно спокоен… Не нужно волноваться. А то опять начнёт всё звенеть, визжать, грохотать. Опять прибегут, колоть будут. И так уже искололи всего… И задницу и руки, вон, всё…

Я поднял вверх левую руку, чтобы посмотреть на вены, забыв, что на локте повязка, и я ничего не увижу.

Чёрт, какая тонкая, — подумал я, глядя на свою конечность, — сколько же мне теперь лет? Дома мне было почти двадцать два, а тут? Только, ради бога, не говорите, что мне тринадцать лет, и мой круг общения — шестой класс! Я же сдохнууу…

— Юн Ми! Ты проснулась? Уже зарядку делаешь?! Какая ты молодчина! — неожиданно раздался радостный голос от двери, — как ты себя чувствуешь?

С хлопком роняю поднятую руку на постель и смотрю в направлении голоса. А-аа, это та самая казашка, которую я уже видел!

Внимательно присматриваюсь к ней. Невысокая. Тёмные глаза. Чёрные, короткие волосы. Приятная, располагающая улыбка. Но на лицо совсем не красавица. Фигура — непропорциональная. Короткие ноги и излишне широкие бёдра. Одета в светло-синие, линялые джинсы и белую, с разноцветными пятнами рубаху на выпуск, с большим открытым воротом. На ногах — "танкетки" на высокой платформе из "пробки". На правом запястье — неширокие пластмассовые браслеты: синий, желтый и красный. На шее — большие красные бусы. Тоже, похоже, пластиковые. Молодёжно и недорого. В левой руке девушка держит за ручки белый пластиковый пакет с какой-то надписью красными иероглифами. На её правом плече — ремешок маленькой жёлтой сумочки.

Никакая она не казашка… Она — кореянка! Почему? Да потому, что она говорит — на корейском языке!!

Я вдруг понимаю, что понял, что она сказала. И на каком языке. И от этого понимания в моей голове суматошно заскакали мысли.

Выходит, что я нахожусь в Корее? Почему не в России? Это — с чем-то связанно? С чем? С тем, что Гуань Инь из восточного пантеона богов? Или, потому, что я изучал восточные языки? Так, ладно. Обдумаю это чуть позже. Мне нужно что-то ответить. Собеседница ждёт.

— Э… добрый день… — несколько растеряно говорю я.

Мой голос звучит для меня хрипло и странно. Наверное, потому, что я его впервые слышу.

— Ой, Юн Ми, ты заговорила! Заговорила! — радостно завизжала девушка, уронив пакет, запрыгав на месте и захлопав в ладоши, — заговорила! Ты — поправилась!

Не обращая внимания на упавшее на пол, она, бегом, кинулась к кровати, на которой я лежал и, плюхнувшись на её край, быстро заговорила, близко наклонившись ко мне.

— Ой, Юн Ми! Я так рада, что ты, наконец, начала поправляться! Я так рада! А как мама будет рада! Она так переживает за тебя! Только о тебе и говорит. Ей так тяжело! И подружка твоя про тебя тоже спрашивала! Я сегодня обязательно позвоню Мин Джее! Скажу, что ты — начала разговаривать!

Под напором обрушившихся на меня слов я вжался в кровать, попытавшись, безуспешно отодвинутся от незнакомки подальше. А вдруг, у неё — "не все дома"? Хотя, у неё, с головою, как раз-то, наверняка, всё в порядке. Это я тут — без пяти минут, сумасшедший…

Она называет меня — Юн Ми, — торопливо соображаю я, — похоже, что это имя умершей девушки. Но… кто она ей такая? Сестра? Скорей всего да. Ну, а если вдруг нет? Мало ли… Что делать? Сказать, что я её не знаю, и вообще, я не Юн Ми, а Сергей Юркин, "из соседнего мира"? Да? И что тогда будет в этом случае? А в этом случае, по мне, как пить дать — "дурка заплачет". Девочка головой ударилась, никого и ничего вокруг не узнаёт и ещё утверждает, что она — "мальчик внутри"…. Куда такую девочку отправят лечиться, а? Понятно, куда… А в "дурке", говорят, "клиентов", током лечат… Для ускорения "осознания"… Неужели я сюда попал, чтобы угодить в дурдом? Не-е. Так не пойдёт! Но как же мне тогда поступить? Молчать? И долго я смогу это делать? Тем более, уже рот открыл — показал, что могу говорить… Эх, не стоило торопиться! Помалкивать нужно было! Но кто ж знал-то?! Теперь мне остаётся только одно — выдать себя за умершую. Другого варианта не вижу. Но как я смогу это сделать? Похоже, что никакой памяти от Юн Ми мне не осталось. Я ничего не помню, ни про её семью, ни про неё саму… Вообще, про жизнь тут — ничего не помню! О! А это выход! Не помню! Я ведь головою ударился! Буду симулировать амнезию! Примитивно и затаскано, но что ещё можно придумать? У меня в голове только то, что помню я. Больше — ни бум-бум! Нужно только как-то сказать, о моей потере памяти …

— Эээ … прости, — говорю я, воспользовавшись тем, что девушка сделала паузу, чтобы набрать воздуха, — я почему-то ничего не помню… Ты — кто? Как тебя зовут?

И смотрю на неё, старясь сделать как можно более удивлённое выражение на лице. Радостная улыбка на лице девушки враз погасла.

— Юн Ми, ты, что, ничего не помнишь? — с жалостью глядя на меня, спросила она.

Сделав паузу, так, словно в этот момент я старался хоть что-то вспомнить, я, молча, медленно, покрутил головою в разные стороны.

— Совсем-совсем ничего?

Я опять отрицательно помотал головой.

— Да. Ты с самого начала, когда только открыла глаза, смотрела на нас так, словно видишь впервые, — глубоко вздохнув, с болью в голосе произнесла девушка, — Доктор сказал, что такое может быть. У тебя в голове — кровоизлияние. В том месте, где, как думают учёные, находится память. Но он сказал, что это пройдёт. Нужно подождать, пока рассосется гематома. И память к тебе вернётся. Не волнуйся, Юн Ми. У тебя очень хороший доктор. Он сказал, что ты обязательно выздоровеешь. Видишь — ты уже разговаривать начала! Значит, идёшь на поправку! Всё будет хорошо! И ты, снова…

Хорошо? Мне бы твоего оптимизма… О! Минуточку! Что я слышу? Так мне местный доктор, официально, амнезию "прописал"? Спасибо, доктор! Мне ваш диагноз очень кстати! Можно тогда и не "шифроваться".

— Как меня зовут? — требовательно спрашиваю я, невежливо перебив девушку.

— Тебя? — растерянно переспрашивает она, чуть отодвинувшись и с некоторым испугом глядя на меня, — тебя … Юн Ми! Пак Юн Ми…

Ага! Значит, я не ошибся, предположив, что Юн Ми — имя умершей девушки. Если вспомнить то, что я знаю о корейских именах, то, Пак — это фамилия, а Юн Ми, собственно, имя…

— А тебя?

— Меня? Меня — Пак Сун Ок…